Блог пользователя Lika-D

Как к колышку, привязана душа
к другой душе, пока любовь жива -
по разнотравью чувств и дней кружа,
то светится, то мучится она...
И как оставить до итога этот луг?
Там вереска пьянящие меды
под солнцами и лунами взойдут -
и напоят за верные труды.

Послушай, я в тебя влюблюсь?
Найдётся лишняя минутка?
О,кей! Я в полночь объявлюсь...
как сессию, закрою сутки.

И в интервале меж нулей
сниму бесчувственную накипь,
А ты мне тёплый пунш налей -
и ну, всех не влюблённых, нафиг!

- Обними!
И помогу отмаяться
жаркою истомой на двоих -
Нам с тобой давно привычно каяться
за земной и грешный этот стих.

Научили сердце написанию
поцелуев, шёпота, мольбы:
Даты от свиданья до свидания -
наши подорожные столбы.
Стынем от разлук и расстояния -
вот и первый иней на виске...

- Как ты думаешь,
оставят в расписании поезд,
что всегда идёт к тебе?...

Почернел без меня. Обтрёхались,
износились стихов рукава.
Не обмолвился, худо-плохо ли...
Всё молчком: догадайся сама.

Догадаюсь. Прочту в междустрочиях
и ненастья и тучи твои...
Как горчат, как горчат многоточия
в терпком кофе сгоревшей любви...

Милые нам гнёзда-города,
чьё тепло в разлуке выдул ветер,
будто рассердившись навсегда,
помнить не хотят, что мы - их дети.
Взгляд пугая чуждой новизной,
прячут, прячут старые приметы...
Холмик заметённый, дом пустой -
вот и все не скрытые монеты
клада, чьё богатство мнили мы,
пересчитывая дни и годы...
Как бедны мы, друг мой! Как бедны...
Лишь одним богаты, что свободны.
Эта переменчивость во всём
обещает лёгкость перехода,
в узелке - одна твоя природа:
не печальна память ни о чём.
Чья-то не жестокая рука,
по одной стирая жизни строчки,
нам оставит белые листочки,
как билет неведомо куда...

Стихийная моя мануфактура!
Ручной работы ткацкие станки
то ткут стихи любовного гипюра,
то бархатом соблазна вьют тюки.
Чуть день - приходит новая затея:
селянкам озорным на сарафан,
созвучьями наивными краснея,
я ситцы тку и ворожу обман.
О, летние Купалы хороводы
и папоротник и цветок костра...
Лети, перо! - челнок и воевода,
жужжи, станок, с утра и до утра!

Лакомств полная котомка -
я иду, домой спеша:
Дома ждёт хомяк мой - Хомка,
быстроногая душа.

Предвкушаю оживленье,
хруст салатного листа,
Цирковое представленье
ждёт пришедшего меня.
Ссыплю семечек впридачу,
мне не жаль - гуляй, артист! -
Выполняй свою задачу:
снуй по клетке вверх и вниз.

Покажи своё уменье
бегать белкой в колесе!
Я, дружище, в воскресенье
тоже бегал... и присел,
Не осилил труд домашний,
растерял в полдня запал -
Ты бы мне, бегун отважный,
опыт бега передал!

Глазки-бусинки расставив,
на меня глядит хомяк,
будто что-то против правил
я ему сказал не так.
Знаю, братец, друг персидский,
"лапки вверх" не для людей...
На-ка! - свеженькой водицы
из поилочки попей.

Вечер пледом укрывает
всё уставшее округ.
Хомка в клетке засыпает.
Снег дорожки заметает.
Жизнь идёт на новый круг.

До свиданья, город Мышкин! -
Уносимые волной,
пароходные людишки
машут весело рукой.
День, как яркую игрушку,
каждый подержал в руке! -
Память, спрячь его в норушку,
чтоб напомнить вдалеке...

Всё...
Всё! Прости!
Прости-прощай,
святая бухта Ахтиара!
Уже дрожит разлук корабль
под вырывающимся паром.
Уколом боцманский свисток
пронзает сердце. В гвалте чаек
басит сорвавшийся гудок,
как юнга струсивший, отчаян.
Не-человеческая грусть
стоит на пирсе.
Я не вернусь... я не вернусь.
Жестокий пирсинг.

А кто-то целый мир объял,
следы оставив от сандалий,
и пыль вселенскую собрал,
запечатлев документально
пески нетронутых пустынь,
седые пики гор суровых
и лики женщин и гусынь,
и всё, что оказалось ново.
Хвала вам, жадные! Дорог
и фотокамер без поломок!
Но друг мне тот, кто мир берёт
в ладонь, как маленький ребёнок
травинку ближнюю, цветок,
родного неба дождик званный,
кто в росной капельке готов
познать весь мир обетованный.
Масштаб не важен для любви,
в ней всё - иное измеренье:
и вдоль околицы шаги
есть к центру мира приближенье.

Натаскаю стихов, как опят!
Только дай мне побольше корзинки -
побредут по опушкам ботинки,
где семейственно рифмы стоят.
Вот они!
Развесёлых словечек гурьба -
разностиший грядущих томленье,
будто в омут, без тени сомненья,
сами прыгнут в мои короба.

Под берёзкой, осиной, ольхой
бесконечные россыпи стихо...
В рюкзачок из иголок ежиха
сложит всё, что не собрано мной.

Он сбил в пути немало башмаков
и родников он обманул без счёта,
Оставить дом - нехитрая работа
для праздно мающихся чудаков.
Что принесли к иллюзии шаги?
Нашёлся ли союз земли и неба?
А в доме так давно не пахло хлебом
и заржавели старые замки.