Сон (патологическая повесть)

«El sueño de la razón produce monstruos!» (с) Francisco José de Goya y Lucientes.
(Написано под впечатлением фильма «Скромное обаяние буржуазии» Л. Бунюэля)
---

Он вошёл в распахнутую дверь, манящую тенью и обещающую прохладу, и тут же почувствовал резкий, гнилостный запах давно заброшенного жилья. Закружилась голова, захотелось выбежать обратно, но что-то неумолимо манило вглубь, беспокоило, звало. Подождав, пока глаза привыкли к темноте, он огляделся и увидел на грубо оштукатуренной стене криво выведенные буквы, двинулся было вперёд, но, не успев сделать и шага, услышал шорох за спиной, в шею впилось что-то острое, кто-то зло хохотнул. «Конец...» - обречённо понял он и завопил, завыл от боли и безысходности. Наступила темнота...

Проснувшись, потный и тяжело дышащий, он долго убеждал себя, что это был сон. Об этом говорило всё: и его квартира, сквозь окна которой серебрила паркет луна, разбиваясь на тысячи малюсеньких звёзд в бутылках и стаканах на низеньком столе, и еле слышный привычный шум на круглосуточной бензоколонке неподалёку, и тихое сопение лежащей рядом женщины. «Как её зовут? - напряг он память. - А, Ирина. Как это она сказала? Ах, да: зовите меня Ирушкой! А потом, когда попросила показать ей ванную (это в однокомнатной квартире!), посмотрелась в зеркало с удивлением, рассмеялась и сообщила: «Я совсем забыла, что я сегодня блондинка!» Он скосил глаза на её лобок. «А интересно, почему они красят только голову? Надо будет спросить. Хотя, какое мне дело...»
Минут пятнадцать он честно пытался заснуть. А задремав, очутился около распахнутой двери, манящей тенью и обещающей прохладу.

Утро принесло ослепляющее солнце, шум машин и летаргическое похмелье. Но к этой обычной каше примешивалось звяканье посуды на кухне. Огромным усилием воли он заставил себя встать и, шатаясь, пополз на кухню. Блондинка, одетая в его сорочку, мыла стаканы. От энергичных движений сорочка задиралась, являя миру довольно симпатичные ягодицы. «Трусов на ней явно нет...» - безучастно подумал он и, щёлкнув выключателем, ввалился в ванную. Зеркало отразило свалявшиеся волосы, небритые щёки и красноватые после вчерашней попойки глаза. - Да-а... - протянул он и подморгнул самому себе. К горлу подкатила тошнота. Судорожно сглотнув и с укоризной посмотрев на правую руку, услужливо поднёсшую ко рту два пальца, он сплюнул в раковину и открыл кран. В голове крутилась какая-то мысль, но он никак не мог её ухватить…
- Ты уже проснулся? - донеслось с кухни.
- Я? - автоматически переспросил он, вспоминая, как же зовут блондинку.
- Нет, я!! - захохотала она. Он поморщился. «Как же её зовут? Нина? Нет. Инна? Нет...» В отчаянии он замотал головой. В мозгах зазвенело, заболело и зачесалось. Сжав руками виски, он подождал, пока всё успокоится, плеснул на лицо холодной воды. Прижался к зеркалу лбом, замер, закрыв глаза. Снова зажужжала, забеспокоила неуловимая мысль: «Что-то надо сделать сегодня. Что-то важное. А что? Что же? С ума сойти...»
- Яичницу есть будешь? - раздалось сзади. Он с трудом повернул голову: блондинка стояла в дверях ванной и с улыбкой смотрела на него. «Какие у неё зубы... кривые и жёлтые...» - подумалось вдруг. Снова затошнило.
- М-м-м... - замычал он, борясь с позывами.
- Через пять минут всё будет готово! - она похлопала его по спине. - Ты отходи, отходи!
«Ирина! - вспомнил он. - Вернее, Ирушка. Но что же я должен сделать? Не помню...» Зачерпывая обеими руками, он горстями лил на лоб и затылок ледяную воду, свирепея от непрекращающейся погони за чем-то важным, что он забыл. «Что? Ну что же, что?»
- Ты как любишь, глазунью или омлет?
- М-м...
- Значит глазунью? Ой, я тоже!
«Что же? Что?»
- А где у тебя соль?
«О Боже, успокой её! Что же я должен сделать?»
- Нашла, нашла! А сковородку на что ставить?
«Господи, что же?»
- Я всё разложу по тарелкам. У нас, кстати, и ветчина осталась. Принести?
Посмотрев ещё раз на своё отражение, он повернулся и на негнущихся ногах прошёл в кухню. Блондинка, стоя к нему спиной, внимательно наблюдала за пузырящейся яичницей и напевала что-то знакомое. «Фальшивит!» - грустно подумал он, взял из кучи стоящих у двери бутылок одну, из-под шампанского, размахнулся, с силой опустил ей на голову. И под треск осколков и грохот перевёрнутых падающим телом табуреток вспомнил: сегодня суббота, он собирался выспаться. Брезгливо отбросив бутылочное горлышко с обломанными краями, он вернулся в постель и облегчённо закрыл глаза.

Какое-то огромное насекомое ползло по его груди, то поднимаясь к горлу, то спускаясь к животу. Медленно, словно нехотя, оно миновало пупок и, чуть подумав, направилось к паху. С диким криком он оттолкнул его...
- Э-эй, да что с тобой?
Он открыл глаза: удивлённое лицо блондинки.
- Тебе что, не нравится? А вчера ведь умолял! - она поджала губы. - Прямо слюной исходил! «Я обожаю разнузданный секс!» - сам ведь говорил!
- Нет... То есть да... - он никак не мог прийти в себя. - Ты знаешь... Мне приснилось, что я тебя убил.
- Меня?! - блондинка чуть замешкалась, потом весело расхохоталась. - За что?
- Кажется, за яичницу.
- Ты сумасшедший! - весело сообщила она. - И, наверное, очень голодный.
Он просто пожал плечами.
- Тебя покормить?
- Позавтракаем любовью! - вспомнил он древний анекдот. Блондинка снова рассмеялась.
- Я серьёзно!
- Что вы говорите! Вообще-то, именно этим я и занималась, а кое-кто бурно отбивался.
- Мне сон приснился. Кошмарный.
- Да? Ну как пожелаете, мистер! - она скользнула вниз, провела языком по его бедру, чуть поморщилась. - Почему мужчины не бреют ноги?
- Не знаю. - вяло отозвался он.
- Это риторический вопрос. Ляг на спину.
Послушно сменив позу, он закрыл глаза, расслабился. «Почему мужчины не бреют ноги? Почему бреют лицо? Почему видят сны? Почему едят яичницу и убивают женщин? Крашеных и некрашеных? - он чуть приоткрыл глаза и посмотрел на блондинку, ритмично двигающую головой и сопящую. - Что там было написано на стене? Что-то латинское. Наверно, какая-нибудь поговорка, типа «Фестина лэнте». Многосмысленно до бессмыслия. И подходяще на все случаи жизни. Даже сейчас, применительно к нам обоим. - он усмехнулся. - А ведь как странно устроен человек! Ночью два часа уговаривал, еле уломал, она нехотя пожевала и, кажется, обиделась. А сегодня сама рвалась. Интересно, что они в этом находят? Обсасывать кусок мяса, наполненный кровью, который в любой момент может что-нибудь выплеснуть. И ещё волосы в рот лезут. Плюс близость дырки на заднице. Странное удовольствие. А с другой стороны, ещё ни одна не смогла устоять. И сосут, и глотают, и ещё просят. Да, женщин мне не понять. Так же, как и педиков. Как представишь, что в зад пихают колбасу диаметром сантиметра в четыре-пять... Брр! Видимо, это тоже от бога... О Боже, прости меня, грешного!»
- Эй! - перебил его мысли голос блондинки. - Ты что там бормочешь и крестишься? Кончить не можешь?
- Это новая форма разврата, - усмехнулся он. - Поцелуй меня под мышкой.
- Маньяк! - вслух констатировала она, но послушно поползла вверх и зарылась носом под его правое плечо. - И вторую тоже?
- Нет. Залезай на меня. Вернее, на него! - он подвигал тазом.
- Ну уж нет! Без резинки нельзя!
- Как хочешь. – лениво согласился он, и голова с золотистыми волосами снова поползла вниз.
Когда она вернулась из ванной, обмотанная полотенцем, он встретил её негромким хохотом.
- В чём дело?
- Полотенце...
- Что «полотенце»?
- Оно... оно слишком короткое. Ты грудь закрыла, а остальное всё видно. Брюнеточка!
- Да? - она прикрылась рукой, другой схватила его рубашку и, отвернувшись, напялила её на себя. - А так?
- Так нормально. Но всё равно очень сексуально.
- У тебя одно на уме! - отмахнулась она. - А ты правда с двумя женщинами... летом...
- С чего ты взяла?
- Рассказали.
- Не знал, что я такая известная личность.
- Ну скажи, правда или нет?
- Раз рассказали, значит правда.
- А кто они были?
- Да так, знакомые.
- Близкие знакомые? - она выделила слово «близкие» язвенно-насмешливым тоном.
- Подруги.
- Я, значит, тоже подруга.
- Ты? - переспросил он нарочито оскорблённо. - Нет, ты гораздо лучше! Иди, поцелуй меня.
- Ага, разбежалась! Ну и как?
- Что как?
- Эти подруги. Как там с ними?
- Тебе очень интересно? Могу познакомить.
- Абсолютно не интересно.
- Тогда с чего ты это вспомнила?
- Да так. У тебя в ванной три полотенца.
- Из них одно грязное. - усмехнулся он.
- Я заметила. Потому и вспомнила.
- Логично. - усмехнулся он.
- Увы! - она села на край кровати, тесно сдвинув ноги и чуть сгорбившись. - Ты на работу не опоздаешь?
- Я в отпуску. Вернее, в командировке.
- Командировка домой!
- Вот именно.
Они помолчали. Она с интересом рассматривала стены, задержала взгляд на скрипке рядом с пятнистой униформой:
- Ты играешь?
- Не я.
- А кто?
- Паганини.
- Не смешно!
- Знаю.
Вновь молчание. Теперь она внимательно изучала его лицо. Покачала головой:
- А ты совсем не такой, как про тебя рассказывают.
- Кто рассказывает?
- Многие. Твоя бывшая жена, например.
- Что она могла рассказать хорошего, - он скривился. - Я представляю!
- И хорошее, и плохое.
- В пропорции один к тысяче.
- Фифти-фифти.
- Ну как же, так я и поверил!
- А ты знаешь, почему я здесь?
- Теперь понимаю. Ты хочешь помирить меня с женой. Отличный способ, я бы даже сказал, оригинальный!
- Ни с кем я тебя мирить не собираюсь.
- Да?! Ладно, попробую угадать... - он картинно наморщил лоб. - Красть у меня нечего. Сама видишь, как живу. Соответственно, идея с вытягиванием денег отпадает. Правильно?
Она с улыбкой кивнула.
- Ясно. Мысль о том, что ты влюбилась в меня с первого взгляда, я тоже отбрасываю. Зеркало у меня, слава богу, есть. Так? Значит просто потрахаться? Нет? А почему же?
- Да-а, с фантазией у тебя плохо! - она свернулась калачиком, чуть прикрывая пятками ягодицы. - Подумай ещё.
- Неужели тебя подослали, чтобы затрахать меня до смерти? Это правда? - он округлил глаза в деланом ужасе. - Как это я сразу не догадался! Ты киллер!
- Не то, - ей было смешно. - Но близко. Думай!
- Сдаюсь! - поднял он руки. - У меня башка не варит.
- Потому что не тем думаешь. - она взъерошила его волосы. - Ладно, иди мойся.
- А потом снова в постель... - обречённо пробормотал он и подморгнул.
- Как же, разбежался! Тоже мне, половой гигант. У меня уже изжога. А ещё домой нужно, ещё по делу заскочить... - она аж сморщилась. - Короче, марш в ванную!
- Успею ещё.
- Давай, давай! Мне одеться нужно.
- Ну и одевайся. - отмахнулся он.
Она с улыбкой стала подбирать разбросанные по всей комнате вещи, бормоча:
- Ну вот, сам разлёгся, как корова, а бедной женщине теперь тащиться голышом на кухню...
- Одевайся здесь.
- Не могу.
- Почему?
- Я стесняюсь.
- Кого? - искренне удивился он и даже огляделся по сторонам. - Меня?
- Ну не себя же!
- Серьёзно?! - ему было смешно. - Не понимаю!
- И не поймёшь! - она прошлёпала босиком на кухню.
Он пожал плечами и растянулся на постели. «Никогда и никому не понять женщин! Они даже себя понять не могут. Вот спроси её сейчас, почему она одевается там, а не здесь, ведь не сможет ответить. Логично не сможет, конечно, а столько наговорит, что извиняться и соглашаться устанешь. А вечером может такой стриптиз устроить! А в постели сообщить, что она девственница. Сразу начинаешь ощущать себя святым духом. Ох. что-то меня всё на богохульства тянет, прости и помилуй мя Всевышний!»
- Я побежала! - донёсся из прихожей бодрый женский голос. - Целую!
- До вечера! - отозвался он. Она хмыкнула и хлопнула дверью.
«Придёт, куда денется! Кстати, а как она у меня появилась? Вчера вроде ничего такого не намечалось... Немного выпили у меня, все разошлись, я спустился за сигаретами. Потом встретил знакомых, проводил их до дома, потом вернулся к себе и лёг спать. Потом этот сон приснился, с надписью на стене и как я её пристукнул. Потом я проснулся, а она лежала рядом. Зовут её вроде Ирина. Даже Ирушка. Крашеная блондинка, сама сказала. Да-а... А, чёрт с ним. Надо пойти, помыться.»
Он встал, закрыл входную дверь на щеколду и толкнулся было в ванную, но, почувствовав запах гари, тянущийся с кухни, резко распахнул дверь и отшатнулся: на покрытом плиткой полу, в луже крови, лежала блондинка в его сорочке, обсыпанной осколками бутылки, а над ней облаком витал едкий дым, поднимающийся со сковородки на плите. За какую-то долю секунды эта картина впечаталась в мозг, а он, потеряв равновесие, падал, падал, падал...

- Эй, да что с тобой?
Он открыл глаза: полумрак, удивлённое лицо блондинки.
- Тебе что, кошмар приснился? Дёргаешься, воешь как сумасшедший! Дай человеку поспать, мне с утра на работу. Подвинься! - она натянула на себя простыню и сонно добавила:
- Валерьянку пить надо, а не шампанское.
Он осторожно огляделся: его квартира, его кровать. За окном тихо шумит бензоколонка. Всё как обычно. «Сон. Это всё сон!» Он радостно выдохнул и вдруг ощутил, что лицо его облито потом, а сам он дрожит, как шпиц. «Ну всё! Бросаю пить, буду бегать по утрам, - бормотал он, медленно, стараясь ни обо что не стукнуться, пробираясь к дверям. - Сейчас приму душ, высплюсь, потом на вокзал, билет до какого-нибудь курорта поспокойнее, две недели только спать, отдыхать, читать!» У ванной он задержался, старательно нюхая воздух, потом рассмеялся: «Так и начинается шизофрения!» Улыбаясь, стоял под душем... «Надо и её забрать с собой. Как её звать? Да, Ирушка. И духи у неё восхитительные. Надо будет спросить, как называются, и подарить. С деньгами у неё, кажется, не густо, вчера сама жаловалась. А одевается прилично. Где она работает? Ох не помню. Ладно, завтра спрошу.» Он тщательно, до красноты вытерся, подмигнул своему отражению в зеркале и вышел. В ноздри ударил запах гари.
- Только не это! - простонал он, но ноги сами довели его до кухни, а руки открыли дверь и включили свет. Тело лежало на полу, лужа крови под разбитой головой стала ещё темнее, в светлых волосах светились зелёные бутылочные осколки. Дым щипал глаза.
- Что за вонь? - послышалось сзади. Он резко обернулся, чуть не упав, опёрся рукой о стену. Ирушка в его сорочке, застёгнутой на нижнюю пуговицу, заглядывала в дверь. В уме пронеслось: сейчас будет истерика.
- Ой, котик ты мой ненаглядный! - заворковала вдруг она с милой улыбкой на заспанном лице. - Хотел пожарить мне яичницу? Лапочка! Только за яичницей присматривать нужно! - отодвинув его, она прошла сквозь свой труп и, стоя в луже крови, тряпкой сняла сковородку с плиты и вытряхнула содержимое в мусорное ведро. - Что стоишь как столб? Открой окно!
- Окно? - он никак не мог понять, что происходит.
- Да, окно, - подтвердила она, сунув сковородку в раковину: и взявшись за кран. - Или так и будем задыхаться? - на сковородке зашипела вода. - Ну, скорее же!
- Окно? - безучастно повторил он, наблюдая, как от её энергичных движений сорочка задирается, показывая довольно симпатичные ягодицы, «Это всё однажды уже было. - подумал он. - Это называется дежавю. Я сошёл с ума.»
Она со вздохом оглянулась, недовольно покачала головой и, вновь пройдя сквозь труп, толкнула оконную створку. В кухню ворвался свежий воздух.
- Окно, окно? - передразнивающе бормоча, она вновь склонилась над раковиной. - Пить надо меньше!
- Валерьянку. - вспомнил он вслух.
- Вот именно! - отчеканила она. - Иди, ложись, кулинар!
Он послушно побрёл и улёгся в постель. «Я сошёл с ума. Все признаки налицо; потливость, дежавю, видения, смешанные с реальностью, заторможенность. Маниакальная депрессия. А может, это и к лучшему?» Последняя мысль принесла некоторое облегчение.
- Вставай, просыпайся! - донеслось до него как в тумане.
- Что? - с трудом разлепив глаза, он смотрел на блондинку, уже одетую.
- Завтрак готов. Вставай, вставай, я спешу.
- А где... з-завтрак? - он чуть было не сказал «труп», но вовремя спохватился. - Который час?
- Уже восемь. Всё на кухне. Пошли!
- На кухне? Давай здесь... поедим...
- Завтрак в постель требуете? - весело осведомилась она. - Может ещё и станцевать для аппетита, что-нибудь восточное? Танец живота и остальных частей тела?
- Нет, танцевать не надо. - он заставил себя улыбнуться. - Просто поедим.
- Ох, что ты за человек! - воздев руки к небу, она вышла на кухню и загремела посудой. - Привередливый до невозможности. Тиран!
- Похмелье штука тонкая. - попытался отшутиться он.
- Да ладно, ладно! - блондинка появилась в дверях с подносом. - Подвинься, похмелье! - и, положив поднос на кровать, опять скрылась.
- Ты куда?
- В супермаркет. - вернувшись, она протянула запотевшую бутылку пива. - На, лечись.
- Откуда внеземная благодать? - растроганно спросил он.
- Из холодильника. Лично прятала. Думала вечером выпить, но так и быть, дарю!
- Ага, дожила бы она до вечера!
- Дожила бы. Ты же в холодильник никогда не заглядываешь.
- С чего это ты взяла?
- Твоя мать рассказывала.
- Моя мать? А её ты откуда знаешь?
- Я?! - блондинка удивлённо посмотрела на него, потом рассмеялась. - Давай, давай, издевайся над бедной девушкой! Ну ладно, ты доедай, а я побежала. - последние слова она прокричала из прихожей. - Целую!
Хлопнула дверь. «До вечера...» - сдавленно пробормотал он и замер.
Из транса его вывел писк часов. «Девять. - отметил он, машинально взглянув на циферблат. - Де-жа-вю. Ши-зо-фре-ни-я. Де-вять ут-ра. У-ра. И что же дальше? По логике вещей, то же самое: я встану, приму душ, почувствую запах гари, зайду в кухню, обнаружу её труп, она меня разбудит, приготовит мне яичницу, уйдёт, я встану, приму душ, почувствую запах гари, зайду в кухню... О Боже! Если я нормальный, то что же происходит? А если сошёл с ума, то почему именно так? Другие становятся Наполеонами, Эйнштейнами, просто буйнопомешанными. И все вокруг довольны. А я? И жизнь ненормальная, и сумасшествие какое-то дурацкое. Как в фильме ужасов. Да-а... Ладно! Значит так: во-первых, надо поесть. - он ткнул вилкой холодную яичницу. - Силы надо беречь. Даже душевнобольным. И во-вторых, душ принимать не стоит. Всё равно вспотею, когда потом проснусь. В третьих, на кухню идти надо, хотя бы отнести тарелки. Да и пиво лучше выпить сейчас, а то в следующий раз его может не быть. - он жадно присосался к бутылке. - А хорошо то как! Только жаль тёплое. Сам виноват, нечего было ждать. Ну что, собираем тарелки и вперёд!»
Он встал, сложил тарелки стопкой на подносе, подумав, натянул валявшиеся возле кровати трусы и побрёл на кухню. Ничем не пахло, за стеклянными дверьми горел свет. С надеждой он толкнул дверь, и тут же заметил лежащее тело, кровь, осколки. «Просыпаемся!» - подумал он и зажмурился.
Ничего не произошло. Всё осталось на своих местах.

В себя его привела боль в суставах онемевших рук. Он почувствовал, как холодят ступни плитки пола, а из открытого окна довольно сильно сквозит. Почему-то на цыпочках он вернулся в комнату, положил поднос на телевизор и уселся на постель, а потом и вовсе забрался под одеяло. С теплом пришла возможность рассуждать.
«Что-то не сработало. Видимо, чтобы проснуться, необходима определённая последовательность действий. Значит: встаю, принимаю душ, иду на кухню. И просыпаюсь. А потом не принимая душа в кухню - и всё в порядке! Итак, начнём!»
Подойдя к ванной, он услышал звонок. За входной дверью кто-то топтался и тяжело дышал. «Кого это принесло? Хотя какая разница? Всё равно сплю!»
Под душем он плескался долго и с каким-то необъяснимым наслаждением. Вытираясь, запел было, но вспомнив про кухню, передумал. Впрочем, настроение испортилось не особенно. Даже причесался и напряг мускулы перед запотевшим зеркалом. Дверь кухни открывал медленно, даже зажмурясь, открыв глаза, увидел Ирушку с проломленной головой. Вновь закрыл глаза. И не проснулся.
Уже вечерело, а он всё сидел, прислонившись к косяку. Из тучи мыслей, роившихся в голове, выделялись две: «Бедный я, бедный!» и «Бежать! Бросить всё и бежать!» Последнюю он даже произнёс вслух, но тут же задумался: куда бежать и от чего бежать? Если это сон, то надо просыпаться, а если явь - это же совершенная бессмыслица! Он убил женщину, которая после этого накормила его яичницей, напоила пивом и ушла на работу.
«У меня галлюцинации! - радостно понял он вдруг, вспомнив, как Ирушка носилась по кухне, проходя сквозь свой труп. - Какой же я идиот! Это белая горячка! От перепоя. Всё нормально, к утру протрезвлюсь, и всё будет окей! Ух, счастье ты моё белое! - в порыве радости он гуськом подобрался к блондинке, похлопал её по бедру. - Ты лежи, лежи! Ох, блин!» - резкая боль пронзила ногу. Отпрыгнув к двери, он сел на пол, вывернул ступню кверху и вытащил из кровоточащей раны бутылочный осколок. Выругался. Чуть подумав, рассмеялся:
- Наши галлюцинации - самые реальные галлюцинации в мире! Да здравствует Зигмунд Фрейд и его учение. Ура!
В дверь снова позвонили. Он вскочил, но тут же скривился от боли в ступне. «Однако же!» - бормотал он, скача в прихожую на одной ноге.
- Я это, я! - раздражённо сообщил незнакомец лет тридцати, бесцеремонно ввалившись и уже из комнаты пробурчал:
- Ты где весь день болтался?
- Я? Нигде...
- Три раза к тебе приходил. Ты что, спал?
- Да. - кивнул он, силясь припомнить, кто это такой.
- Всё ясно. И опять пьяный! - заключил мужчина, включая телевизор.
- Я?
- Ты, ты! - поморщился мужчина. - Забыл наверное, что сегодня среда?
- Н-нет... - неуверенно сказал он, не имея, представления, что за день недели им прожит.
- Забыл, конечно! - отмахнулся гость, переключая каналы. - Один матч уже пропустил из-за тебя, алкоголик. Что у тебя с ногой?
- У меня?
- Нет, у меня! - мужчина помотал головой. - Кровь на пол капает. Ладно, не мешай! - гость добрался до нужного канала, выкрутил до отказа звук. Дикий рёв и свист заполнили квартиру, голос диктора еле пробивался сквозь шум,
- Кто играет? - спросил он, глядя на бегающих по экрану человечков.
- Слушай, Ги, отстань а? - проревел мужчина, перекрывая телевизор. - Помой ногу, перебинтуй и ложись в постель, проспись!
«Ги? - удивился он. - Почему он назвал меня Ги? А как меня зовут? Да-а, мне, видимо, лучше всего лечь и выспаться. Стоп, стоп! В кухне же мёртвая... чёрт, как её... Но ведь она галлюцинация. Вроде так, но порезанная нога тоже галлюцинация, а этот мужик её увидел. Кстати, кто он такой? Хотя, какая сейчас разница? Надо закрыть дверь в кухню, чтобы, не дай бог, не нашёл её этот... Ч-чёрт, кто же он такой?»
Он побрёл к кухне, нелепо ставя раненую ступню пяткой. «Чем бы её закрыть? Ни замка, ни крючка... Никогда бы не подумал, что буду прятать в кухне труп, допрыгался... Но как же закрыть дверь? Так: изнутри придвину стол, сам вылезу в ванную!»
Минут через пятнадцать, весь ободранный, он стоял под душем и зло поглядывал на узенькое окошко, соединяющее кухню с ванной. «Хорошо ещё, что голову не разбил. Ну и сволочи эти архитекторы, окон им жалко! Надо будет расширить, мало ли что...»
Вытеревшись и перевязав ступню найденным в аптечке бинтом, он толкнулся в дверь и чуть не завыл от злости: она оказалась закрытой снаружи. «Идиот, какой же я идиот! Надо было проверить заранее, чтоб меня...» Он постучал. Потом постучал погромче. Забарабанил кулаками, но безрезультатно. «Телевизор орёт, потому ему не слышно. Ч-чёрт... Придётся ждать, пока кончится тайм».
Дождавшись, когда шум трибун затих, он постукал вновь.
- Ги, кто-то стучит! - донёсся голос гостя.
- Да, это я! - закричал он в ответ.
На лице освободителя читалась самая разнообразная гамма чувств:
- Ты как сюда попал?
- Случайно.- ответил Ги (так он решил себя называть).
- А это что?
- Это? - Ги оглядел своё поцарапанное плечо. - Так, ничего.
- С тобой всё нормально?
- Да, конечно.
- Не уверен. - мужчина прошёл к кухне и толкнул дверь рукой.
- Не надо! - вырвалось у Ги.
- Почему? - удивился тот, на мгновение задумался и с улыбкой погрозил Ги пальцем:
- Там у тебя кто-то есть, да?
- Нет, никого.
- Да ладно тебе! Ну пошли, пошли. - гость обхватил Ги за плечи и повлёк в комнату. - Кто она?
- Она... она знакомая...
- Конечно знакомая! - рассмеялся мужчина. - Незнакомых в кухне не прячут. Я её знаю?
- Нет, нет...
- Новенькая? Ну ты, парень, молоток! Надоест, отдашь мне. Договорились?
- Но... не...
- Ясно, что не сегодня! Я же тебя знаю! - гость потрепал Ги по щеке. - Когда зайти?
- Зайти? давай... давай через неделю.
- Через неделю? Ты что, похудеть собрался?
- Я... Ну, понимаешь...
- Понимаю, всё понимаю! Так это она тебя! – мужчина царапнул себя по предплечью и захихикал. - Ладно, не буду мешать. И жду звонка через неделю. Телефон работает. Ну давай, развлекайся! - он заговорчески подмигнул и вышел, послав воздушный поцелуй кухонной двери.
«Ишь, прыткий какой! - раздражённо думал Ги, задвигая щеколду. - Отдашь мне! Когда зайти! Телефон работает! А кстати, это мысль! У меня должна быть телефонная книжка, другие вещи, документы. И вообще, кто я такой?»
Через час перед ним лежали водительские права на имя Георгия Рафаэловича Караева, Георгия Михайловича Лукава и Георгия Алленовича Кастакиди, все с его фотографиями. Он даже сбегал в ванную за маленьким зеркальцем. Далее следовали российский паспорт Георгия Павловича Маштакова, грузинское удостоверение личности Георгия Капанадзе и репортёрское удостоверение корреспондента Си-Эн-Эн Джорджа Артура Стенсби. Картину дополняло удостоверение Интерпола Джорджио Джулиано Фонтелли. Был ещё ворох фотографий, на которых он узнавал только себя.
Посмеявшись и поплакав, Ги сделал логичный вывод, что зовут его Георгий, он же Джордж, а с остальным придётся подождать.
Похожий результат принесла и телефонная книжка: ни одной знакомой из огромного количества разноплеменных фамилий он так и не обнаружил. Бумажник тоже не радовал разнообразием: семьдесят два доллара, десять фунтов стерлингов шотландского банка одной банкнотой и презерватив корейского производства.
К концу этого удручающего расследования в дверь постучали, одновременно с этим заверещал и звонок.
- Кто там?
- Я!
- Кто я?
- Да я, Ира! - нетерпеливо донеслось снаружи.
Чуть поразмыслив, Ги решительно открыл. Чмокнув его в щёку, Ирушка прошла в комнату и удивлённо остановилась:
- Ты что, весь день валялся в постели?
- Да.
- А где Тим?
- Какой Тим?
- Как это какой? - она приподняла бровь. - Сегодня же среда. Вы собирались футбол допоздна смотреть.
- А, Тим! - он сообразил, что Тимом звали давешнего гостя. - Он ушёл. У него дела.
- Знаю я его дела. - усмехнулась она. - Опять по бабам поплёлся. Тебя, наверное, тоже звал. Ой, что это у тебя?
- Где?
- На ноге. Порезался? Опять тарелку разбил?
- Вроде нет...
- Покажи сейчас же!
- Тарелку?
- Ногу, ногу покажи!
- Зачем?
- Затем! - она силком уложила его на кровать и, недовольно сопя, принялась разматывать бинт. - Вечно ты как маленький ребё... Как это понимать? - последнюю фразу она почти выкрикнула.
- Я случайно наступил на кусок стекла...
- Ты случайно на мозги себе не наступил? - Ирушка с силой хлопнула скомканным бинтом по полу. - Что это за фокусы? Ты что, обкурился?
- Нет.
- Тогда для чего ногу забинтовал?
- Ногу? - поняв, что происходит что-то странное, Ги напрягся. - Ногу?
- Да, ногу!
- Я не ногу, я голову забинтовал. А она сползла. - попытался сострить он.
- Кто она?
- Повязка.
- Повязка у тебя сползла? - она многообещающе посмотрела на его голову. - Юморист доморощенный. Ты долго го¬товил этот номер?
Ги пожал плечами и, скорчившись, стал рассматривать абсолютно здоровую ступню. От созерцания собственной конечности его оторвало чертыханье.
- Ты чего пыхтишь?
- Дверь на кухню не могу открыть. Видимо заклинило.
- Не заклинило. - виновато сообщил он. - Я её изнутри столом припёр.
- Как это изнутри? Ты что, птица?
- Почему птица?
- А как ты очутился здесь? Выпорхнул из окна и впорхнул в другое?
- Нет, не выпорхнул. - он прошёл к ванной и, щёлкнув выключателем, ткнул внутрь пальцем. - Пролез отсюда.
- Пролез, говоришь? - Ирушка с недоверием смотрела то на окошко, то на него. - Ги, ты в этом уверен?
-Да. - кивнул он.
- Тогда, милый, пожалуйста, пролезь обратно на кухню и отодвинь стол, а? - проникновенно попросила она.
- Мне не хочется.
- Почему, родной?
- Понимаешь... Как бы это сказать... - Ги помялся, а потом решил сказать правду. - Там труп.
- Чей?
- Твой. - он решил ничего не скрывать.
- Мой? - она ткнула в себя пальцем. - А знаешь, что я думаю? Там сидит Тим с двумя шлюшками и они все хихикают, слушая наш разговор!
- Но там правда труп...
- Сейчас и здесь будет труп, только твой. Тим, выходи оттуда! - Ирушка постучала по стеклу. - Выходи, слышишь меня?
- Там его нет...
- Ещё хуже! Значит, у тебя женщина! Так, пока я вкалываю как рабыня, он тут развлекается! И ещё честно со¬общает, что валялся весь день в постели. Не валялся, а трахался! - она перешла на визг и врезала кулачком по дверной раме. - Открывай, сука!
- Подожди, подожди! - Ги схватил её за плечи. - Я перелезу и открою.
- Лезь сейчас же!
- Но предупреждаю: тебе это не понравится.
- Я знаю, кому это не понравится! Давай лезь!
- Ты не приказывай! - огрызнулся он. - Я сам знаю, что делать.
- Знаешь, конечно знаешь!
Ободрав всю спину, грудь и колени, Ги рухнул на раковину, и тут-же головой вперёд прямо на ощутимо остывшее тело. Перекрестившись и почему-то извинившись, он принялся передвигать массивный кухонный стол на законное место.
- Свет зажги! - посоветовала из-за двери Ирушка. - Всё равно не спрячетесь!
Он усмехнулся, но свет зажёг. Стол поддавался трудно, по сантиметру, но каждый освобождённый кусочек пространства тут же занимала дверь, гнущаяся под напором жаждущей мести Ирушки. Наконец она протиснулась в щель шириной в ладонь и остановилась, водя головой из стороны в сторону:
- Где она?
- Вот. - Ги показал на труп у её ног.
- Где? - Ирушка огляделась ещё раз, резко заглянула под раковину, открыла кухонный шкаф.
- Ты ещё в холодильнике посмотри. - тихо посоветовал он, дрожа от вида ног Ирушки, стоящих в её мёртвом теле.
Она с недоверием распахнула дверцу, задумчиво проверила морозильник. Чуть помедлив, пошарила рукой под столом, рванулась к окну и осмотрела улицу. Тихо закрыв оконную створку, подошла к нему, посмотрела в глаза:
- Ги?
Он развёл руками. Неуверенными шагами Ирушка вышла, прикрыв за собой дверь. Несколько минут Ги стоял, глядя на лежащую у его ног женщину, потом вздохнул и пошёл следом.
Ирушка лежала на диване и всхлипывала. Он сел рядом и негромко произнёс:
- Нам надо поговорить.
- Я всё понимаю. .- пробормотала она, сжавшись в комочек. - Я глупая и ревнивая дура. Ты можешь выгнать меня хоть сейчас. Но сначала объясни одну вещь.
- Я тебе всё объясню...
- Мне не надо всё! Просто скажи: зачем ты это сделал?
- Что?
- Почему ты надо мной издеваешься?
- Я?
- Ты, ты! Зачем ты придвинул к двери этот дурацкий стол? Чтобы унизить меня?
- Я же объяснял тебе...
- Ничего ты не объяснял! И ещё намекал на мои труп! Ты чего добиваешься?
- Я...
- Хочешь, чтобы я ушла? Пожалуйста! В любую минуту! Только без этих очень тонких намёков! Если что-то хочешь сказать, то говори прямо! А если...
- Да заткнись ты! - заорал он. Мгновенно притихнув, она прикрылась руками и забормотала:
- Только не бей, умоляю, не бей!..
- Не буду я тебя бить. - виновато сказал Ги и погладил, её по колену, отчего Ирушка вздрогнула и вновь замерла. - Выслушай меня. И отвечай только на мои вопросы, хорошо?
Она кивнула.
- Вот и прекрасно. Как меня зовут?
- Тебя?
- Да, меня. - повысил он голос.
- Ги. Георгий. - послушно ответила она.
- Фамилия?
- Воронов.
- Тогда чьё это? - он сгрёб со стола документы и бросил на диван.
Она рассматривала их один за другим, поднимала на него взгляд и всё более менялась в лице. Наконец тихо спросила:
- Что это?
- Не знаю. - Ги пожал плечами. - Я ничего не помню. Ни о себе, ни о тебе. Ни о ком и ни о чём. Я даже не знаю, в какой стране или на каком этаже я живу. Не знаю, сколько мне лет, на каком языке я разговариваю. Где работаю. Живы ли мои родители. Не помню ничего...
- Бедненький. - прошептала она.
- Это ещё не всё. Мне снился сон, как будто я убил незнакомую женщину. Там, на кухне. Я проснулся, и не помню ничего, кроме этого сна. А на кухне лежит эта мёртвая... Ты её не замечаешь, ходишь по ней... вернее, в ней... или сквозь неё, не знаю, как это назвать. А я её вижу и ощущаю. Она уже холодная. И ещё... Она - это ты. Точная копия. И имя то же.
- А имя ты как узнал? - спросила Ирушка странным голосом.
- Просто помнил. Или знал. В общем, не помню... - Ги беспомощно замолчал.
Минут пять они просидели в тишине, потом Ирушка резко встала, взяла сумочку и сняла с вешалки пальто.
- В чём дело? - вскинул брови Ги.
- Дело в шляпе! - зло ответила она. - Ты меня довёл. Много я глупостей и лжи от тебя слышала, но сегодня ты себя превзошёл. Браво! - она похлопала ладонью о ладонь и поклонилась. - Примите мои аплодисменты! Я вами горжусь! Андерсен по сравнению с тобой слабоумный идиот. Правда, он не обкуривался, но ты всё равно лучший. Сильнейший, как говорит твой дружок Тим. Ну ладно, с меня хватит, я ухожу. Целую!
Хлопнула дверь. «До вечера!» - вертелось в голове. Он встал, вышел на кухню, посмотрел на тело. Потрогал ногой. Вздохнул, зашёл в ванную и долго плескал в лицо воду, даже сунул под холодную струю затылок.
Потом Ги сидел перед телевизором и смотрел ничего не понимающими глазами в меняющиеся на экране картинки. Иногда он прокрадывался к кухне и заглядывал в приоткрытую дверь - то с надеждой, то с безысходностью. Возвращался, садился к экрану и замирал вновь.

Какой-то звук ворвался в его опустевший разум. Ги долго соображал, что происходит, наконец понял - звонили в дверь.
За порогом стоял седой высокий мужчина лет пятидесяти:
- Она здесь? -
- Кто? - пробормотал Ги.
- Ирушка.
- Она ушла, давно ушла. - фразы давались с трудом.
- Знаю. - кивнул мужчина. - Я про первую.
- Какую первую?
- Которая на кухне! - высокомерно пояснил седой и, отодвинув Ги, уверенно прошёл внутрь. - Ты что, так и собирался сидеть?
- Не знаю...
- Не знает он! - мужчина посмотрел на тело и покачал головой. - Она уже разлагаться начала.
Ги повёл ладонями.
- Ах да! - усмехнулся седой. - Ты же память потерял! Это уже в четвёртый раз. Ну что же, будем знакомиться опять: Главный Чистильщик. Мы с тобой, вообще-то, друзья. Проснёшься - вспомнишь.
- Проснусь?
- Вот именно. - кивнул Чистильщик. - Ты спишь. Вернее, тебя заклинило в этом сне. И не впервые. Слушай, а может ты некрофил? Шучу, конечно. Но почему-то именно ты и застреваешь. Придётся, пожалуй, менять этот сон. А жаль, он у меня один из любимых. Многоплановый, почти реальный.
- Я бы сказал: слишком реальный! - осторожно вставил Ги.
Чистильщик посмотрел на него с иронией:
- Много ты в этом понимаешь!
Ги благоразумно промолчал. Мужчина чуть подождал, сказал самому себе «ладно, займёмся делом» и склонился над трупом. Осмотрев голову, он одобрительно хмыкнул, достал из кармана пиджака небольшую коробочку, положил, откинув золотистые волосы, на потемневший затылок и нажал кнопку на верхней грани. Послышалось негромкое гудение, тело начало уменьшаться на глазах и минуты через три исчезло вместе с кровью. На полу осталась лежать лишь сорочка. Ги нагнулся было за ней, но Чистильщик остановил его:
- Не трогай! И вообще, стой где стоишь!
- Почему?
- Так надо. Ишь, какой любопытный! - мужчина спрятал коробочку обратно, огляделся и потёр руки: - Ну, кажется, всё в порядке!
- Не совсем. - вмешался Ги. - А я?
- Сейчас и тобой займёмся. - успокоил Чистильщик и, сунув руку под полу пиджака, вытащил оттуда внушительного размера пистолет. - На, держи.
- Зачем это? - Ги, не двигаясь, смотрел на оружие.
- Как это зачем? - искренне удивился Чистильщик. - Стреляйся!
- Я?
- Ну не я же! Давай, давай! - он протянул руку с пистолетом.
- Но... я... я не хочу!
- Да? - насмешливо спросил Чистильщик. - А я не хочу опять выкидывать тебя из окна. Мне это уже надоело.
- А зачем выкидывать меня из окна? - визгливо поинтересовался Ги.
- Потому что! В этом сне должно быть так!
- В этом сне? - Ги тянул время.
- Да, в этом!
- Но почему?
- Потому, что таков сценарии! Я и так иду на риск с этим. - Чистильщик поиграл пистолетом.
- А это обязательно?
- Конечно! Ты что, собираешься тут остаться и вечно болтаться в моём сне?
- В вашем? - переспросил Ги, с опаской глядя на пего.
- Да, в моём! - гордо подтвердил мужчина. - Я сам его придумал. Правда, особенный сон?
- Очень! - закивал головой Ги.
- Вот именно: очень! - Чистильщик задумчиво улыбнулся. - Таких больше не делают. А ты, парень, мне нравишься. Хотя и не выпрыгнул из окна.
- Но зачем мне выпрыгивать?
- Как зачем? Ты должен был сначала убить её. - мужчина похлопал по карману с коробочкой. - Выспаться, по¬том, проснувшись, найти труп, вспомнить всё и с горя выброситься из окна. И проснуться уже в твоём мире.
- А нельзя проснуться не выпрыгивая? - заинтересовался Ги.
- Можно. - Чистильщик вновь протянул пистолет. - Пуля в висок. Это даже современнее.
- А может ещё что нибудь? - с надеждой спросил Ги.
- Можно яд кураре. Или атомную бомбу. - мужчина рассмеялся, потом махнул рукой. - Ладно, так и быть! Помогу тебе вернуться, но в последний раз!
- Пожалуйста, если не трудно...
- Сказал же: помогу! - Чистильщик передёрнул затвор и направил дуло в лоб мгновенно вспотевшего Ги, который тут же заорал:.
- Эй, подождите, подождите!..
- Знаю, знаю! - перебил Чистильщик. - Поблагодарить забыл. Как нибудь в другой раз, сынок!
- Но я... - Ги не успел сказать «не хочу»: из дульного отверстия уже расцвёл огненный цветочек. На секунду заболела переносица, из груди вырвался дикий крик, и наступила темнота.

- Ги, да что с тобой!
Он открыл глаза: встревоженное лицо Ирушки.
- Опять кошар приснился? Так заорал!
- Ирушка! - он смотрел в её голубые глаза и не мог насмотреться. - Мне такое приснилось... Как будто я тебя убил...
- Сон разума! - отмахнулась она со смехом. - Успокойся, я жива. И вообще, вам, молодой человек, запрещается переступать порог кухни. Кстати, завтрак готов. Сейчас принесу.
- Яишница?
- Как всегда!
- Господи, спаси нас, грешных... - прошептал Ги и перекрестился, а в памяти всплыла распахнутая дверь, манящая тенью и обещающая прохладу.

---