Уступом

УСТУПОМ
рассказ-воспоминание

Мы звали его Тэрик или Тэрри. Потому что Тер-Аветисян. Его облик мягкого интеллигентного кавказского юноши полностью соответствовал его фамилии – и нос клювом, и вороненые волосы, и карие, усталые и добрые глаза, и массивные очки. Он немного картавил, будто русская «эр» давалась ему с трудом, говорил правильно и без матюгов. Ростом он был невысок, фигурой хрупок. Ну, словом, прям из Еревана или, на худой конец, Раздана. Между тем, как он мне как-то признался, в Армении он сроду не бывал, не знал ни отца, ни своих кавказских родственников, не выучил ни одного армянского слова, даже «здравствуй». Он родился на Восточной, что рядом со стадионом «Торпедо», за автозаводцев и болел, особенно рьяно, наверно, против «Арарата». Как выяснилось впоследствии – против ЦСКА. Мне довелось познакомиться мельком с его матушкой, достойной Ниной Ивановной, и она действительно была Ивановной. Вообще-то, нам всем студентам-раздолбаям национальности были по фигу, абсолютно. И за Петей Тайсурадзе, и за турком-месхетинцем Тариком мы ничего такого тоже не замечали, вообще ни за кем и ни при каких обстоятельствах.
Однажды Тэрри удивил меня своей любовью к «войне» (то бишь военной подготовке). Но еще раньше он сразил меня на шабашке по сбору яблок в рязанском совхозе. Он же меня туда и соблазнил – деньга нужна была на свадьбу. Получили мы тогда за месячный труд по тонне плодов, которые реализовали оптом. Ключевыми остались следующие воспоминания. Характерный обед – это шпротный паштет, огурцы прямо с грядки и молоко. Проходило со второго раза прекрасно, о первом же вспоминать не хочется. Еще по субботам после бани был кубинский ром с роскошной толстухой-мулаткой на этикетке. Звался напиток между нами «Мамай губастый». Так вот. Как-то Тэрри рассказал анекдот, который мне нравится до сих пор: «Вороне где-то бог послал кусочек сыра, на ель Ворона взгромоздясь…» и так далее – вспоминайте, вспоминайте, не ленитесь, а то двойку влеплю. «…Ей на беду Лиса бежала…» Но не просто так, а с бутылкой. Лисицу сыр манит. Она встала под елкой и просит:
– Ворона, Ворона, дай сырку закусить.
На что та спокойно:
– Пошла на фиг!»
При этом Костя изображал, как птица для ответа одной лапой вытаскивает из клюва сыр, держась на суку на другой, и возвращает продукт на прежнее место.
«Лиса подумала, подумала, разложила платочек на травке, откупорила бутылочку, налила рюмашку и спрашивает:
– Ворона, тебе наливать?
Здесь Тэрри издал истошный крик:
– А карк же!»
Может, я и забыл бы эту поучительную историю о коварстве лести и пользе своевременной бутылки, если бы не… Рассказчик вещал нам, сидя на яблоне. Вспомните его жгучую внешность, и вы поймете, что был он в тот миг похож на ворону больше, чем ворона сама на себя. С финальным возгласом он сбросил нам на голову здоровенный штрейфлинг, (очень вкусный сорт, кстати). Но это был не сыр, и не было у нас приманочного «Мамая».
Зачем эта побасенка, а? Я не могу найти ответ на этот вопрос, поэтому вернемся-ка мы из-под Рязани на Красноказарменную улицу столицы.
– Сегодня наш майор в какой аудитории ласкает слух и взор? – столкнулся я с Тэром в коридоре.
Внезапно в ответ он разразился бранью, причем слов не подбирал, в дело пошли и «медные каски», и «дубье», и «каша вместо мозгов», и «придурки», и «солдафоны»; от кое-чего похлеще он, тем не менее, воздержался.
– Пойдем лучше к «Петровичу», – внезапно остыл он, имея в виду нашу студенческую баню, где мы практиковали дутье пива по-быстрому. Там я и узнал, что его старший брат, будучи в армии, по великой мудрости прапора едва не лишился ноги. На том навсегда был поставлен крест на его ровной походке и любимом футболе во дворе. Я надеялся услышать что-то в добавок, но, к моему удивлению, это было все.
– И вообще… Принцип, понимаешь? – глубокомысленно заключил он.
– Я понял, – не понял я, и для себя постановил, что незнакомый Тэрри отец был, видимо, военнослужащим, и никак не ниже капитана.
Мы вернулись ко второй паре и расслабленно расположились за задней партой. Нам было хорошо. Тема была «Общая тактика ведения боя».
– Атаковать можно уступом вправо или уступом влево, – вещал наш лектор, низенький шустряк.
Я не успел увидеть, как Тэрри поднял руку.
– Что у вас прогульщик Тер-Аветисян, или как вас там?
– Т-щ майор, я думаю, лучше атаковать уступом влево, – сказано было, не вставая с лавки и по-прежнему вальяжно откинувшись.
Т-щ не зря производил впечатление реактивного служаки, он тотчас приказал:
– А, ну вон из класса! И быстро!
Наш Тэрри начал пробиваться к выходу, когда его настиг третий приказ:
– Уступом влево!
Никчемный эпизод, словоблудие вскользь на потеху, не более того. Яйца выеденного не стоит. Если бы, не…
Прошло лет пятнадцать, судьба давно разбросала всех нас в разные стороны. За кем уследишь? Тем более, что учились мы с Тэрри в разных группах и базово тусовались в разных компашках. Донеслось только, что Костя загремел на два года в армию, куда-то в Белоруссию. Вернувшись, прибился к одному вшивому КБ, где и плесневел попусту пяток лет. Потом будто бы пристроился вольнонаемным в инженерную службу одной из воинских частей в Подмосковье. Далее следы его терялись.
Так вот. Заинтересовал меня тогда малоизвестный «Диксиленд-блюз» и разведал я, что будут они играть в ДК Московского военного округа после какого-то торжественного собрания вояк. Вот-те на… Ну, при чем тут блюз и диксиленд? Может, чтобы тушь при награждении выдать? Поди, пойми этих ребят в погонах. Разочаровал и блюз, и диксиленд. Я уже собрался упилить, да задержался за «Рижским» пивом в буфете – где еще его найдешь, «Рижское» то? За соседним столиком стояла группа офицеров при полном параде за «Старкой», вполне здесь официальной, поскольку отпускалась в буфете и в розлив, и целыми бутыляками. Разгоряченная беседа кусками долетала до моего затылка и правого уха. Оттуда доносилось профессиональное: «А в этой ТЭЧи такой бардак, там жиклера не выпросишь…», «меня зовут под Пермь на майорскую…», «А слышал, что, нажравшись, отчебучил наш пень?.. А тут проверка из округа с генералом… Ну, и началось, бляха-муха». Все это перемежалось органичным матком, правильно формировавшем их речи. Я скосил глаз на стоявшего ко мне спиной невысокого капитана, уверенно и безоговорочно разливавшего по очередной. Он картавил или грассировал «эр», как положено у крутых командиров и заканчивал каждую фразу нужным образом. Неужели? Да, нет. У Кости разве такая квадратная спина? И прическа под ноль, а ведь в МЭИ старался под битлов. Не может быть… Но мои сомнения развеяло его громкое:
– Ну, я и послал его… уступом влево, бляха-муха.
Я поколебался, но все-таки втихую ретировался, стараясь уступом вправо. Только меня, чужака с другой планеты, там у них и не хватало… У меня же минут пять ушло на то, чтобы, напрягая мозги до невозможности, вспомнить, что ТЭЧ – это не что иное, как аэродромная технико-эксплуатационная часть.
Уступы бывают хороши, особенно вправо. Не перепутать бы…