Графоман (Не самый светлый человек)

После чёрных дней стояли ночи, белые.
Я одну из них просил глаза открыть.
Вязью тонкой проявились строки, венами:
«На гору троих ведут - к крестам прибить…»

Я под стук в висках рисую буквы, бледные.
Молотками пульс вколочен в плаху, влёт.
Между двух мертвец висит, чуть слышно шепчет мне:
«Все слова – вода, и только Бог не врёт»

Просыпаюсь на скале отвесной, брошенный.
Я рукой строку схватил, на ней повис,
Но строка стропой не стала, прочною,
Я на первой же сорвался - камнем вниз.

Я на самом дне, во влажной спальне, тёмной слёг.
За окном был свет, стеной завешен штор.
Он возник в углу из тени, сел у ног:
«Обещался. Вот, встречай, к тебе зашёл…

После чёрных дней стояли ночи, пьяные.
Ты не первый, а еще ходить, ходить…
Меж поэтами, но чаще – графоманами.
Ты же знаешь, ты – второе. Будешь пить?»

Я шепчу: «Воды, воды…» - дрожащим голосом.
Он в напев: «Возьми, возьми…» - стакан даёт.
Речки горной я погрезил свежим холодом,
Но вливал он водку, в иссушённый рот.

Он смеялся всласть, оскалив зубы, белые.
Громко взвыть хотел, но был мычаньем крик.
Вязью тонкой проявлялись строки, венами:
«Графоман ушёл, стихи сгорели. R.I.P.»

«Что я слышу здесь? Ушам своим не верю я -
Промычал ты несколько чудесных строк!
Но меня, признайся, у Есенина
Сп..дил ты. Ну, спой, на посошок.

Взяв гитару твёрдо в руки, белые,
Вырви струны с мясом и пойди душить
Ими зло, вот это было б дело бы,
Но тебе родней – душнить, душнить, душнить…

Ты маньяк не очень правильный – «графический»,
Но, ты знаешь, тоже я люблю строчить
Бритвой тонкой – в этом братья мы, практически.
Вокруг шеи петельки – крутить, крутить, крутить…

После чёрных дней стояли ночи, белые.
Ты скажи мне, брат, как на духу
(На бумаге огрызаться - все вы смелые):
Хочешь всё закончить?»… «Не могу…»

«Ты - дурак, и это факт, уже доказанный.
Что не можешь – знаю. Выбирай сейчас.
Две таблетки: синяя и красная.
Красная – свобода, а с другой – истрачен шанс».

Из последних сил хватаю жадно, красную,
Запиваю водкой я из чёрных рук.
Он хохочет. Он за этим, видно, шастает:
«Не кидайся только тростью! Так не будет, друг!»

После чёрных дней стояли ночи, белые,
Делая из суток ровную тюрьму.
Вязью тонкой проявлялись строки, венами:
«Я пока к другим, строчи свою хрю-му...».

По часам смотрю - настало утро, белое.
Я побрил е..ало, и продолжил круг.
Ночь, выходит, снова… наковеркала.
Вот, стою у двЕри, никого вокруг.