Пушкин.

Он по Питеру шел, как повеса,
Пел про волю французским стихом.
И царю не по нраву та пьеса —
Упекли вольнодумца тайком.
То на юг, где цыганские кони,
То в глуши, где сугробы по грудь,
Где лишь няня в заснеженном доме
Кружкой сидра топила нам грусть.
Эх, судьба ты поэтская, птица!
То в опале, то снова в чести.
Суждено было рано влюбиться,
Да кресты на могиле нести.
Взял в невесты он чистую ладу,
Первый цвет петербургских балов.
Только свету того и надо —
Затянуть петлю сплетен и слов.
Рассылали подметные письма,
Нагло метили лоб рогоносца...
А в душе его — черные листья,
И померкло февральское солнце.
Эх, судьба ты поэтская, птица!
То в опале, то снова в чести.
Суждено было рано влюбиться,
Да кресты на могиле нести.
Черной речки холодная прорубь,
Белый снег и французский пижон.
Упал замертво раненый голубь,
Что когтями вороны сражен.
Отстрадало мятежное тело,
И стихает на Мойке молва.
Вот и все, что гитара пропела...
Правда жизни — суха и права.