Блог пользователя pp00089

В Мастерской на полке вышел новый рассказ «Взять за основу. Развить» — о совещании «О дальнейшем развитии», выступлении, из которого нельзя понять ничего, и протоколе, который не имеет права быть пустым.
Три фразы из него — они читаются и отдельно:
«Речь Виктора Павловича постепенно потеряла связь не только с предприятием, но и с предметом собственного выступления. Она уже не нуждалась ни в фактах, ни в целях, ни даже в говорящем».
«Пустой протокол — это хуже, чем пустое выступление. Выступление забудут… Но протокол останется. Его положат в папку. На него сошлются. По нему запросят исполнение».
«— Будем действовать, как услышали.
Все встали и пошли действовать — каждый как услышал. То есть никак».
Сам рассказ — в мастерской: sponsr.ru/dmitryyelaginart

Начало повести

«Несите людям радость, когда они ещё живы» Китайская пословица

Всё началось с того, что Сергей услышал от жены:
— Ты опять не в духе!
Сказано это было с укором, с привычной усталой уверенностью, и от этих слов волна раздражения прокатилась по всему его существу так быстро, будто только и ждала толчка, чтобы сорваться с места. А ведь с утра у него действительно всё было хорошо. Не то чтобы праздник на душе, но и не мрак. На работе ладилось, бригадир, который обычно цеплялся к каждой мелочи, сегодня почему-то отстал, деньги обещали выдать не «потом», а в конце недели, и даже мороз на улице стоял не злой, а какой-то сухой, бодрящий, будто зима решила показать характер без лишней свирепости. Сергей шёл домой с редким для себя чувством, что день не зря прожит, что всё ещё, может быть, наладится, выправится, вытащит его жизнь из того скрипучего безденежья, в котором они с женой застряли уже так давно, что начали считать это почти естественным порядком вещей.
И вот — порог, валенки, шапка, запах печного тепла, супа, мокрого детского белья, и сразу:
— Ты опять не в духе!
Как будто и не было у него никакого дня. Как будто она уже всё решила, всё угадала, разложила по полкам, дала название и тем самым сделала его настроение именно таким, каким объявила.
…
Ночью спали порознь, в разных комнатах. И это давно уже перестало быть событием. …
Сергей лежал на узкой кровати в своей комнате, смотрел в темноту и думал не столько о сегодняшней ссоре, сколько вообще обо всём, что стало с их браком. Не то чтобы его не тянуло к жене. Тянуло. И даже очень. … Ему хотелось любви, ласки, тепла, какой-то игры, улыбки, неожиданности. Хотелось, чтобы Светлана хотя бы иногда сама ждала его. Чтобы встречала не с усталым лицом и заранее готовой претензией, а с радостью. …
Ничего этого не было.
Даже целоваться Светлана не любила. Отворачивалась, подставляла щёку, а порой и вовсе уходила от близости так аккуратно и твёрдо, будто защищалась не от мужа, а от какой-то неловкой обязанности. От этого Сергею становилось обидно до глухоты. Он не умел объяснить свою обиду словами, а потому чаще всего превращал её в раздражение.
Светлана в соседней комнате тоже не спала. …
Сергей упрекал её в том, что она за собой не следит. В том, что располнела. В том, что вечерами сидит растрёпанная, в старом халате, с усталым лицом, будто уже и не женщина вовсе, а только мать ребёнка и хозяйка дома. …
Да и поцелуев она избегала не из прихоти. После родов здоровье у неё так до конца и не выправилось. Часто сушило во рту, подташнивало, желудок работал как попало, и ей всё время казалось, что от неё может пахнуть чем-то неприятным. Она стеснялась. Боялась. Ей проще было отвернуться, чем допустить, чтобы он почувствовал какую-нибудь неловкость и потом помнил об этом.
Но объяснить всё это Светлана не могла. Вернее, не хотела. Казалось унизительным. А потому тоже молчала, копила, отстранялась, и с каждым месяцем между ними становилось всё холоднее.
И всё-таки нельзя было сказать, что любви в ней уже совсем не осталось. Скорее уж наоборот: она ещё жила, только проявлялась как-то криво, не там, где нужно, и не так, как он ждал.
Однажды, уже в начале зимы, когда Сашенька днём неожиданно уснул рано и крепко, Светлана вдруг решила встретить мужа иначе. Нагрела воды, быстро вымыла голову, достала из шкафа своё синее платье — то самое, которое когда-то надевала чаще и которое теперь всё больше лежало без дела. Даже губы хотела чуть тронуть помадой, старой, почти высохшей, но ещё годной. Ей самой казалось это смешным и немного стыдным, точно она не для мужа наряжается, а примеряет на себя какую-то давно забытую девушку из прежней жизни. И всё-таки нарядилась.
Но тут проснулся Сашенька, закапризничал, потянул к себе кружку с компотом и опрокинул её прямо ей на подол. Платье пришлось сразу снять. Потом ребёнок расплакался, потом убежало молоко, потом пришло время подбрасывать в печку. Когда Сергей вернулся домой, перед ним была уже та же самая Светлана — в старом халате, с кое-как собранными волосами, с усталым лицом и привычной фразой на губах.
Он так никогда и не узнал, что в тот вечер она хотела встретить его по-другому.
…
Так было не всегда, конечно.
Было время, когда и любовь была, и романтика.
Светлана часто вспоминала, как на одно Восьмое марта, когда ещё и оттепели-то толком не было, Сергей привёз ей откуда-то букет подснежников. Где он их достал в их краях, в ту пору, когда снег лежал ещё плотно и земля только-только начинала пахнуть весной, до сих пор оставалось для неё загадкой. Подснежники стояли в стеклянной банке на подоконнике, и ей тогда казалось, что она живёт не в убогой съёмной квартирке с кривыми рамами и вечно коптящей печкой, а в какой-то сказке, где мужчина ради женщины способен добыть даже то, чего быть не должно.
…
Всё это было. И всё это ушло не сразу, не от одного скандала, не по чьей-то прямой вине. Просто как-то постепенно, почти незаметно. …
Жизнь расползалась по мелким неотложностям и как будто сама съедала всё живое, что было между ними.
________________________________________
Однажды Сергей явился домой в сильно приподнятом настроении, что в последнее время уже само по себе выглядело почти событием.
Дверь распахнулась резко, он влетел в дом с такой энергией, будто за порогом ждал не привычный полумрак, не усталость жены, не детский голос, а праздник.
— Хватит унывать! Что это за тёмное царство! Все за стол! — крикнул он с порога, едва не разбудив Сашеньку, и поставил на стол тяжёлую сумку. — Разбирай, сейчас веселиться будем.
Светлана, которая как раз укладывала сына, испуганно шикнула на него, но в голосе её уже не было обычной сухой колкости — слишком неожиданно всё выглядело. Сергей и впрямь сиял. Глаза блестели, движения были быстрыми, почти мальчишескими. Он, не снимая куртки, сам полез в сумку и начал выставлять на стол покупки одну за другой.
Там оказался дорогой дагестанский коньяк, палка копчёной колбасы, несколько банок с маслинами, шпротами, какими-то солёностями, коробка «Бабаевских», сыр в яркой упаковке, хороший хлеб, даже мандарины — редкость для их дома, почти роскошь.
— Серёжа, что всё это… — начала Светлана, глядя то на стол, то на мужа.
…
— Теперь всё будет по-другому. Кажется, мы выбрались из нищеты. Удача, понимаешь?
…
— В окно выгляни! — прервал он её и даже нетерпеливо махнул рукой в сторону занавески.
Светлана подошла к окну и осторожно отодвинула край занавески, как будто там, снаружи, могло оказаться что-то опасное. Но перед окнами стояла обычная машина. Небольшая, тёмная, с инеем по краям стёкол.
— «Тойота»! — с гордостью сказал Сергей, кивая в сторону улицы. — Наша.
Светлана медленно обернулась.
— На какие деньги?
Сергей, не замечая ещё надвигающейся беды, только шире улыбнулся:
— По-ве-зло! — по слогам произнёс он. — Может так случиться, что хотя бы раз в жизни удача повернулась к нам лицом?
— Смотри, чтобы это было лицо удачи, а не её тазобедренный сустав, — сказала Светлана. — Откуда деньги?
…
— Машину я не украл, не выиграл в карты и не нашёл в сугробе. Купил. В рассрочку. На два года.
— А деньги где будешь брать? Пусть за два года, но их отдавать надо. Кто этот благодетель?
— Деньги будут. Я устроился на другую работу. Теперь буду получать почти в три раза больше. А машину продал никакой не благодетель, а Федька.
Федька был его другом детства. Вместе бегали на рыбалку, вместе впервые напились дешёвого портвейна за гаражами, вместе сбегали из дома, когда родители поймали их за курением. Заводилой всегда был Федька. Авантюрист, лёгкий, наглый, везучий. У таких людей всё в руках горит, всё как будто само складывается, даже если они лезут туда, где нормальный человек трижды бы подумал. Сергей рядом с ним с детства выглядел проще, прямее, тяжелее. И расплачивался чаще тоже он.
…
— Смотри, Федя.
— Да что «смотри»? — обиделся тот. — Я ж не враг тебе.
И, наверное, именно в эту минуту Сергей решился окончательно. Не потому даже, что поверил Федьке без остатка. А потому, что слишком уж хотелось поверить.
Светлана сразу вспомнила историю с мотором.
— Из одной грязи в другую, — сказала она тихо, но с такой уверенностью, что у Сергея внутри всё сжалось. — Забыл уже историю с мотором?
История и впрямь была мерзкая. Федька продал ему «по дружбе» лодочный мотор, который потом оказался краденым. Пользоваться им было нельзя. Пришлось срочно выбрасывать все детали с номерами, остальное разбирать, распродавать на запчасти и в итоге покупать другой мотор, уже нормальный. Денег тогда потеряли столько, что Сергей потом полгода поминал тот случай с бессильной яростью.
— Может, и машина такая же? — не отступала Светлана.
Вот тут радость в Сергее начала гаснуть всерьёз.
— Я документы привёз. С машиной всё в порядке.
— Ты уверен? Сейчас что угодно можно распечатать. И печать не отличишь.
Сергей глубоко вздохнул. Потом ещё раз. Он всё ещё пытался удержать в себе остаток того праздничного чувства, с которым вошёл в дом. Но оно таяло.
— И что ты предлагаешь делать? — спросил он уже почти без голоса.

Продолжение — в мастерской Дмитрия Елагина на Sponsr: sponsr.ru/dmitryyelaginart

Меня зовут Дмитрий Елагин. Я писатель и художник; по ремеслу — ещё графический дизайнер, но это история для заказчиков, а здесь — другое.
Я пишу прозу по мере того, как она пишется: повести, рассказы, сказки, стихи. И я не сажусь писать — я сажусь строить: сначала мир, потом справочник персонажей, потом поэпизодный план, и только потом живой текст. Как устроена эта кухня, я буду рассказывать отдельно: я её не прячу.
Мой дом — мастерская на Sponsr: там выходят проза, стихи и творческий дневник. А здесь, на Гении, я держу крыльцо: буду выкладывать отрывки из повестей, цитаты, заметки мастерской — чтобы тот, кто ещё не вошёл в дом, мог сначала посмотреть с порога.
Если захотите войти сразу — дверь открыта: sponsr.ru/dmitryyelaginart
Начну с «Ссоры» — повести о семье, которая выехала в дорогу в самый холодный день года, и о том, как самые важные слова почти всегда оказываются самыми поздними. Первый отрывок — следующим постом.