Ангел

Толпа топтала свет, не видя лица,
Над площадью стоял глухой вопрос.
Крыло хрустело, как струна свинца,
И небо гасло, превращаясь в трос.

Толпа топтала ангела, не зла ради,
Она спешила, забывая свет.
Скользили взгляды в суете парада,
И падал шёпот, превращаясь в бред.

Он ринулся в самую глухую гущу,
Срываясь вниз, спасать любой костёр.
Тонул в плечах, в дыханьи жгучем, удушливом,
Ловил паденье каждого в сердечный простор.

Толпа неслась, как дикий водопад,
Смывая память, имена и суть.
Он руки тянул к тем, кто падал в мрак,
Сжигая крылья, но не мог свернуть.

Не узнали, не подняли,
Растоптали тихий знак.
Ангел падал, выгорали
Перья в тех, кто звал во мрак.

Он шептал: «Очнёмся — будет»,
Над дыханьем мост мостил.
Каждый шрам ложился в люди,
Каждый вздох их оживил.

Господь латал разорванные шрамы,
Сшивал молчаньем изнутри огонь.
Выпрямлял крылья над ночными ямами
И, уставший, ворчал, зная дальний сон.

«Зачем же так, один, в потоке каменном?
Зачем нырять, где тонут имена?»
Его ладонь дрожала небом раненым,
Но в голосе звенела тишина.

Он перекрестил, отпуская в поле,
Где гул шагов ломает каждый взмах.
Сквозь пальцы капал незаметный фатум,
Как время, что не спрячешь в небесах.

Не узнали, не подняли,
Растоптали тихий знак.
Ангел снова вниз рванулся,
Выбрал веру, а не страх.

Каждый взлёт менял израненных,
Каждый взгляд смывал металл.
Мир шептал сквозь зубы сжатые:
«Я не верил, и вот — упал».

Аптечка ждёт на краю сознанья,
Там бинты для тех, кто не доплыл.
В каждом средстве спрятано призванье —
Залечить то, что грех недолюбил.

Он хранит её на небосводе,
Как ответ на каждый чёрный крик.
Для того, кто в каменной природе
Вдруг услышит позабытый язык.

Не убрал Господь походную аптечку,
Знал: вернётся снова в круг времён.
Ангел — весь в Творца, в огне, в насмешках,
Но в его паденьях оживает сон.

Толпа идёт, не узнавая раны,
Шаги ступают через вечный снег.
И только там, где крылья были рваны,
Остался тихий, неслучайный свет.