Бумеранг из цикла «Детектив + триллер» Григорий Борзенко

Григорий Борзенко
Бумеранг
из цикла «Детектив + триллер»

Эпизод первый

— Не смотрите на меня так, мистер Браун! Я ведь фактически исполнил работу вашего биографа! Потратил на это кучу времени! Мой труд должен, как минимум, вызывать уважение с вашей стороны!
— А вы, оказывается, вдобавок ко всему, еще и циник, мистер Одли…
Эти двое сидели в уединении в дальнем углу за столиком уютного летнего ресторанчика во Флинте — небольшом городке, расположенном на живописном берегу океана в Северном Уэльсе, и буквально сверлили друг друга взглядами. Но если взор Бенджамина Одли, чувствовавшего себя хозяином положения, излучал высокомерие и самоуверенность, то глаза Джона Брауна, хотя и метали злобные молнии, все же были какими-то погасшими. Джон был подавлен, расстроен, угнетен. По-другому и быть не могло. То, что сейчас происходило, не могло нравиться никому, кто бы ни был на его месте!
— По большому счету, мистер Браун, я не делаю ничего предосудительного! Я предлагаю вам сделку! Можно сказать, я даже делаю вам подарок! Торжественно вручу вам эту папку, в которой собраны ксерокопии и фотокопии квитанций, платежных банковских чеков, расписок и иных документов, красноречиво свидетельствующих о вашей былой преступной деятельности! Мы с вами оба прекрасно понимаем, что кроется за всеми этими бумаженциями. За это не просто журят, укоризненно покачивают головой и грозят пальчиком. За это сажают в тюрьму! И на немалый срок! Смею предположить, мистер Браун, что вам не хотелось бы сменить свой довольно приличный костюм, который сейчас на вас, на тюремную, так называемую робу — одежду арестанта без всяких модных излишеств.
Лицо Одли расплылось в самодовольной ухмылке.
— Повторяю! Я не понесу этот компромат в полицейский участок! Я проявлю к вам милосердие. Я подарю его вам! Но в ответ мне тоже хотелось бы получить от вас нечто в виде благодарности.
— Вы хотите денег?! Так заявлю сразу, что у меня их нет!
— Я знаю! Я все о вас знаю! Мне известно, что вы сейчас бедны как церковная мышь! Потому и хочу, как я уже сказал, предложить вам сделку. Я не только отдам вам эту папку и забуду о ее существовании, но еще и сам заплачу вам! Но это будет при условии, если вы в знак благодарности за мою щедрость, великодушие и желание помочь вам, поддержать морально и материально, выполните мою скромную просьбу.
Слушатель удивленно взглянул на собеседника.
— Что вы имеете в виду?! Что я должен сделать?!
Улыбка Одли стала еще более удовлетворённой.
— Вот видите! Недоверие между нами помаленьку улетучивается! Мы становимся почти друзьями! А вы, наверное, грешным делом подумали, что я шантажист! Избавь Боже! Ни в коем случае! Я хочу вам помочь! Ну и вы мне, в ответ, тоже поможете!
— Что вы хотите? — голос Брауна стал более твердым. — Что я должен сделать?
Прежде чем ответить, Бен выдержал паузу, отхлебнул кофе, поставил чашку на стол, вальяжно откинулся на спинку стула и неспешно продолжил:
— Видите ли… — он снова сделал многозначительную паузу с намерением заострить внимание слушателя на том, что он сейчас скажет. — Все эти бумажки, которые лежали сверху в папке, — это только цветочки. Это — вершина айсберга. Я потому и затеял все это, что меня привлекло в вашей биографии одно обстоятельство. Вы тот, кто способен убить…
На минуту за столиком воцарилась звенящая тишина. Были слышны только шум ветра со стороны океана и отдаленный гул автомобилей, несущихся по главному проспекту Флинта в сторону Шоттона или Рила.
— Давайте, мистер Браун, с этой минуты говорить о деле более конкретно. Не нужно сейчас разыгрывать передо мной невинного ягнёнка, удивляться: мол, как вы могли обо мне такое подумать?! Я не только думаю, я точно знаю, где, когда и кого вы убили! Поэтому сейчас и открываю все свои карты! В этом и будет заключаться ваша благодарность мне! Вы должны устранить того, на кого я вам укажу!
Вот теперь пауза за столиком была уже более длительной. Бен молчал, понимая, что сейчас пришло время говорить Брауну. Тот долго размышлял, пристально смотря в глаза оппоненту, сверля его взглядом, но, в конце концов, выдавил из себя:
— Вы шутите, мистер Одли?
— Нисколько! Вы забываете, что мы посмотрели только верхние бумажки в папке. Внизу есть то, что особо заинтересует полицию. У вас ведь уже есть горький опыт пребывания за решёткой, мистер Браун! Уверен, что вам не хотелось бы вновь там оказаться. Тогда отсидка была у вас короткой, за мелкие грешки. Сейчас же, когда копы узнают, что на вашей совести души убиенных вами людей, они впаяют вам куда более длительный срок! Так что у вас нет выбора, милейший! Нет! Когда у вас позади кнут, а впереди пряник, вам ничего не остается, как согласиться!
Впервые за время разговора Джон Браун посмотрел на своего собеседника совершенно другим взглядом.
— А ну-ка, подробнее насчет пряника…
Лицо Бена расплылось в самодовольной ухмылке.
— А я ведь говорил, что лед между нами помаленьку тает. Я знал, что мы договоримся… Десять тысяч, думаю, в вашем нынешнем положении будут для вас как манна небесная! Так что вы меня в итоге еще и благодарить будете! Давайте не терять время и переходить к конкретике. Обсуждать детали предстоящего дела!
Браун, держа локти на столешнице, продолжал сверлить собеседника испытывающим взглядом, затем откинулся на спинку стула и изрек:
— Я вас слушаю…

Эпизод второй

— Вот и отлично! Тогда слушайте!
Бенджамин Одли достал из кармана заранее приготовленный, сложенный в несколько раз лист бумаги, развернул его, легким движением ладони распрямил складки и пододвинул его ближе к Джону Брауну.
— Это план моего дома, мистер Браун, — начал Бен серьезным тоном. — Вот парадная дверь со стороны улицы, а вот вход с тыльной стороны, со стороны леса. Вот в эту дверь вы и войдете. В ночь, которую мы определим, и в точно обозначенное время. Это будет, скорее всего, ближайшее воскресенье, одиннадцать часов вечера. Именно в это время моя жена по воскресеньям обычно, практически строго по расписанию, отходит ко сну.
По еле заметному огоньку, блеснувшему в глазах Джона, было понятно, что в этот миг он узнал нечто большее, чем информацию о входе. План места событий — это, конечно, важно. Но будущему исполнителю заказного убийства хотелось в первую очередь знать, кто же будет его целью. Последняя фраза дала ответ и на этот вопрос.
— Вы тихонько, мистер Браун, стараясь не шуметь, проходите сначала в эту калитку со стороны леса, а затем в эту дверь. Летом они почти всегда бывают открытыми. В этот вечер они точно будут открыты. Пройдете вот этот холл и подниметесь по лестнице на второй этаж. Дверь спальни будет приоткрыта. Она ее никогда не запирает. Чем именно вы будете ее умерщвлять — это вы уж решайте сами. Прошу только, чтобы не было крови! Удавка, думаю, будет лучшим выходом из ситуации.
Джон слушал собеседника и искренне удивлялся тому, каким спокойным и ровным был в этот момент голос Бена. Словно тот предлагал ему самому решить, сколько щепоток соли нужно бросить в приготавливаемый на плите суп! А ведь речь шла о жизни самого близкого ему человека! Какое холодное безразличие! Люди обычно не скупятся на гневные слова в адрес убийц, упрекая их в бездушности и жестокости. Но Джон, глядя сейчас на невозмутимое, едва ли не равнодушное лицо собеседника, подумал о том, что те, кто, казалось бы, и мухи обидеть не могут и никогда в жизни сами не решатся на совершение смертного греха, в душе и в мыслях могут быть куда жестче, злее, равнодушнее и циничнее убийц!
— Когда дело будет сделано, — продолжил Одли, — вам нужно будет подойти к вот этому столику, выгрести из шкатулки, которая всегда там стоит, все драгоценности и украшения, спрятать и унести с собой. Их стоимость будет дополнительной оплатой за проделанную работу. В принципе, после этого можно и уходить. Но если хотите, для большей убедительности и имитации ограбления, можете еще порыться в женских шкафах и тумбочках. Выдвинуть ящички и разбросать вещи по полу. Больше самодеятельности проявлять не нужно. Я это к тому, что, возможно, у вас появится соблазн порыскать по другим комнатам и кабинетам, поискать сейф или иные сбережения. Прошу и требую не делать этого! Пришли и сразу же ушли! Всё! Вы, когда сделаете свое дело, уходите тем же путем, что и пришли! Всё! Ваша миссия выполнена полностью! Я затем свяжусь с вами, передам папку и обещанную сумму.
Бен откинулся на спинку стула, перевел дух после длинного монолога.
Джон молчал, переосмысливая услышанное, затем сказал:
— Думаю, вы понимаете, что мне хотелось бы услышать, чем же вы будете заниматься в это время.
— Разумеется, я вам об этом сказал бы, — тут же отозвался Одли. — Я еще не закончил свой рассказ. Я поступлю вот как. Понимая, что вы явитесь в дом ровно в 23:00, я в 22:50 отправлюсь в близлежащий ночной дежурный магазин. Иногда я делаю там вечерние покупки. Когда буду уже в магазине, в 22:55 с мобильного телефона позвоню жене. Постараюсь это сделать, когда рядом будет продавец, чтобы и она слышала мой разговор. Пожелаю жене спокойной ночи, скажу, пусть ложится спать, не дожидаясь меня, и продолжу покупки. Это сделает еще более твердым мое алиби. И продавец затем подтвердит, что я говорил с женой, и распечатки телефонной станции зафиксируют мой звонок в это время.
В голосе Бена было очень много самодовольства, весь его вид говорил о том, что он любуется собой, восхищается своей рассудительностью и предусмотрительностью.
— Придя домой, я обнаружу труп и сразу же наберу номер полиции! И у меня будет алиби. А вы, думаю, в это время будете уже далеко от места событий! Как видите, я позаботился не только о себе, но и о вас! Если вы будете действовать осторожно, в перчатках, не оставляя следов, то вам вообще опасаться нечего! Нам торопиться некуда. Мы можем еще долго сидеть здесь и обговаривать детали предстоящего дела. Но в основном, надеюсь, мы договорились. Ведь так?
Вопросительный взгляд Одли был настолько красноречивым, что Брауну было понятно: от него требуется ответ. Вместо слов он взял со стола листок с планом комнат и начал пристально его рассматривать. Это действие было красноречивее всяких слов…

Эпизод третий

Весь воскресный вечер Бенджамин Одли провел словно на иголках. Нет, он не суетился. Он был воплощением невозмутимости и спокойствия. Всё так же в общении с женой интересовался, как она себя чувствует, какой напиток ей налить и какую прихоть исполнить. Но внутри он чувствовал напряжение. Бен знал, что должно произойти сегодня, и это не могло не вызывать в его душе какое-то непонятное, доселе неизвестное ему чувство.
Все мы привыкли жить в предсказуемом течении времени, зная, что завтра будет, практически, то же самое, что и вчера, а грядущий день никак не будет отличаться от предшествующего. Но есть в жизни моменты, когда ты осознаешь, что стоишь перед неким Рубиконом. Что сегодня произойдет нечто, что изменит твою жизнь навсегда. Что ни завтра, ни послезавтра — все последующие дни, недели, месяцы и годы никогда уже не будут такими, как прежде. Что ты совершишь поступок, от которого судьба кардинально изменится.
Нечто подобное сейчас испытывал и Бен. Да, его несколько смущал факт того, что человек, с которым он делил кров, постель и стол, сегодня отправится в мир иной. Бедняжка Пегги… Умереть такой смертью… Это так ужасно! Он представлял, как она будет агонизировать, как ей не будет хватать воздуха, как она беззвучно будет хлопать ртом, чтобы сделать хотя бы еще один живительный глоток…
Где-то там, в далеких глубинах души, где еще оставались крошечные остатки совести, ему было ее жаль. Но он тут же отгонял эти мысли и приказывал самому себе: нужно думать не о сентиментальности, а о реальности! А она, увы, была для Бена незавидной…
В разговоре с Джоном Брауном он позволил себе высокомерно бросить, мол, мне известно, что у вас сейчас период безденежья и вы бедны как церковная мышь. А ведь по большому счету эти слова Бен сейчас мог адресовать и самому себе! Он не сказал это Джону, он до сих пор не признался в этом Пегги, но дело обстояло именно так. Пара неудачных инвестиций, сделанных в кресле рабочего кабинета, пара невыигрышных ставок в казино — и привыкший к роскоши Бенджамин Одли в одночасье стал человеком, в карманах которого гулял ветер...
Выход из ситуации в глазах огорченного Бена виделся лишь один: получить наследство богатенькой жены. Когда-то он и женился на ней, по большому счету, из-за ее денег. Вернее, из-за денежек ее зажиточного папаши, который после завершения своих дел на этой грешной земле завещал состояние единственной дочери. Приняв отцовское наследство, Пегги не забывала о муже. Она помогла благоверному со стартовым капиталом в основанной им новой фирме, иногда подкидывала ему денежку на непредвиденные расходы. Но всё это были разовые вливания. Капиталом отца распоряжалась она. И чем больше проходило времени, тем сильнее Бена раздражало, что каждый раз он должен выпрашивать у жены нужные суммы. Ему хотелось самому распоряжаться деньгами, быть хозяином положения.
И вот сегодня такое могло произойти! Ради этого игра стоила свеч! Во имя достижения давно задуманной цели Бен последние несколько лет и подыскивал человека, который мог бы убрать с его пути преграду в виде надоевшей жены. Теперь, когда такой человек был найден - осталось только воплотить в жизнь задуманный план. Жалеть жену, конечно же, было глупо! Нужно только дождаться вечера.
И вот вечер настал!
Когда на улице стемнело, и часовая стрелка приблизилась к половине одиннадцатого, Бенджамин Одли достал из ящика стола пистолет, опустил его в карман домашнего халата и вышел на задний двор. Он присел на лавочку в саду, прислонившись к густому зеленому кусту, стараясь спрятаться от лишних глаз, и затаился.
Разумеется, он не собирался идти в магазин, как обещал в разговоре с Брауном. Тот план был лишь для исполнителя. У заказчика был свой, совершенно иной замысел, в детали которого не следовало посвящать Джона. Ведь там ему отводилась далеко не завидная роль.
Бен взглянул на ночное небо. Его украшала россыпь причудливого узора, сотканного из миллиардов звезд, среди которых яркой изюминкой выделялась полная луна.
Одли посмотрел на часы. 22:40. Через двадцать минут придет Браун. Бен инстинктивно прикоснулся ладонью к карману халата, нащупывая холодную сталь пистолета, и еще сильнее прижался к кустарнику, ощущая, как волнение нарастает в груди.
И в этот миг произошло нечто неожиданное!
При свете яркой луны Бен увидел, как из зарослей леса появилась тень! Это несомненно был человек! Человек проскользнул через калитку, и направился к задней двери дома — именно туда, куда по плану и должен был войти исполнитель.
Бен не сомневался: это был он. Но почему он пришел раньше?! По большому счету лишние минуты не играли роли, но все же! В подобных делах исполнители обычно придерживаются точного графика. Вплоть до секунд! Возможно, Джон запутался во времени? А может быть, просто не выдержал и решил приступить к действию раньше?
Бен мысленно чертыхнулся от досады, но тут же утешил себя: всё идет по плану! Главное, чтобы работа была сделана. И нет большой разницы в том — произойдет вовремя или на несколько минут раньше.
Дождавшись, пока фигура скроется в доме, и выждав еще пару минут, пока тот поднимется на второй этаж в спальню к Пегги, Бен покинул укрытие. Он подошел поближе к крыльцу и затаился рядом с дверью, через которую вскоре должен был выйти убийца.
Сердце Одли билось учащенно. Он сжимал в руке рукоять пистолета, палец лежал на спусковом крючке — осталось только дождаться нужного момента. Тишина была звенящей. Бену казалось, что сейчас он услышит истошный вопль жены, ее крики о помощи. Но ничего этого не было. Впрочем, и не должно было быть. Удавка — это такая штука, которая убивает бесшумно. Она не только не оставляет крови, но и не нарушает тишины.
Вот дверь открылась, из нее вышел мужчина и уже не крадучись, как в начале, не оглядываясь по сторонам, а быстрым и решительным шагом направился к калитке, ведущей в сторону леса.
Нужный момент настал.
Цель, мишень, спина уходящего мужчины — как ни назови, она была сейчас прямо перед ним! Нужно было только поскорее выстрелить!
Пока цель не удалилась! Пока она была близко, и риск промахнуться оставался минимальным! Бенджамин Одли вскинул руку, прицелился и нажал на спусковой крючок. Прозвучал выстрел. В свете луны было видно, как тело несчастного дернулось, словно наткнулось на невидимую стену, и рухнуло на землю.
Бен молниеносно бросился в дом, сорвал трубку телефона, набрал всем известный номер и срывающимся от волнения голосом прокричал:
— Алло! Полиция?! Срочно приезжайте!

Эпизод четвертый

— Все произошло именно так, как я вам рассказал, господин комиссар! В той же последовательности!
На Бенджамина Одли, разволновавшегося и трясущегося от избытка чувств, комиссар полиции Уильям Кэрролл и находившийся рядом сержант Гарри Дей, а также еще двое копов смотрели с искренним сочувствием. Еще бы! Бедолага только что потерял любимую жену!
— Успокойтесь, мистер Одли! Успокойтесь! Прошу вас! — голос комиссара был примиряющим. — Я понимаю ваше состояние, но такую сбивчивую речь понять почти невозможно. Давайте еще раз, по порядку. Итак, вы услышали крик жены из спальни на втором этаже и, хотя находились в это время внизу, в туалетной комнате, сразу же поспешили в холл.
— Да! Да! Именно так, господин комиссар! Выбежав, я тут же увидел сбегающего по лестнице незнакомца! Мне, конечно же, хотелось в первую очередь броситься туда, в спальню, к моей дорогой Пегги! Чтобы посмотреть, что с ней случилось, почему она кричала. Но я увидел, как незнакомец шмыгнул в дверь на задний двор, и понял: если я ничего не предприму, он скроется! Что там, наверху, я еще не знал. Я надеялся, что всё обошлось. Но понимая, что секунды уходят и нужно принимать решение немедленно, я подумал, что наверх смогу подняться и позже. А сейчас нельзя упустить преступника! Поэтому я и решился!
Голос Бена сорвался от волнения. Он сокрушенно покачал головой.
— Если бы кто-то раньше сказал мне, что я на такое решусь, я никогда бы не поверил. Но в тот миг… — голос Одли снова дрогнул. — Я как чувствовал, чего заслуживает этот негодяй. В моих ушах всё еще звучал испуганный крик моей любимой Пегги! Я не контролировал свои эмоции! Я бросился к ящику стола, достал пистолет и побежал за незваным гостем. Выбежав во двор, при свете луны я увидел силуэт убегающего человека. Мне показалось, что он уже далеко и если я не выстрелю, то он растворится в ночной мгле! Медлить было нельзя! И… — Бен с трудом сглотнул, увлажняя пересохшее горло. — И я выстрелил…
На какое-то время в холле, где происходил этот разговор, воцарилась звенящая тишина. — Вы подходили к нему? — спросил Кэрролл. — Осматривали его тело? Хотели узнать, жив он или мертв?!
— Шутите?! — впервые голос хозяина дома зазвучал не как блеяние ягненка, а более уверенно. — Мне в тот миг больше всего на свете хотелось узнать, жива ли и невредима ли моя любимая Пегги! Я сразу же бросился наверх! К ней… И увидел…
Одли разрыдался. Он уткнулся лицом в ладони, плечи его ритмично вздрагивали.
— Я понимаю ваши чувства, мистер Одли, — прокашлялся Кэрролл. — Но все же настоятельно прошу вас довести до логического конца свой рассказ. Мы хотим узнать о каждом вашем движении за всё это время! Вплоть до того момента, когда в дом зашли мы. Прошу вас с пониманием отнестись к моей просьбе. Для следствия очень важно то, что сделано или сказано по горячим следам! Потом, во время расследования, это будет иметь неоценимое значение. Говорите! Прошу вас!
Хозяин дома еще какое-то время боролся с приступом рыданий, потом взял себя в руки и продолжил:
— Она лежала в постели… Рука ее безжизненно свисала с края кровати.
Бедолага буквально выдавливал из себя каждое слово.
— Она была мертва…
Видя, что Одли вновь собирается предаться рыданиям, комиссар, чтобы опередить события, тут же задал вопрос:
— Вы подходили к ней близко? Проверяли пульс? Или еще каким-то образом попытались убедиться в том, мертва она или нет?
— Нет, — последовал ответ. — Я не мог найти в себе силы, чтобы подойти ближе. Мне страшно было видеть ее мёртвой. Вы не вправе упрекать меня за это. Не каждому хватает духа смотреть вблизи на лицо человека, которого… которого безумно любил…
— Я ни в коем случае ни в чем не упрекаю вас, мистер Одли! — воскликнул Кэрролл. — Людям нашей профессии прекрасно известно: есть те, кто на пушечный выстрел боятся подойти к гробу. Но здесь особый случай. Если человек действительно любим, то близкие люди искренне желают использовать любую, пусть самую малую и безнадежную возможность спасти ему жизнь. Согласитесь, в такой ситуации было бы логично подбежать к ней, проверить пульс, дыхание. Ведь желание спасти — это первое, что должно приходить в голову тому, кто бросается на помощь! Тем более если вы знали, что еще минуту назад она была жива. Кричала, звала вас...
Все обратили внимание, что слова полицейского начальника сильно смутили хозяина дома. До этого момента его действия были логичны, последовательны и предсказуемы. А тут он вдруг стушевался, явно растерялся, не зная, что ответить.
— Не знаю… — голос Бена звучал растерянно. — Я был в шоке. Я не знал, что мне делать… Ноги не слушались меня.
Опытный глаз Кэрролла заметил, как в этот миг какой-то мускул дрогнул на лице безутешного вдовца, словно он что-то вспомнил или какая-то мысль пришла ему в голову.
— Я увидел след на шее Пегги… — внезапно сказал Бен и тут же поспешно, суетливо поправил себя: — Вернее, мне показалось, что там есть след… Покраснение. Как будто кто-то душил ее… К тому же… к тому же я заметил… вернее, мне также показалось, что на столике в углу спальни, где постоянно лежат украшения жены, в тот момент ничего не было… Ее жемчуг, бриллианты, цепочки, серьги и кулоны — всё исчезло! Я сразу же понял, что произошло! Видимо, грабитель позарился на ее добро, а Пегги в это время проснулась… Это и стоило бедняжке жизни…
Бен снова разрыдался, но инспектор резко прервал его:
— А как вы всё это увидели? В спальне горел свет? Если нет, то включали ли вы его?
Бен на секунду застыл, словно внезапный вопрос опять стал причиной сбоя в его тщательно отрепетированном механизме поведения.
— Нет… — растерянно сказал он, взвешивая каждое слово. — Я не включал свет…
— Ваша жена что, спала при свете? — Кэрролл не сводил глаз с лица хозяина дома. Ему важна была любая реакция собеседника.
— Нет, — голос Бена стал более твердым. Он приходил в себя. — Она не спит при ярком свете. Но ночник горит всегда.
— И его света хватило, чтобы вы увидели и покраснение на шее жены, и отсутствие украшений на столике в углу спальни?
Бен уже успел сообразить, что замешательство только вызывает подозрения у копов. Поэтому на этот раз ответил быстро и уверенно:
— Да! Ночник стоит на тумбочке, рядом с кроватью. Его свет освещал ее лицо и шею. А украшения на столике не были видны, но их камни всегда отбрасывали блики. На этот раз я этих бликов не увидел… Повторюсь, я сразу же понял, что произошло...
— И что же было дальше? На труп воришки вы тоже так и не взглянули?
— Взглянул! Переполняемый эмоциями, взбешенный тем, что этот мерзавец сделал с Пегги, я бросился вниз с желанием вцепиться в горло и удавить подлеца! Ну, это я образно говорю. Я знал, что он лежит там, во дворе, и, по всей видимости, моя пуля наказала негодяя! Но я все же поспешил туда, чтобы убедиться, что всё именно так. У меня закралось сомнение: возможно, мерзавец всего лишь ранен, и, ползком или хромая, сможет убежать от справедливого наказания! Когда я увидел, что он продолжает лежать, вздохнул с облегчением. После этого я принялся дожидаться вас. Вскоре и вы подъехали.
— Вы подходили близко к трупу? Осматривали его? Пытались узнать, кто это?
— Боже избавь! Мне даже близко не хотелось к нему подходить! Я увидел, что он лежит, убедился, что никуда этот мерзавец не делся, и на этом успокоился.
— Хорошо! — отчеканил Кэрролл. — В целом всё понятно. Пойдемте, осмотрим место событий. Ведите нас наверх, в спальню жены.
Они поднялись по лестнице, и Бен указал на дверь.
— Заходите, осматривайте место убийства. Я не могу на это смотреть… Я зайду после вас. Выключатель справа…
Кэрролл зашел первым, включил свет. За ним проследовали сержант и оба копа, Одли — следом за ними. В постели, действительно, лежала хозяйка дома. Раскинув в стороны руки, она сладко спала. Но яркий свет разбудил ее. Жмурясь и прикрывая глаза ладонью, она недовольно проворчала:
— Бен! Зачем ты включил свет? Зачем разбудил меня?
Все как по команде взглянули на Одли. Вид у того был такой, что, казалось, он сейчас потеряет сознание…

Эпизод пятый

Пауза затягивалась… Все ждали, что любящий муж сейчас бросится к жене, осыплет ее поцелуями, радуясь, что она жива. Но он продолжал стоять, застыв на месте как вкопанный, и беззвучно шевелил губами, словно хотел что-то сказать, но не мог.
— Бен! Кто эти люди?! Что происходит?
Пегги подтянула одеяло к подбородку, словно хотела спрятаться от всех. Она была растеряна.
— Смотрите! — прозвучал голос сержанта. — На столике в углу лежат женские украшения! Они на месте!
Все как по команде взглянули на столик. Но комиссар тут же перевел взгляд на хозяина дома. В этот миг Кэрролла интересовало не то, что находится на столе, а как отреагирует на это Одли.
Лицо Бена вытянулось от удивления.
— Так что же, черт возьми, здесь происходит? — голос хозяйки звучал из-под одеяла растерянно и подавленно. — Бен! Что же ты молчишь?!
Наконец-то до Бена дошло, что его молчание и бездействие играют против него.
— Милая… Ты жива?! Какое это счастье…
Слова застревали в его пересохшем от волнения горле. То, что человек волнуется, никого не удивляло. Но тот факт, что он продолжал стоять вместо того, чтобы броситься к жене и осыпать ее поцелуями, выглядел странным.
— Хорошо! — отчеканил Кэрролл. — Сержант, убедитесь, что с миссис Одли все в порядке, а мы пройдем во двор, осмотрим тело ночного визитера. Проведите нас к нему, мистер Одли!
— Дорогая! Как я рад, что ты жива и здорова! — вдруг оживился хозяин дома, словно проснувшись от летаргического сна, и бросился к жене. — Какое это счастье! Какое счастье! Нас пытались ограбить!
— Как ограбить?! Кто ограбить?!
Пегги еще не отошла от сна и, как любой человек, которого внезапно разбудили, вела себя так, словно потеряла ориентацию во времени и пространстве.
— Сержант вам всё объяснит, миссис Одли! А нам пора осмотреть другое место. Во дворе! Проведите нас туда, мистер Одли! Прошу вас!
Пока комиссар и двое его помощников осматривали тело лежащего во дворе человека, Бен стоял рядом, всё еще не находя себе места.
— Да… Этот человек, увы, мертв… — Кэрролл сокрушенно покачал головой. — Мистер Одли, подойдите, пожалуйста, ближе. Посмотрите на лицо. Скажите, вам знаком этот человек или нет?
— Мне не хочется на него даже смотреть! — начал было Бен, но комиссар прервал его. — Придется, мистер Одли! Это необходимо для протокола! Опознание — важный пункт в любом расследовании! Я прошу и требую! Взгляните на этого человека и ответьте: знаком ли он вам?!
Кэрролл направил луч фонарика на лицо убитого. Бен понял, что выбора у него нет. Он сделал несколько шагов, настраивая себя на то, что сейчас, взглянув на Джона Брауна и, конечно же, узнав его, он сохранит полное равнодушие и спокойным голосом скажет, что видит этого человека впервые.
Бен склонился над телом и заглянул ему в лицо. Он понимал, что инспектор в это время пристально смотрит на него. На этот раз Одли должен был сыграть свою роль без сучка и задоринки, чтобы снова не дать Кэрроллу повода для сомнений, как это случилось в спальне. Ну, там его ждала неожиданность, и Бен не мог совладать с потрясением. Но сейчас-то никакого прокола точно не будет!/
Одли взглянул на лицо и… челюсть его отвисла от удивления!
Если бы сейчас Бен увидел перед собой лицо инопланетянина с огромными глазами и зеленой кожей, он, наверное, удивился бы меньше! Гримаса потрясения на физиономии хозяина дома была столь выразительной, что, если бы художник отобразил этот образ на холсте, картина была бы столь же знаменитой, как полотно Эдварда Мунка «Крик»!
— Что же вы молчите, мистер Одли? Вы узнали этого человека? Кто он?
— Напротив! — с трудом выдавил из себя Бен. — Я впервые вижу его!
— Неужели?! Почему же у вас такая реакция?!
— Но я действительно впервые вижу это лицо! Клянусь! Почему вы мне не верите?!
— Я верю вам! Верю! Но отреагировали вы так, словно ожидали увидеть знакомое лицо, а увидели незнакомое. Да уж… Веселая у нас сегодня ночка выдалась! Ребята! Осмотрите карманы убитого. Всё складывайте сюда!
Казалось, никого и ничем в этот вечер уже нельзя было удивить! Но неожиданности продолжились!
Чем больше пачек с деньгами копы вынимали из карманов убитого и складывали в пакет, тем шире открывались от удивления глаза Бенджамина Одли. Кэрролл посматривал то на растущую гору купюр, то на Бена.
— Это ваши деньги, мистер Одли? В доме находилась такая сумма? Если да, то где она хранилась?
Бен еще какое-то время молчал, не отрывая взгляда от сокровища, затем с трудом выдавил из себя: — Да… В сейфе, в кабинете Пегги, возможно, находилась такая сумма…
— В кабинете жены? — переспросил комиссар. — Не в вашем? У нее есть свой кабинет?!
— Да. У нас у каждого свой. Они находятся рядом...
— Всё! — отозвался в это время один из помощников. — В карманах больше ничего нет.
— Хорошо, опечатайте пакет, положите его в кейс для вещественных доказательств. Вызывайте криминалиста, чтобы он осмотрел тело. А мы возвращаемся в холл. Пересчитаем сумму, внесем ее в протокол и пока изымем. Как вещественное доказательство. А вы, мистер Одли, проводите меня и покажите, где находится сейф. Вернее, кабинет с сейфом. На втором этаже? Рядом со спальней?
— Нет. Оба кабинета расположены на первом этаже.
Кэрролл с удивлением посмотрел на Бена.
— Так вы ведь говорили, что воришка спускался по лестнице со второго этажа! По всей видимости, он действовал по наводке. Любой здравомыслящий вор сразу бы поспешил к сейфу, опустошил его и тут же постарался покинуть место преступления. Зачем ему было лезть на второй этаж?! Что-то нет логики в том, что вы нам рассказываете, мистер Одли…
Инспектор пристально посмотрел на хозяина дома. Тот молчал, не зная, что ответить…

Эпизод шестой

Мы можем только догадываться, какие чувства бушевали в душе главного героя в последующие дни. Здесь смешалось всё: досада, злоба, гнев, растерянность, страх и неопределенность! Весь букет.
Досада оттого, что не произошло то, на что он рассчитывал. Злоба на Брауна, который не выполнил заказ. Гнев на жену, которую придется терпеть и дальше, страдая от ее жадности и контроля. Страх за свое будущее. Неопределенность — чем же закончится расследование?
Бен понимал, что по большому счету особых претензий ему никто предъявить не может. Да, он убил человека! Но ведь понятно, что это было не простое убийство, за которое строго наказывают. Случаются ведь убийства по неосторожности или в целях самозащиты. Правда, здесь угрозы жизни для хозяина дома не было. Вот если бы незваный гость наступал на него, да еще и с оружием в руках, тогда термин «самооборона» имел бы полное оправдание. Но в данном случае воришка убегал! Понятно, что здесь применимо более неприятное определение: «превышение пределов необходимой обороны».
Но всё равно этот факт не слишком заботил Одли. Он был уверен: то, что преступник сам явился в его дом, нарушив закон о неприкосновенности частного жилья, было более чем красноречиво и достаточно для оправдания.
А вот то, что Пегги осталась жива, а вместе с ней никуда не делись долги и безденежье — вот это, действительно, сводило бедолагу с ума. Снова искать нового душегуба и устраивать инсценировку было нельзя. Это вызвало бы подозрения у полиции, которая и так смотрела на него косо. Но раз Пегги жива и невредима, Бен считал, что претензий к нему быть не должно.
Да, он терялся во время разговоров с копами, да, путался в показаниях. Зачем он сдуру ляпнул им про след на шее жены и про исчезнувшие драгоценности? Он был уверен, что всё произошло так, как они с Брауном планировали, и вскоре его слова подтвердятся!
Он и в страшном сне не мог предвидеть, что именно в этот день и час произойдет ужасное совпадение! Что в то же время, когда они с Джоном собирались разыграть спектакль, какой-то проходимец решит сыграть свою игру. Припрется не вовремя, чтобы ограбить сейф!
Судьба словно смеялась над Беном. Он так хотел иметь всё, а в итоге не получил ничего…
Разумеется, он не собирался никому отдавать деньги. Он заранее знал, что ни в какой магазин не пойдет, и алиби обеспечивать не будет. Бен с самого начала планировал пристрелить Джона: для того, чтобы не платить, и чтобы навсегда закрыть ему рот.
Жадность Бена была столь велика, что поначалу он даже намеревался вытащить из кармана убитого украденные драгоценности, припрятать их, а позже продать. Лишь поразмыслив, он осознал, что делать этого не стоит. Ведь всё происшедшее объяснялось тем, что вор похитил украшения, а жена, проснувшись, была задушена как нежелательный свидетель. Если бы побрякушки не обнаружили в карманах вора, копы рано или поздно задались бы вопросом: а где же они?
Сейчас Одли волновало иное: где Джон Браун?!
Иногда ему хотелось снять трубку и позвонить ему, но Бен опасался прослушки, так как понимал, что при таком раскладе делать этого не стоит. Мало того: Бен даже боялся встречи с Брауном! Еще недавно в общении с ним он вел себя как хозяин положения, говорил едва ли не высокомерно, чуть ли не в приказном порядке.
Сейчас же он осознавал, что их разговор, если он состоится, будет иметь совершенно иной характер. Было неясно, что запоет этот прохвост. Бену оставалось только ждать. Он понимал, что рано или поздно Джон объявится.
Так и произошло… В один из дней, не успел Бен сесть за руль своего авто, как открылась пассажирская дверь. Браун сел рядом, захлопнул ее и посмотрел с иронией на растерявшегося Одли. Он положил себе на колени папку и язвительным тоном промолвил:
— А не хотите ли вы, мистер Одли, купить у меня папку?
И, не дожидаясь ответа, Браун добавил:
— В ней флешка с аудио- и видеозаписями, которые свидетельствуют о том, что некий преступник, затеяв злодеяние — жуткое убийство собственной жены, — хотел нанять киллера, чтобы чужими руками задушить ее. И прибрать к своим грязным рукам ее денежки. Нет-нет! Я не шантажист, мистер Одли! Я ваш звукооператор! Личный биограф! И я не требую у вас денег, а предлагаю взаимовыгодную сделку! Вы мне — сто тысяч фунтов стерлингов, а я вам — эту распрекрасную папку! Вы согласны?
От этих слов кровь настолько сильно ударила в голову бедолаги Бена, что показалось, будто бы он бросил бумеранг, а тот, описав круг, вернулся назад и со всего маху огрел его по макушке…


Дата окончания написания рассказа: 5 января 2026 года.

Место рождения рассказа: Великобритания, Северный Уэльс, Флинт, Болингброк Стрит 135.