"На перепутье: Небо и земля". Том 1 "Огниводск - город, объединяющий мечты", Часть 1: "Детство", глава 2 "Решимость и последствия"

"И снова здравствуйте, кто решил открыть калитку в мои чертоги, что бы узнать, что было дальше. Сегодня, я бы хотел рассказать о том, как важен выбор и на что он потом может повлиять, и как раз таки Канне пришлось это осознать. Присаживайтесь поудобнее и я вновь, продолжаю рассказ..."

День сегодня был уже попрохладнее, чем тогда, когда Канна впервые пошла в школу. Всё-таки осень давала о себе знать. Листья ещё не упали — было только начало сентября, — но с ветки клёна у окна кабинета директора они срывались и кружились в воздухе, будто кто-то рассыпал золотые монетки.
Канна сидела за школьным столом, по соседству с Мишей. Его медвежий мех блестел от солнечного света тёплыми янтарными красками. Он внимательно слушал учительницу, миссис Миранду, которая объясняла математику начальных классов юным ученикам.
Дети, в свою очередь, то прислушивались к уроку, то шептались о недавних событиях. Кто-то выводил в тетрадях красивые узоры — цветы, ромбики и сердечки, а кто-то вообще спал крепким сном, по-тихому похрапывая. Все они были разными: у кого-то рога, у кого-то чешуя, другие походили на лесных зверей. И всё это так сильно отличало Канну от остальных. Ведь, в отличие от одноклассников, у неё не было ничего подобного: два глаза, обычный нос, никаких рожек. Только кроличьи ушки, сделанные папой по её просьбе, чтобы она походила на свою семью. Просто человек, обыкновенная девочка среди монстров.
Только волшебный браслет на левой руке Канны то и дело напоминал о себе. Конечно, миссис Миранда знала об артефактах, но когда тот при входе в класс выразительно выдал: «Здрасьте!» — она сильно удивилась. Учительница даже поздоровалась в ответ, но строго попросила его не шуметь на уроке. Вихрь, конечно, согласился с правилами, но почти на каждом занятии пытался поднять всем настроение и даже флиртовал с ней. После последнего предупреждения он замолчал и просто глядел на то, как Канна решает примеры в рабочей тетради.
— Тут два, тут четыре, а тут… — шёпотом подсказывал он.
— Пожалуйста, не мешай, я сама, — попросила Канна.
Вихрь буркнул, что ему скучно, и решил подремать.
Тут миссис Миранда посмотрела на Канну своими сорочьими глазами и обратилась к ней:
— Канна, будь так добра, скажи, какой тут ответ? — показывая крылом на доску, спросила она.
Браслет медленно, будто зевая, проснулся и уставился на задание. Пример был лёгким. Канна думала недолго:
— Миссис Миранда, ответ — пять.
— Молодец, можешь садиться.
Канна кивнула и принялась рисовать цветными карандашами на полях: то цветы, то роботов и чудовищ. Но следующий рисунок изображал небесный город. Вихрь, заметив его, удивился и шёпотом спросил:
— Ты знаешь, что это за место?
— Нет, просто придумываю, — ответила она.
— Хм, ну рисунок неплохой…
— Канна, можно тебя спросить кое о чём? — неожиданно влез в разговор Миша. Канна была только рада пошептаться с ним.
— Задавай, — улыбнулась она.
— Смотри, на послезавтра брат решил продолжить строительство одного проекта. Он не рассказывает мне, что это, говорит — сюрприз. Я спросил его, можно ли показать его моей подруге, и он согласился. Поверь, это будет очень круто. Ты согласна?
— Думаю, я смогу после уроков прийти к тебе в гости...
— Ладно. Пока давай дальше, как тебе вторая часть? — задорно перебила Канна.
— Ура, спасибо! Думаю, это будет что-то очень крутое.
— Надеюсь, а то переться в такую даль деревни мне как-то лень, — лениво заявил Вихрь.
— Эй, ты даже ходить не умеешь…
— Канна, ну-ка встань, пожалуйста, — теперь миссис Миранда смотрела на ученицу с явным недоверием. — Расскажешь, может, о чём ты там шепчешься, а? А то мне тоже интересно. — В её голосе отчётливо звеняла учительская строгость.
— Миссис Миранда, это я… — встал на защиту подруги Миша.
— Миша, пожалуйста, не мешай… Ну так, Канна, о чём же ты так интересно разговаривала со своим браслетом?
— О, миссис Миранда, красота моих сегодняшних дней! — галантно подал голос Вихрь. — Хоть я и жалкий браслет, но готов смело заявить: это я начал разговор, и наказывать надо меня, а никак не беззащитную девочку!
— Хорошо, надеюсь, это был последний раз. Можешь садиться.
После уроков Канна собиралась погулять с Мишей, ей совсем не хотелось злить учительницу детскими глупостями. Но тут её мысли пронзил истошный крик, который, видимо, услышала только она. Пробежав через коридоры и лестницы на первый этаж, она увидела неприятную сцену: ученик пятого класса, толстый и неопрятный поросёнок Майк, замахивался на маленького ящера из параллельного класса.
— Что тут происходит?! — вскрикнула Канна.
— Не лезь, малявка, не твоё дело, хрю, — огрызнулся хулиган, продолжая издеваться над первоклассником.
— Канна, — шёпотом позвал её браслет, приоткрыв свой глаз. — Врежь-ка этому поросёнку прямо по его толстому пятаку, только вначале заставь его смотреть. Скажи ему, что он толстый.
Канна послушалась совета. Задира со злобой встретился взглядом с бесстрашной девочкой. В следующую секунду Канна зарядила ему в пятак с такой силой, что хулиган, к удивлению всех собравшихся, громко заплакал. На самом деле он оказался большим трусом, хоть и любил обижать маленьких.
— Спасибо, — поднимаясь и отряхивая пыль с чешуи, ответил пострадавший. Под его глазом уже наливался фингал, похожий на спелую сливу. — Меня зовут Хан, а тебя?
— Канна.
— А ты, получается, человек, да? Честно сказать, я бы и сам смог с ним справиться, но спасибо за помощь, хи-хи! — хихикнул Хан.
— Не благодари, — вальяжно влез в их разговор Вихрь.
— Ого, у тебя говорящий браслет, да ещё и магический? А ты и вправду интересный человек, хи-хи!
— Да, она такая, маленькая хулиганка. Погоди, ой-ой…
Это «ой-ой» от волшебного браслета не сулило ничего хорошего. К ним приближался завуч школы — Ястребевич. Это был строгий монстр-птица, чья тень пугающе удлинялась по дневному коридору. За его спиной шёл побитый Майк, засунув в ноздрю скомканную бумажку, чтобы остановить кровь. По его поросячьей морде было видно, как он злорадствует.
— Вот, это она! Накажите её! — заявил хулиган.
— Помолчи, Майк, с тобой директор тоже потом поговорит… — эти слова заставили задиру побледнеть. Его хитрая ухмылка тут же сползла.
— Послушайте, Канна, она не… — попытался вступиться Хан.
— Хан, я сама разберусь, не лезь. А теперь ты… Канна, я правильно понимаю? — строго спросил завуч.
— Да.
— Хм… Ты думаешь, раз ты отличаешься от других, это даёт тебе право геройствовать и срывать порядок вместе со своей игрушкой?
— Она поступила правильно! В отличие от других детей, она помогла беззащитному… — подал голос Вихрь, но Канна прикрыла его ладонью. Он понял, что сейчас ей лучше говорить самой.
Через десять минут девочка уже сидела в кабинете директора. Там пахло табачным дымом от сигары, догоравшей в пепельнице на дубовом столе. Вокруг лежали школьные бумаги и красовались сувениры: пирамиды, миниатюрные горные пейзажи и макеты необычных городов. Атмосфера казалась пасмурной, но прохладный воздух из открытой форточки давал свежий глоток. За окном кружились кленовые листья, и Канна смотрела на них, думая: «А если бы я не пошла защищать Хана, я бы сейчас просто сидела и смотрела, как они падают. И было бы спокойно».
Директором школы оказался старый лохматый медведь в зелёном пиджаке и квадратных очках. По его усталому виду было понятно, что он давно мечтает об отпуске. Он долго молчал, постукивая когтем по столешнице.
— Канна, скажи, пожалуйста, зачем ты это сделала? Я ведь знаю, что ты воспитанная девочка… Кто тебя заставил?
— Ну что вы к девочке пристали, ну я это, я! — встревал Вихрь.
— Простите, вы тот самый волшебный браслет, который я вчера видел? Вихрь, как я полагаю…
— Я сама решилась, — тихо, но твёрдо сказала Канна. — Я… не могу видеть, как другие страдают.
Директор вздохнул, и в этом вздохе не было злости — только усталость и глухое уважение. Он уже собирался сказать что-то важное, но тут распахнулась дверь.
Отец влетел первым — взъерошенный, готовый защитить дочь от любой несправедливости. За ним зашла мама. Она подбежала к Канне, крепко обняла её и взволнованно выпалила:
— Прошу, не злитесь на неё! Она просто не знала, мы сами ей не объяснили…
Директор неловко встал и чуть поклонился:
— Извините, что начал беседу без вас. Честно скажу: я не особо доволен дракой. Но Канна молодец. Майк давно тут хулиганит, и если кто-то наконец поставил его на место — это не самое плохое.
Медведь хитро прищурился. Назначение, которое он озвучил дальше, было скорее уловкой, чтобы переложить часть забот на чужие плечи:
— При вас назначу её главной по этажу порядка, а Мишу — помощником. Пусть будет занята делом, а не только в книгах сидит.
Родители переглянулись — не то чтобы они были довольны, но понимали, что это лучший компромисс.
Когда они вышли в коридор, никакого идеального семейного праздника не случилось. Канна виновато опустила голову:
— Простите… Из-за меня вы всё время попадаете в передряги.
Отец не стал падать на колено прямо посреди школьного коридора. Он просто молча положил тяжёлую ладонь Канне на плечо. В этом жесте было всё: и усталость от того, что пришлось срываться с работы, и глухое одобрение.
— Дома поговорим, — тихо сказал он, но чуть сжал пальцы: — Главное, сама цела. В какие бы приключения ты ни вляпалась, мы всегда защитим.
Вскоре к ним и подошла Масси, которая уже устала ждать родителей и Канну с её первого разговора с директором. Она крутанула на пальце связку ключей, наклонилась к Канне и хмыкнула:
— Мелкая, ну ты даёшь. Майк, конечно, заслужил, но от завуча теперь не отмоешься. Знаешь, когда я репетирую новую песню, мне всегда страшно всё испортить. А ты сегодня просто взяла и сделала то, что считала правильным. Это круче любой рок песни. Рок н ролл, что сказать.
Канна улыбнулась — не от гордости, а от того, что её поняли. Вихрь тут же начал хвастаться на её запястье:
— Это я её надоумил! Я главный стратег!
На него посмотрели с той самой комедийной усталостью, к которой в семье уже привыкли.
У крыльца школы Канна увидела Хана. Синяк под его глазом уже наливался фиолетовым, а кошка Вика вовсе не выглядела доброй подругой — она сердито махала хвостом и отчитывала ящера:
— Ты думал, твои глупые шутки пройдут даром? В следующий раз я тебя спасать не пойду, так и знай!
— Да ладно тебе, Вик... — Хан смущённо вжимал голову в плечи, пытаясь казаться безразличным, хотя его хвост мелко дрожал от пережитого страха.
Канна подошла ближе, чувствуя, как внутри ворочается неловкость. Миша шёл следом, пряча руки в карманы куртки.
— Хан, как глаз? — спросила девочка.
Ящер вскинул голову, шмыгнул носом и попытался улыбнуться, хотя это явно причинило ему боль:
— Нормально. Бывало и хуже. Спасибо… Наверное.
— Не за что, — Канна переступила с ноги на ногу.
Они не стали обниматься или клясться в вечной верности. Они просто пошли вчетвером по пыльной сентябрьской тропинке в сторону деревни. Миша угрюмо буркнул, что знает короткую дорогу через заброшенные сады, Вика продолжала ворчать на Хана, а Вихрь тихонько посапывал, устав от дневных драм. Никакой «команды» ещё не было — было лишь четверо потрёпанных детей, объединённых общей неловкостью. И из этих «не за что», «давай покажу короткую дорогу» и вырастало их будущее.
А в это же время на мощёных улицах города Огниводск разношёрстная толпа горожан удивлённо расступалась перед странным прохожим. Обитатели Северного княжества, привыкшие к здешним суровым нарядам и суете северного континента, невольно замедляли шаг и оборачивались вслед чужаку. Они не боялись его, но этот гость слишком сильно отличался от местных граждан. Не каждый день на севере встретишь двухметрового великана в просторной синей мантии, чей подол едва заметно шуршал по камням мостовой.
На голове незнакомца покоилась огромная соломенная шляпа — японская амигаса, — глубоко надвинутая на лицо и бросающая густую тень. Но даже эта тень не могла скрыть главного: под шляпой виднелась иссохшая кожа, плотно обмотанная пожелтевшими от времени бинтами вековой мумии.
Оставив позади кирпичные здания Огниводска, путник пересёк черту города. Дорога сменилась грунтовой тропой, ведущей вглубь пригородных поселений. Мумия самурай шёл вперёд, не обращая внимания на поднимающийся холодный ветер. Из под полы его синей мантии, у левого бедра, то и дело показывалась лакированная чёрная рукоять катаны с оплёткой из грубой нити. Гарда меча была покрыта едва заметными царапинами — безмолвными свидетелями былых сражений.
При каждом шаге тихо шелестели слои бинтов.
Прошло немного времени, и путник ступил на тихую, утопающую в вечерней зелени улицу деревни. Шаги его стали почти бесшумными. Он остановился у забора, за которым виднелся уютный дом семьи кроликов. Мумия самурай медленно поднял голову, и край его соломенной шляпы чуть приподнялся, открывая вид на окна комнаты, где жила Канна.