Мара

Стужа закружит в треснувших лужах - лютую пляску.
Ветер охрипший в бездну проникший - рваными клочьями краски.
Марево стыни в белой пустыне - снега колючего жара.
Тонкие нити времени свиты - в пальцы холодные Мары.

Вечность сметает крупицы печали - с сердца покрытого коркой.
Голос что лился звоном разбился - тихим, прозрачным и тонким.
Тени прошедшего в саване снежном - к лику забвенья прикованы строго.
След на стекле от дыханья исчезнет - напоминанием срока.


Имена рассыпаются пеплом — беззвучно, без права на эхо.
Золото тянет на дно — как камень. Химера успеха.
Что ты унес за порог — где стынет последняя искра?
Там, где дыхание — дым… И память - всего лишь брызги.


Только след на стекле — от дыхания краткого мига,
Растворится во мгле — не оставив ни крика, ни лика.
Все регалии — прах, все богатства — замки и оковы,
Мара спрячет во тьме — под ледяные покровы.

Только след на стекле — как признание собственной тени,
Тает в вечной зиме — без надежды, без имени, времени.
И в безмолвной судьбе — нет ни “после”, ни “до” - оправданий,
Лишь дыханье твоё — на стекле мирозданий.


Гулкие залы пустых отражений — трон из остывшего праха,
Короны из инея — хрупкие тени несбывшегося страха.
Пальцы скользят по узорам судьбы — в поиске смысла и власти,
Но каждый узор — лишь трещина льда в безразличии страсти.

Шёпоты прожитых дней оседают — пылью на чёрных ступенях,
Где-то вдали затухают огни — в вымерших, древних селениях.
Кто ты без имени, титула, славы — в этом бездонном покое?
Тень от дыхания — всё, что осталось с тобою.


Только след на стекле — от дыхания краткого мига,
Растворится во мгле — не оставив ни крика, ни лика.
Все регалии — прах, все богатства — замки и оковы,
Мара спрячет во тьме — под ледяные покровы.

Только след на стекле — как признание собственной тени,
Тает в вечной зиме — без надежды, без имени, времени.
И в безмолвной судьбе — нет ни “после”, ни “до” - оправданий,
Лишь дыханье твоё — на стекле мирозданий.


Кости времён в переплётах забвенья — скованы вечной стужей,
Каждый, кто шёл за сиянием злата — стал лишь фантомом бездушным.
Сколько ни строй пирамид из мгновений — всё обратится в руины,
В зеркале льда отразится лишь пустошь — безликой равнины.

Там, где слова превращаются в иней — треском на грани молчанья,
Мара ведёт за пределы дыханья — в тихом, холодном сиянии.
Нет ни побед, ни падений, ни боли — всё растворилось в покое,
Вечность стирает различия… и имя любое.


Сбрось тяжесть золота — слышишь? Оно не согреет.
Сбрось имена — они в стуже немеют.
Там, за чертою, где время не властно,
Ты — только выдох… прозрачный… бесстрастный.

И если есть в этом мире хоть что-то живое —
Это мгновение между “был” и “не стоит”.
Мара не зла — она просто итог,
Тишина, подводящая срок.


И на стекле — исчезающий след…
Станет ответом на тысячи “нет”.
Тает, как всё, что казалось судьбой —
Хрупкий, последний разговор с тишиной.

Стужа закружит… и в белой дали
Смоет дыханье с холодной земли…