Гаталея

Как-то скульптор фигуру ваял –
Тело женщины гладил ладонью.
Достоверность блюдя – и овал
Создавал кропотливо с любовью.
Ой! – вскричала скульптура. – Нахал!
Как посмели вы! Это – вульгарно! –
А растерянный скульптор стоял
И твердил невпопад: - Всё нормально…

Что-то ласковое снилось,
Только вот не помню – что:
Может, ты в меня влюбилась,
Может быть, читал письмо?
Жаль, что я тебя не знаю
И не ведаю, где ты.
Перед сном я призываю,
ну, явись в мои ты сны!

Как могли вы меня обнажить,
Прикасаться ко мне непристойно? –
Продолжала девица блажить.
Стало в студии так неспокойно!
Пороняла работы она,
Перебила все статуи разом…
И щеку у него обожгла,
И синяк подсветила под глазом.

Что-то ласковое снилось,
Только вот не помню – что:
Может, ты в меня влюбилась,
Может быть, читал письмо?
Жаль, что я тебя не знаю
И не ведаю, где ты.
Перед сном я призываю,
ну, явись в мои ты сны!


Вмиг с окошка гардину сорвав,
Облачилась царицей в тунику,
И, как будто вчерашний сквозняк,
Ускользнула, создателя кинув.
Лишь простывший, растаявший след
И обломки от множества статуй
как и сердце творца, вот и всё
что от нежно любимой осталось

Что-то ласковое снилось,
Только вот не помню – что:
Может, ты в меня влюбилась,
Может быть, читал письмо?
Жаль, что я тебя не знаю
И не ведаю, где ты.
Перед сном я призываю,
ну, явись в мои ты сны!