Крах операции Асгард. Военные приключения 1 часть

Крах операции Асгард
Военные приключения


Асгард-в германской мифологии
небесный город, обитель богов.

ПРОЛОГ

Секунд двадцать длился скоротечный бой. Но этого времени хватило, чтобы разведгруппа, наткнувшаяся на засаду, понесла потери.
Два разведчика, сражённые пулями, лежали на земле. А третий, морпех Сашка Кирьяков, положив ППШ на землю, сидел на камне и, обхватив голову руками, думал о произошедшей перестрелке.
— «Да! Разведпоиск провалился. Да ещё и с потерями. И откуда этот фриц взялся? Сука! Непонятно! Полчаса сидели за камнями, смотрели. Тишина. А когда пошли вперёд – очередь. Вот и результат. Иваныч, похоже, не выживет. Три пули в грудь. Всю разворотило вдребезги. А Юрке ногу перебило. Хорошо, меня реакция не подвела. За камень успел нырнуть да в ответ весь диск по гаду выпустить. Да! Как-то всё неправильно началось! Что-то мы недоглядели».
Сашка тяжело, с надрывом вздохнул и, встав на ноги, подошёл к лежащим на земле тяжелораненому главстаршине Игорю Ивановичу и матросу Юрке.
— Юра! Говорить можешь?
— Да, Сашка! Могу! – раненый Юрка лежал на боку и скрипел от боли зубами. — Что делать будем? Старшина умирает. Я идти не могу. — и, наклонив голову к земле, заговорил глухо: — Оставь нас здесь. И иди. Нас потом… Потом покажешь, где мы лежим. Дай мне гранату. Да диск один.
— Дать тебе гранату? И диск один? – зло переспросил Сашка. – И уйти? Дурак! Когда разведка бросала своих товарищей? У тебя это первый выход?
— Первый! – кивнул Юрий.
— Тогда понятно, – поморщился Сашка и, встав на колени перед раненным то-варищем, сказал тому: — Давай помогу. Ляг на спину. Посмотрим, что с тобой.
Перевернув раненного матроса и достав из ножен, висевших на ремне, острый финский нож, с треском распорол ему галифе. Глазам открылись кровоточащие пулевые раны.
Одна рана была страшной: пуля попала прямо в коленную чашечку, и, судя по тому, что выходного отверстия не было, застряла в кости.
Сняв с себя тельняшку, оторвав рукав и намочив его спиртом из фляжки, Сашка аккуратно очистил от крови раны, попросив при этом товарища сдержать эмоции и постараться не кричать. Юрка, послушав его, глухо застонал от боли и добела сжал кулаки, но кричать себе не позволил, хотя было видно, что это даётся ему очень тяжело.
— Ну вот, заразу всякую убили. — улыбнулся Саня, аккуратно положил на траву промоченный спиртом рукав и кивнул головой в сторону Иваныча: — Лежи, разведка. Посмотрю, что со старшим.
Сашка отошёл к затихшему старшине и, бросив взгляд на его лицо, сразу всё понял.
— Юрка! — окликнул он товарища. — Умер Иваныч, — и, посмотрев на ку-сты, откуда была выпущена смертельная очередь, добавил: — Побудь пока один. Пойду гляну на этого гада. — Подняв автомат, разведчик направил его на кусты и по-кошачьи, без шума, пошёл вперёд, зорко глядя по сторонам, чтобы не быть за-стигнутым врасплох.
Немец, сражённый очередью, лежал в кустах, уткнувшись головой в землю. Сашка нагнулся, взял убитого за ворот камуфляжа и рывком перевернул на спину. Увиденное заставило его отвернуться, сдерживая подступавшие рвотные позывы. Лицо убитого фрица было полностью обезображено попавшей в него автоматной очередью, забрызгав кровью и мозгами всё вокруг.
Сашка, пересилив чувство отвращения, стал с некоторым удивлением рассмат-ривать лежащего врага, стараясь не глядеть в сторону того, что когда-то было ли-цом.
Первое, что бросилось в глаза, – это непонятная форма, надетая на убитом. Та-кую он видел в первый раз, хотя за годы войны насмотрелся всякого. Видел трупы немцев из дивизии альпийских стрелков, штрафников «гансов», моряков, да просто окопных солдат Вермахта. А вот таких не видел. Что-то новое.
Камуфляжный комбинезон с капюшоном, высокие кожаные ботинки с неболь-шими железными шипами на подошве, десантная каска на голове с нарисованной на ней белой ящерицей и чёрные перчатки без пальцев. Что за род войск – непо-нятно. И ещё более неясно, как он тут появился? На заблудшую овцу не похож.
Судя по расчищенной «лёжке» и разложенным магазинам от автомата и грана-там, немец ждал кого-то специально. Их группу вряд ли, тогда кого? Непонятно. Да и фриц ничего уже не скажет.
Сашка от злости пнул ногой камень, за которым скрывался немец, и, плюнув на землю, стал собирать трофеи.
Надел на шею немецкий автомат, взял в руки два рожка, три гранаты и вдруг заметил замаскированный в кустах вещмешок противника. Положив трофеи на землю, он подошёл к нему и осторожно приподнял. Тот был довольно тяжёлый и, судя по всему, содержал в себе не сухари из продпайка, а что-то интересное.
Морпех поставил его на землю и с интересом посмотрел на узел, которым он был завязан. Что-то новое, как убитый и форма на нём. Сашка по роду своей служ-бы насмотрелся на всякие узлы, но этот был какой-то непонятный, что вызвало ещё вопросы, на которые пока не было ответа.
Вытащив из ножен финку, дабы не утруждать себя, Сашка полоснул ей по вещмешку и вывалил содержимое на землю. Первое, что бросилось в глаза, – это был аппарат, похожий на радиостанцию, но очень маленького размера. Такую он не видел никогда, хотя через его руки прошло их множество из разных стран: немецкие, английские, американские и даже японские. Но эта? Моряк поднял её с земли и внимательно осмотрел со всех сторон. Ну да, это рация. Сомнений не бы-ло. Но очень странная и очень компактная. Фантастика какая-то. Выбитая на ней надпись: «Германия. 1943 год. Телефункен». И опять какая-то ящерица под надпи-сью. Непонятно.
Сашка аккуратно положил рацию на землю и стал дальше осматривать содер-жимое вещмешка: сухпаёк, полевая аптечка, какие-то карты да боезапас: два рожка от автомата и граната.
Собрав всё на найденную рядом плащ-палатку, морпех вернулся к убитому немцу. Опять достал из чехла нож и, пачкаясь в крови, распорол камуфляж на уби-том от ворота до пояса. Вытащив из пропитанного кровью рукава холодную руку убитого немца, он отвёл её и увидел то, что искал: рядом с подмышкой виднелся синий татуированный номер группы крови и две молнии.
—«СС», — скрипнул зубами Сашка и опустился на землю рядом с мёртвым врагом. — «Что делать дальше? Возвращаться? Наверное, да. Юрку не бросишь. Иваныча в камнях схоронить. Место запомнить. А раненого товарища надо обрат-но доставить. Да побыстрей. Как бы гангрены не было. Чашка коленная разбита вдребезги. Ноги не будет. Да и немец интересный. Надо доложить. Таких здесь ещё не было. И, судя по всему, он точно ждал не их, а, скорей всего, перебежчика. А они случайно на него вышли. Это Иваныч решил этой дорогой идти, на всякий случай. Три группы куда-то пропали, которые шли другой разведтропой. Ладно. Придётся поиск свернуть и к дому идти». — Сашка поднялся с земли, обтёр нож о рукав ватника и сунул его в ножны.
Посмотрел карманы немца, забрал все документы, сорвал с шеи «медальон смерти» и быстро пошёл к месту, где лежали его товарищи: один убитый, второй тяжелораненый.
— Юрка! – позвал он, когда приблизился к ним.
— Да, Сань! – отозвался товарищ. — Нашёл чего интересного?
— Нашёл! Самое главное – аптечку немецкую нашёл. При гаде этом была. Сей-час мы тебя перебинтуем и вперёд. Домой.
— Какое домой, Сашка? – отозвался раненый разведчик. — Перебинтуй меня и дуй вперёд. Надо задание выполнять. Сам знаешь, что сведения ждут. Разведгруп-пы, отправленные в поиск до нас, пропали. Если мы сейчас вернёмся домой, что подумают? Что испугались? Нет. Надо задание выполнять. А тем более ты же ви-дишь, я не ходок. До нашей линии километров пятнадцать. Я не доползу.
— Ты о чём? Какое доползешь? — Пробурчал Сашка и, увидев тяжёлый взгляд раненого, добавил: — Плащ-палатка у нас теперь есть. У этой суки нашёл. Положу тебя на неё и потащу. Разведка не бросает своих. А Иваныча здесь, в кам-нях, схороню. Место запомню. Потом нашим покажу, когда этих сволочей отсюда погоним. Понял? Моряк! Приказываю жить!
— Понял! — кивнул головой Юрка и тяжело вздохнул: — А задание?
— Выполним и задание. Сначала домой. Есть интересные вещи у немца нашёл. Так что…
— А ты знаешь, Сашка? — раненый моряк посмотрел на товарища.
— Чего?
— А ведь Иваныч закрыл меня собой, когда очередь раздалась. Всё на себя принял. Меня только в ногу. Я даже сообразить ничего не успел и в ответ не смог выстрелить. Жалко.
— Жалко! — кивнул головой Сашка. — Я с Игорем Ивановичем из окружения выходил. Да пару раз в разведпоиск. Он меня учил понемногу премудростям раз-ведки. Говорил, опыта набирайся, морпех. А тут… — Сашка тяжело вздохнул: — А ты…А ты говоришь, бросить тебя здесь. Придём… приползём в часть – я тебя накажу. Побью. Ну, когда выздоровеешь. Усёк?
— У-у-у-сёк, — превозмогая боль, улыбнулся Юрка: — Конечно, накажешь. Я и сопротивляться не буду. — И с уважением посмотрел на друга.
Похоронив убитого Иваныча, наложив бинты на разбитую пулями ногу това-рища, Сашка посмотрел на кусты, в которых валялся убитый им фриц, и громко, со злостью сказал, грозя сжатым кулаком:
— Ну, «гансы». Скоро приду. Ждите.
***
Оберштурмфюрер СС Август Залеман остался недоволен встречей с команди-ром 1-го батальона полка специального назначения «Бранденбург» Вильгельмом Дайсом.
Тот как будто не понимал важности задания, с которым прибыл сюда бравый оберштурмфюрер, и задавал много ненужных вопросов, чем вызывал некоторое раздражение. И только когда Залеман предъявил ему документы и письменное распоряжение рейхсфюрера, тот сразу же проявил интерес и субординацию.
Но все равно на многие вопросы так и не дал развернутых ответов, о чем надо будет обязательно доложить в центр.
Но это потом, а пока нужно ждать прибытия группы, которая должна была его сопровождать до квадрата «С», а значит, можно отдохнуть, полюбоваться местной природой и досконально изучить все задачи, ради которых он и прибыл сюда, в эти Заполярные, забытые Богом места.

1 ГЛАВА
Серый день и нудный дождик только добавляли негатива в настроение. Сашка подошел к двери и, немного подумав, толкнул ее. В помещении, куда он вошел, уже ждали:
— Матрос Кирьяков по вашему приказанию прибыл, товарищ капитан! — до-ложил он, приложив грязную руку к пилотке.
— Проходи, матрос Кирьяков! — посмотрев на вошедшего, ответил капитан и указал рукой на стол, на котором лежали знакомые Сашке вещи, изъятые из рюкза-ка немца, и его родной финский нож. — Рассказывай.
— Да что там рассказывать? — устало проговорил матрос, тем самым вызвав злую реакцию капитана.
— То-о-о-в-а-р-ищ матрос! — опершись на стол, протяжно изрек капитан. — А не заговариваетесь ли вы? Ваше дело не рассуждать, а доложить о невыполнен-ном задании! По какому праву вы, не исполнив приказ, вернулись обратно в рас-положение части? Или у вас проснулось желание продолжить службу в штрафной роте? Или вообще… — что вообще капитан договорить не успел, дверь в землянку открылась, и в нее вошел непосредственный начальник «смершевца» в сопровож-дении штатского.
— Товарищ майор! — подскочил к нему капитан, но вошедший махнул рукой, прервав доклад.
— Сядь, капитан. И ты сядь, матрос, — устало проговорил он и, обращаясь уже к штатскому, добавил: — Присаживайтесь, Александр Павлович. Вот он вер-нулся с разведки, — и кивнул на Сашку. — Доложи все. И без запинки.
— Есть, товарищ майор, — начал матрос и представился: — Матрос Александр Кирьяков, 13 разведрота 181 разведотряда СОР…
— Достаточно, — прервал его штатский. — Расскажи подробней, что за фриц тебе попался? С такими чудесными документами, рацией и неизвестной экипиров-кой, — и, взяв со стола финский нож, принадлежавший Сашке, профессионально подкинул его в руке. — Нож не немецкий.
— А нож мой, — с улыбкой сказал матрос. — Я его с «кукушки» снял. Еще то-гда. В первую компанию. На финской.
— Твой? — с удивлением переспросил тот, кого назвали Александр Павлович.
— Мой.
— Хороший пуукко. Искусный мастер его делал.
— Наверное, — не переставая улыбаться, протянул Сашка. — Я этого руко-дельника с первого выстрела снял. Больше ничего не сделает.
— Ладно, об этом. Держи свой нож, — протянул финку штатский. — Смахни с лица свою улыбку и рассказывай про разведвыход.
И Сашка, сев на стул, стал подробно рассказывать штатскому, как они напоро-лись на фрица, как погиб главстаршина Игорь Иванович, как немец был экипиро-ван, что было при нем. Про татуировку на руке рассказал. Поведал, как он сутки тащил раненного Юрку на трофейной плащ-палатке и где захоронил главстаршину. В общем, доложил все детально и обстоятельно, ничего не забыв.
Штатский внимательно выслушал доклад, не перебивая матроса вопросами, а по окончании обратился к майору:
— Ну, товарищ майор, что вы думаете?
— Да я даже не знаю, — пожал плечами «смершевец». — «Языков» мы приво-дим из разведки регулярно, но они как бы нового ничего не говорят. Какие части стоят напротив нас, мы тоже знаем. По обмундированию на
«бранденбуржцев» не похож. Егеря горные тоже не в такой амуниции воюют. Не знаю, Александр Павлович. Не знаю.
— Вот и я не знаю, — тяжело вздохнул тот, кого назвали Александр Павлович, и, погладив подбородок, обратился к Сашке: — Слушай приказ, матрос! Пойдешь обратно! К немцу!
— Обратно? — не понял матрос.
— Да, да. Обратно. Шума, ты говоришь, там не было. Ушли вы спокойно. Немец там, скорей всего, и лежит. Разведчик ты хоть и не очень опытный, но с этим выходом справишься. Возьмешь к себе в помощь кого-нибудь поздоровей, и притащите его сюда. А мы уже здесь и определим, что это за птица к нам прилете-ла. Зачем это надо? Отвечу, хоть и не считаю нужным вам это говорить, но, учи-тывая важность задания… В общем, немцы должны знать, что их диверсант у нас в руках. А живой он или мертвый, пусть гадают. Сам факт того, что немец схвачен как «язык», заставит их пересмотреть свои планы. А если они найдут его там уби-тым… Они будут знать точно, что немец ничего не сказал, и продолжат делать то, зачем сюда прибыли. И мы не успеем подготовиться к встрече с ними. Понял, мат-рос? Принести труп немца сюда!
— Обратно? — опять переспросил Сашка. — Как я его приволоку-то? Он уже, скорее всего, воняет? Два дня лежит там, в кустах. Да и погода теплая стоит. Нача-ло лета. И башки у него нет совершенно! — но, увидев, как глаза майора стали наливаться злостью, быстро сказал: — А чего ж не сходить? Конечно, схожу. И принесу. То есть приволоку врага. Я один могу. У меня сил хватит, — и с некото-рой надеждой в голосе: — А может его там прикопать, в камнях?
Штатский, выслушав его, махнул рукой и проговорил таким голосом, что все поняли, что это приказ:
— Во-первых. Отставить одному. Возьмешь помощника. Во-вторых. Прикопать его ты и здесь прикопаешь. Там немцы все вывернут наизнанку и найдут труп по вашим следам. Ты что думаешь, они дураки? Нет. Не дураки, а опытные звери. А поэтому… Сделаешь что говорят, — и майору: — Да, майор. Поменяй ему авто-мат. Дай ППШ с рожком, — и, увидев, как Сашка поморщился, посмотрел на него и, подняв вверх руку с выставленным указательным пальцем, громко проговорил: — Матрос! Нам нужен немец! Ты идешь за ним, а не отстреливать врагов! Даже несмотря на то что ты такой здоровый, тащить на себе лишних десять килограммов не к чему! Понял?
— Так точно! Понял! — ответил штатскому Сашка и повернулся к майору: — Товарищ майор! Где помощник?
— Помощник? — ухмыльнулся майор. — Сейчас будет тебе помощник. Здоро-вый. Сильный, — и крикнул кому-то: — Алексеев! Зайди ко мне.
Дверь в землянку открылась, и вошел посыльный.
— Слушаю, товарищ майор.
— Пойди. Найди Турекулова.
— Турекулова? — переспросил посыльный. — Казаха?
— Его, его, — подтвердил майор и сел обратно на стул. — Турекулова. Казаха, — и снова Сашке: — Пойдет с тобой Аманжол Турекулов. Красноармеец. Из роты обеспечения.
— Из роты обеспечения?! — непонимающе переспросил матрос. — Товарищ майор! Мне бы поопытней кого. К врагу идем. В тыл.
— Много разговариваешь, матрос! — недовольно одернул Сашку майор. — И вообще, выйди наружу и жди, когда позовут. Шагом марш.
Подождав, когда разведчик скрылся за дверью, «смершевец» почесал подборо-док и, посмотрев на штатского, заговорил:
— Александр Павлович! Я увидел, что вы тоже удивлены назначением в пару матросу казаха Турекулова.
— Ну, вообще-то, да, — ответил ему штатский. — Мне кажется, здесь нужен более опытный боец. Ну, который хоть как-то связан с разведкой. А здесь… Не рыба, не мясо. Красноармеец из роты обеспечения. Майор! — вдруг официально заговорил Александр Павлович, и «смершевец» вытянулся в струнку, застегивая верхнюю пуговицу кителя. — Майор! Вы понимаете всю важность поставленной задачи?
— Так точно, товарищ… генерал! — отчеканил «смершевец». — Понимаю!
— Ну, так коли ты все понимаешь, то почему… почему в напарники разведчику ты даешь непонятного бойца из взвода обеспечения? Или более никого нет опытно-го? Майор! Если немца не приволокут, я тебя лично поставлю к стенке и без суда расстреляю. Этим делом заинтересованы… — штатский поднял вверх указатель-ный палец. — Там! На самом верху. Или ты думаешь, что начальник контрразвед-ки армии приехал к тебе чаю попить?
— Никак нет! Товарищ генерал, — ответил майор. — Не чаю попить, — и по-вернулся к тихо стоящему в углу капитану, о котором как будто бы все и забыли: — Капитан! Выйди из землянки, — и, дождавшись ухода подчиненного, продол-жил: — Александр Павлович! Здесь не нужен опытный боец в помощники.
— Не нужен? — чуть удивленно спросил штатский. — Почему?
— Потому что, как бы цинично это ни звучало, на его возврат в данном случае расчета нет. Он нужен для прикрытия матроса с грузом. Там, куда они пойдут, немцы. Причем везде. Почти тыл. До фронта километров пятнадцать. Разведка — это одно, а тащить труп немца — это другое. Они там везде шастают. Если будет «пиковая» ситуация, казах отвлечет все на себя, и у матроса будет время уйти с грузом. Тем более, вы говорите, что убитый фриц очень нужен. А Турекулов хоть из взвода обеспечения, с головой красноармеец. Да и храбрости не занимать у него. Он после ранения в обеспечение переведен. А так с самого начала войны в окопах. Даже награды имеет.
— Ладно! Я вас понял, майор, — штатский подошел к столу и взял в руки пор-тативную рацию. — Телефункен, — прочитал он на ней и, приглянувшись, доба-вил: — Знак какой-то? Ящерица что ли? Интересно! Причем здесь ящерица? — в раздумье проговорил Александр Павлович и резко развернулся к «смершевцу»: — Майор! А что это за человек, твой моряк? Справится? И расскажи мне, какого ляда он здесь делает? Насколько я знаю, морпехи здесь не дислоцируются. Их в развед-ку с моря забрасывают. С катеров. Иногда с подводных лодок. А тут — сухопутная часть, а в разведке — морпехи. Объясни.
— Да эта разведгруппа к нам сама вышла. Недавно, — стал рассказывать майор историю появления морских разведчиков. — Их с моря десантировали. Группу шесть человек. Трое погибли. Выходы фрицы все перекрыли. Они с боем к нам прорвались. А у нас беда здесь. Разведки нет. Три группы пропали. Ну и… В об-щем, у нас пока остались. Да вот беда пришла. Первого, старшего ихнего, фриц положил насмерть. Второго ранил тяжело. А третий? Видели вы его. Сашка зовут. Двадцать один год ему. В финскую немного повоевал. На Балтфлоте. А потом сю-да прислали, когда в октябре 41-го создавали батальоны морской пехоты. Все сде-лает как надо.
— Ну и хорошо, майор. Задачу ему, этому морпеху, поставили. Срок? Срок — два дня, — штатский посмотрел на стол, где лежали документы и рация, и ударил по нему ладонью. — Два дня! Все! По исполнении задания сообщить мне незамед-лительно! — и, развернувшись, быстро пошел по направлению к выходу, оставив майора одного в раздумьях.
— «Что это за фриц такой необычный, если им заинтересовались такие высокие начальники? Главное, чтоб не живой «язык», а мертвый немец. Да мало ли их вся-ких разных здесь похоронено уже? Этот убитый что сказать может? Чего его та-щить? Секрет какой-то. Ладно. Матросу приказ дан. Пусть исполняет», — подумал майор и крикнул. — Капитан!
— Слушаю! — отрапортовал вошедший в землянку подчиненный.
— Позови морпеха и Tурекулова, — отозвался майор и, подойдя к столу, стал рассматривать разложенные на нём трофеи. Потом взял в руки документы убитого фрица и стал их изучать, читая вслух немецкий шрифт. — Унтерфюрер Ганс Штольц. Ди СС-Организацион "Шварце Риттер". Ди Заламандер-Айнхайт, — и тут же перевел написанное. — Унтерфюрер СС Ганс Штольц. Организация СС «Чер-ные рыцари». Подразделение «Саламандра», — и, чуть призадумавшись, тихо по-вторил: — Подразделение «Саламандра». Ну, теперь хоть ясно, что за ящерица на рации. — И тут же, придя в себя, громким голосом: — Капитан! Морпеха пригла-сил сюда с Турекуловым? Капитан! Ты чего ещё стоишь? Приказа не слышал? — И подчиненный выскочил наружу, за Сашкой и его новым напарником, казахом Ту-рекуловым.
Сашка Кирьяков, морской пехотинец отдельного разведывательного отряда Северного оборонительного района, сидел недалеко от землянки «Смерша» и наворачивал ложкой гречневую кашу из алюминиевого котелка, которую ему наложил повар из местной полевой кухни, и размышлял, вспоминая прошедшее время: детство, юность и годы своей армейской службы, большую часть которых занимала война. Сначала финская, а теперь эта — Отечественная. Жестокая и бес-пощадная, забравшая жизни прекрасных и сильных людей и ещё готовая принести океан горя и слез родному народу и стране, которую он любил всем своим серд-цем, всей своей молодой, дерзкой сущностью. И согласиться с этим он не мог. Он отказывался понимать всё это зло и твёрдо знал, что, если для победы над этой напастью придётся сложить свою голову, то он ни на минуту не задумается над этим.
Готовился Сашка к службе в армии с самого детства, занимался спортом и даже получил нагрудный значок Осоавиахима «Ворошиловский стрелок» за меткую, не по годам, стрельбу.
Да не один, конечно, он такой был во дворе. Все пацаны знакомые грезили об армии и тоже посвящали своё свободное время и тиру, и парашютным вышкам. Но Сашка по своей натуре был лидером, в дворовой компании его уважали и слуша-лись, и поэтому он должен был доказать всем, что и здесь первый.
Батька иногда ругался, считая, что служба в армии, конечно, хороша, но граж-данская профессия, например, учителя, каковым он сам и являлся, будет более востребована.
Сашка слушал, кивал головой, и вечером после школы опять убегал в военно-спортивную школу Всеобуча заниматься борьбой. Школьное образование тоже было не на последнем месте. Поэтому ко времени призыва на действительную во-енную службу Сашка был обученным, в меру спортивным и без меры безбашен-ным молодым человеком.
На действительную военную службу был призван на Балтфлот. Ну а там как раз, в самом начале финской войны, и стали формировать бригаду морской пехоты, ку-да Сашку и забрали.
Вот так и началась морская эпопея Кирьякова, о которой он ни грамма не жа-лел.
— Матрос Кирьяков! — услышал Сашка. Поднялся с земли, облизал ложку и сунул её в сапог, а котелок с недоеденной кашей поставил на землю в надежде вер-нуться и доесть содержимое до конца.
— Я! — отозвался он.
— Идите в землянку! — позвал его капитан и быстрым шагом прошел куда-то мимо него. Моряк вздохнул глубоко, неслышно выругался матом и шагнул к двери в помещение, где его ждали. Немного не дойдя до неё, он опять выругался от души и, смачно плюнув на землю, вошёл вовнутрь.
— Матрос Кирьяков… — начал он, но майор, сидевший за столом, поднял вверх руку, показывая тем самым, что доклад необязателен.
— Сейчас, Кирьяков, придет Турекулов. Познакомитесь. И вперёд — за фри-цем. Сроку вам дали два дня. Не управитесь… в общем, пеняйте на себя. Понял? — «Смершевец» достал из портсигара папиросу и с удовольствием её закурил, вы-пуская столб дыма в сторону Сашки.
Минут через пять ожидания дверь в землянку открылась, и зашёл капитан, со-провождая, по всему видимому, красноармейца Турекулова — того самого, кто должен был пойти в выход с Сашкой за телом убитого немца.
— Красноармеец Турекулов по вашему приказанию прибыл! — отрапортовал вошедший долговязый казах, приложив руку к пилотке. Сашка с усмешкой стал разглядывать своего напарника.
— Чего, с этой винтовкой и пойдёшь? — Оружие казаха и правда для разведки не особо подходило. Трёхлинейка Мосина для окопной стрельбы, может быть, и была годной, но для выхода за немцем — вряд ли.
По крайней мере, морпех так считал и выразил своё мнение.
— Ты её для своего роста специально подбирал?
— Не твоё дело! — огрызнулся вошедший, к удивлению матроса, почти без вся-кого акцента. — Товарищ майор! Слушаю дальнейших указаний, — обратился он к старшему «смершевцу».
— В общем, так, — заговорил майор, оглядывая пару — морпеха и красноар-мейца, стоящих перед ним. — Слушай боевую задачу! Приказываю доставить немца сюда… Тьфу… труп фашиста и всё, что рядом с ним. И… в общем, всё при-нести. Старший группы — Кирьяков. Турекулов! Ты страхуешь морпеха даже це-ной своей жизни! Понял? В бой не вступать ни с кем! Мне нужен здесь этот фриц, а не ваши трупы, которые, впрочем, до конца войны сюда никто не принесёт. Кирья-ков! — Метнул он взгляд в сторону Сашки. — Почему опять в бушлате? Ты в нём и за немцем пойдёшь? Сколько раз тебе можно говорить, что ваша форма морская здесь не нужна! Ты разведчик! Ватник и пилотку! Приказ по армии! Ты в своей чёрной форме на камнях как бельмо! Переодеться!
— Товарищ майор! — заговорил Сашка. — Я же морскую форму только здесь одеваю. В разведку, как и положено — в «камуфляжке». Выдали же. Да вы же зна-ете!
— Знаю, знаю! — махнул рукой «смершевец» и капитану: — Турекулова пере-одеть. И винтовку, правда, поменяйте ему, а то… тяжеловато ему будет. В общем, всё. Вперёд — за саламандрой.
— За саламандрой? — с удивлением переспросил Сашка.
— Да, за саламандрой, — кивнул головой майор и, подняв бумаги немца со сто-ла, снова зачитал: — Унтерфюрер СС Ганс Штольц. Организация СС «Черные ры-цари». Подразделение «Саламандра». Поняли, бойцы, за какой птицей важной идё-те? Тьфу! Не за птицей — за ящерицей! Не было ещё таких здесь. Приказ — доста-вить.
— Есть доставить саламандру! — в один голос ответили морпех и красноармеец и, развернувшись, вышли из землянки.
Через пару часов, переодетые в камуфляжные летние масккостюмы, с автомата-ми Сашка и Турекулов сидели в окопе и ждали сопровождающих, которые должны были перевести их через линию фронта.
— Казах! — окликнул напарника Сашка.
— Во-первых, не казах, а Аманжол, — с раздражением в голосе отозвался вто-рой разведчик. — Ты не очень воспитанный, как я посмотрю.
— Ладно, ладно, не кипятись, — кивнул морпех. — Аманжол, так Аманжол. Я же не спорю. Свалился ты на мою голову, красноармеец Турекулов, — и, плюнув на камень, стал говорить нравоучительно: — Разведка — это не окоп. Самое пога-ное, что времени нет тебя учить. Видишь, какое время сейчас в Заполярье? Лето.
— Вижу, — пробурчал казах. — Война в Заполярье.
— Да не война! — встрепенулся морпех. — То есть, правильно, война! Но и ле-то — начало лета. Солнце уже не заходит. Полярный день. Туда, куда мы идём, — камень, тундра. Есть и лес на сопках, но больше камень. Ты знаешь, как прятаться в камнях, чтоб никто не увидел? Ты знаешь, как вести наблюдение за противни-ком? Ты знаешь, как передавать сигналы?
— Нет, не знаю, — почти равнодушно ответил напарник, но, подняв вверх руку с выставленным указательным пальцем, продолжил уже более серьёзно: — Не знаю, но и меня не в дровах нашли. Что-то и я знаю, а остальному научишь! Зада-ние серьёзное, поэтому учи и терпи моё присутствие. Через два дня вернёмся и разбежимся. Как-то так.
— Хорошо! — сплюнул Сашка. — Научу некоторым азам. Вот и сопровожде-ние, — улыбнулся он, когда в окоп сползли три бойца, одетые в камуфляжные маскхалаты.
— Старший лейтенант Зыков! — тихо представился один и махнул головой в сторону расположения немцев. — Тишина там, спят, сволочи. Мы их вечером не-плохо с артиллерии поутюжили.
— Как пойдём? — спросил морпех. — Той же дорогой, что в прошлый раз?
— Нет, проход делали чуть левей. Той же дорогой? Удивил ты, моряк, — Зыков строго поглядел на Сашку, и потом перевёл свой взгляд на казаха. — Новенький что ли? Да. Ещё. Слышь, «море». Чего шум-то такой за ваш выход? Меня в штабе аж целый генерал учил жизни, расстрелом угрожал, если ваш выход провалится. Я ему предложил проводить вас до места. Он кричит: чего шум поднимать? Сами справитесь. Но знаешь, чего сказал?
— Чего? — поинтересовался Сашка.
— Сказал, чтобы проводили до прохода, но обратно не возвращались. В камнях зарылись и там вас ждали.
— Ладно, пошли, — кивнул головой Сашка и, приподняв автомат, качнул его на руках. — Аманжол! За мной поползёшь. Старлей, Зыков! А минные проходы про-верили?
— Моряк! — улыбнулся старший лейтенант. — Ты кого учишь? У меня скла-дывается стойкое ощущение того, что не на разведку вы идёте, — и, посмотрев на своих подчинённых, обратился к одному: — Слава! Поползёшь вперёд. Мы метров через сто за тобой будем. — Всё, ребята, вперёд. С Богом! — И, дождавшись, пока первый боец из сопровождения отползёт метров на сто, один за одним двинулись вслед.
Где-то в течение часа продвижение было без происшествий. Колючка была где надо разрезана, мины тоже и на своей территории, и на вражеской обезврежены. Немцы не проявляли никакой реакции на движение группы, а это значило только одно: всё шло по задуманному плану, и даже, несмотря на полярный день, бойцов не обнаружили.
— Всё. Ждём, — старший лейтенант чуть поднял вверх руку и оглянулся назад — на ползущих за ним Сашку и Аманжола, да своего бойца. — Всё, морпех, отсю-да сами. Сейчас Славка приползёт. Ждать вас будем здесь. Хотя… — Он припод-нял голову и огляделся по сторонам. — Нехорошее место. Сердцем чую. Паскуд-ное место, — и на последнем слове спереди, откуда должен был приползти Славка, вдруг раздался взрыв. Группа вжалась в землю. Взрыв прозвучал в тишине громко, даже очень громко, вызывая дурное предчувствие беды.
Старший лейтенант Зыков, словно что-то понимая, опустил голову и прошеп-тал:
— Славка! — потом резко повернулся назад и четко приказал своему бойцу. — Миша! Быстро вперед. К Славке. Что там? — и увидев, как солдат, которого назва-ли Мишкой, опустил вниз глаза, подполз к нему. — Что молчишь? Я сказал: к Славке!
— Да уже не надо, — ответил ему боец. — Я видел. То ли рука, то ли нога в воздухе летела. Славкина. Не поможешь уже. Потом соберем что осталось. Сука жизнь. Какой парень был.
— О-о-о, — протянул старлей и, глянув на морпеха с напарником, глухо произ-нес: — Ладно, ползите. Ждем вас… два дня. Ой, Славка, — сдерживая эмоции, по-грозил кулаком в сторону немецких окопов. — Паскуды! Убивать буду вас, пока живой! Суки рваные! Получите по полной.
— Ладно, летеха! — Сашка коснулся плеча лейтенанта. — Поползли мы. Ждите, — и двинулись вперед.
Место, где произошел взрыв, обошли чуть справа. Но то, что осталось от Слав-ки, все равно увидели, и каждый подумал про себя, как несправедлива жизнь, когда гибнут такие молодые ребята.
***
День начинался хорошо. Все планы были проработаны. Все вопросы получили ответы, за исключением одной нерешенной загадки. Но, как и предполагал обер-штурмфюрер СС Август Залеман, она будет разгадана, без всякого на то сомнения.
Приняв душ, молодой эсэсовец подошел к шкафу, открыл его и стал выбирать мундир.
Серую униформу он сразу же отодвинул в сторону, прекрасно понимая, что в ближайшее время она будет ему не нужна. Полевую форму он тоже не стал сни-мать с вешалки. А вот летний камуфляж в дымно-серую расцветку, по его мнению, подходил в самый раз. Вот его он и взял из шкафа.
Задача, которая перед ним была поставлена, требовала серьезного подхода. И решение ее могло поставить на карьере Августа Залемана крест или, наоборот, поднять его до небывалых высот, как и его соратников по «Шуцстаффель», или проще СС, приданных ему для выполнения этой задачи.
Оберштурмфюрер очень хорошо запомнил встречу в замке Вевельсбург, где его, молодого, но подающего надежды эсэсовца, представили высшему руковод-ству.
Он одиноко стоял после посвящения в рыцари «Черного ордена» и не мог себе представить того, что произойдет в следующую минуту.
Август увидел, что к нему неспешным шагом направляются два человека, ото-шедшие от большой группы руководителей отделов тайного общества.
Одного он знал лично: это был первый помощник руководителя отдела исследо-ваний оккультных наук. Второй — тот, благодаря которому и жил этот орден, об-щество и «Шуцстаффель».
Они молча подошли к Августу и остановились, пристально его осматривая. Оберштурмфюрер догадался, почему были устроены смотрины, и окаменел от это-го внимания, даже перестав дышать от волнения. Пара не говорила ни слова, и только единожды второй подошедший, сверкая пенсне, чуть наклонил голову, словно давая понять своему попутчику, что он с чем-то согласен. После этого па-ра, не говоря ни слова, развернулась и пошла обратно к группе стоящих руководи-телей отделов. А к Августу через минуту подошел старший офицер и, похлопав его по плечу, сказал:
— Поздравляю тебя, мой друг! Он… — говорящий поднял глаза вверх, — …Он утвердил твою кандидатуру, а это значит, что, несмотря ни на какую опасность и риски, ты исполнишь все, что от тебя ждут. А теперь о твоей миссии. Перед тобой стоит важная, ответственная задача, исполнение которой окажет большую помощь в решении важных проектов и в укреплении влияния нашего ордена.
Твой путь лежит до квадрата «С», где ты заберешь секретные документы, остав-ленные там нашей экспедицией до войны. В секретных документах есть планы по-строения сооружений, от которых зависит существование нашей страны, нашего общества. Возведением этих сооружений ты и займешься.
Для охраны твоей жизни мы отдаем под твое командование специальную бое-вую группу. На первых порах они будут во всем тебе помогать, ну а потом, когда ты прибудешь в квадрат «С», они оставят тебя. У них будет еще одно секретное поручение. И запомни! Крепко запомни! Задание сверхсекретное, и от реализации этого проекта зависит все. Если возникнут какие-то вопросы, связь с Берлином.
Да, еще. Береги отряд, береги каждого бойца. На каждом из них лежит исполне-ние какой-то задачи, о чем ты будешь ознакомлен позже. Ну вот, кажется, и все, — офицер «СС» внимательно посмотрел на Августа и протянул ему деревянную пап-ку. — Здесь план твоих действий. Есть еще копия. Она у командира спецгруппы, но он прибудет позже. Берегите эти бумаги. Они ни в коем случае не должны по-пасть к врагу. Да! Еще! Самое главное! — и говорящий вытянулся в струнку. — По решению руководителей ордена и лично… — он глубоко вздохнул, — …Операции присвоено имя! Операция «Асгард»! — и громко, почти выкрикнув: — Запомни, мой друг! Операция «Асгард»!
Август Залеман взял папку и чуть наклонил голову, давая понять, что он все понял и готов к выполнению поставленной задачи.
Вот так оберштурмфюрер и оказался в Заполярье, в военной командировке, и не один, а вместе с группой диверсантов спецотряда «Саламандра», над которой он был поставлен главным, которые и должны были, строго под его руководством, не считаясь ни с какой опасностью, не боясь смерти, выполнить секретное задание.
Одев на себя дымно-серый камуфляж, на голову десантную каску, обер-штурмфюрер толкнул дверь комнаты и вышел на улицу. До штаба идти было с полкилометра, но эта дорога была только приятна. Северный полярный день был на удивление теплым и безветренным, настроение хорошим, и даже проблема, ко-торую он сейчас намерен был решить, не вызывала никаких негативных чувств.
Выкинув руку, зигуя стоящему у входа в помещение часовому, где располагал-ся штаб дивизии, он остановился, доставая документы.
— Оберштурмфюрер Август Залеман! — представился он солдату. — Подраз-деление «Саламандра». СС, — но тот не обратил никакого внимания на сказанное и взял документы для проверки.
— Август Залеман? «Саламандра»? — переспросил караульный.
— Солдат! Вы что, читать не умеете? Или… — он хотел испугать часового Во-сточным фронтом, но понял бесполезность этих испугов, так как они именно там и находились. — …Или в окопы захотели? — нашелся все-таки он и, резко вырвав свои документы, отодвинул солдата в сторону и прошел в комнату, вырубленную в скале. Там его уже ждали.

2 ГЛАВА
— Всё! Привал! — Сашка поднял вверх руку, сигнализируя напарнику, и, тя-жело дыша, сел на камень. — Километров пять мы уже пробежали. Ещё… ещё много идти. — И, посмотрев на Турекулова, спросил: — Не устал?
— Не устал, — ответил ему напарник, тоже тяжело дыша, и, по всему видимо-му, всё-таки утомившийся, но скрывая это.
Сашка кивнул, словно соглашаясь с ним, и, положив автомат рядом с собой на камни, опустил голову и замер, о чём-то задумавшись. Минут через пять казах, устав от безмолвия, подошёл к морпеху и, положив ему руку на плечо, тихо спро-сил:
— Александр! Куда дальше идём?
Сашка поднял голову и посмотрел на Турекулова, и тот с удивлением увидел, что на глазах моряка блестели предательские слезинки.
— Понимаешь, Аманжол! Не могу я привыкнуть. Понимаешь? Не могу. Вторая война у меня. Много чего видел. И в меня стреляли, и я стрелял, убивал гадов. Но не задумывался об этом, а когда теряю друзей… понимаешь, казах! — закричал он. — Когда я теряю друзей! — и, махнув рукой, опустил голову.
— Понимаю, Александр! Я всё понимаю, — ответил Аманжол и отошёл в сто-рону, оставив Сашку наедине со своими тяжёлыми думами. Минут через пять мор-пех встал, отряхнул камуфляж, поднял с камня автомат и, глубоко вздохнув, по-дошёл к напарнику.
— Аманжол! Перекусим и определимся по местности. Куда нам путь держать.
— А ты что? Забыл место, где немец лежит? — казах с удивлением посмотрел на Сашку и усмехнулся. — Куда мы тогда бежим? В плен сдаваться?
— Ты про плен-то рот закрой, — разведчик помог Аманжолу снять со спины вещмешок. — В плен я лично сдаваться не буду. У меня на этот случай всегда «лимонка» в кармане лежит. И я без раздумий чеку выдерну. Но когда не один бу-ду, а когда рядом со мной кто-то из этих псов стоять будет. Чтоб мне не обидно было. Чтоб побольше с собой их туда забрать, на суд Божий. Понял, Аманжол?
— Понял, понял, — Турекулов достал из вещмешка хлеб, банку тушёнки и протянул товарищу. — А почему именно такое решение? Граната и смерть.
— Да потому что… — Саня взял банку, поставил её на камень и вдруг, схватив Аманжола за плечи, резко рванул его вниз, к земле. — Немцы! — прошептал он. — Лежи. Нас не увидели, — морпех поднял голову, стараясь выглянуть из-за камня.
Метрах в ста от места, где они лежали, из-за сопки показалась группа фашистов, идущая прямо на них.
— «Раз, два, три…» — стал про себя считать Сашка. — «…Восемь. Не вовремя. А может, и случайностей нет никаких? Ждут нас у немца. Вероятно, зря этот выход не пойми за кем. Унесли фрица неизвестного давным-давно. А нас… не только нас, а вообще все группы ждут. Ведь Славка подорвался на мине там, где всё было про-верено и снято для прохода».
Славку он знал. Тот уже помогал их разведгруппе, провожая до прохода во вражеский тыл. И хоть был молод, но был опытный. И вряд ли он проходил по местности, непроверенной сапёрами. А значит, на той стороне знали, что мины бу-дут сняты, и поставили снова. И друган подорвался.
Сашка правильно сказал казаху, что привыкнуть к гибели друзей не может. И не только друзей, а всех тех, с кем пришлось делить это тяжелое время, когда из-мученная страна задыхалась под тяжелым бременем войны.
А кто может? Да никто. Какой бы человек ни был психологически сильный, есть такие моменты в жизни, когда и он, этот человек, видя несправедливость, спущенную с небес, позволяет себе заплакать, скрывая эти эмоции от всех. Но ни-сколько об этом не жалея и не ругая себя за слабость.
— «Значит, восемь», — Сашка крепко сжал автомат и, посмотрев на товарища, тихо сказал ему: — Аманжол. Видишь слева от нас сопка? Ползи к ней. Я останусь здесь. Постарайся тихо. И попробуй выйти к ним в тыл. Огонь не открывай. Мо-жет, свернут в сторону.
— Хорошо, — кивнул напарник и как уж уполз в сторону, куда ему указал мор-пех. А немцы шли прямо на него. На Сашку. Пройдя метров двадцать, они остано-вились, и фриц, шедший впереди всех, обернулся к остальным и отдал команду. Четверо солдат, выслушав его, повернулись и пошли обратно, а оставшиеся присе-ли на камни и со смехом, под громкие разговоры, стали что-то доставать из своих вещмешков. Видимо, какой-то провиант для перекуса.
Сашка тихо, чтобы не обнаружить своего присутствия, переместился в сторо-ну, метров на десять, и стал ожидать дальнейшего развития событий, глядя на то как фрицы, под смех и разговоры, стали насыщаться продпайком.
— Проголодались, — прошептал морпех и сглотнул слюну. — Чтоб вы подави-лись, сволочи, — и, поглядев на камень, на котором стояла банка тушёнки и лежал хлеб, сглотнул слюну.
А вторая группа, которую командир отправил обратно, уже скрылась за сопкой и пропала из виду. Минут через десять один из обедавших немцев поднялся, про-говорил что-то и, взяв котелок, из которого только что хлебал, пошёл в сторону к тому месту, где лежал Сашка. Моряк напрягся, до боли сжав в руках автомат. Де-сять метров, девять, восемь. И вдруг немец остановился, громко заорал, обернув-шись к своим, указывая рукой в правую сторону, где только что лежал морпех. Сашка медленно повернул голову, и его пронзил разряд тока. На том месте, откуда он только что тихонько уполз, стоял рюкзак. Его рюкзак. С запасными обоймами, с гранатами и вообще со всем.
— Сука, — прошептал он, плюнул в сторону и, встав на ноги, дал очередь по фашисту. Тот, схватившись за грудь, мешком свалился на камни, мёртвый, видимо, так ничего и не понявший.
А морпех быстро упал за камень и дал ещё одну очередь в сторону оставшихся немцев. Но тех на открытом месте уже не было, и выстрелы были сделаны впу-стую. Сашка даже удивился про себя, с какой немыслимой скоростью немцы ушли из-под огня. Не новички видно. Эти просто так не отпустят. Звери.
А рюкзак одиноко стоял на открытом месте, меж камней. И проползти к нему не было никакой возможности. Сашка даже забыл, что он не один, а с Аманжолом. Но бой так завлёк его, что осталась только одна мысль — победить.
С немецкой стороны раздалась очередь, кроша в пыль камни вокруг Сашки. И, по всему видимому, стрелял не автомат, а немецкий ручной пулемёт МГ-42, зна-менитый «косторез». От него скрыться было уже потрудней. А от мысли хоть как-то вернуться к вещмешку с боеприпасами надо было отказаться вообще. Нереаль-но. Сито сделает.
Пулемётчик бил прицельно, не давая Сашке даже поднять голову для ответной очереди. А два оставшихся фашиста отползли по сторонам от стрелявшего и стали брать разведчика в клещи, медленно и уверенно его окружая. Перспектива плена вырисовывалась всё явственней. Ведь и гранат у Сашки не было с собой. Всё было в «сидоре».
— «Вот дурак. Вот дурак. Двоечник. Какой же я баран. Как я мог забыть мешок? Не зря Иваныч говорил, что я безбашенный и невнимательный!» — морпех со всей злостью укусил себя за руку до крови. И, не выглядывая из-за камня, наудачу вы-сунув автомат, дал очередь по направлению врагов. Но понимал, что это зря. И вообще всё зря. Дураков наказывают. И небо, и люди.
Он высунул автомат ещё раз и нажал на спусковой крючок. Автомат дал ещё одну короткую очередь и замолк. Патроны кончились. На той стороне словно это поняли и тоже прекратили стрелять.
Сашка положил автомат в сторону, печально улыбнулся, достал из ножен фин-ский нож, повертел его в руке и загнал обратно на место. А потом встал из-за кам-ня в полный рост в ожидании очереди, которая поставила бы точку в его молодой жизни. А как всё-таки было хорошо вокруг, когда рядом не свистели пули. Как же хотелось выйти из этой бойни победителем. Порадоваться солнцу, природе и ти-шине. Не судьба видно.
— Рус! Хенде хох! — пролаял из-за камня немец. — Иван! Хенде хох!
Сашка сложил кукиш и выставил его в сторону, откуда орали.
— На! Хенде хох! Морская пехота руки вверх не поднимает! Сволочь! И не Иван я, а Сашка!
Кричавший фриц поднялся из-за камня, положил пулемет на землю, взял в ру-ки автомат, лежащий рядом, крикнул что-то другим и пошел по направлению к стоящему моряку. Подойдя на расстояние вытянутой руки, немец приподнял авто-мат, направив его на грудь Сашке, и, подло улыбнувшись, громко приказал:
— Хенде хох, руссише швайн! Шнель! — и повернулся к своим ровно на миг, видимо, хотел им что-то сказать. Этого мгновения морпеху и хватило.
Иногда миг бывает длинней века, способный дать выбор правильного решения. Иногда за этот миг проносится в воспоминаниях вся жизнь. Иногда этот миг, как чудо, спасает в безнадежной ситуации. Это был Сашкин миг, и он им воспользо-вался, чтобы не проиграть своему оппоненту, чтобы не проиграть свою жизнь.
Морпех прыгнул вперед, нагнувшись, вошел в ноги немца, как учили на секции борьбы, и со всей силой дернул за эти ноги. Немец упал на спину, громко ударив-шись каской о камень. Но эта каска его и спасла. Крепкое, черт, железо.
Морпех навалился на врага сверху, одной рукой прижимая голову немца, а вто-рой, доставая из ножен финку, не обращая внимания на бегущих к нему двух фа-шистов, которые боялись стрелять, чтобы ненароком не убить своего товарища. Но добежать им было не суждено, потому что внезапно заговорил автомат про-павшего и молчавшего Аманжола.
Две короткие очереди сбили с ног обоих, не оставив им никаких шансов на жизнь. Но звук очереди дал силы сопротивлявшемуся немцу. Он перехватил руку с ножом и резко дернул ее вниз, перевернув Сашку. Сил у «ганса» было, похоже, немерено. Морпех это почувствовал. Нож, ударившись клинком о камень, вылетел из руки, и оба соперника, вцепившись друг в друга, катались по камням, пытаясь хоть что-то придумать, чтобы выйти победителями из этой ужасной схватки.
Сашка стал терять силы, но поделать с этим ничего не мог. Немец был сильней. Фашист сел сверху и схватил морпеха за горло, пытаясь придушить отчаянного парня, но вдруг обмяк и, заливая кровью лицо Сашки, свалился прямо на него, придавив.
Саперная лопатка казаха, остро заточенная со всех сторон, словно сабля, разва-лила голову немца до половины, как гнилую тыкву. Моряк чуть не захлебнулся от крови, лившейся на него, и, крикнув, перевернул убитого немца и встал на ноги.
— А-а-аманжол! Г-г-где ты был! — задыхаясь, орал он, но не от злости, а для того чтобы в крике восстановить свои силы. Это, он знал, иногда помогает. — Где ты был! — воздуха в легких не было совершенно. И он наклонился, положив руки на колени, тяжело дыша, стараясь восстановить дыхание. — Где ты был, Аманжол? Меня же чуть не убили!
— Зачем ты встал? — казах подошел к нему и, достав из кармана какую-то тряпку, стал вытирать лицо. — Они были у меня на мушке. А если б он выстрелил в тебя? — и он указал на немца с разрубленной головой.
— Если б! Если б! Если было бы бы… В заднице б росли грибы, — уже тише проговорил Сашка. — Я придурок! Вещмешок-то забыл.
— Понял! Ни гранаты, ни боеприпасов. Значит, плен? Да, друг? — усмехнулся Турекулов. — А говорил! Я с гранатой! Видишь, Саша, какая жизнь сложная шту-ка. Иногда бывают моменты, которые идут вразрез с нашими убеждениями. И в этом виноваты только мы, будучи уверенными, что все произойдет именно так, как мы решили. Но это не так. Все будет, как решило небо. И в данный момент оно научило тебя, но не забрало к себе. Поэтому радуйся. Оно тебя еще охраняет.
— Ладно. Хватит. Я не верю в небо. Я комсомолец и атеист, — отвернулся Саш-ка, понимая, что казах в чем-то прав, но спорить и слушать он сейчас не хотел. Не было времени. Надо было отсюда сваливать. Перестрелку, скорей всего, слышали те, кто недавно покинул это место и идут назад. А баталий больше было не надо. Задача стояла другая.
Поэтому Сашка глянул на напарника и проговорил:
— Уходим. Оружие забираем, — и, перевернув немца, снял с него железную банку с рожками и сунул все в вещмешок.
— Гранаты берем? — спросил Турекулов и тоже положил две банки с рожками, снятых с других убитых фашистов. Автомат уже висел на его шее.
— Да ну их, — плюнул Сашка. — Мы чего, за боеприпасами пришли? И так хва-тит. Лишнего груза нам не надо. По автомату и по боезапасу хватит. А то я свой один рожок уже расстрелял.
— Я слышал, — кивнул головой казах. — Длинно стреляешь. Надо коротко. Все, все, молчу, — он выставил ладони вперед, увидев, как Сашка нахмурился, и спросил: — Уходим? Куда?
— Туда, — морпех указал рукой на сопку слева, поросшую невысоким лесом. — Справа камень, а там есть хоть где спрятаться. Уйдем в лес на сопку, там сядем и обсудим, как нам к тому немцу выйти, что гниет в камнях. Тьфу, мать твою. Ни-когда не думал, что за покойником пойду. Все. Вперед, — и два разведчика побе-жали по камням к сопке.
И сделали это вовремя. Как только они скрылись в растительности, на равнине появились немцы, быстро приближаясь к тем, лежащим на камнях, уже сведшим свои счеты с жизнью с помощью двух разведчиков. Обнаружив убитых и осмотрев ранения, командир группы подозвал к себе одного из своих подчиненных.
— Что думаешь, Карл?
— Я думаю, надо уходить отсюда, — фашист нервно дернул плечом. — Похо-же, сюда забралась группа человек десять. Смотри, как они ловко разделались с ними, — и он кивнул головой на убитых. — Над Вильгельмом, похоже, издева-лись. Надо же, звери, голову разрубили. Топором, похоже. И эти бедняги легли без боя. Снайпер, наверное, стрелял. Точно в голову. Уходим, герр майор. Доложим, когда придем в часть. Пусть присылают команду за убитыми.
— То есть преследовать не будем, — тихо сказал командир группы себе под нос и, посмотрев на подчиненных, громко приказал: — Уходим, — и указал рукой направление, противоположное тому, куда скрылись Сашка и Аманжол.
А те тем временем сидели на сопке, в кустах, готовые к бою и ждали этой схватки. Но если б группа фрицев двинулась в их сторону, то шансов у нее не было б никаких. Это точно. Да вот их судьба распорядилась иначе, дав оккупантам по-жить еще некоторое время, прежде чем бесславно сгинуть в камнях Заполярья.
— Все. Свалили, — морпех поправил капюшон от камуфляжа и потянулся ру-кой к ножнам, чтобы достать нож. — Тьфу ты! — сплюнул он от злости.
— Что случилось? — Аманжол приставил автомат к камню и подошел побли-же.
— Нож оставил. Там. Где ты фрицу башку снес. Забыл в спешке. Он мне дорог. Как память, — Сашка сморщился и погладил колено. Оно начинало побаливать. Видно, когда боролся с фрицем, где-то саданул его о камень, но в пылу борьбы и возбуждения от боя боли не замечал. А сейчас, когда пришло спокойствие, эта боль вылезла наружу и стала приносить неудобства.
— Да нога еще, зараза, болеть что-то стала. Сейчас посмотрю, — морпех встал на ноги, расстегнул ремень и спустил камуфляжные брюки, обнажив крепкие ноги. — О-па! — воскликнул он от увиденного. Коленная чашечка немного распухла, и на ней красовалась большая ссадина, уже прекратившая кровоточить. — Этого еще не хватало! — воскликнул он от злости и, плюнув на ладонь, приложил ее к ране. Ссадину защипало, и Сашка поморщился. — Аманжол! Достань карту. Наметим путь. А потом я за ножом сбегаю.
— Какую карту? — отозвался казах и помотал головой. — И откуда достать? Тебя, Александр, немец, видно, не только по коленке ударил, — с улыбкой прого-ворил он. — Ладно. Не злись. Шучу я. Забыл, что карта у тебя в голове? Но, по-хоже, еще одна рукопашная, и фрица мы уже не найдем.
— Почему? — недоуменно спросил Сашка.
— Потому что забудешь ты вообще все. Подожди, подожди. Не натягивай шта-ны, — Аманжол наклонился к битой коленке напарника. — Дай посмотрю, — и, оглядев рану, кивнул головой. — Не страшно. Чашечка на месте. Распухнет, ко-нечно. Дня два хромать будешь. А на рану… в туалет хочешь? — внезапно спро-сил он. — По маленькому?
— Пока нет! А что? — переспросил его Сашка.
— Да ничего. Сиди. Сейчас приду, перевяжу, — казах отошел к вещмешку и, увидев, как морпех стал опять натягивать брюки от камуфляжа, вернулся обратно. — «Ини»! Я же сказал тебе, не одевай ничего. Сейчас лекарство сделаем.
— Ладно. Не буду, — разведчик опять спустил штаны, оголив колени, и, мор-щась, присел на камень в ожидании Аманжола с каким-то «лекарством».
Тот, порывшись в вещмешке, вынул оттуда перевязочный пакет, разорвал его, достав бинт, и скрылся в кустах. Через три минуты он подошел к Сашке, наклонил-ся и перемотал коленку влажной марлей.
— Ну вот, — казах посмотрел на ногу и улыбнулся. — Натягивай штаны, герой. Через два дня будешь охотиться, как ирбис, и будет горе твоим врагам.
— Как ирбис? А кто это? — матрос натянул штаны и стал застегивать ремень. — И еще. Ты сказал «ини». Расшифруй. Может, ты меня обозвал. А я, как неученый, улыбаюсь.
— Ини? — Аманжол посмотрел на небо и чуть призадумался. — Ини — это по-нашему, по-казахски, младший брат, — ответил он. — Я думаю, ты не обиделся? А ирбис — это снежный барс. Бесстрашный боец. Победитель. Вот так.
— Да нет, конечно. Не обиделся. Я даже… В общем, спасибо тебе за заботу, Аманжол, — Сашка подошел к казаху и пожал ему руку. — Я… В общем, все хо-рошо, — и бросил ремень автомата на плечо. — Аманжол, я за ножом. Жди меня здесь, — и похромал вниз. А напарник лег на траву за камень и стал внимательно смотреть на еле видную тропинку, идущую внизу сопки.
Стояла тишина, и казах понял: она обманчива. Предательски обманчива. Внут-ренний голос говорил, что что-то должно случиться. И он, этот голос, оказался прав. Наблюдая, как Сашка вышел на камни и пошел в сторону валявшихся немцев, он услышал отдаленный гул, напоминающий работающий двигатель. Танк? Вряд ли. Не та местность, чтобы двигаться тяжелой технике. Машина? Тоже вряд ли. Может, мотоцикл? По мере приближения гула мотора и по тому, что пустельга, сидевшая на ветке, сорвалась и, заорав, улетела, Аманжол понял: летит самолет.
Сашка тоже услышал гул мотора и увидел приближающуюся точку, быстро растущую в размерах.
— Самолет! Чей? Если наш — повезло. Если нет, буду надеяться, что не заме-тит и пролетит мимо.
— «Ложись, дурак!» — схватился за голову Аманжол. — «Пусть за убитого примут».
Но морпех не мог читать мысли и поэтому стоял на камне, пытаясь разглядеть, что на крыльях: звезды или кресты. Самолет летел не прямо над Сашкой, а левее, и летчик сразу же обратил внимание на стоящую одинокую фигуру.
«Мессер» заревел двигателем и пошел на разворот. Сашка стоял и смотрел, как развернувшийся самолет приближается к нему, и когда тот с захода дал очередь из всех четырех пулеметов, кроша камень в муку, морпех понял, что игры закончи-лись и надо прятаться от злых пуль. Но схорониться было некуда. И немец, веду-щий самолет, это видел. И уже не пытался палить из четырех стволов. Зря тратить патроны. Потому что был уверен, что жертва от него никуда не денется.
Сашка бегал по камням, пытаясь обмануть фашиста, истинно как барс, несмот-ря на свою больную ногу, и прекрасно понимал, что этот бег все-таки когда-нибудь закончится, и вряд ли в его пользу.
Увидев, как морпех в очередной раз кувыркнулся по камням от пулеметной оче-реди, казах поднял ладонь и тихо произнес, словно отправляя Сашке какое-то волшебное послание: "Сізге сәттілік тілеймін, сондықтан ешқандай жағдай жеңіске жетуге кедергі бола алмайды! Желаю тебе удачи, чтобы никакие обстоятельства не помешали тебе победить!»
— «Он меня загоняет, сволочь. И чего я пошел за ножом? Да нет, правильно пошел. Нож нужен. Нож меня выручил. Сейчас, правда, он ничем не поможет. Ага. Опять стреляет. Прыгнем в сторону, авось не заденет», — подумал Сашка и опять кувыркнулся. Пули отскочили от камня буквально в сантиметре от его тела, а не-которые впились в лежащего рядом фашиста, убитого раньше казахом.
Подняв голову и проводив самолет глазами, увидев, что тот опять идет на раз-ворот, разведчик уже не стал раздумывать ни о чем. А подбежал быстро к мертво-му фрицу, лег на землю и затащил грузное тело на себя, закрыв свое туловище и голову от пуль, хотя точно знал, что это вряд ли его спасет, если пулеметная оче-редь пробьет мертвое тело.
— «Извини, Ганс. Такова жизнь. Побудешь броней моей, пока у этого черта па-троны не закончатся», — мысленно обратился Сашка к трупу и прикрыл глаза, чтобы не смотреть в глаза убитому, чья голова по воле случая прикрывала голову морпеха.
Немецкий летчик развернул самолет и, приблизившись к месту охоты за одино-ким бойцом, не обнаружил его.
Пролетев на бреющем полете раза три, он никого не нашел, кроме тех трупов, что валялись на камнях. И на последнем заходе от злости опять дал очередь из всех четырех пулеметов, кроша в пыль камни.
А потом «мессер», взревев форсажем, улетел обратно на свой аэродром, чтобы пополнить расстрелянный зазря боезапас и рассказать, что в тылу немецкой армии находятся неизвестные русские. Или один русский.
Сашка прислушался и, поняв, что самолета нет, скинул с себя труп фашиста и быстро побежал к сопке, где его ждал казах. Отсюда надо было срочно уходить. Слишком много внимания они уже к себе привлекли. А задание надо было выпол-нять. Их ждали.
Поднявшись по сопке к месту, где прятался Аманжол в ожидании напарника, Сашка сходу сказал:
— Все, казах. Нож нашел. Пойдем отсюда. Надо выполнить задание. Сколько нам дали времени?
— Два дня, — отозвался напарник.
— Ну вот. Два дня, — и, посмотрев на циферблат трофейных наручных часов, сплюнул: — Шесть часов уже прошло. А мы все здесь. К немцу идем.
— А место-то вспомнил?
— Вспомнил.
— И где он?
— Там, — показал Сашка рукой в сторону, куда улетел самолет.
— Ну раз там, тогда пойдем, — кивнул головой Аманжол. — Давай только од-но сделаем, — и кивнул на трофейное оружие — Здесь его оставим.
— Не. Один автомат и гранаты я все-таки возьму. Мало ли чего, — и морпех повесил на плечо «шмайссер». — Не тяжело. Вперед.

***

Сидя в кресле, оберштурмфюрер СС Август Залеман поглаживал холеный под-бородок и, с неприкрытой неприязнью, разглядывал не очень чистое помещение и майора, командира горного разведбатальона, Фридриха Заукеля, который суетился вокруг стола.
— Господин оберштурмфюрер, может, коньячку? Или есть хорошее крымское вино. Прекрасно поднимает настроение в это тяжелое время, — обратился майор к молчавшему Залеману.
— Я не пью ничего, кроме воды, майор, — поморщившись, ответил ему Зале-ман. — И не суетитесь, пожалуйста, мне надоело смотреть, как вы бегаете вокруг стола. Кстати, я не нашел у вас умывальника. Я бы хотел помыть руки, — и обер-штурмфюрер стал разглядывать свои ладони с таким вниманием, словно пытался найти на них какой-нибудь микроб. — У вас здесь грязно. Я не привык к этому.
— Да, господин оберштурмфюрер. Вы правы. У нас не чисто. Но у нас и не дом отдыха. А фронт, — майор остановился и посмотрел на Залемана, разглядывающе-го свои ладони.
Тот поднял взгляд на говорившего и отчеканил строго:
— Вы много и не по делу говорите, майор. У меня складывается ощущение, что вы не совсем понимаете, кто перед вами сидит, и не совсем внимательно посмотре-ли бумаги, которые я вам предъявил, подписанные рейхсфюрером. Поэтому я вам объясню еще раз. Но, скорее всего, последний, — и Август Залеман поднялся с кресла.
— Нет, нет. Господин оберштурмфюрер. Я все помню, — быстро ответил ему майор. — Я просто жду ваших указаний.
— Дайте мне карту, — Залеман подошел к столу и подождал, когда командир разведбатальона разложит на нем топографическую карту района — Укажите, в ка-ком мы квадрате.
— Вот здесь, — указал Заукель остро отточенным карандашом.
— Понятно. А что вот здесь? — и палец оберштурмфюрера переместился в сто-рону от указанного квадрата.
— Здесь? Тундра, — командир разведки поднял взгляд на эсэсовца. — Камень и кое-где озера.
— Хорошо, — ответил ему Залеман и, отойдя от стола, опять опустился в крес-ло. — Карту не убирайте. Я внимательно ее посмотрю один и изучу. Майор! Пере-до мной поставлена очень важная задача высшим нашим руководством, и я должен ее выполнить, чтобы мне это ни стоило. К вам я пришел только потому, что вы командуете горным разведбатальоном и очень хорошо знаете местность. Но нуж-ны вы мне будете только на начальном этапе.
— Господин обер… — попытался что-то сказать Заукель.
Но Залеман поднял руку, не разрешая прерывать его монолог.
— Не перебивайте меня. А слушайте. Ваше мнение меня будет интересовать только тогда, когда я вас сам о чем-нибудь спрошу. Вы поняли меня?
— Да! Господин оберштурмфюрер, — выдавил из себя начинающий ненавидеть собеседника майор.
— Ну вот и замечательно, — Залеман опять поднялся с кресла и подошел к сто-лу. — Сначала о некоторой проблеме. Со мной прибыли сюда еще двенадцать че-ловек. Профессионалы военного дела недавно образованного подразделения. Диверсионной группы «Саламандра». Слышали про такую?
— Нет. Не слышал, — пожал плечами Заукель.
— Не беда. Еще услышите. Так вот, они были посланы мной изучить местность, на которой мы будем работать, — оберштурмфюрер внезапно замолчал, разгляды-вая в чем-то запачканный рукав камуфляжа. — Как у вас грязно, — выдавил он с отвращением, отряхивая его. — Ладно. Продолжим. Я не дождался еще одного нашего товарища. Он был заброшен сюда чуть раньше чем мы для выполнения со-путствующей нашей операции задачи и пропал. Все сроки вышли. Понимаете? За-блудиться он не мог. Он очень опытный боец. А значит что?
— Что? — переспросил ничего не понимающий майор.
— А значит то, что его надо найти. Наша группа прибыла сюда секретно, учиты-вая важность задания. И не дай бог, он попал в лапы русских, — Залеман ударил кулаком по столу, повышая тон. — Нет. Живым он не сдастся. Но и мертвый он представляет интерес для врага. Организуйте группу поиска. Я дам вам данные квадрата, куда он ушел. Прочесать все и доставить его. Живым или мертвым. Не-важно. Он должен быть здесь. Все понятно, майор?
— Да. Господин оберштурмфюрер. Мне все понятно.
— Тогда приступайте, — и, сняв с вешалки, висевший на крючке, кепи в тон ка-муфляжу в дымно-серую расцветку с вышитой ящерицей на боку, оберштурмфюрер вышел из комнаты на улицу.
— « Штольца мы найдем, и очень скоро, ох и попадет ему.» — Залеман повел плечами, словно разминаясь. — «Его поиски крадут наше время, но мы его навер-стаем. Операция «Асгард» будет выполнена в срок.» — Оберштурмфюрер в волнении крепко сжал кулак.
3 ГЛАВА

Одиннадцать часов утра. До приезда руководства оставалось ровно полчаса.
Начальник отдела контрразведки «Смерш» дивизии, майор Корзунов Алексей Ефимович, ходил по землянке, немного нервничая. Это выражалось и в его суетли-вых движениях, и в громких командах, которые он отдавал своему заместителю, капитану Ионову.
Капитан не понимал, почему начальник отдела был так возбужден. Первый ли раз их посещает большое начальство? Не первый. Чего нервничать? Двоих дивер-сантов, которых обезвредила их служба, отправили в штаб армии.
Было много интересной информации от задержанных. Наверное, наградят. А почему и нет? Из «Смерша» армии благодарность прислали. Ценнейший материал получила в свои руки контрразведка. А майор ходит и ругается. Всё ему что-то не так.
Ровно через полчаса в землянку зашел часовой и доложил, что подъехал «Вил-лис», и в нем два человека. Майор приосанился и застегнул на гимнастёрке верх-нюю пуговицу.
Через минуту прибывшие вошли в землянку. Первым был Александр Павлович, и с ним незнакомый Корзунову человек.
Оба были одеты в офицерскую полевую форму, но погоны были пустые, как у рядового состава, что вызвало некоторое удивление у стоявшего в углу землянки капитана.
Начальник отдела контрразведки приложил руку к фуражке и стал рапортовать:
— Товарищ… — Но неизвестный, который вторым зашел в помещение, чуть поморщился, поднял вверх руку и негромко проговорил:
— Отставить, майор! Кто вы такой, мы знаем. Мы приехали не за этим.
Корзунов опустил руку и, пожав плечами, кивнул.
— Может, тогда чайку?
— Чайку можно, — согласились приезжие. — «Виллис» машина, конечно, хо-рошая, но открытая. А начало лета в Заполярье — не самое теплое время года. По-тому чай будет не лишним.
— Ионов! — майор указал рукой на дверь. — Принеси чаю, — и к приезжим: — Что-нибудь ещё?
— Ещё? — переспросил Александр Павлович и тут же ответил: — Нет, больше ничего. В принципе, и чай, наверное, подождёт. Но ладно, раз капитан ушел за ним, то попьём, но в процессе беседы. Много вопросов, майор, которые требуют реше-ния. Давай стулья, и сядем за стол. Да, познакомьтесь, — и обернулся ко второму пришедшему. — Зовут моего спутника Аркадий Исаевич Лахов. Звания у нас оди-наковые, но должность у Аркадия Исаевича выше моей. Что и как, я тебе, майор, объяснять не буду. Ни к чему.
— Вот и познакомились, — улыбнулся Аркадий Исаевич и протянул руку для рукопожатия.
— Майор Корзунов! Начальник отдела «Смерш» дивизии, — представился «смершевец» и, расставив стулья у стола, на котором лежала топографическая кар-та района, предложил вошедшим: — Присаживайтесь.
Приезжие расположились на стульях, и Александр Павлович сразу же задал во-прос:
— Майор, моряк, разведчик ещё не пришёл?
— Нет, — покрутил головой Корзунов. — Рано ещё. Вы же дали времени двое суток, а прошло ещё… — и посмотрел на наручные часы, — … шестнадцать часов. Вряд ли он раньше управится. Они с напарником ушли другой дорогой. Значит, до места они доберутся позже. Но в отведённое время, по всем параметрам, они должны уложиться, если не произойдёт какого-нибудь происшествия.
— А что может произойти? — пристально посмотрел на него Аркадий Исаевич.
— Ну, как что? — развел руками майор. — Война же. Нарвутся на фрицев. Или мина. Или…
— Ладно, с "или". Слушай, майор, внимательно, — Лахов пододвинулся ближе к столу. — По поступившим к нам сведениям, в район Петсамо прибыло секретное спецподразделение, двенадцать человек. Очень профессиональная группа дивер-сантов. Поставленная задача нам неизвестна, но ожидать от них можно всего. Та-ких людей зря не присылают. Называется спецподразделение, как мы выяснили не-давно, «Саламандра». И, как мы поняли, ваш разведчик одного из них завалил.
— Да, завалил… — Корзунов стал в волнении пощипывать подбородок. — … но не обязательно было тащить убитого сюда, правда? Закопал бы его там, и было бы хорошо. Аркадий Исаевич! — указал он пальцем на стол. — Документы же его здесь. Там прямо и написано. «Саламандра». Вот, — майор взял со стола удосто-верение убитого фрица, которое сдал ему Сашка, и показал гостю.
— Всё правильно вы говорите, Алексей Ефимович, но немца морпех тащит сюда не для того, чтобы осмотреть его труп, и вы это прекрасно знаете, — Лахов недо-вольно поморщился. — И эти документы уже видел Строгов, — и указал рукой на Александра Павловича. — Нам нужен убитый, потому что его не должны найти там. Понимаете?! Не должны! Он должен пропасть для немцев. Они должны ду-мать, что он захвачен нами в плен как «язык».
— А не проще было его там в камнях прикопать? — майор бросил документы обратно на стол.
— Не проще, — ответил Аркадий Исаевич, покачав головой. — Его бы искали и нашли бы. Поверьте мне, перерыли бы всё, но нашли. А это нам не надо. И это я вам уже говорил. Майор! — он недовольно посмотрел на подчиненного. — У меня такое ощущение, что вы не до конца поняли, что вам говорили. Очень много во-просов, товарищ майор. А пока вы должны исполнять те задачи, которые вам по-ставили. Понятно?
— Так точно! — «смершевец» поднялся со стула.
Дверь в землянку открылась, и вошел капитан, неся в руках громадный чайник с кипятком.
— А вот и чай! — громко провозгласил он и поставил чайник на пол.
— Подожди, капитан, с чаем, — остановил его Лахов. — Присядь на что-нибудь, — и обратно к майору. — В общем, так. Как только придет твой разведчик с грузом… сразу же сообщить. Немедленно. Вы поняли, майор?! Немедленно! — говоривший сильно повысил голос. — У него, как я понял, сутки! Сутки! Если бу-дет решено донести до вас ещё какую-то секретную информацию, вам скажут. Но на данный момент вы знаете именно только то, что должны знать. И ещё. Усильте наблюдение за той стороной. Муха не должна сюда проскочить. Повторюсь: эти звери не зря сюда прибыли. Как нам стало известно, их попусту не присылают. Всё, мы пошли.
— А чай? — удивленно спросил майор.
— Попейте без нас. Докладывать о прибытии разведгруппы каждые два часа. Поняли? Каждые два часа, — и, поднявшись со стульев, Лахов и Строгов направи-лись к выходу. Майор проводил их до двери.
На самом выходе Александр Павлович придержал шаг и обернулся к Корзунову:
— Что-то серьезное немцы задумали.
***
Где бегом, где шагом, разведчики преодолели километров пять. Сколько ещё надо было пройти до места, где лежал убитый фашист, можно было только гадать.
Дорога была трудная. Всё по камню, да по камню, укрытому мхами, да лишай-никами. Да кое-где карликовыми берёзками. Вверх, вниз. Вверх, вниз. Без останов-ки. И если бы на ногах были не кожаные чувяки-«посталы», а сапоги кирзовые, то разведчики уже лежали бы на этих камнях без ног. Это точно.
— Аманжол! — Сашка приостановил шаг. — Жрать охота. Мочи нет. И поспать бы хоть час.
— Ну что ж, Александр, наверное, ты правильно говоришь, — отозвался напар-ник. — Сейчас на край скалы туда выйдем, — и махнул головой в ту сторону, где едва заметная тропинка начинала свой спуск вниз, на равнину. — И покушаем. Кстати, место хорошее. Камни везде огромные. Есть где спрятаться. Как этот район называется?
— Лесотундра! — отозвался Сашка и, увидев, как казах дёрнул плечами, попра-вился: — Петсамская лесотундра. Я это так называю. Пошли быстрей. Жрать охо-та. И спать. Да коленке пусть отдохнёт. Нога отваливается.
— Пойдём, — напарник кивнул головой и двинулся к груде огромных камней, лежащих на краю скалы.
Тропинка чуть дальше круто спускалась со скалы вниз, на какую-то дорогу.
— Крутое место, — устало проговорил Сашка и присел на мох. — Нас не вид-но, а мы видим всё. — Морпех высунул голову из-за камня и посмотрел вниз. Вы-сота до дороги была небольшая. Метров пять. — Доставай жратву, казах. Мы за-служили. — И кинул напарнику вещмешок.
Тот развязал верёвку и достал на свет две банки тушёнки «второй фронт» и бу-ханку чёрного хлеба. Одну банку он кинул Сашке, а вторую, достав из ножен ка-кой-то удивительно красивый кинжал, стал им открывать сам.
— О-о-о, «второй фронт», — морпех подкинул в руке банку тушёнки и спросил у Аманжола: — Знаешь, почему эти консервы так называются?
— Знаю, — кивнул казах. — Союзники, американцы с англичанами, пообещали Сталину второй фронт на Западе открыть. Против фашистов воевать. А пока это только на словах. Уже больше двух лет. Вот наши острословы и назвали тушёнку, которую они нам по ленд-лизу поставляют, «вторым фронтом». Метко попали. Скоро мы фашистов разобьём и без их помощи. Но «второй фронт» их мы долго помнить будем.
— Верно говоришь. Дай, кстати, ножик посмотреть. Необычный он у тебя, — улыбнулся морпех и стал ждать, когда напарник исполнит его просьбу.
Аманжол быстро вскрыл банку и протянул кинжал Сашке.
— Во вещь, Аман, где ты его взял? Это же реликвия какая-то.
— Это канжар. Казахский кинжал. Мне от ата он достался. От деда. Он как аму-лет ещё. Оберегает меня от всякого несчастья. Ата сказал: береги его. Он сохранит твою жизнь. Так пока и есть. Я верю деду.
— А что ещё дед сказал? — Сашка протянул кинжал обратно Аманжолу. — Про этот нож?
— Да ничего больше, — отвернулся напарник и, отломив ломоть хлеба, стал обедать. Морпех тоже открыл банку и с наслаждением стал уплетать содержимое.
Пообедав, разведчики сплющили пустые банки, убрали все следы от обеда, сложили мусор в вещмешок.
Сашка снял с руки наручные часы и положил их на камень.
— Аманжол! Часы на камне лежат. Я сплю первый. Ты в карауле. Сплю час. Не больше. Через час толкнёшь меня. Потом ты столько же покемаришь. Понял? Если что, сразу же буди. Хорошо? — Сказав это, он лёг на землю и повернулся на бок.
— Хорошо, — кивнул головой напарник, взял автомат и, притаившись за большим камнем, стал наблюдать за местностью.
Но поспать морпеху, видно, было не судьба. Где-то вдали раздался сначала ти-хий, но с каждой минутой становящийся всё громче и громче лай собак. По всему видимому, овчарок.
Сашка резко перевернулся на спину и вопросительно посмотрел на Аманжола. Тот лежал на животе с автоматом в руках и смотрел из-за камня вниз, на дорогу, проложенную вдоль скалы, на площадке которой они лежали и скрывающейся за поворотом, закрытым от обозрения соседней горой.
— Что это? — тихо спросил морпех. — Нас ищут?
Аманжол пожал плечами, но отвечать ничего не стал. Только напрягся, направив дуло автомата на гору, за которой скрывалась дорога.
Судя по приближающемуся лаю, собак было много. Человеческой речи не бы-ло слышно вообще.
Что это? Сашка приготовился к бою и отодвинулся к другой стороне камня, оглянувшись назад, словно ожидая, что и с тыла к ним может кто-то подойти. Не-званый.
Минуты через три из-за скалы показался немец, держащий наперевес винтовку. А за ним, по каменистой дороге, двигалась колонна людей, человек пятьдесят, все босые и в лохмотьях, окружённые со всех сторон охранниками со свирепыми пса-ми. Это были пленные красноармейцы.
Измождённые люди еле передвигали ноги, и чтобы они шли быстрей, а не полз-ли по дороге, охранники били их прикладами винтовок, ногами и натравливали на них злых овчарок.
Сашка сжал крепко автомат и положил палец на спусковой крючок, взяв на мушку одного, слишком активного в своей злобе фашиста. В нем сыграла такая ярость и ненависть к врагу, что он уже почти не отдавал себе отчёта в последую-щих действиях, которые могли перечеркнуть поставленную перед ним задачу ко-мандования.
Повернув голову, Сашка посмотрел на Аманжола. Тот сразу же поймал его взгляд и понял, что сейчас творится в душе морпеха, но тоже понимал прекрасно, чем может им грозить невыполнение задания, и поэтому, приложив палец к губам, помотал головой в стороны. Нет. И Сашка взял себя в руки. Убрав палец с пуско-вого крючка и чуть опустив дуло автомата, он молча, с ненавистью и злобой в ду-ше, стал продолжать наблюдать за зверством, которое творилось на дороге.
А внизу тем временем произошла трагедия. Один красноармеец споткнулся бо-сой ногой о камень и упал. Друзья окружили его, пытаясь поднять с земли и попы-тались закрыть его своими телами от обозрения охранников, но тщетно.
Колонну остановили. К упавшему подошёл старший этого охранения и пнул его ногой. Но, увидев, что тот не шевелится, снял с плеча винтовку и, размахнувшись, со всей силы ударил прикладом, размозжив голову и забрызгав всё вокруг кровью, вмиг избавив от мучений душу пленника.
После этого, громко крича, заставил выстроиться пленных в колонну и идти дальше, оставив лежащее окровавленное тело посреди дороги.
Сашка до боли сжал кулак и ещё раз посмотрел на казаха вопросительным взглядом, но опять получил отказ. В душе понимая правоту напарника, он крепко от злости сжал зубы и стал смотреть вслед удаляющейся колонне измученных лю-дей, окружённых охранниками с собаками, не предполагая, какие ещё зверства этих нелюдей в немецкой форме он увидит во время этой жестокой войны.
Когда лай собак затих, разведчики спустились с горы вниз и подошли к убитому красноармейцу.
— Надо похоронить, — глухо проговорил Аманжол. — Помоги, Александр. Закроем его камнями. После войны, будем живы, найдём и похороним с почестя-ми. А пока так. Место главное запомни.
— Эх, Аманжол, сколько здесь этих мест, — с горечью проговорил Сашка. — Сколько жизней война проклятая забрала. Не сосчитать. А сколько ещё заберёт? Убитый, похоже, пацан ещё. Жизни не видел. Ему бы детей растить, а он здесь. В камнях. Неизвестный. Может, и нас когда-нибудь в камни зароют. Не хочется.
Соорудив холм из небольших камней поверх тела убитого красноармейца, раз-ведчики встали молчаливо по краям этой холодной тяжёлой могилы и подняли оружие кверху, как будто сделав неслышный залп над каменной могилой неизвест-ного бойца.
— Всё, казах. Вперёд. Я и это запомнил. Сволочи, — злобно проговорил Сашка и погрозил сжатым кулаком. — Встретимся ещё. Всех – под корень.
— Держи эмоции, Александр, — посмотрел на него Аманжол. — Держи их в се-бе, когда этого требует ситуация. Не теряй над собой контроль. Нет, я не учу тебя копить в себе злость, этого делать нельзя, потому что через некоторое время ты не будешь отличаться от своих врагов ничем, и в конце концов от тебя тоже будут страдать невинные. Но умей в определённых обстоятельствах сдержать себя. Дай выйти гневу тогда, когда это не навредит тебе и задаче, которая перед тобой по-ставлена.
— Почему ты это мне говоришь, Аманжол?
— Потому что совершенно недавно мы были в миге от того, чтобы провалить задание, — махнул головой напарник. — Если б ты открыл огонь, было бы указано место нашего расположения. И поверь мне, живыми нам уйти бы уже не дали. Ты думаешь, я легко пережил то, что произошло на моих глазах? Нет. Но меня учи-ли…
— Кто тебя учил? — Сашка подошёл поближе к казаху и пристально посмотрел ему в глаза. Аманжол понял, что сказал лишнего, но оправдываться и обманывать напарника не стал, а только посмотрел ему в глаза и тихо продолжил.
— Учили, Александр, меня. Учили. Потом как-нибудь расскажу. А пока опу-стись к земле. Обними вот тот большой камень и ори. Громко ори. Дай волю чув-ствам. Будет намного легче. Это помогает.
— Я успокоился уже, — морпех сплюнул на землю. — Слышь, Аманжол…
— Не говори ничего, Александр, — перебил его казах. — Я знаю. Ты старший группы. И ты волен принимать любые решения. И я не имею права оспаривать их. Но я старше по возрасту, и жизненного, и военного опыта у меня чуть больше, чем у тебя. Поэтому, наверное, я плохому учить тебя не буду. Ты батыр – коркы-нышсыз. Герой без страха. Ещё бы эмоции свои держал. Цены б тебе не было. Да. А где, кстати, «шмайссер»?
— Тьфу! Мля! Там оставил, — разведчик кивнул головой в сторону, где они лежали в засаде. — Ладно. Видно, не судьба немецким оружием повоевать на этом выходе, — и высморкался на траву. — А на твои мудрые слова я вот что скажу. Хорошо, казах. Я прислушаюсь к тому, что ты говоришь, и постараюсь сдерживать свои эмоции. Но это потом. А теперь вперёд. Немного осталось — и, закинув за спину автомат, Сашка побежал в сторону от дороги.
Аманжол последовал за ним. До убитого немца, лежащего в кустах, по расчётам разведчика, оставалось совсем немного. Километра три.
И правда, минут через тридцать морпех увидел то место, где были подстрелены его напарники: главстаршина Игорь Иванович и матрос Юрка.
Он остановился и поднял вверх руку, привлекая внимание чуть отставшего каза-ха. Потом рухнул в кусты, подполз на расстояние хорошего визуального осмотра места и, затихнув, стал внимательно наблюдать, не ждет ли их там засада.
Тела видно не было. Все было плотно прикрыто кустами, из которых враг в прошлый раз поразил его друзей, тем самым сорвав выход разведгруппы. Но по некоторому шевелению кустов Сашка понял, что там происходят какие-то движе-ния, и что это не вызвано ветром. Он сильнее прижался к земле и внимательно стал смотреть на кусты, не забывая держать автомат в постоянной боевой готовности, чтобы не быть застигнутым врасплох.
Оглянувшись назад, он не увидел Аманжола и с некоторым раздражением по-думал, куда тот мог деться? Ведь обговаривалось, что никаких самовольных дви-жений в этом районе делать не надо. Это конечный пункт их задания, и выполнить его надо было безукоризненно.
Он поднял вверх руку: «Внимание» и сделал быстрые круговые движения над головой: «Ко мне». Все это было просигнализировано наудачу, так как Сашка вспомнил, что так и не нашел времени научить казаха языку жестов. И когда к нему бесшумно подполз Аманжол, морпех посмотрел на него и удивленно качнул головой.
— Ничего себе, — прошептал он под нос и, повернув голову к напарнику, спро-сил того тихо: — Ну чего делать будем? Похоже, в кустах кто-то ползает.
Аманжол кивнул головой, указал пальцем влево от лежки:
— Давай я обойду кусты с тыла. Тихонько. Видишь, там тоже кусты. Я рядом с ними и проползу. Мне оттуда будет видно все, прикрытое здесь от наших глаз. Ну а еще позиция у тебя, если что, для моего прикрытия великолепно подходит. Ну и я, если что, тебя смогу поддержать огнем. Ну как?
Сашка кивнул:
— Иди. Постарайся обойти кусты. Если там чужие, огонь не открывай, а воз-вращайся ко мне. Тут и решим, что дальше делать.
Аманжол выслушал его и через минуту исчез за камнями. А разведчик вдруг понял, что очень сильно устал, нет, не от страха конечно, а от эмоций, которые были на протяжении всего пути сюда.
Ожидание и наблюдение шло уже час, но Сашка решил не торопиться, а вы-ждать время, предполагая, что если там в кустах, у мертвого немца, их ждут, то это не солдаты Вермахта, а скорей всего профессиональные волчары, такие же, как тот убитый им фриц. И поэтому принял решение выжидать.
Вдруг кусты сильно зашевелились, и морпех увидел, что из них пытается вы-браться какая-то фигура. Разведчик направил на то место ствол автомата и, поло-жив палец на спусковой крючок, приготовился открыть огонь на поражение, но принял решение не торопиться. И вовремя.
На поляну, раздвигая кусты руками, вышел его напарник Аманжол и махнул ему рукой, приглашая подойти. Сашка быстро поднялся с земли, отряхнул камуфляж от прилипшего прошлогоднего мха и, пригибаясь, бесшумно побежал к напарнику:
– Ну? Чего?
– Ничего. Смотри сам, – ответил ему Аман и проводил морпеха за кусты, где лежал труп немца.
От увиденного разведчик не смог сдержать подступившие рвотные позывы и нагнулся. Тушенка «второй фронт», хлеб и прочее, съеденное и не успевшее пере-вариться, быстро оказалось на земле.
Немец, вернее, то, что от него осталось, было обглодано почти до костей. Ка-муфляж был разорван, видимо, зубами тех, кто решил полакомиться врагом. Недоеденные внутренности были разбросаны вокруг по земле, а череп белел ко-стью с рыжими короткими волосами.
Разведчик выпрямился, вытер слезы, вызванные тошнотой, и, опять кинув взгляд на остатки врага, согнулся от подступивших позывов к рвоте:
– Ой, Аманжол. Не могу. Тьфу. Нет уже ничего в желудке. Мама, роди меня обратно. Ой.
Казах почесал голову и, положив руку на плечо напарника, тихо изрек:
– Ну что ж поделать? Зверья здесь много. И волки, и лисицы. И песец. Да всех хватает. Сюда иногда заходят и медведи. Вот и результат.
– О-о-о. Как же мы…понесем что осталось? – Сашка схватился за голову. – Может, сдерем с формы шеврон да погоны и отдадим майору? Не в рюкзак же… его …тьфу…укладывать?
– Да нет. Понесем всего. То есть что осталось. Нас посылали за немцем, а не за шевронами. Так же. Но ты прав. Погоны и шеврон в принципе надо срезать. При-годятся. – Напарник, пнув ногой камень, достал кинжал и ловкими движениями обрезал знаки различия с униформы убитого фрица. – Держи, Александр. При-прячь куда-нибудь. Да. В «сидоре» саван есть. Его с рваного парашюта отрезали. Вот в него замотаем и потащим.
– Вот ты и заматывай, – Сашка опять почувствовал позывы и отошел в сторону, чтобы их сдержать.
– Хорошо. Замотаю, – ответил напарник и стал развязывать вещмешок. – Но ты уложить поможешь.
– Хорошо, – махнул головой морпех и бессильно опустился на землю, сев пря-мо на огромное пятно подсохшей крови.
Через пятнадцать минут остатки немца были плотно замотаны казахом в кокон из парашютного шелка и перевязаны веревкой, чтобы это все можно было тащить по земле.
– Ловко ты его, – удивленно проговорил Сашка.
– А чего мучится? – кивнул Аманжол. – Я же мусульманин, а мы хороним не в гробах, а в саване. Правда, он другой немного. Но… Завернуть я смог. Видишь.
– Да. Вижу, – Сашка посмотрел на часы. – Ну что ж. Пойдем. У нас почти сутки на обратный путь. Я думаю, что дорога домой с этим… – морпех пнул ногой ко-кон, – пройдет без приключений.
– Каким маршрутом возвращаемся? – Аманжол взял веревку в руку и немного протащил кокон по мху, словно проверяя вес.
– Тем же, Аман, тем же, – разведчик закинул за спину автомат, попрыгал на ме-сте, проверяя, не издает ли никакого шума при движении, и тоже взялся за веревку, помогая напарнику тащить то, за чем они сюда прибыли.
***
«Одиннадцать», — Август Залеман пересчитал стоявших перед ним ровным стро-ем диверсантов. — «Одиннадцать. Где же двенадцатый? Его нет! Он просто исчез! Группы, которые выделил для поиска пропавшего эсэсовца майор Фридрих За-укель, никого не нашли. Надо срочно докладывать в Берлин. Или немножко подо-ждать? Пропавший унтер-фюрер Ганс Штольц — очень опытный военный, и ко-нечно, он не пойдёт в те места, где есть возможность напороться на засаду. Тем более, в той местности, куда он пошёл, по всем сведениям, находились только наши части», — размышлял Залеман, оглядывая строй молчаливо стоящих солдат, одетых в ладную камуфляжную экипировку дымно-серой расцветки, вооружённых автоматами МП-40.
— «Самое плохое в этом происшествии, что у Штольца папка, в которой нахо-дились копии секретных документов и приказ на осуществление задачи, для вы-полнения которой и было создано подразделение «Саламандра», утверждённое са-мим рейхсфюрером. Забрать эту папку я не мог, просто не имел на то никаких прав. А значит что? Значит, вывернуть всё наизнанку. Все квадраты. И найти его. Запросы, отправленные в части, стоящие на линии фронта, не принесли результата. Перехода на ту сторону не было. Партизаны в этих районах тоже давно не появля-лись. Были группы разведчиков, но благодаря опыту и профессионализму немец-ких и финских контрразведчиков, все группы были успешно ликвидированы. Тогда где? Придётся заняться поисками самому. И на это есть только два дня. Если в те-чение двух дней не откроется тайна исчезновения, придётся докладывать в Берлин. А там? Операция, скорее всего, будет отложена, и все мои надежды на повышение в звании и улучшение карьеры в Ордене Рыцарей пойдут прахом. И значит что? Значит, пока надо оставить всё в секрете. Есть ещё два дня. Если я не уложусь в это время, то… разжалование и, скорей всего, расстрел. Но поделом. Виноват сам. И смерть — это будет не наказание, а торжество справедливости в это военное время. Исчезновение Штольца ставит под удар выполнение задания, у него копии секретных бумаг. Насколько мне ещё известно, унтер-фюрер должен был встретить какого-то перебежчика. Ладно. Пока не будем показывать, что работа началась с происшествия. Время ещё есть, немного, но есть». — И оберштурмфюрер вытя-нулся в струнку, зиганул стоящим перед ним бойцам и громко обратился к ним, как принято обращаться к подчинённым в войсках СС:
— Камраден! Товарищи! Я приветствую вас, славных воинов непобедимой Германии! Перед нами поставлена серьёзная задача, невыполнение которой грозит необратимыми последствиями! Если потребуется, мы обязаны положить свои жиз-ни для достижения успеха! Вся Германия ждёт от нас победы! Вся Германия ждёт успеха! От вас зависит достижение поставленной цели! — закончил он, в заверше-ние разговора опять зиганул и приказал стоящему слева: — Шарфюрер Дитц! При-кажите разойтись, и я жду вас в штабе.
Через три минуты шарфюрер СС Отто Дитц стоял перед Августом Залеманом и выслушивал указания, которые надо было как можно быстрей превратить в жизнь, так как времени для раскачки не оставалось совсем.
— Отто! — Залеман обращался к шарфюреру по-свойски, как к своему замести-телю. — Отто! Выдели шесть человек, включая себя, для командировки в группы поиска. По одному человеку в группу. Пять товарищей останутся со мной. Завтра я и они выходим в район, в котором проведём изучение местности. В тот район, где будет решаться поставленная перед нами задача. По результатам поиска докла-дывать мне лично по радиосвязи каждый час. Я верю… — он на секунду замолчал. — …я верю, что с нашим товарищем Гансом Штольцем ничего не случилось. Мо-жет быть, он находится у этих грязных свиней, у наших союзничков — у финнов. — То, что вместе со Штольцем исчезли документы, Залеман решил не говорить. Пусть об этом он знает один. Он всё равно был уверен, что члены организации и так выполнят всё то, что он им приказал, будут они знать о документах или нет.
За пропажу ценного материала будет отвечать он один. Таковы законы войны и организации, в которой он состоял.
— Ты понял приказ, Отто Дитц?
— Так точно! Понял. — Шарфюрер посмотрел на Залемана, но уходить не то-ропился.
— Тогда вперёд, — кивнул Август, но Дитц продолжал стоять. — Что случи-лось, Отто?
Шарфюрер подошёл поближе, посмотрел на дверь, чтобы убедиться, что она закрыта, и вполголоса начал говорить:
— Штольца надо искать обязательно. Он должен был встретить перебежчика с ценными бумагами.
— Идите, Отто! — Август Залеман кивнул и пристально посмотрел на Дитца. — Мы найдём унтер-фюрера… или он сам найдётся, — и тяжело выдохнул. — У нас есть ещё время. Идите. — Шарфюрер вышел из помещения, и Залеман, призаду-мавшись, посмотрел ему вслед. Штурмфюреру очень не понравилась настойчи-вость подчинённого, вызывая некоторые вопросы. Он тряхнул головой и сжал ку-лаки, заставляя себя успокоиться.
— «Ну что ж. Бог поможет. Ох и накажу я Штольца. Ладно. Сейчас надо дойти до командира разведбатальона Заукеля. Мне надо пятнадцать человек, его подчи-нённых. Поедем в лагерные пункты. Там надо подобрать рабочих для расчистки площадки».

4 ГЛАВА
Прошло уже два часа с того момента, как останки немца были завернуты в са-ван, и начался обратный путь к линии фронта, где ждали разведчиков. Сашке это время казалось бесконечностью. Тащить груз было крайне неудобно, и он уже стал подумывать о том, чтобы как-то убедить казаха бросить этот сверток с покойни-ком, а донести до своих только шеврон и погоны.
— Аманжол, — морпех бросил на землю веревку и остановился.
— Да. Слушаю, — казах посмотрел на старшего.
— Давай, в натуре, бросим эту падаль! Я уже начинаю дико над собой смеяться! — разведчик со злостью пнул сверток ногой. — Я разведчик. Морской пехотинец. А занимаюсь какой-то фигней. Кусок недоеденного мяса тащу. Вместо того чтобы бить врага в хвост и в гриву! Аманжол! Пойми меня правильно. Не дойдем мы с ним! Не дойдем! Впереди фрицы. Налегке проскочим. Однозначно. А с этим кус-ком дерьма вряд ли.
Казах нагнулся, счистил грязь с кожаного тапка и, подняв голову, посмотрел на напарника.
— В чем-то ты прав, командир. Трудно будет с ним пройти к своим. Но…
— Вот, вот, трудно, — перебил его Сашка. — Хорошо, что и ты начинаешь это понимать.
— …Но, — продолжил казах, — есть приказ доставить его, — он указал паль-цем на свернутый саван. — Не шеврон и погоны. А его. И если у тебя сейчас есть желание сыграть со своей судьбой в покер, то меня, пожалуйста, уволь. Я не имею ни желания, ни морального права дергать судьбу за усы, — и Аманжол поднял с земли брошенную веревку. — Надо выполнить приказ. От того, как и с чем мы придем, похоже, зависит очень многое, и не только для нас.
— Ладно. Будь по-твоему, — Сашка сплюнул на землю. — Я иду вперед. Смот-рю на дорогу. А ты тащи этого гада. Потом поменяемся.
И пара разведчиков двинулась дальше. Один чуть впереди, налегке, второй — с волочившимся по земле свертком, с объеденным трупом фрица, чуть подальше.
Прошел еще час, группа дошла до места, где ими был похоронен неизвестный красноармеец, и морпех подошел к Аманжолу.
— Давай, казах, поднимемся туда, — и указал пальцем на скалу с наваленными по краям камнями, — где мы кушали. И отдохнем с час. От этого места нам ползти где-то часов пять. Успеваем вовремя, — и опять со злостью плюнул на сверток. — У-у-у, падаль!
— Давай, Александр, — напарник в принципе был рад этому предложению, так как и сам стал уставать. И физически, и морально. Нелегко было двигаться с гру-зом, при этом соблюдая правила маскировки и тишины. — Помоги только мне его втащить наверх, по тропинке. Неудобно одному.
— Конечно, Аманжол, — и морпех, взяв в руки веревку, привязанную к свер-нутому савану, потащил груз наверх, на поляну с камнями, где они обедали и где попытались отдохнуть. Бросив у камня сверток, они опять уселись за камнями.
— Аманжол! Посмотри, куснуть осталось чего-нибудь? — Сашка сглотнул слюну.
— Нет ничего. Галета одна осталась, — казах порылся в вещмешке и вытащил на свет одну пластину сухого печенья.
— Фигово, — выругался морпех. — Ладно. Потерпим до дома.
— Потерпим, — улыбнулся Аман и, поднявшись с земли, подошел к свернуто-му савану. — Александр! Иди сюда. Положим его за камень. Сашка с недоумением посмотрел на него и развел руками.
— Да ну его. Пусть там валяется. Я хочу шмотки скинуть. Вспотел весь. Пусть просохнут. Гимнастерку да нательное верхнее.
— Скидывай, коль собрался, — казах взялся руками за сверток. — Но все равно подойди. Помоги.
Морпех пожал плечами и со сквозившим в голосе раздражением высказал напарнику:
— Ну да. Еще руками этот куль вонючий таскать. Не отмоешься вовек.
— Отмоешься, Александр. Помоги.
Сашка скинул гимнастерку, нательное верхнее белье и, ругаясь под нос, подо-шел к напарнику. Взяв с другой стороны спеленутый саван, помог казаху оттащить его за камень.
— Фу. Как воняет, — плюнул он на ношу и бросил ее на землю, потом, медлен-но повернув голову в сторону, вдруг замолчал и замер.
— Что застыл как соляной столб? — Аманжол опустил на землю то, что держал в руках, и глянул на морпеха.
— Смотри, казах, — разведчик указал глазами куда надо было посмотреть. — Собака.
Напарник, не делая резких движений, выпрямился и, плавно поворачивая голо-ву, посмотрел в указанное место. Примерно в двадцати метрах от них, утопив че-тыре лапы в мох, замерши, тяжело дыша, высунув длинный красный язык, стояла огромная немецкая овчарка. И, судя по строгому ошейнику на шее, не бесхозная.
— Садись на землю, Александр, — тихо проговорил Аманжол и плавно опу-стился на мох, опершись локтем правой руки на сверток.
Сашку два раза просить было не надо, и он проделал все так, как ему посовето-вал друг. Собака, зарычав, медленно пошла к разведчикам.
— Саша! Не смотри ей в глаза. И не делай резких движений, — негромко сказал напарник, не поворачивая головы. — Во влипли. И автоматы там лежат. Если она не одна и за ней сейчас кто-то придет, мы ляжем рядом с этим саваном.
Овчарка подбежала к сидящим разведчикам и, рыча, стала их обнюхивать.
Сашка закрыл глаза и стал покрываться потом, ругая себя за то, что сидит без оружия, но понимая, что дальнейшее от него уже никак не зависит.
Особенно ужасно ему стало тогда, когда собака, рыча, повела своим мокрым но-сом по шее морпеха.
— «Не хапнула бы. Ой мама», — он представил, как острые зубы овчарки впи-ваются в его шею.
Собака обнюхала морпеха и, ловко перескочив через завернутого немца, стала проделывать то же самое с казахом. Сашка неслышно выдохнул, но, помня наказ напарника, резких движений старался не делать. Да и какие резкие движения мож-но было делать превратившимся в студень телом?
Уделив внимание Аманжолу, овчарка переключилась на свернутый саван и, же-лая посмотреть, что там внутри, стала скрести когтями по материалу, пытаясь его разорвать. Старания были напрасны, и собака стала злобно рычать, видно, приго-товившись поднять лай. А это уже точно было не нужно разведчикам.
Аман, медленно повернув голову к начинавшему нервничать псу, негромко от-дал непонятную команду:
— Аус! Форан! — и собака, внезапно прекратив рычать, подняла голову и вни-мательно посмотрела на Аманжола. — Форан! — повторил он и тихо хлопнул в ладоши.
И тут случилось то, чего Сашка точно не ожидал в данный момент. Овчарка об-нюхала казаха, лизнула его в лицо и быстро сорвалась с места, устремляясь по направлению к тропинке, ведущей вниз.
Дождавшись, когда пёс скроется из глаз, не сговариваясь, резко сорвались с ме-ста и быстро подбежали туда, где лежало брошенное оружие, вещмешки и верхняя одежда Сашки. Взяв автоматы в руки, они легли за камни и стали смотреть на до-рогу, оба предчувствуя какую-то беду. И оно их не обмануло. Из-за поворота, укрытого соседней скалой, показалась группа вооруженных солдат, человек десять, возглавляемая офицером, возле которого и крутилась овчарка, то останавливаясь, то чуть пробегая вперед, показывая путь на тропинку.
— Финны! — негромко сказал Сашка. — Чухонцы! Эти уйти не дадут. Им эти края знакомы как пять пальцев. Это их земля была. Сука! — выругался он. — Я этих зверей по прошлой войне помню. В плен, Аман, им лучше не сдаваться. Все равно кончат. Поиздеваются, правда, от души. У них вообще жалости к нам нет, — и морпех вспомнил свою первую войну. Зимнюю войну с финнами. Вспомнил при-каз по финским войскам, попавший к ним и зачитанный перед бойцами. — «Взяв в плен советских военнослужащих, сразу же отделять командный состав от ря-довых, а также карел от русских. … Русское население задерживать и отправ-лять в концлагеря. Русскоговорящие лица финского и карельского происхож-дения, желающие присоединиться к карельскому населению, к русским не причисляются».
Вспомнил излюбленный прием финнов: выкалывать живым глаза, отрезать уши, вырезать звезды на теле. Много ужасов было и на той войне, и на этой. Много ужа-сов он видел. И точно знал: им в плен сдаваться нельзя. Лучше умереть.
— Сдаваться не будем, — кивнул Аманжол. — Уходим. Давай немца за камень затащим. Вернемся потом за ним. — И ловко поднявшись с земли, подбежал к свертку и, ухватив его за край, без помощи напарника затащил за большой камень. — Все. Туда, — и указал рукой на сопку, видневшуюся неподалеку. — До нее мет-ров триста. Надо успеть, — и быстро побежал вперед.
А Сашка за ним, полуголый, успевший схватить с земли только куртку от маск-костюма да вещмешок с боеприпасами и аптечкой, бросив и гимнастерку, и нательное белье. Пусть лежит, не до него сейчас. Сейчас важно уйти от преследо-вания.
Морпех бежал за Аманжолом, на ходу напяливая на себя куртку, и камень, ко-торый подло вырос на его пути, он не увидел. Зацепившись за камень ногой, Сашка кубарем покатился по земле, выронив автомат и вещмешок, больно ударившись плечом о землю.
— «Везёт как утопленнику» — зло подумал разведчик, и, вскочив на ноги, быст-ро поднял автомат и "сидор".
До камней у подножия сопки было метров пятьдесят. И Сашка рванул к ним.
Финны, забравшиеся по тропинке на скалу, увидели вдалеке только спину бегу-щего разведчика. Один финн снял с плеча винтовку, и прицелился, будучи уверен-ным в том, что одной пули, выпущенной им, старым охотником, будет достаточно, чтобы прервать бег этого неразумного русского, и зло рассмеялся, представляя мучения жертвы. Пуля в патроннике была разрывная. Но младший офицер фин-ской армии, имевший звание «вянрикки», решил иначе. Он положил руку в перчат-ке на ствол винтовки, и опустил его вниз, запрещая стрелять, чем вызвал недоуме-ние подчинённого.
— Вянрикки! Почему?
— Потому что это слишком лёгкая смерть для него. И это несправедливо. «Сата-на» решит всё сама! — Офицер подозвал собаку, погладил её холку и дал команду — Фас! — указав рукой в сторону бегущего разведчика.
Собака злобно гавкнула, и сорвалась в быстрый бег, летя по мху, как гепард, нагоняя Сашку, и точно зная, что выйдет победителем в этом поединке.
Когда морпех обернулся и увидел собаку, он понял, что убежать от неё не смо-жет. Сашка остановился, развернулся к овчарке, поднял автомат и нажал на спус-ковой крючок. Но… выстрела не последовало. Осечка. Его как водой окатило.
Он зло выдохнул, и взял автомат за дуло, как дубину, крепко сжав, в надежде попробовать нанести хоть один удар, понимая, что этот удар будет последним его движением.
Не добежав до разведчика метра три, собака, оттолкнувшись от земли, полетела на свою жертву словно хищная птица, открыв пасть, с которой капала пена. Сашка машинально перехватил автомат, выставил его вперёд, под удар зубов.
А собака, сбив его с ног, впилась в металл, и в пылу атаки крошила об железо свои острые зубы. Но это продолжалось ровно секунду. Поняв, что первая атака была не на плоть человеческую, овчарка, ещё раз скользнув зубами по металлу, нацелилась на горло. И морпех понял, что сдержать её у него уже сил не хватит. И он что было мочи, закрывая одной рукой горло, второй, свободной, ткнул её в гла-за растопыренными пальцами.
Овчарка громко взвизгнула от боли, и морпех увидел, что он выбил ей глаз. По пальцам потекла желеобразная жидкость, смешанная с кровью. Но это ещё больше разозлило уже полуслепую собаку. И она, кусая всё, что попадало под её громад-ные острые зубы, продолжала тянуться к горлу разведчика. И Сашка понял: это конец, сил сопротивляться бешенному, тренированному зверю уже не было.
И вдруг собака услышала знакомую команду, и, подняв морду, посмотрела в сторону. Рядом стоял тот человек, который понимал её, и который своим голосом мог заставить её выполнять все свои команды, от которого шёл хороший запах, и кого она лизнула своим тёплым, шершавым языком.
Кинжал, который держал в руках этот человек, вошёл прямо в центр собачьего горла насквозь.
Казах, не вытаскивая его, перевернул овчарку, и крутанул, разрывая все мышцы, и не оставляя никаких шансов одноглазому чудовищу, напавшему на его друга.
— Уходим, быстро. — Аманжол выдернул кинжал из горла, бившейся в кон-вульсиях, овчарки, и обтёр его о камуфляж. — Сильно покусала? Идти можешь?
— Конечно, могу, — Сашка вскочил с земли, посмотрел на разорванный рукав масккостюма, на дрожащее тело убитой, без одного глаза, собаки, и поднял с земли автомат.
— Чего не стрелял-то? — напарник с удивлением глянул на морпеха. — Таких псов в рукопашную не возьмёшь.
— Стрелял я! Осечка. Как баран на заклание стоял. Это правда, - разведчик быстро подошёл к большому камню на краю сопки, и встал за него в полный рост. — Дальше не пойдём. Здесь подождём финнов. Толку убегать нету. Они, если на хвост сели, не отпустят. Пока или мы их, или они нас.
— Верно говоришь. — И Аман, отбежав метров на пятьдесят от того места, где спрятался напарник, тоже залёг за камни.
Минут через десять на поляну, где лежала убитая собака, вышли, пригибаясь, два финна. И как только увидели поверженного окровавленного зверя, быстро юркнули за камни в ожидании огня по ним. Минуты через три подтянулась осталь-ная группа и тоже рассосредоточилась в укрытиях. Благо их здесь было в достатке.
Финны лежали в укрытиях и внимательно осматривали местность, а Сашка сто-ял за камнем, и вообще ничего не видел, так как понимал, что, если он высунется, то откроет место своего нахождения. Оставалось ждать не пойми чего. Хорошо хоть Аманжол, лёжа вдалеке за камнями, мог обозревать позиции врага.
Так прошло минут десять тишины. И вдруг Аман повернул голову к морпеху и приставил ладонь ко лбу, «смотри», и тут же показал два пальца, «двое». Сашка сложил указательный и большой палец в круг. Ответил, «понял», и, взяв на изго-товку автомат, слился с камнем в ожидании врага.
Услышав тихие шаги, он понял, что финн подходит к камню. А где же второй? Он кинул взгляд на место, где лежал казах. Того там уже не было. Но Сашка был уверен, что напарник держит финнов на мушке. И буквально через минуту из-за камня показался ствол пистолета-пулемёта «Суоми»-М-31.
Морпех поднял автомат, и положил палец на спусковой крючок. Сделав ещё шаг, финн вышел из-за камня и упёрся в ствол ППШ.
— Перкелле! — прошептал финн и сделал шаг назад, а Сашка выстрелил. Пули вошли кучно, разворотив грудь вдребезги.
Финн мешком свалился на землю, а морпех, не высовываясь из-за камня, выста-вив только автомат, дал очередь. И она, судя по вскрику, тоже попала в цель, но он этого не видел.
А по укрытию, где он спрятался, зацокали пули. Спрятавшиеся за камни финны палили со всего, чего только было можно. Даже попытались кинуть пару гранат. Но убежище из камня было настолько большим, что финны поняли бесполезность своих действий, и прекратили огонь, затихнув. Но Сашка понимал, что эта тишина обманчива и финны будут искать все способы, чтобы убить его. Посмотрев влево, он увидел груду камней, и решил, что надо найти способ, чтобы достичь их, там хоть будет возможность наблюдать за передвижениями врага воочию, а не на слух.
Он достал из подсумка лимонку, дёрнул чеку, и, размахнувшись, кинул её в сторону засевших за камнями финнов. А сам рванул влево, кувыркаясь по мху.
Раздался взрыв, потом сразу же автоматные очереди. Но Сашка уже лежал за грудой камней, про себя насмехаясь над противником.
— «Так. Сделаем ревизию боеприпасов», — подумал он и пересчитал в подсумке рожки от автомата. — «Два. Два рожка. Третий неполный магазин в автомате. Плюс две гранаты. То есть одна граната. Вторая общая. Неплохо». — И, чуть вы-сунув голову из-за камня, он увидел, что три финна отползают назад из своего укрытия. — «Во черти! Обходить думают. В какую сторону, интересно?» — и, увидев, что они поползли вправо, облегчённо вздохнул. — «Дай-ка я вам карты попутаю. Потороплю вас», — подумал Сашка и дал очередь в сторону камней.
Финны скрылись вправо за камнями, и через минуту там раздалась длинная очередь из ППШ.
— «Аманжол, приземлил чухну! Молодчина!» — и морпех стал ожидать, что будет дальше. Единственное, о чём он сейчас с беспокойством думал, чтобы не пришла финнам подмога. Тогда справиться было б уже никак.
Финны, по-видимому, не ожидали, что боец за камнями не один. И, по-видимому, не ожидали, что и потери будут такие большие, поэтому, точно не зная, сколько им народу противостоит, решили отойти. Даже ценой брошенных убитых товарищей, но уйти. За подмогой. Решив потом забрать тела убитых.
Сашка и казах увидели, как финны отползали, и, пригибаясь, уходили к скале.
Пролежав ещё минут пятнадцать в укрытии, они аккуратно, скрываясь за кам-нями, стали уходить на сопку. И как только разведчики оказались в зоне недосяга-емости огня, сразу же прибавили скорости, и пошли петляя, запутывая следы.
Через час быстрой ходьбы по сопкам Сашка поднял вверх руку, и, тяжело дыша, остановился.
— Всё, Аманжол! Привал! — и приложил руку к месту, где была разорвана масккуртка. — О сволочь! Руку разодрала. Плечо, похоже, вывихнул, - стал он пе-речислять свои увечья, полученные и при схватке с овчаркой, и вообще получен-ные при выходе. — Коленка болит. Башку ударил. Палец распух. На задницу не сесть.
— А жопа-то чего? — засмеялся казах.
— Да не. Про задницу я так. До кучи, - мотнул головой Сашка. — Всё болит. Покурить бы.
— Ты куришь? — удивился напарник. — Не замечал этого.
— Курю, курю. А как же без этого, - морпех оглядел место, куда можно было присесть, и опустился на землю. Лёг и, подняв кверху ноги, стал ими трясти, чтобы сбросить усталость и привести мышцы в рабочее состояние. — Только в поиск, ко-гда иду, не беру их с собой. Был случай. Не со мной, правда. Когда разведчик за-курил в засаде. И по запаху дыма его засекли. Они, черти, тренированные. Против-ники наши. Во всём надо быть аккуратным.
— Здесь ты прав, Александр, - казах присел рядом. — Потерпишь боль? У нас после лечения твоей коленки почти ничего не осталось. Спирта есть у меня во фля-ге, грамм сто. Давай смажем укусы!
— Спирт! — Сашка быстро опустил ноги, и посмотрел на Аманжола. — Казах! Да нахер смазывать? Дай глоток. Нервы успокоить, - и схватил напарника за руку. — Ну дай! Приказываю.
— Приказываешь? — усмехнулся Аманжол. — Ну на. Только глоток. — и, до-став фляжку из вещмешка, протянул ее морпеху. — Неизвестно, сколько нам еще тут болтаться.
— Почему неизвестно? — Глотнув жидкости из протянутого сосуда и выдохнув, разведчик лег и, положив руки под голову, стал рассуждать: — Сейчас отдохнем и пойдем обратно, к скале. Чухонцев там уже нет. Это точно. Не будут они ждать нас там. Приняли, наверное, за партизан.
— За партизан? — казах с любопытством посмотрел на напарника. — Тогда нам самим надо поискать партизанскую базу. Они и помогут выйти к своим. Слышь, Александр?
— Да слышу, Аманжол. Слышу, — лениво отозвался морпех. — Только нет здесь никаких партизанских баз.
— Как нет? Партизаны есть, а баз нет?
Сашка поднялся с земли и, присев, объяснил Аманжолу:
— Партизанские базы там, — и указал рукой в сторону, откуда они пришли. — На территории нашей армии. Партизаны сюда заходят как диверсанты и, выполнив задачу, возвращаются назад. Ну… если живы остаются. И про этот факт знают все: и немцы, и финны. И искать нас, а тем более где-то ждать, они не будут, так как знают, что это бесполезно. Поэтому мы отдохнем и пойдем обратно, к скале, за мясом немецким. И домой. Опаздываем, правда, но там должны понимать, что мы имеем право опоздать. Правда?
— Правда! — Аманжол кивнул головой. — Но опаздывать нельзя.
— Почему это? — удивился морпех. — Потому что ждут нас. И меня ждут, в моей части. Я же во взводе обеспечения должность имею. За всем имуществом присматриваю, — казах протянул руку и поправил кожаные «посталы» — обувь разведчика. — А тут такие задержки. Дивизия без вещевого содержания останется. Нельзя!
— Нельзя! — кивнул головой Сашка. — Слушай, Аманжол! Меня иногда берут сомнения, — он посмотрел на напарника. — Вот ты обеспеченец, интендант, а в разведке рубишь почище опытного бойца. И, смотрю, с языком у тебя лады. И но-жик клевый. И психологию врага знаешь. Кто ты? То, что ты не пальцем деланный, я это вижу точно.
— Оставим пока этот разговор, — махнул рукой казах. — Потом расскажу.
— Почему потом? — пожал плечами Сашка.
— Потому что потом, — сказал как отрезал напарник. — Не место и не время. Вернемся — расскажу. Я же в роту обеспечения после ранения попал. Понял меня?
— Понял! — кивнул головой Сашка. И, встав с земли, поднял автомат и рюкзак. — Все. Пойдем, к скале. И домой, — и сделал шаг вперед.
Через полчаса ходьбы по сопкам они спустились вниз и вышли на дорогу, кото-рая петляла по местности, в низине как серпантин, и вела непонятно куда, по край-ней мере для Аманжола.
— Во, дорога, — Сашка вытер пот со лба и посмотрел в обе стороны. — Чисто. Но по ней мы не пойдем. Нам туда, — махнул он головой вправо. — Как раз по ней, то есть рядом с ней, мы и дойдем до нашей скалы, где жмурик в саване лежит. Забираем и вниз, в тундру. А там по камням — к проходу.
— Александр! А куда ведет эта дорога? — Аманжол поправил автомат и при-сел на камень, лежащий на краю дороги.
— Там селение какое-то. Названия не знаю, — ответил морпех. — Да лагерный пункт. Наших там держат, пленных. Мы туда не ходили. Мы больше к морю, в са-мую тундру. Вот там гражданских нет. Немцы всех убрали оттуда. Но там, конеч-но, худо. Один камень. Здесь лесотундра. Деревья есть, кусты, скалы, озера. Есть где спрятаться. Там нет. К морю ближе уже скалы. Камень большой. Тоже нор-мально. В общем, пока сам не увидишь, не поймешь. В общем, так, Аманжол, — и Сашка кивнул вверх, на заросшие кустарниками сопки. — Идем поверху. Если что — спрятаться есть где. Так и выйдем к нашей скале, — поправив автомат, стал подниматься наверх, оставив дорогу внизу.
Минут через тридцать они вышли на знакомую местность и легли за камни, что-бы осмотреться и, не дай бог, не нарваться на засаду.
— Александр! А ты откуда сам родом? — спросил Аманжол морпеха.
— Из Ленинграда я, Аман. Из Ленинграда, — тихо ответил ему напарник и тряхнул головой. — С Пороховых. Есть такой район в Питере. Ржевка-Пороховые. Плохо сейчас в моем родном городе. Окружен он со всех сторон: немцами и вой-сками «царского русского генерала» Маннергейма. Но не сдается.
— Так ты Ленинградец? — спросил напарник с некоторой ноткой восхищения в голосе.
— Ленинградец, — кивнул Сашка. — Коренной ленинградец. И поэтому за все беды, принесенные моему городу, моим землякам, я спрошу. И с чухонцев, и с немцев. И уже спрашиваю. Поэтому мне пока погибать нельзя. Еще повоевать надо. Понял, Аманжол?
— Понял, Александр, — тихо ответил казах. И, посмотрев по сторонам, доба-вил: — Нам никому погибать нельзя. Мы должны победить и жить.
— На все воля Божья, — проговорил Сашка и, увидев недоумение в глазах каза-ха, улыбаясь добавил: — Так бабушка моя говорила. Ну, пойдем. Тишина. Никого нет, — и, поднявшись, оглядываясь по сторонам, пошел к месту на скале, прикры-тому камнями, где лежали, закрученные в парашютный шелк, останки фашиста, груза, за которым их направили и которого ждали.
Подойдя к камню, за который они с Аманжолом отнесли сверток, Сашка оста-новился, присвистнул и взмахом руки подозвал напарника.
— Ну что там, Александр? — посмотрел на морпеха Аман.
— Гимнастерки нет. И кальсонной рубахи тоже. Уперли, сволочи.
— Да плюнь. Дома я тебе все выдам, — засмеялся Аманжол. — Новенькое.
— Спасибо, друг, — кивнул Сашка и, фыркнув, добавил: — А немца тоже нет!
***
Сняв с руки перчатку и посмотрев на ладонь, оберштурмфюрер Залеман брезг-ливо посмотрел в сторону сидящих на земле людей.
— Гауптштурмфюрер! Вы кормите хоть этих скотов? — обронил он, обращаясь к коменданту лагерного пункта.
— Кормим, — лениво отозвался комендант. — Нам же нужна рабочая сила и в каменоломнях, и на строительстве дорог, и на военных объектах. Дохнут, правда, сволочи, — и громко захохотал. — Наверное, от недостатка работы. Но мы стара-емся, чтобы они были загружены в полной мере. Они тогда о жратве не думают. Некогда.
— Подождите, гауптштурмфюрер, — поморщился Залеман. — Вы получили распоряжение, — и он кивнул вверх. — От нашего руководства, что мне надо пятьдесят крепких, здоровых рабочих. А здесь я вижу только тени. Вы срываете важное задание. И я уверен, что это вызовет недовольство на самом верху.
Гауптштурмфюрер Фальк, хоть и был по званию выше Залемана, должность по карьерной лестнице занимал ниже, учитывая и те бумаги, которые ему предъявил при встрече собеседник, подписанные самим рейхсфюрером и другим высоким ко-мандованием службы, в которой состоял и Фальк.
— Что вы, что вы, камрад! Я все организую! Я доставлю вам пятьдесят здоро-вых мужиков! И я думаю, что моя верная служба будет отмечена вами в отчетах, которые вы пошлете в Берлин? — залебезил Фальк, почуяв нутром, что от этого чистоплюя в новой красивой форме зависит его продвижение по службе. А то и вообще появится возможность перевестись из этих холодных, забытых Богом кра-ев куда-нибудь потеплей. Хотя бы во Францию.
— Тогда я жду, — Залеман одел перчатку и, развернувшись, пошел в сторону группы, прибывшей с ним, рядовых членов организации «Саламандра». Подойдя вплотную, он тихо спросил одного из них:
— Роттенфюрер! Как связь с группами, ушедшими на поиск нашего товарища, унтер-фюрера Ганса Штольца? — Пока тишина, оберштурмфюрер. То есть каждый час принимаем радиограммы, но след Штольца еще не найден. Одна группа пере-дала, что наткнулась на какую-то лежку, но там пусто. Нашли какую-то папку, но без содержимого, то есть бумаг в ней не было никаких.
— Папку? — переспросил Залеман и с тревогой подумал: неужели русские схватили Штольца и секретные документы уже у них в руках? Но тут же резко от-ветил: — У Ганса не было никаких папок без бумаг, вы поняли меня. Сообщите всем. Они направлены не мусор собирать в тундре, а искать товарища. И к финнам пусть зайдут. Может, унтер-фюрер там прохлаждается. Ладно. В штаб, — и, по-вернувшись, пошел к стоявшему полугусеничному бронетранспортеру Sd.Kfz. 251 и забрался вовнутрь, рядом с водителем. Дождавшись, когда соратники займут свои места в транспорте, махнул головой, разрешая тронуться с места.

5 ГЛАВА
Фрица, завёрнутого в саван, не было. Сашка сплюнул на землю, громко выру-гался и посмотрел на Аманжола.
— Ничего не пойму, казах. Куда эта падаль исчезла?
— Не знаю, — мотнул головой напарник и усмехнулся. — Ушёл, видно.
— Да ладно, не шути, — морпех присел и стал водить рукой по еле видному сле-ду на вмятом мху. — След свежий. Кто здесь был, ушёл отсюда не более двух ча-сов назад.
— Почему так решил? — казах присел рядом с Сашкой.
— Потому что через пару часов следа во мху уже не будет видно, — поднялся морпех и посмотрел в сторону дороги, которая скрывалась за скалой. — Интерес-но, кто забрал тюк? Чухна или немцы? Если немцы, то херово. Задание мы не вы-полнили.
— А если финны? — Аманжол достал кинжал и ковырнул им мох. — И что ты предлагаешь? Догнать их? Навязать им бой? Геройски погибнуть? И приказать им, чтобы похоронили нас отдельно от этого куска, который они благополучно уво-локли из-под нашего носа?
— Во как! — развёл Сашка руками. — Ты оказывается ещё и шутить можешь? — он отстегнул рожок магазина от автомата и прикинул его вес, подбрасывая на ла-дони. — Да нет, казах. Если его уволокли финны, то это тоже плохо. И задание мы не выполнили. В общем, жопа. Как говорила моя бабуля: "Куда ни кинь, везде клин". Говорил же я, давай его там захороним! — зло сказал он. — Нет! Нельзя там прятать, сказали. Ну что ты в конце концов предлагаешь?
— Я? — напарник посмотрел на небо и, опустив свой взгляд на морпеха, негром-ко сказал: — Домой надо идти. Шевроны и погоны ты с формы его снял. Предъ-явим их. Всё расскажем, как было. Ну а там… Ну а там как командование решит. Если и спросят с нас за потерю груза, я думаю, не больно будет. Дальше окопов не пошлют. Но это единственно правильное решение в этом случае. Согласен?
— Согласен, — махнул головой Сашка. Вставил рожок в автомат. — Только пойдём не по той дороге, по которой сюда шли, — и, увидев вопросительный взгляд Аманжола, подозвал его подойти поближе. — Смотри! — указал он паль-цем на тропинку, спускающуюся вниз на дорогу. — Вниз следов нет никаких во-обще. Значит, те, кто забрал немца, пошли вдоль этой дороги. Или, для нас бы это было хорошо, пошли в обратную сторону. Значит что? Значит, мы можем напо-роться на засаду. Да и с шумом мы сюда зашли. А если мы дойдём до места, где фашиста прихлопнули, то можем осторожно выбраться по той дороге, где мы с ре-бятами заходили. Там уже вряд ли ждут нас. Понимаешь?
— Хорошо, — казах поправил автомат. — Идём к месту, где вы напоролись на засаду. И оттуда к дому. Всё. Вперёд, — и разведчики стали спускаться по тропин-ке вниз, на дорогу.
Поход до места, откуда они забрали груз, прошёл без приключений.
Единственное, что они сделали, это вышли к кустам не сбоку, а с тыла, оберега-ясь на всякий случай от непредвиденных обстоятельств, которых в их копилке бы-ло уже немерено. Внимательно осмотрев территорию и не обнаружив посторон-них, они, пригибаясь, вышли на полянку, прикрытую кустами, к лёжке убитого не-известного фашиста.
— Ну вот, Аманжол, мы на месте, — Сашка присел на камень. — Теперь туда, — указал он рукой по направлению к линии фронта. — Тихо и аккуратно. Время у нас ещё есть, даже отдохнуть с час. Пожрать, правда, нет ничего. Но не беда, — и он слез с камня на землю. — Да и замёрз я маленько. Одна куртка на мне. А погода здесь сам понимаешь. Хоть и начало лета. Заполярье. Камень кругом. Заболеть только не хватало, — и, достав нож из ножен, он стал остриём выбирать из-под ногтей грязь, тихо ругаясь.
Казах оглядел место, где когда-то валялся убитый фриц, присел и стал аккурат-но водить ладонью по траве, словно что-то ища. И его поиски внезапно увенчались успехом. Ковырнув мох рукой, он извлёк на свет два окурка. Приглядевшись к ним, он привстал и, поглядев на Сашку, проговорил:
— Александр! Кто-то здесь до нас был. Причём, недавно. И кто-то из професси-оналов.
Сашка резко повернул голову к напарнику.
— Почему знаешь, казах?
— Ты, когда зашёл сюда, следы какие-то обнаружил? — Аманжол выпрямился в полный рост, но остался стоять на месте и кинул морпеху окурки. — Смотри. Это не сигареты, которые валялись в ямке рядом с убитым немцем. Да и закапывать он их не стал, а просто аккуратно складывал в ямку. Так же?
Сашка встал, подошёл к валявшимся на мху бычкам и взял их в руку. Мельком оглядев, положил окурки в карман куртки масккостюма, где лежали шеврон и по-гоны, снятые с убитого немца.
— Чего стоишь, Аманжол? Иди сюда. И сваливаем отсюда.
— Не могу, Александр, — Аман присел и потёр пальцами виски.
— Почему? — Сашка с недоумением посмотрел на напарника и сделал к нему быстрый шаг.
— Стой на месте, "ини", — казах опять встал в полный рост, но не сделал ни шага даже на миллиметр. — Стой на месте. А впрочем, разворачивайся и уходи.
— Ты чего, казах, белены объелся? — морпех со злостью плюнул в сторону. — Пойдём быстрей отсюда.
— Я, наверное, уже никуда не смогу идти, — с грустью проговорил Аманжол. — Я, похоже, стою на мине.
— На мине!? — Сашка тихо подошёл к замершему казаху.
И тот кивнул ему головой.
— На мине!
Морпех даже растерялся от услышанного, но быстро взял себя в руки.
— Интересное дело, — тихо проговорил он и присел, аккуратно расчищая зем-лю вокруг ступни казаха. — Чего она тогда не рванула? — Сашка убрал мох и об-нажил деревянный корпус немецкой противопехотной мины нажимного действия Schützenmine 42.
— Ну чего? — Аманжол стоял не шевелясь, зная, что если перекинуть вес тела с ноги на ногу, дьявольское изобретение человека рванёт.
— Корпус деревянный, — задумчиво проговорил морпех, аккуратно расчищая мину. — Старая поделка. Единственное, надо посмотреть, не на противотанковую ли они её поставили? Тогда задница, — и стал рукой раскидывать мелкие камушки около деревянного корпуса мины. — Нет, — он вытер рукавом пот, мелкими кап-лями выступивший на лбу. — Под ней ничего нет. По крайней мере, противотанко-вого. Но что-то есть, — он ножом стал разгребать мелкие камушки и на минуту даже остановился, видимо соображая, что он открыл. — Фанера. Но не может же противотанковая мина быть из фанеры? — и поднял взгляд на казаха. — Какая-то фанерная, судя по размерам, папка.
— Александр! Потом посмотришь, что это, — Аманжон тяжело вздохнул. — Я устал уже стоять. Давай включать голову, что и как. Как разрядить эту гадину? Или, если не сможем разрядить, то какие последствия?
— Тип этой мины имеет небольшое поражающее действие, — Сашка говорил спокойно, с видом знатока взрывных устройств. — Корпус деревянный. Осколков не будет. Взрывная волна — принцип действия. Но беды принесёт. Интересно только, чего она сразу не рванула? У тебя, Аманжол, седьмое чувство развито сильно. Удивительно.
— Ничего удивительного. Я, когда встал на неё, ничего не слышал. Ни щелчка, ничего, — плюнув на землю, ответил казах. — Почувствовал только, что под мхом не всё в порядке.
— Во, во, — морпех выпрямился. — Почувствовал. А говоришь, седьмого чув-ства нет, — и, сделав шаг в сторону, зацепился ногой за маленький камушек, рос-ший из мха. Потеряв равновесие, он машинально схватил за масккуртку напарника и свалился на землю вместе с ним, сдёрнув того с мины.
— "Всё. Жопа", — подумал он и прикрыл руками голову. Хотя прекрасно знал, что это ему не поможет.
Но мина, должная взорваться через секунду, молчала словно мертвая, решившая не забирать жизни двух разведчиков, а дать им еще время пожить и порадоваться солнцу и небу.
Но почему? Об этом знал только их ангел-хранитель.
Пролежав на земле еще минуты две, Сашка поднял голову и посмотрел на Аманжола, который тоже не стоял на ногах.
— Казах! Она нас пожалела. Везет, похоже.
— Да нет, Александр, — напарник повернулся к говорившему. — Это не везет. Это небу так надо, — и, перевернувшись, поднялся с земли, сразу же спросив: — Что там за фанерная папка?
— Сейчас посмотрим, — Сашка наклонился, взял в руки откопанную мину и положил ее в сторону. Потом ладонью очистил от камешков небольшой фанерный кейс, похожий по размеру на папку для документов, и с удивлением его осмотрел. Находка была загадочной. Посередине темно-коричневого, покрытого лаком кейса, был прикручен позолоченный металлический кружок с непонятным изображением.
— Что это, Аманжол? — и протянул находку товарищу.
— Это? — Аманжол тоже с интересом осмотрел папку. — Это руна, Саша. Руна Тейваз, она заставляет человека приносить всё в жертву цели. Она связана с Асгар-дом, обителью богов Асов.
— Ерунда какая-то, — фыркнул Сашка. — Открой, посмотри, что там.
— Да нет, Саша, это не ерунда, такие руны просто так не ставят где попало, — тихо проговорил Аманжол и открыл кейс. — Бумаги какие-то. — Он нагнулся и, подняв листы, стал с интересом их рассматривать.
Спустя пять минут знакомства с неизвестными документами, он взял фанерную папку, засунул в нее листы и изрек:
— Спрячь в вещмешок. Потом досконально посмотрим. Пока ничего разобрать не могу. Но, похоже, их сюда фриц запрятал.
— Фриц запрятал? — морпех с удивлением глянул на напарника. — Вряд ли. Он же не знал, что наша разведгруппа идет. Мы случайно вышли на него. И грох-нули его тоже, можно сказать, случайно, — и пожал плечами. — Нет. Здесь что-то не так. Ладно. Обо всем потом, — и, еще раз посмотрев на мину в деревянном корпусе, зло плюнул в ее сторону. — Гадина! Ладно, казах. Уходим. Потом ребусы будем разгадывать, — и, повернувшись в сторону линии фронта, мягко, как зверь, пошел вперед.
— «Ну ладно. Потеряли груз. Не расстреляют. Соврем чего-нибудь. Скажем, не нашли. Забрали его. Покойника. Надо казаху сказать. Интересно, не сдаст. А поче-му он должен сдать? Его тоже чпокнут. К стене поставят», — размышлял Сашка по дороге к линии фронта. И строил в голове всякие небылицы для оправдания. — «…Или скажем… скажем, что звери его съели. Но ведь его и правда обглодали всего. Или…» — но что «или» он додумать не успел. Помешали голоса на немец-ком языке, раздающиеся впереди.
Он обернулся назад, поднял вверх руку, предупреждая об опасности Аман-жола, и юркнул за камень, снимая автомат с плеча. Впереди по тропинке, метрах в ста, стоял отряд фашистов, человек пятьдесят, и слушали распоряжение офицера, и Сашка понял, что им опять повезло. Их не увидели только потому, что все внима-ние немцев было обращено на своего командира. Да и часовых они, видно, не успели выставить тоже по этой причине. Гадать разведчик не хотел. Он оглянулся назад, стал искать глазами казаха. Но опять не нашел и в очередной раз удивился поразительному таланту напарника исчезать как заколдованному. Пришлось, тихо, не отрывая взгляда от фашистов, двинуться назад.
— Я здесь, Александр, — спокойный голос Аманжола раздался как из преис-подней. Сашка стал озираться, стараясь определить, откуда же это исходит, но не нашел.
— «Интересное дело. Он что, под землей?» — морпех терялся в догадках.
— Я здесь. Ползи вправо, — казах поднял руку из-за камня, который его скры-вал. Разведчик поправил автомат и быстро переместился к этому камню.
Его взгляду открылась удивительная картина. Аманжол по пояс стоял в какой-то яме. И даже не яме, а в каком-то неизвестном входе в пещеру.
— Это что? Вход в чертоги злых сил? — Сашка быстро прыгнул в неизвестную яму, замаскированную камнями и кустарником.
— Не знаю, — Аман наклонился и посмотрел в темноту входа. — Но он не ту-пиковый. Оттуда ветрит. Сквозняком.
Вход в неизвестную пещеру был небольшим и невысоким. Примерно один метр в радиусе. И если б человек изъявил желание посетить неизвестный грот, это мож-но было бы сделать только ползком.
— Ну что? — Аманжол кивнул головой на темную дыру входа. — Поползли?
— У меня клаустрофобия, — попытался отшутиться Сашка. Ему и в самом деле не очень хотелось ползти в какую-то неизвестность, не зная того, где окончится маршрут и куда ведет эта дорога.
— Не бойся. Не застрянем, — напарник наклонился и выставил в темноту руку. — Иногда в жизни происходят удивительные ситуации, как и эта.
— Чем она удивительна? — Сашка напрягся, услышав приближающиеся шаги, гулко отдающие по камням, и злую лающую речь немецких солдат. Рассуждать времени не оставалось.
— Поползли, — и, пропустив вперед напарника, нырнул за ним в пещеру.

***
Лейтенант финской армии Тармо Лааксо пребывал в хорошем настроении. День начался просто замечательно. Отделение, которым командовал ефрейтор Вилпу Хервонен, час назад прислало радиограмму, что ими обнаружен вражеский лазут-чик и они его преследуют.
В положительном решении этой задачи Лааксо не сомневался ни на минуту. Хервонен опытный командир и не упустит возможности доказать свой профессио-нализм и преданность своему народу.
Лейтенант встал из-за стола, на котором лежала карта района, где действовало его подразделение, да завтрак, сегодня состоявший из пайка немецких парашюти-стов: консервированная колбаса, сыр и мясо, правда соевое, но не беда. Пойдет и такое, учитывая, что ему случайно вчера досталась бутылочка хорошего француз-ского вина, выигранная в карты у сержанта соседнего подразделения Тааветти Нурми.
Тармо Лааксо пригубил из стаканчика ароматную жидкость и поднялся из-за стола. Вилпу Хервонен, старый его сослуживец и друг, взял с собой в боевой вы-ход его любимую собаку – немецкую овчарку Ансу. И значит, она ему поможет загнать врага. Собака была умная, имела большие преимущества в беге и в силь-ном «взрывном» броске, что не оставляло ну просто никаких шансов тому, кого она преследовала. И лейтенант ни на йоту не сомневался, что эти качества, кото-рыми был одарен пес, его сослуживец применит в действии.
Чуть покачиваясь, он подошел к столу, достал из ножен боевой финский нож «Рысь», служивший ему еще с советско-финской, прикинул его на руке и с силой метнул финку в дверь, закрывавшую вход на улицу. Нож пробил дверь насквозь, выйдя наружу с той стороны. Лааксо кивнул, но вытаскивать его не пошел, а опять присел на табурет и налил себе в стаканчик немного вина.
— Кейва Мяккинен! — крикнул он, опустошив прибор. — Капрал Кейва Мяк-кинен! Подойди сюда. — дверь в соседнее помещение открылась и вошел грузный военный, капрал финской армии.
— Слушаю лейтенант!
— Когда наш геройский маршал Маннергейм разобьет этих свиней? — крикнул чуть опьяневший, но не потерявший хорошего настроения, Тармо Лааксо.
— Не знаю, — буркнул капрал. — Не знаю, — и стал говорить громче, распаля-ясь с каждым словом. — Я вообще не понимаю, как эти русские могут сопротив-ляться! Против них воюет вся Европа! Ленинград в блокаде. А эти свиньи не ду-мают сдаваться. Они мрут как мухи, но сопротивляются. Маршал загнал нас в оче-редную войну с русскими, но перед этим отдал им большие территории. И я знаю точно, мы никогда не победим этот народ! И у нас осталось очень мало времени для этого. Нет! У нас вообще нет времени. Наступает конец! Конец нашей армии и нашего государства! Немцы проиграют! А мы вместе с ними! О, перкеле! Куда мы влезли?
— Заткнись, капрал Кейва Мяккинен! Не коммунист ли ты? — лейтенант вско-чил с табуретки как ужаленный. — За твои речи есть только одно наказание! Рас-стрел! Но… — он понизил тембр голоса и наклонился к карте, опираясь на стол. — Но я не буду доносить на тебя. И думаю, в борьбе за нашу милую Суоми, у тебя пропадут все пораженческие настроения. А теперь иди сюда, — и пригласил капра-ла к столу. — Ты получил сообщение от Вилпу Хервонена? Где они?
— Да, получил. Они уже на подходе. Но там какое-то происшествие, — хмуро доложил капрал. — Они… — он посмотрел на наручные часы. — Они будут при-мерно минут через двадцать.
— Через двадцать? — переспросил лейтенант. — Хорошо. Я думаю, они приво-локут этого лазутчика. А мы узнаем, кто это. Скорей бы, — и он улыбнулся. — Я соскучился по моей собаке, по Ансу. Больше никогда не дам ее никому, загубят. И еще, — лейтенант кивнул на дверь. — Вытащи пууко из двери, дай мне его. Не де-ло ему торчать из двери, — и громко крикнул. — Он должен торчать из груди вра-гов нашей Финляндии, — и спокойней. — Все. Иди.
Ровно через двадцать минут, как и прогнозировал капрал Мяккинен, подошел отряд Вилпу Хервонена, вернее, то, что от него осталось.
Два финских солдата, все измазанные кровью, втащили в помещение два скру-ченных свертка и бросили их на пол перед ничего не понимающим лейтенантом.
— Что это? — ткнул пальцем лейтенант на непонятный груз. Солдаты перегля-нулись, но не ответили и отошли в сторону, дав возможность говорить их коман-диру.
— Лейтенант! — заговорил до этого стоявший молча командир отряда Вилпу Хервонен. — Случилась беда, — и кивнул солдату, стоящему в стороне, указывая взглядом на первый тюк.
Тот подошел к нему, нагнулся и ловко его размотал, явив перед взглядом Ла-аксо тушу убитой немецкой овчарки с перерезанным горлом и без глаз. Лейтенант от неожиданности чуть не потерял сознание, хотя был очень сильным человеком, видевшим за годы войны и не такие ужасы. Но глядя на пса, он никак не мог по-нять, какие силы мог иметь человек, сотворивший это с его любимой собакой.
— О-о-о, — взялся он за голову. — Ансу! Кто ж тебя так, — и почувствовал, как к горлу подкатил комок, но сдержался и, взяв себя в руки, громко обратился к командиру отряда. — Ефрейтор Вилпу Хервонен! Что произошло? Рассказывайте.
— Лейтенант! — начал свой рассказ младший лейтенант. — Мы обнаружили в сопках диверсанта, русского диверсанта, и мы, как требует наше военное время, стали его преследовать! Но он уходил, и я отдал команду овчарке, — он кивнул на окровавленную собаку. — Догнать его. И… И вот что получилось.
— Он скрылся? — задал вопрос лейтенант, стараясь скрывать эмоции, которые в данный момент его посетили. — Или вы его приволокли сюда? Где он?! — внезап-но заорал он. — Где он?! Он сдохнет! Дайте его сюда!
— Нет, лейтенант! Мы не схватили его! — и Хервонен тяжело вздохнул. — Эта сволочь скрылась. И еще…
— Что еще?! — стал беситься разъяренный командир. — Что еще?!
— И еще мы потеряли четверых наших товарищей.
— Ско-о-олько!?
— Четверых, — подняв голову и глянув в глаза своему командиру, отрапорто-вал младший лейтенант. — Двое подорвались на минах, — соврал он, чтобы хоть как-то оправдаться за поражение. — А двое попали под огонь скрывшегося дивер-санта. Тела наших боевых товарищей мы не забрали. Была очень сильная стрельба со стороны врага, и мы приняли решение отойти. Но место мы запомнили и пере-дали радиограмму всем частям, стоящим в данном районе. И еще… — но лейте-нант перебил его, не дав закончить рапорт.
— Что еще, ефрейтор? Ты потерял четверых бойцов, ты потерял мою любимую собаку, а теперь рассказываешь, причем спокойно, мне сказки, как один диверсант сумел разобраться с нашим боевым подразделением? Почему ты скрываешь, что вы внезапно наткнулись на боевой отряд партизан? — стал говорить Тармо Лааксо, направляя рапорт младшего лейтенанта в нужное русло. — Мне надо доложить в штаб. Понимаешь, в штаб. А ты мне врешь, что вы наткнулись на диверсанта. Го-вори правду! Был отряд партизан! И…
— Да, лейтенант! Был отряд партизан, — сходу поймал нить предложения Хер-вонен. — Он напал на нас. Потери четверо бойцов. С их стороны потери… — еф-рейтор на секунду задумался. — С их стороны потери двадцать человек. Слава нашей Суоми!
— Ну вот и правильно, — лейтенант сел на табурет. — Да. Кстати. Немцы ищут какого-то своего бойца. К нам прибыла неизвестная секретная группа, обозначен-ная как подразделение «саламандра». Так вот, один из этой группы исчез. Не пой-ми где. Все немцы в поисках. Нам передали радиограмму поисков, и в сообщении говорится, как только он будет кем-то обнаружен, то немедленно доложить, — и плюнув на пол, зло добавил. — «Саламандра». Этого нам здесь еще не хватало. Прут все, кому не лень. На фронте бы побеждали. С сорок первого года так и сидят на одном месте. Ни шагу вперед не сделали. Ленинград как стоял, так и стоит. Мурманск как стоял, так и стоит. Англы конвои шлют всякие морем. Ох, перкелле. Чую я, надерут нам жопу, как в сороковом. Ладно. А это что еще? — и кивнул го-ловой на лежащий на полу второй тюк.
— Это? — ефрейтор искал в голове, как доложить о находке, сделанной в кам-нях. — Это мы захватили в… бою. Наверное, русские это куда-то несли. Я не знаю.
— Ну если не знаешь, то размотайте. Посмотрим. — лейтенант встал с табурет-ки и подошел к перемотанному савану. — Эй вы! Двое! — обратился он к стояв-шим в стороне финским солдатам. — Я хочу посмотреть, что там. Размотайте.
Финны нагнулись, и, разрезав ножом веревки, обвязанные вокруг свертка, стали разматывать саван.
Перед глазами лейтенанта открылось нечто, состоявшее из обглоданного скеле-та и окровавленной, перемешанной с гниющими внутренностями, формы в дымча-то-серую расцветку.
Лейтенанта Тармо Лааксо качнуло, он схватился за нос и, чтобы не чувствовать трупного запаха, заполнявшего помещение, подскочил к двери и распахнул ее настежь.
— Что это?! — заорал он. — Где вы это нашли?!
— Там, — стал заикаясь отчитываться командир отряда. — Русские тащили это с собой. Я не знаю зачем. Но они его тащили. Клянусь Финляндией! — и развел руками по сторонам. — У русских много непонятного. Может, это их боец? Все же знают, они своих не бросают. Вот и…
— Какой их боец? — не успокаивался лейтенант и, зажав нос, подойдя к рас-крытому савану, брезгливо наклонился. — Форма-то не русская. Вообще какая-то непонятная. Может, враги что новое придумали? И обмундирование меняют? Ни погон, ни шеврона. В общем, так, вянрикки. Утопи эту падаль в озере. Да побыст-рей. И… — он на секунду замолчал. — …и собаку тоже, — добавил он с тоской в голосе.
— А может, это… — хотел высказать свое предположение Вилпу Хервонен, но лейтенант зло перебил его и, отвернувшись от савана, отдал приказ:
— Хватит говорить! Забрать это все, утопить в озере. И не вздумайте болтать языком нигде, что вы с боевого выхода, где потеряли четверых бойцов и служеб-ную собаку, принесли разложившийся труп врага. Все понятно?
— Так точно, луутнанти! — вянрикки поднес руку к голове и, посмотрев на подчиненных, отдал приказ:
— Замотайте все обратно. И в озеро его. К рыбам. И всем молчать! Поняли? Под страхом расстрела. Передайте всем бойцам, которые были с нами.
Финны смотали обратно оба савана и, морщась от трупного запаха, выволокли их на улицу. А луутнанти финской армии Тармо Лааксо сел на табурет и, схватив-шись за голову, стал вспоминать прошлое, искренне горюя об убитой врагами со-баке по кличке Ансу.

***
Радиограммы ничем не радовали. Ганс Штольц пропал. И все группы, посланные на его поиски, не нашли не только его, но даже хоть каких-то признаков его пребы-вания. Союзники-финны тоже пока молчали.
Оберштурмфюрер СС Август Залеман пребывал в некоторой прострации от пропажи своего заместителя и даже не знал, что ему делать. И пусть бы Штольц пропал бесследно сам, но с ним пропали важнейшие бумаги, в которых были ин-струкции и приказы того секретного задания, которое должно было выполнить секретное подразделение «Саламандра». Если они попадут к русским, то все пой-дет прахом. В Берлине ему этого не простят, и расстрел покажется ему просто дет-ской песней.
Решив пока не объявлять своим товарищам по организации, что все упирается в секретные бумаги, он объявил только поиски Штольца.
Утром доложили, что нашли какую-то пустую папку. Оберштурмфюрер даже похолодел от мысли, что его соратника схватили русские. Но, зная своего товари-ща, он сразу же отмел эту мысль. Штольц живым не дался бы, а документы он уничтожил бы в первую очередь. Таков приказ. Также говорили, что обнаружили лежку. Наверное, его. Не исключено.
Ладно. Поиски идут. В конце концов они приведут к должному результату. Надо заняться текущими вопросами.
Оберштурмфюрер поднялся с теплой постели и прошел в душ, где, фыркая от удовольствия, подставил свое тело под струи холодной воды.
Выйдя из душевой комнаты и переодевшись в серый эсэсовский мундир, он по-дошел к двери и, приоткрыв ее, позвал денщика, выделенного ему майором Фри-дрихом Заукелем.
— Позовите ко мне шарфюрера Дитца. Я знаю, что он недавно прибыл с поис-ков.
— Есть! — ответил денщик и ушел за приглашенным. Через пять минут Дитц вошел в комнату к Залеману.
— Отто! — Эсэсовец присел в кресло. — Как обстоят наши дела по набору рабо-чей силы? Подожди, не отвечай. — И он поднял руку, не разрешая приглашенному говорить. — Ты узнал, какие поселения находятся на той территории, где будет происходить выполнение нашего задания? Кто в них проживает? Почему жители этих поселений не были переселены в другие места? Вокруг не должно быть нико-го. — И, встав с места, стал прохаживаться по комнате, заложив руки за спину, и монотонно говорить: — И еще. Этих свиней, которых мы выбрали для работы, надо будет сразу же ликвидировать. Секрет нашего предприятия не должен знать никто. — Оберштурмфюрер повысил голос. — Никто! Все свидетели должны быть уничтожены! Вы поняли! Все! — После этой тирады голос опять принял спокой-ный тон. — В общем, Отто, сейчас мы едем в район, где пройдет наша работа. Проедем по селениям. Посмотрим, кто там живет. И… айнзатцкомманда выполнит свою работу, которая им и положена. Да. Кстати. Ты когда был последний раз в Париже? — Август Залеман подошел к окну и посмотрел в него. — В Париже сей-час тепло, — с грустью проговорил он. — Я обещаю тебе, что по исполнении зада-ния ты поедешь отдыхать во Францию. — И резко повернулся к молчаливо стоя-щему шарфюреру: — Но! Для этого нам надо выполнить приказ той организации, членами которой мы являемся! — заорал он, выпучив глаза, словно погружаясь в какую-то неизвестную пучину состояния транса, состояния агрессии: — И мы вы-полним этот приказ, даже если нам придется уничтожить все живое, встречающее-ся нам на пути! — И опять резко успокоился, словно это не он только что орал во все горло. — Идите, Отто! Готовьте транспорт. Едем.
Шарфюрер Отто Дитц пристально посмотрел на Залемана и чуть усмехнулся од-ними уголками губ.
— Август! Держи себя в руках. Мне неинтересны твои фантазии. Через два дня радиосеанс с Берлином. Что ты будешь докладывать? Что пропал Штольц? Что вместе с ним пропала папка с секретными документами? Или что-то еще? — Зале-ман повернул голову и с интересом посмотрел на Дитца.
— Кто ты, Отто Дитц? — тихо спросил он и, не получив ответа, продолжил: — Что ты предлагаешь?
— Мы никуда не поедем, пока точно не будем знать, что наш товарищ или жи-вой, или мертвый, — голос Дитца звучал твердо, уверенно в своих решениях, что еще больше внесло загадок в голову Залемана. — А кто я такой… — Дитц улыб-нулся. — …ты прекрасно знаешь. Я шарфюрер подразделения «Саламандра» Отто Дитц.
— Да, — Залеман сжал кулак. — Я знаю тебя, Отто. Иди. Мы будем искать Штольца. У нас есть еще два дня.
Шарфюрер развернулся к двери, но вдруг резко остановился, как будто что-то вспомнив важное, и обернулся к Залеману.
— Да, оберштурмфюрер. Чуть не забыл. Союзники-финны сказали, что видели Штольца и даже беседовали с ним, — и вышел.
Залеман подошел к столу и опустился на стул. Его предположения, что в их ко-манде есть тайный агент Ордена, находили свое подтверждение. Это шло вразрез с его планами, но и поменять он ничего не мог. Оберштурмфюрер вскочил со стула и со всей силы ударил кулаком по столу.
— У меня есть два дня!
6 ГЛАВА

Пришло время решать поставленную руководством задачу. И любое про-медление могло негативно отразится, и на тех, кто участвовал в ее решении, и на тех, кто отдавал приказы.
Лахов прошелся по кабинету, подошел к двери, приоткрыл ее и отдал приказа-ние.
— Капитан! Пригласи ко мне Строгова! Только побыстрей! — и пошел к столу, на котором лежала развернутая карта секретного района. Где по имеющимся дан-ным был высажен десант секретного подразделения под необычным названием «Саламандра».
— Саламандра, саламандра. — наклонился он над картой, повторяя название подразделения. То что, в том районе, куда более двух суток назад был отправлен морпех, должно было появится какое-то спецподразделение, он знал давно. Почти две недели. Неизвестно было только задание, с каким это спецподразделение при-было. Да точное количество бойцов, и кто командир.
Немцы, проигрывали войну, и прикладывали почти фантастические усилия чтобы переломить ее ход. Придумывали новое страшное оружие, готовили всевозможные диверсии, и пытались получить доступ к военным секретам страны, которая в дан-ный момент побеждала в этом противостоянии. А значит появление загадочной «Саламандры», в этом районе боевых действий, было не просто рядовым явлением и требовало особого внимания, дабы не допустить выполнение этой группой по-ставленной задачи, и вовремя ее уничтожить.
В дверь постучали.
— Товарищ генерал — капитан приоткрыл дверь, и обратился к Лахову. — К вам Строгов.
— Пусть заходит. — ответил Аркадий Исаевич и подошел ко входу. — Привет, привет Александр Павлович! Проходи. Присаживайся. — поздоровался он с во-шедшим Строговым и указал ему на стул. — Ну расскажи как выполняется, или выполнена поставленная задача нашему доблестному разведчику. Приволок ли он груз? Или что-то еще?
— Еще не знаю Аркадий Исаевич. — Строгов сел на стул. — Прошло двое суток, отмеренных на выполнение задания. Но по последнему докладу, который мне сде-лали полчаса назад, морпех еще не пришел. Ни он. Не второй. Кто с ним для при-крытия был послан.
— Плохо. — махнул головой Лахов. — Плохо. — повторил он и взяв лежащую на столе пачку «Казбека», вытащил папиросу и размяв ее, прикурил. —Александр Павлович! — он выпустил в потолок густую струю табачного дыма. — А может все-таки зря мы приказали морпеху нести сюда этот труп фашиста? Закопал бы он его там, в камнях. По большому счету задача была другая. Я не все до вас довел изначально. Но я и не мог разглашать секрет, не убедившись, что намеченный план готов к реализации.
— Интересно. — Строгов посмотрел на собеседника. — Может сейчас я имею право все знать. Но… Я выполняю ваши распоряжения, и поэтому не имею права оспаривать или высказывать свои эмоции.
— Брось Александр! — поморщился Лахов. — Мы с тобой друзья. И давай от-ставим этот казенный тон. И еще. Мы выполняем одну, нашу общую задачу. Но есть некоторые моменты, которые я как вышестоящий начальник не имею права рассказывать даже тебе. Своему другу. Ладно. Хватит. Подойди сюда. — подозвал он Строгова к столу с картой. — Смотри. И слушай. — и бросил потухшую папи-росу в пепельницу. — В общем так. По данным разведки…— он посмотрел на кар-ту, и указал на одно из мест обозначенных на ней. — …По данным разведки. Но не нашей армейской. А той. — он поднял вверх палец. — В район «N», должна была высадится спецгруппа. С каким-то секретным заданием. Поставленной задачи мы не знаем. Но… по случайности, которая произошла внезапно, впрочем, как и все случайности, разведчик подстрелил одного члена этой группы. И нам стало извест-но, что спецподразделение называется «Саламандра». По тем документам что он принес из разведки. Поэтому мы…
— Аркадий.. — перебил говорящего Строгов. — Я это все знаю. Объясни мне…
— Не перебивай пожалуйста. — поморщился Лахов. — Во всей этой комбинации мы знаем только одно, что группа прибыла. Знаем еще что на ту сторону должен быть сделан переход предателя с секретными документами и подробной картой квадрата «С». Предатель при переходе был ликвидирован. И поэтому мы решили, под видом перебежчика, отправить на ту сторону нашего человека…
— А для чего тогда прятать труп этого фрица? — все-таки вклинился в разговор Александр.
— … который постарается разузнать, что это за группа, что за задание. Но уже представившись нашим врагом. Конечно шансов почти ноль. — продолжал Лахов не обращая внимания на заданный ему вопрос. — Но мы должны проработать все варианты. — И пристально посмотрел на Александра Павловича. — А теперь я от-вечу на твой вопрос. Разведчик должен был пройти по тропе, по которой пойдет перебежчик. И убедиться, что дорога чистая. Наш, будущий перебежчик очень ценный сотрудник. Звания полковник.
— Полковник? — улыбнулся Стогов. — А я думал капитан. — намекая на «смершевца». — Ну а труп то зачем прятать? Аркадий. Ты так и не ответил.
— Труп? — Лахов достал еще одну папиросу из пачки. — Повторюсь. Если немцы найдут убитого фашиста, они поймут что им сели на хвост и исчезнут, а наша задача вычислить их и уничтожить. Да, еще. Разведчика нет, ни с грузом, ни без него. А времени нет. Поэтому сейчас мы едем к «смершевцам» и там уже бу-дем готовить перебежчика. Пойдет тогда другой дорогой Ну а если морпех позже и придет. — и усмехнулся. — С ценным грузом. Представим к награде.
— А если не придет? — хмуро спросил Строгов.
— А если не придет, значит ждали там. Значит посылать своего человека в тыл с заданием, наша первостепенная задача.
— Кстати. А как называется операция? — Александр встал со стула.
— Операция «Саламандра». — Ответил Лахов. И кивнул на дверь. — Поехали.
Выйдя из дома контрразведчики подошли к «Виллису», рядом с которым сидя на траве и покуривая находился шофер.
— Иваныч! — обратился к нему Строгов, садясь за руль машины. — Мы сами доедем. Иди отдохни где-нибудь. Скоро приедем обратно.
— Есть. — бодро ответил ему шофер. И поправив гимнастерку пошел по направлению к офицерской столовой.
— С друзьями только не прикладывайся к спиртному. — крикнул ему вслед Александр, и завел «Виллис». Подождал. когда рядом сядет Лахов и нажал на газ.
У землянки «Смерша» они стояли уже через полчаса.
— Ну пойдем. — Аркадий Исаевич вышел с машины, поправил на себе полевую гимнастерку, посмотрел на небо, и мечтательно произнес. — Лето. Война кончится сразу на море уеду.
— Так ты и сейчас как бы рядом с морем. — засмеялся Строгов.
— Как это? — Лахов тоже засмеялся. — Ах да. Мы же на южном берегу моря. Правда Баренцева. Но ничего. Температура моря +8. Купаться только в водолаз-ном костюме. А загорать? А загорать не стоит. Обгореть можно. — пошутил он, и спустился вниз к землянке. Подошел к двери, и только хотел ее открыть, как она сама отворилась и перед их глазами предстал капитан-«смершевец».
— Здравия желаю! — отрапортовал он и приложил руку к фуражке.
— Здравия, здравия, капитан. — махнул головой Лахов. — Майор на месте?
— Никак нет. — ответил ему заместитель начальника Смерша. — Он будет ми-нут через десять. К радистам ушел.
— Ну тогда ладно. Подождем его в землянке. — и контрразведчики прошли в землянку. — Капитан! — посмотрел на него Аркадий.
— Слушаю. — вытянулся в струнку «смершевец».
— Позови-ка ко мне одного бойца. Из роты обеспечения. — и легонько толкнул локтем Строгова. — Вот Александр Павлович хочет с ним познакомится. Туреку-лова Аманжола.
— Турекулова? Аманжола? — капитан растерянно посмотрел на начальство. Но больше всего он смотрел на Строгова. — А его нет!
— Как нет? — опешил Лахов. — Где он?
— А он с морпехом. С разведчиком. За немцем ушел. — тихо ответил «смерше-вец».

***
Вход в пещеру постепенно сужался. Потолок становился все ниже и ниже. И в конце концов заставил разведчиков опуститься на колени и двигаться по нему на карачках.
Уже на первых метрах своего движения Сашка сбил все колени об камни усти-лающие тропу, и от злости вспомнив весь свой запас нецензурных слов, вполголоса озвучивал его.
Иногда камень попадался настолько острый, что от боли хотелось кричать, но мысли о том что его реакцию могут услышать враги, которые находились непода-леку, запрещали ему это делать.
А вход все сужался и сужался. Впереди была непроглядная темнота. И только бодрый голос напарника, раздававшийся впереди, вселял надежду, что они все де-лают правильно, выбрав эту тяжелую, неизвестную дорогу, для отступления.
И вот каменный свод, окружавший тропу, сузился настолько, что пришлось лечь на землю, и по-пластунски двигаться вперед, толкая впереди себя автомат.
Метров через пять, морпех остановился. Вещмешок, который находился на спине, стал шумно тереть об каменный потолок сузившегося лаза, и ему стало ма-ленько не по себе. Нет, конечно про то что у него клаустрофобия, Сашка приду-мал, но все равно чувство боязни замкнутого пространства присутствовало. А именно в этот момент он и почувствовал, что уже не в состоянии расширить это пространство, у него просто не хватит сил победить эти камни, и Сашка испугался.
Первое что ему пришло в голову, ползти обратно. Туда где можно было встать в полный рост, и вдохнуть полной грудью. И он предпринял движение, двинутся назад, но «сидор» лежащий на спине за что-то зацепился, и не давал этого сделать.
— «Ой мама!» — подумал Сашка, и покрылся весь липким, горячим потом. —«Попал как кур в ощип. И Аманжол меня не вытащит отсюда. Места нет развер-нуться. Ладно. Двигаем вперед. Казах то ползет. А он чуть крупней меня. Надо только от вещмешка избавиться.» — И морпех прилагая некоторые усилия, выта-щил руки из лямок. — «Хорошо» — Сашка почувствовал свободу, и пополз впе-ред, вполголоса разговаривая сам с собой. А лаз становился все уже и уже. И когда разведчик понял, что он застрянет, его автомат куда-то упал, и он почувствовал, как в лицо ударил свежий воздух.
Сашка резко потянулся руками, и вылетел на какую-то площадку. Правда кро-мешная тьма не давала ее разглядеть.
— Аманжол! — позвал он. Нащупал ногой ППШ и поднял его. — Ты где?
— Здесь я Александр. Здесь. — отозвался напарник.
—Чего дальше делать будем. — громко и зло сплюнул Сашка. — Ни пса не вид-но. Куда идти? Как идти? Вообще непонятно. На ощупь? Так заблудимся нахер. И пропадем. И вообще…— он вытянул руку. — … Может посидим здесь? Часа два. И… поползем назад?
— Сейчас подумаем, и чего-нибудь придумаем. Не суетись Александр. Спешка нужна…Сам понимаешь где. — голос Аманжола зазвучал громче, создавая эхо.
— Знаю где нужна спешка. — отшутился морпех. — Когда ты с чужой женой. Ответь мне казах. Как пойдем?
— Есть идея. — напарник в темноте чем-то зашумел. — Сейчас факел сделаем.
— Факел? — удивился Сашка. — Интересно. Как?
— Все просто. У меня же спирта немного осталось. Факт. — по голосу слыша-лось что казах улыбается. — И масло есть. «Деревянное». Я всегда в небольшом пузырьке это масло ношу. Авось пригодиться? И видишь. Пригодилось.
— Отлично. — вздохнул морпех. — А сам фитиль из чего делать будешь?
— Из исподнего. — было слышно, как Аманжол сел на землю. — А приделаю это все на шомпол складной. Ладно. Подожди немного. — и раздался треск, разрывае-мой ткани.
Сашка глубоко вздохнул, присел на холодный каменный пол пещеры, и только тут вспомнил, что вещмешок со спичками и прочими нужными вещами остался лежать на дороге, по которой они только что ползли. Во задача. Возвращаться за «сидором» ой как не хотелось, и он высморкавшись в темноту, проговорил.
— Аманжол! Я рюкзак в… в общем там. На тропинке оставил. Зацепился он за что-то. И мешал мне. Спички там. О-па. — громко сказал он и схватился за голову. — И папка там. Деревянная.
— Да. — тихо отозвался казах. — Придется ползти назад.
Сашка глухо выдохнул и промолчал. Давая понять, что ему эта дорога не очень приемлема. Но он также и понимал, что потеря вещмешка, это его промах и ис-правлять его будет он, и только он.
— Ладно. — буркнул под нос морпех. — Пополз обратно. За «сидором». Чтоб его вырвало. — И поднявшись на ноги, снял с плеча автомат. Нащупал узкий лаз. И протиснулся туда. Ругая все на свете, себя в том числе.
Под матерные слова ползти было легче и проворней. И минут через пять он вре-зался головой в висевший на чем-то вещмешок.
Зло сдернув его, он как рак попятился назад, не испытывая правда уже того ужаса какой его накрыл при первом прохождении этой дороги.
И вдруг захотелось чихнуть. Видимо от пыли, какая была поднята в темноте уз-кого лаза. Сашка улыбнулся и подумал.
— «Сейчас чихну. И можно желание загадывать.». — А-а-пчхи! — громко. Смачно. От души. Но загадать желание не успел. Голова подброшенная вверх, от чиха, врезалась в каменный потолок. Да так сильно, что в глазах аж потемнело.
— «Тьфу ты. Везет как утопленнику.» — Сашка нащупал большую шишку на голове, и что-то влажное. — «Похоже репу разбил. Лишь бы сотрясения мозгов не было. А то тогда все. Конец походу.» — плюнул он в темноту. — «Ладно. Попер-ли взад. Казах ждет.» — стирая руки об острые камни в кровь, он стал помогать телу двигаться назад. И через некоторое время почувствовал, что ноги его оказа-лись на свободе, вне лаза.
—Что случилось? — Аманжон почуял что с другом произошла какая-то беда
— Ничего. — Сашка громко высморкался. — Чихнул нечаянно. И желание зага-дал. Судя по голове. — пощупал он шишку. — Сбудется. Но башка болит.
— Ладно. Вылечим. — казах осторожно подошел к морпеху и на ощупь в темно-те, ощупал его голову. — Да-а-а. Шишка солидная Александр. И похоже рассек ты там. Не кружится голова?
— Да нет. — морпех шмыгнул носом. — А ты сделал чего хотел?
— Сделал — Аманжон в темноте тряхнул коробком со спичками. — Смотри что будет. — и чиркнул серник. Небольшой факел осветил загадочную пещеру. — За-поминай быстрей. Он скоро потухнет.
И разведчики начали осматривать пещеру в которую они заползли..
Она была небольшая. Примерно метра два шириной. И высотой тоже. Но куда вела было неизвестно.
— Пойдем вперед. — казах поднял факел повыше. — Видишь пламя качает? Зна-чит где-то выход. Сквозняк. — и поправив автомат на плече пошел вперед. Сашка шагнул за ним.
Метров через пятьдесят факел потух. Сашка остановился и опять заволновался. — Не заблудимся?
— Нет. — ответил ему напарник. — Положи руку на стену. И иди потихоньку за мной. Да не споткнись не обо что. А то опять башку разобьешь. А впрочем…— по голосу было понятно что казах смеется. — … тебе не впервой на ровном месте проблему найти. Но знай точно. Ты нужен живой и здоровый.
— Я постараюсь. — пробубнил морпех, и положив ладонь на стену пошел впе-ред.
Шли они часа два. Изредка негромко переговариваясь. Да остановившись разок, чтобы справить нужду, пока не уперлись в каменную стену. Означавшую что они попали в тупик.
— Что это? — растерянно спросил Сашка, и ответил сам себе. — Тупик. А где выход?
— Тупик. — повторил Аманжол, и сплюнув добавил. — Выхода нет.
— Во жопа. — выругался морпех. — И чего делать? Ты же говорил сквозняк.
— Сквозняк. — задумчиво изрек напарник. — Что-то здесь не так. Надо идти об-ратно. Но по той стороне. Мы видимо, какой-то ход прошли. По той стороне.
Сашка громко выругался, и вытянув руки вперед, пошел в темноте к противопо-ложенной стене.
— Бляха-муха. Долго мы еще блуждать будем? — но вдруг ощутил, что проти-воположенной стенки нет, и он зашел в какой-то проход. Руки опускать он не стал, из-за боязни врезаться головой в очередной раз в какую-нибудь стену, и метра че-рез два, он увидел, что справа, в камнях, видны щели пропускающие через себя дневной свет, и тускло освещая место перед этой преградой.
— Пришли. — устало проговорил он, и опустился на землю. — Осталось решить пустяковую проблему. Пробить дыру, и выбраться на белый свет. — он шлепнул ладонью по каменной стене. — Аманжол! У тебя случайно нет кирки? Или лома?
— Случайно нет. — казах подошел к стене, на которой блестела светом щель. — Ни лома, ни кирки. — он нащупал в ножнах ручку кинжала, и вытащил его. — Сейчас измерим толщину камня. — и аккуратно загнал кинжал в пространство между камнями. — Сантиметров десять толщина.
— Ну и? — равнодушно произнес Сашка. — С разбегу бить будем?
— Нет. Не с разбегу. — казах загнал кинжал в ножны. — Взорвем. Пара лимонок. И выход свободен. — и присев на землю стал рыться в вещмешке. — Вот и они. — бросил на землю две гранаты. — Сейчас свяжем их. Аккуратно уложим, и рванем.
— А если там за стенкой фрицы? — морпех посмотрел на Аманжола. — И что тогда?
— А ничего. — казах устало опустился на каменный пол, рядом с напарником. — Рванем. А там видно будет.
— Хорошо. — пробубнил Сашка. — Только давай посидим немного. Отдохнем. Чует моя натура. Все самое интересное еще впереди. — и уложив автомат на пол, откинулся, прислонившись спиной к стене пещеры. — Скажи Аманжол. Почему такая несправедливость и неравенство на земле?
— А что ты считаешь несправедливостью и неравенством? — казах пристально посмотрел на морпеха.
— Да вот. — разведчик пожал плечами. — Война подлая. Сколько жизней забра-ла. Невинных. Почему Бог посылает это испытание? Почему он закрывает глаза на то что творят эти нелюди? Почему он не накажет их? Сразу и разом? Всех. — и Сашка повысил тон, распаляясь. — Если ты воин, то воюй с себе подобными, а не с бабами и детьми! Если ты воин, то выйди на честный бой, а не бей исподтишка. В спину. Если ты воин, будь великодушен к своему побитому противнику, а не изде-вайся над ним, когда он не в силах дать тебе сдачи! Почему они не поступают так? Они кричат что они бойцы. А кроме предательства и подлых дел не на что больше не способны! — и выдохнул. — Вот она несправедливость, и вот оно неравенство.
— Нет Александр. Это не несправедливость. Это испытание, как ты правильно его назвал. Несправедливость немного другое толкование имеет. — казах поднял с пола камень и подкинул его в руке. — А равенство Саша, существует только тогда, когда все лежат в гробу. Поэтому темные силы, безнаказанно верша свои подлые дела на земле, уверены, что они поступают правильно. Не боясь наказания. Не в этой жизни, ни в той. — и он указал пальцем на потолок пещеры. — Любая война испытание. Но это испытание и раскрывает сущность человека. Кто-то рожден для подвига. А кто-то для предательства. И еще. Война показывает величие человека. И не каждый человек соответствует этому величию. Это так. К сожалению. И пока существует на земле человек разумный. Добро и зло не устанут выяснять свои от-ношения. Ладно. — он выкинул камень с руки. — Давай пока закончим этот разго-вор. Надо взорвать стенку. И выбираться отсюда.
— Хорошо. Давай. — Сашка встал и наклонился, чтобы поднять «лимонки» ле-жавшие на полу пещеры. — На. Держи. — он протянул боеприпасы Аманжолу. Тот взял их, и ловко перемотал обе гранаты лентой, сделанной из кальсон.
— Ну вот. Сделано. — казах подкинул гранаты на руке. — Отойдем туда. — он махнул головой на вход в это помещение. — И метнем. Две штуки мне кажется хватит, чтобы разрушить стену. Она не толстая. Я говорил, сантиметров десять. Потом выползем и пойдем. — и пошел за стену, увлекая за собой Сашку.
— Ну. Приступим. — Аманжон выдернул чеку из одной «лимонки», подождал секунду, и метнул гранаты, спрятавшись за каменную стену. Раздался сильный взрыв. И по пещере полетели камни и осколки, рассекая все вокруг. А там, где бы-ло темно, вдруг засиял свет.
— Ура. — прошептал Сашка, и шагнул вперед, там где была посеченная трещи-нами стена, зияла светлая дыра, размером метр на метр. Вполне подходящая, что-бы через нее, на свободу, мог пролезть человек.
— Стой. — Аманжол схватил его за плечо и втащил обратно, за каменную стену. — Подождем. А вдруг там фрицы рядом. Полоснут из автомата. И все. Приехали.
— Верно. — сморщил нос морпех. — Подождем. — но за светлой дырой стояла тишина.
Подождав минут пять, разведчики осторожно вышли из-за угла. Прислушиваясь и крепко сжимая автоматы в руках, и держа пальцы на спусковых крючках чтобы не быть застигнутыми врасплох и при случае обнаружения дать достойный ответ. Они тихо подошли к взорванной стенке и Аман аккуратно, по миллиметру, стал высовывать голову, чтобы осмотреть местность, но вдруг обернулся на Сашку, и сказал тому.
— Александр! Плохо дело.
— Что еще? — морпех отодвинул Аманжола, высунул голову, и посмотрел. До земли было метров двадцать. Пробитый взрывом проход находился прямо в цен-тре скалы. — Во как. — растерянно проговорил морпех. — Как мы отсюда эвакуи-руемся? Как птички? По воздуху?
— Отойди Александр. Дай посмотрю. — казах встал на край пробитого прохода, схватившись руками за камень, и посмотрел наверх. — До вершины метров десять. — присвистнул он. — Попробуем залезть. Там камни торчат. Можно держаться за них. Впрочем выхода у нас нет. Придется рисковать.
— Ну что ж, будем рисковать. — махнул головой Сашка, крепко выругался, и добавил. — Там, наверху метров десять. Внизу двадцать. Всего тридцать. Учиты-вая, что внизу голый камень, а не пух гагачий, приземляться будет не больно. Раз. И на небеса. — грустно пошутил он. Но судя по его виду, отступать он не плани-ровал.
Аманжол еще раз посмотрел наверх, по бокам прохода, и указал рукой вправо. — Там пойдем. Ты Саня первый. Я потяжелей тебя. Если что толкну вверх. Или поддержу.
— Хорошо Аман. — морпех затянул лямки вещмешка, лентой данной ему Аман-жолом. Закинул за спину автомат. Поправил «посталы». Прыгнул на месте пару раз и перекрестился. — Ну я пошел. — твердо сказал он, и вышел из пробитого прохода, поставив ногу на щербатый камень, торчащий из скалы. А рукой схватил-ся за другой, тот что был выше.
— Саша! — позвал его казах. — Ты прежде чем подниматься, проверяй. Крепко ль камень в стене торчит. И не смотри вниз.
— Да знаю я. — отозвался морпех. — Не смотри вниз. Не смотри вниз. — про-бубнил он и переставил ногу на камень который был чуть выше. Аманжол, что-то сказав по казахски, двинулся по отвесной стене следом.
Никогда Сашка не думал, что желание жить, пробуждает в человеке, скрытые в нем таланты и просил Творца, сейчас только об одном, чтобы он помог ему до-ползти до верха скалы. А тот как будто слышал эту просьбу, посланную ему чело-веком, и давал в помощь шершавые камни, и широкие глубокие трещины.
Когда до так называемого финиша, оставалось метра полтора, Сашкина нога вдруг резко соскочила с камня. И потянула за собой все его молодое тело.
От этой неожиданности внизу живота резко похолодело, а голове за сотую долю секунды, пронеслась вся жизнь. Руки как клещи вцепились в верхние камни, и морпех только молил Бога, чтобы вторая нога не сползла с опоры, и не подвела его. Он слился со скалой как единое целое и боялся пошевелится.
— Ползи вперед. — услышал он голос казаха, и почувствовал, что его нога нашла какую-то опору. — Тихо ставь ногу. Не суетись. Еще чуть-чуть. — А Сашка просто боялся пошевелится. Лететь вниз с такой высоты, он считал нехорошей перспективой. — Саша. Ползи вперед. Выдохни и ползи дальше. Там наверху, сво-бода.
Сашка глубоко вздохнул, посмотрел наверх, и схватился за следующий ка-мень, еще выше торчащий из скалы.

***
— «Да. Места здесь конечно магические. Да и кто б в этом сомневался? Зря бы высшее руководство, меня, вместе с группой, сюда не отправили.» — Ав-густ Залеман встал из-за стола и потянул из планшета топографическую карту рай-она, с отметкой квадрата, куда ему предстояло выдвинутся вместе со спецподраз-делением. — «Так. Место на карте отмечено, квадрат «С», остается только выбрать маршрут, как к этому месту подойти. Учитывая, то что все должно быть негласно, надо будет соблюдать секретность.» — Оберштурмфюрер положил карту на стол, и глядя на нее, обозначил в голове путь следования. — «Значит уходим в тундру. И держим путь до Петсамского залива. А там и конечная точка рядом.» — Отло-жив все это в голове, он подошел к двери, приоткрыл ее и посмотрел на улицу.
Приданное ему подразделение, стояло рядом с домом, уже готовое отправится в неизвестный путь.
— Отто! Отто Дитц! — окликнул он эсэсовца.
— Да! — отозвался шарфюрер Дитц, и развернувшись быстрым шагом напра-вился Залеману. — Слушаю.
— Подразделение готово к выходу? — Этот вопрос Август мог и не задавать, так как точно знал, что все его команды, отданные вчера, выполнены строго и до ме-лочей.
— Готово оберштурмфюрер. — кивнул Дитц.
— Ну тогда проверь еще раз укомплектованость, и через пять минут выдвигаем-ся. — Август Залеман почесал щеку, и добавил, глядя куда-то в сторону. — К финнам, за Штольцем, поедет майор Заукель. Он должен сейчас подойти. Я еще раз дам ему распоряжение. И координаты, где мы будем ждать Ганса. — И сложив руки за спиной, повернулся к Дитцу спиной, давая понять что разговор закончен.
Шарфюрер развернулся и отошел к стоящей группе. Где заставил их положить оружие, снять вещмешки, и проверить все, на предмет, не забыли ли чего?
Залеман зашел в дом, и подошел к зеркалу, к с удовольствием посмотрел на свое отражение. Потом поднял с пола тяжелый вещмешок, одел на плечо ремень авто-мата, и щелкнув каблуками десантных ботинок, развернулся к выходу.
Впереди их подразделение ждала тяжелая дорога. Но результат, он был уверен, будет позитивным, и покроет все издержки этого пути. А пока вперед.
Форвертс !!! Операция «Асгард» началась, и задача довести ее до логического кон-ца, до победного конца, теперь лежала на нем и на секретном спецподразделении «Саламандра». И Август Залеман был уверен на сто процентов что решит эту зада-чу, чтобы ему это не стоило.
Ганс Штольц сам нарушил все инструкции, и вины его, Залемана, не было. И да-же если Отто Дитц является тайным куратором этой операции, поставленным ру-ководителями Ордена, то он вряд ли сможет передать в Берлин, факты, порочащие его, оберштурмфюрера. Да и по всему видимому Штольц нашелся, и сейчас у со-юзников. А вместе с ним и секретная папка. А значит вперед. В квадрат «С».
7 ГЛАВА

Начальник контрразведки «Смерш» дивизии, майор Корзунов, стоял пе-ред начальством, вытянувшись в струнку и заметно побледнев. Сейчас он получил такую взбучку, что в голове была только одна мысль, чтоб, не дай Бог, не подвели под расстрел, за исполненное приказание, отданное ему начальством, а не за сабо-таж этого приказа. Ведь на фронте, в условиях войны, могло случится и такое, по-тому что для разбирательств, в установлении истины, иногда не было ни желания, ни свободного времени. И майор это прекрасно знал, но в душе надеялся, что все-таки вышестоящее начальство разберется в сложившейся ситуации, и проблем не будет никаких.
— Майор! — Лахов Аркадий Исаевич, подошел к столу и смахнул на пол какие-то бумаги, лежащие аккуратной стопкой на нем. — Майор! Я требую от вас точ-ных, и доскональных объяснений! На каком основании вы отправили в разведку, бойца роты обеспечения! Тьфу! Взвода обеспечения! Красноармейца Турекулова Аманжола! — голос Лахова гремел по землянке громко, вызывая оторопь, у стоя-щего неподвижно майора. Потому что он искренне не понимал, почему назначение Турекулова, является преступлением, в котором его хотят обвинить.
Наконец он как будто пришел в себя, и подождав, когда Аркадий Исаевич закон-чит задавать вопросы, посмотрел в сторону Строгова. А тот махнул головой, и об-ратился к Лахову.
— Аркадий! Майор не причем. Это я отдал ему команду чтобы вторым, с раз-ведчиком Кирьяковым, шел боец взвода обеспечения, красноармеец Турекулов.
— Ты? — удивленно посмотрел на него Лахов. Но тут же поморщился, и прило-жил ладонь ко лбу. — Ну да! — протянул он. — Мы же не предупредили вас. — и снова майору — Принесите чаю. Мы поговорим.
Корзунов все быстро понял. Взял со стола фуражку, и махнув головой вышел из землянки, А Аркадий Исаевич посмотрел на Строгова, и продолжил.
— В общем так Александр. Турекулов Аманжол, боец взвода обеспечения, не тот человек, за которого его здесь все принимают. Вся его деятельность здесь, ни что иное как «легенда». А вообще он прислан из «центра» для выполнения очень важ-ной задачи. Кем он является на самом деле, знает очень узкий круг лиц. — и обра-тив внимание как у собеседника чуть заметно, вопросительно изменился взгляд, добавил. — Теперь в эту тайну посвящен и ты. — Лахов подошел к двери, и чуть ее приоткрыл. Убедившись, что там никого нет, продолжил. — Я же говорил тебе в штабе, мы знали, что сюда, в прифронтовую зону, прибудет спецподразделение. Но знали только это. Какое у них задание является для нас секретом. Но мы точно знаем, что такую группу за ради каких-то диверсионных дел, посылать не будут. Это точно. И еще я говорил, что у нас есть агент на роль перебежчика. А теперь. — Аркадий со злостью плюнул на пол. — А теперь его нет. Он в разведпоиске. По вине майора. И неизвестно, вернется ли он оттуда. А значит… А значит операция, на которую были брошены все силы, под знаком неисполнения. А это что? Отвечу. Это трибунал. И неизвестно какой приговор. Хотя точно ясно. Все будет по зако-нам военного времени.
— Но подожди. — Строгов поднялся с табурета и подошел к висящей на стене землянки, оперативной карте района. — Да. Прошло уже двое суток. Чуть больше. Еще немного времени есть. А потом, почему твой Турекулов, зная, что ему пред-стоит серьезное задание, пошел в разведпоиск? То есть извини. За трупом немца.
— Повторюсь. — Лахов тяжело выдохнул, и посмотрел на собеседника. — Он не имел права себя раскрывать. У него была легенда. И все. Он боец взвода обеспече-ния. А потом, есть некоторый и наш недочет. Мы не предупредили твою службу. Но сейчас просто раскидывать слова, нет никакого резона. Надо все обдумать. Правда запасного варианта у нас нет. Будем все делать «с колес». Авось подфар-тит.
Дверь в землянку широко открылась, и в нее вошел майор «смершевец», в со-провождении молодого капитана, который нес в руке громадный чайник.
— Пожалуйста чай. — громко сказал майор, и рукой указал на сосуд в руке ка-питана.
— Чай? — чуть рассеяно переспросил Лахов. — Чай хорошо. Скажи-ка мне май-ор. — посмотрел он в сторону Корзунова. — Когда должен прийти с задания мор-пех, и второй. Турекулов? Насколько мне известно им определено двое суток. Да? Или я в чем-то ошибаюсь?
— Так точно товарищ генерал! — обреченно махнул головой Корзунов. И за-стегнув на кителе верхнюю пуговицу, замер по стойке «смирно». — Им дано двое суток для выполнения поставленной задачи.
Капитан стоящий в углу землянки с интересом посмотрел на своего начальника, и осторожно сделал шаг назад, к стене словно желая с ней слиться, сделаться неза-метным, так как понимал, что надвигается какая-то гроза и ее лучше пересидеть не-замеченным, чтобы не попасть под жернова за компанию с майором Корзуновым. Но Лахов это увидел и повернулся к капитану.
— А ты то чего ветошью прикинулся? Пересидеть в окопе думаешь? Нет. Ошиба-ешься. Все будем отвечать.
— Да я нет. — пожал плечами растерянный капитан. — Я готов отвечать. — правда за что ему надо будет отвечать он не понимал. Но раз генерал говорит от-вечать, значит отвечать.
— Ну хорошо. — Аркадий Исаевич поднялся со стула, и посмотрел на майора Корзунова. — Майор — твердый голос Лахова не предвещал ничего хорошего. — Майор. Посланные вами на задание разведчики, не вернулись с задания, по истече-нии намеченного срока. Так?
— Так точно товарищ генерал.
—Это плохо. — кивнул Аркадий Исаевич И повторил. — Плохо. Ждать мы их уже не будем. Скорей всего не Кирьяков, не Турекулов уже не вернутся. Времени им дано было с запасом. — И посмотрел на Строгова. — Александр Павлович. Едем в штаб. Там обдумаем дальнейшие наши действия. По плану, перебежчик должен уйти послезавтра. Время еще есть. — И капитану. — Капитан. Выйди и по-зови двух бойцов. — А потом резко развернулся и подошел к майору-«смершевцу»— Майор Корзунов. Сдайте оружие. За невыполнение поставленной задачи. По законам военного…
—… Времени. — кивнул головой майор Корзунов, и достав из кобуры «ТТ», по-ложил его на стол.

***

Подтянув тело на руках, Сашка перевалился на каменную, укрытую вечным мхом, площадку. Резко развернулся и посмотрел вниз, откуда только что поднял-ся. Как там Аманжол? Но напарник был уже рядом. Морпех протянул руку, и ухватив Амана за ворот масккуртки, втащил его наверх.
— Вот и все. — устало выдохнул он, и лег на мох. Говорить не хотелось вообще. Чувство опасности при подъеме не отпускало, ноги чуть дрожали, а во рту подло пересохло. Сашка не считал себя трусом и ввиду своей молодости был готов на самые отчаянные поступки, но осознание того, плохого, что могло случится, если б была допущена какая-нибудь ошибка, вызывало эмоции, присущие каждому нор-мальному человеку, поэтому Сашка молча лежал, и приводил нервную систему в порядок.
Аманжол тоже присел рядом, и стал поправлять кожаные «посталы».
— Так. Забрались. Куда держим путь дальше, Александр?
Морпех лениво открыл глаза, и посмотрел на напарника.
— Дальше? Дальше по сопкам пойдем. Там в низине. Километров через пять се-ление есть. Чухонцы живут. Местные. Пожрать чего-нибудь возьмем у них. — и перевернувшись на живот, тихо пополз к краю скалы. — У-у-у. — крикнул он вниз. — Высоко. — и посмотрел на напарника. — Аманжол! Как мы вообще сюда забрались? Ума не приложу. Вот заставь меня это сделать еще раз. Не смогу.
— Сможешь Александр! — улыбнулся казах. — Сможешь! Жить захочешь, еще не то сделаешь. Человек имеет в себе безграничные способности, о которых даже не подозревает. Потом конечно удивляется этому, сделанному, но объяснения все сводятся к одним моментам. Повезло.
— Скажи мне Аман! А ты боишься чего-нибудь? — Сашка пристально посмот-рел на напарника. — Ну только не говори мне избитые истины, типа, не бояться только дураки, и прочую «мутату». Скажи мне свою правду.
— Боюсь ли я? — Аманжол бросил мимолетный взгляд на небо, и пожал плеча-ми. — Да. Я нормальный человек. Не лишенный эмоций, подаренных мне приро-дой и Творцом. Но я могу контролировать это чувство. И это дает мне преимуще-ство перед страхом. Важно сделать первый шаг и быть уверенным в своей победе. Вот я тебе скажу. Когда ты стал забираться по скале, ты боялся? Я думаю нет. Просто ты не думал об опасности. Ты сделал первый шаг. Поэтому… — Казах по-дошел к краю пропасти, и посмотрел вниз. — …Поэтому ты здесь. А не внизу. Вот и все. Как-нибудь я расскажу тебе некоторые истории, когда побеждая страх люди творили чудеса. Но это потом. Сейчас, наверное чуть отдохнем и пойдем в селе-ние. — и посмотрев на морпеха засмеялся. — Покушать чего то найдем.
— Да Аман! — вскочил на ноги Сашка. — Покушать чего-нибудь! Я не жрал уже сутки почти! Сил нет никаких! А здесь и травы никой полезной не растет. Да и ягод нет. Начало лета. Осенью здесь и черника, и брусника. Там на болотах клюк-ва. Можно голод утолить. Да грибов на сопках немеряно всяких. Да рыбы в озерах. — и тяжело вздохнул. — Рыба и сейчас есть. Ловить нечем. Разве если гранату ки-нуть.
— Ладно. — Аманжол поднял руку. — Потерпим до селения. Там разживемся чем-то. Ну а потом домой надо. Третьи сутки пошли. Нам двое суток времени да-ли. Правда без груза явимся. Да ладно. Нашивки отдадим. Авось дальше фронта не пошлют.
— Не пошлют. Не пошлют. — заворчал морпех. — Как выбираться то будем. Там все тропы перекрыты.
— Найдем проход. — казах присел на землю, стал развязывать вещмешок. — Так что у нас тут? Ага. Пара рожков, и лимонка. Прекрасно. Прорвемся. Кстати. Алек-сандр. Достань из своего «сидора» папку. Ну эту. Деревянную. Давай вниматель-ней посмотрим, что там за бумаги.
— На Аман смотри. — кинул свой вещмешок, напарнику, Сашка, и лег на землю, закинув руки за голову. — Рука болит. Где эта псина меня покоцала. Коленка бо-лит. Башка болит. Жрать охота. — И морпех сглотнул слюну, появившуюся толь-ко от мысли об еде.
— Рука? — переспросил Аманжол, и подошел к Сашке. — Снимай куртку. По-смотреть надо. — и увидев как морпех махнул рукой, повторил. — Снимай, сни-май Александр. Зубы собаки могут принести зло. — и повысил голос. — Я сказал снимай! Без руки остаться хочешь?
Сашка как только услышал что можно лишится руки, сел и морщась от боли стал стягивать с себя куртку масккостюма. Напарник чуть помог ему, и когда рана обнажилась стал пристально ее разглядывать.
— Ого! Нехорошо Александр. — рука, где была рана от собачьих зубов покрас-нела, и сильно распухла, было видно что она уже начала гноится от занесенной ту-да какой-то заразы.
— Надо резать! — Аманжол посмотрел морпеху в глаза. — Гной надо вычи-стить. — и посмотрев на мох росший на камнях зло плюнул. — Хоть бы подорож-ник какой-нибудь рос. Нет. Один мох. Ладно. У меня спирта еще мал-мал оста-лось.
— Спирта? — Сашка аж оживился. — Может внутренний наркоз? И до дому до-тянем? А там и оперируем. А? Аманжол!
— Нет Александр. Если сейчас рану не вскроем. То до дому ты можешь не дотя-нуть. — и положил ему ладонь на лоб. — Ага. И температура уже есть. От воспа-ления.
— Ты что Гиппократ? — морпех потрогал рукой свой лоб. — Нет температуры. Тебе кажется.
— Все. Разговор закончен. Сейчас командовать буду я. — ответил ему казах, и наклонился к вещмешку, что-то в нем ища. — Вот. Спирт. И вот тряпка от каль-сон. И вот…— он вытащил из ножен кинжал. — Скальпель. А внутреннего наркоза не будет. Спирта мало. Вдруг еще чего-то. Ну Александр. Терпи «Энем». Молчи про себя. — и встав на колени стал осматривать рану на руке притихшего Сашки. — Так. Так. Так. — тихо говорил Аманжон, поглаживая пальцами, по распухшей руке, вокруг раны. Морпех ощущая легкие прикосновения пальцев, успокоился. Но глаза прикрыл.
И тут казах, словно почувствовал, что усыпил сознание напарника, резко полос-нул острым кинжалом по распухшей руке, в области раны. Зеленый гной, ручьем потек по руке, издавая тошнотворный запах. А Сашка от боли прокусил свою губу. Но не издал не звука. Лишь тихо-тихо глубоко вздохнул.
Аманжон стал выдавливать гной из раны, пока не появилась чистая кровь. В кон-це операции, он аккуратно протер вокруг раны спиртом, и замотал ее разрезанной лентой от исподнего. — Ну вот кажется и все. — вытер он пот со своего лба. — Всю гадость удалили. — он протер о мох кинжал, и сунул его в ножны. — Я же те-бе всегда говорил что ты жаужерек батыр. Герой без страха! Не устану этого по-вторять.
— Ладно! — Сашка устало откинул свое тело на мох. — Батыр так батыр. Спаси-бо тебе Аман! Ты лучший. Когда-нибудь и я тебя отблагодарю.
— О чем ты Александр? — Аманжол задумчиво посмотрел на напарника. — От-благодаришь конечно. Ладно. Отдыхаем час. И вперед.
Час выделенный на отдых пролетел мигом. Сашка, когда Аманжол сказал, что пора идти, вставать не хотел. Он на самом деле почувствовал, что организм нахо-дится не в боевом состоянии. И похоже, что температура есть на самом деле. Тело маленько стало потряхивать от озноба. А рука, замотанная тряпкой жутко, ныла. Что хотелось даже поорать. Но как понял морпех по взгляду напарника, его проте-сты не принимались. И пришлось подниматься.
— Ну что ж. Поплыли. — Сашка сунул руки в лямки вещмешка, и приладил его на спине. Кинул ремень автомата на плечо, попрыгал на месте, посмотрел на Аманжола, и кивнул головой вперед. — Туда идем. Там поселок.
— Идем! — Аманжол тоже привел в порядок снаряжение, и шагнул вслед за Сашкой.
— «Когда же закончится этот поход? Устал я за двое суток. Такое ощущение что год уже плутаю по окрестностям.» — думал морпех, поднимаясь вверх по заросшей кустами, сопке. — «Немца мы потеряли. «Смершевец расстрелять грозился. По законам военного времени. За невыполненную задачу. Хорошо хоть Аманжол додумался чтоб нашивки срезать. Будет хоть оправдание какое. Ладно. Отвертимся. Напарник то с головой. Но чует мое сердце что непростой парень этот казах.» — Сашка повернул голову, и вскользь посмотрел на идущего за ним, метрах в десяти, бойца Турекулова. Тот заметил взгляд, и махнул головой. Что еще больше озадачило Сашку в его раздумьях. —«Конечно непростой. Ножик у него какой-то странный. Канжаром называется. Вон, собаку по-немецки звал. Откуда он вражеский язык знает? Ну ладно язык. В школе учил. А как ей глотку, псине этой, перерезал? Как мясник. А потом еще умности всякие говорит. Понятные конечно. Но не все эти умности знают.» — Морпех даже остановился от своих размышлений. Но быстро взял себя в руки, и опять пошагал вперед. — «Надо Аманжола все-таки попросить честно рассказать о себе. Должен же я, как его боевой товарищ, знать правду? Или нет? Ладно. Дойдем до поселения. Там и поговорю с ним.» — размышлял разведчик, забыв о всякой осторожности. Он шел как на автомате, не очень разбирая дорогу, и почти не смотря по сторонам.
Хорошо что его напарник, не терял чувство опасности. И вовремя заметил, что они выходят из кустов на дорогу. А на этой дороге стоит, деревянная будка, поста вражеской охраны. И рядом с ней, человек шесть вооруженных солдат, пока их не замечающих занятых своим разговором.
В секунду он был уже рядом с морпехом, и зажав тому рот, чтобы не дай Бог он не крикнул, свалился вместе с ним на землю.
Сашка ничего не поняв, бешено завертел глазами, так как опять при падении уда-рился больной рукой. Аманжол аккуратно снял руку со рта морпеха, и шепотом сказал тому.
— Саша. Тихо. Финны. Шесть человек. Пост ихний.
— Понятно. — прошептал в ответ Сашка, и поморщился, видимо от боли. — Ру-кой опять ударился. Говорю. Везет как утопленнику. Аман. Я наверное, не от пули умру. Не от гранаты. Я умру от того что когда-нибудь упаду, и весь сломаюсь.
— Ладно. О смерти потом. — Аманжол подполз к камню, торчащему рядом с кустами, спрятался за него, и стал наблюдать за финнами.
Прошло где-то около четверти часа, и четыре чухонца, водрузив на себя покла-жу, выстроились в цепочку, и двинулись по дороге, громко крича и смеясь. А двое оставшихся финна, долго стояли у будки, пока видно не застыли, на прохладном ветру, и не убрались в помещение.
Аманжол подполз к Сашке.
— Ну чего Саня? Что придумаем?
— Может в гости зайдем? — морпех по-дружески погладил автомат. — Посмот-рим как они живут. Может чего нужного найдем.
— В гости? — усмехнулся казах. — Можно и гости. Но надо для начала пона-блюдать, куда та свора ушла. Чтобы врасплох не застали. А то мы так и не дойдем до села. Давай ка так сделаем. — он посмотрел на дорогу, по которой ушли четыре финских солдата. — Я потихоньку пройду вдоль дороги, и посмотрю нет ли рядом кого? Если нет то идем и навестим чухонцев.
— Хорошо. — Сашка кивнул головой. — Иди. Только побыстрей. — и пере-брался к камню, где наблюдал за финнами Аманжол.
Казах кивнул головой, и сжав в руках автомат, пригнувшись, бесшумно пошел вдоль дороги, прикрытый кустами, растущими по краю сопки.
В ожидании напарника прошло часа полтора. Сашка уже стал подумывать о том что что-то произошло, и стал нервничать, да подумывать о том, чтобы уйти отсю-да в ту сторону, куда ушел Аманжол, и если что-то случилось, то помочь товари-щу в беде. Но мысли перебил финн, который вышел из будки, и расстегивая ремень на армейских штанах, направился к камню, за которым лежал разведчик.
— «Что ты падаль, за будку сходить не мог?» — злость накрыла морпеха, он ти-хо положил автомат на землю и достал из ножен нож. Взял его в здоровую руку, встал на колени, готовый выстрелить как пуля, поразив насмерть приближающего к нему врага. Но тот не дошел ровно метр. Повернулся спиной к камню, и что-то ти-хо напевая по фински стал справлять малую нужду, тем самым разозлив разведчи-ка еще больше прежнего и он решил больше не ждать.
Выпрыгнув как рысь из за камня, Сашка только на миг увидел удивленные глаза чухонца, не ожидавшего неприглашенного гостя.
Нож вошел в горло как в масло. И кровь которая полилась с перерезанной сон-ной артерии, забрызгала теплой влагой всю масккуртку разведчика. Свалив, дерга-ющееся в конвульсиях тело финского солдата, Сашка как кошка побежал по кам-ням, к двери будки имея в руках только финский нож, так как автомат остался ле-жать у камня. Но это похоже для него сейчас было не так и важно.
Замедлив бег, морпех тихо подошел к двери, и прислушался. Второй финн гремел чем то в помещении, и изредка кого то ругал, на своем непонятном языке, но вы-ходить на улицу видно не собирался, что очень настораживало Сашку, так как про-тивник мог быть вооружен, а получить пулю из «суоми», не очень и хотелось. Но время шло, и надо было что то делать, потому что не дай Бог, явятся ушедшие от-сюда финны, а тогда положение будет не в пользу разведчика.
Морпех тихо подошел к двери, и спрятавшись за нее, приоткрыл немного и услышал.
— Тойво? Тулла(заходи)! — И Сашка зашел. Быстро и мягко, как лесной зверь.
Финн не ожидал увидеть перед собой противника, и поэтому тоже выглядел удивленным. Он не успел даже схватить автомат, лежавший на столе. Он вообще больше ничего не успел в этой жизни. Сашка воткнул финку, ему прямо в брюхо, крутнув ее, чтобы не оставлять чухонцу, ни малейшего шанса на жизнь, второй ру-кой зажав противнику рот.
Когда чухонец обмяк, он выдернул нож, и рукой оттолкнул от себя тело. Оно грузно свалилось на пол, и из-под него потек по полу, алый ручеек крови, посте-пенно превращаясь в маленькую лужу. Понимая что времени уже нет, морпех бег-ло осмотрел будку, схватил со стола чайник с водой и выскочил наружу, к камню, у которого он оставил свой автомат.
Пробежав мимо валявшего на земле трупа чухонца, с перерезанным горлом, он остановился и подняв чайник, прилип губами к носику сосуда жадно глотая воду.
— Не пей все. Оставь другу. — услышал он голос Аманжола, внезапно появив-шемуся из-за камня.
— Держи. — запыхавшийся Сашка протянул чайник напарнику, не задавая ника-ких вопросов, как будто все так было и надо. — Двое их было. — плюнул он зем-лю, и нагнулся, положив руки на колени, тяжело дыша. — Аман! Сходи в будку. Посмотри. Может чего нужного найдешь. Жратву только не бери. Я лучше с голо-ду сдохну, чем ихнюю помойку жрать буду.
— Чего тогда идти. — Аманжол нагнулся и поднял Сашкин автомат. — На дер-жи. И уходим. Этот пост дорожный. Сейчас или финны вернуться. Или поедет кто-то. А здесь такой винегред. Селение, там, в низине. — казах указал рукой почему-то на вершину сопки. — Я до него чуть-чуть не дошел.
— Понятно, почему тебя так долго не было. — морпех закинул на плечо ремень автомата, и опять протянул руку за чайником. — Дай еще глотнуть. Жабры от волнения пересохли.
— Рука то как, Энем? — Аманжол мотнул головой, и усмехнулся. — Ты не пей все. Лицо в кровище. Камуфляжка тоже. Как-будто барана резал. Помойся немно-го.
— Барана говоришь? — морпех оглядел масккуртку. — Правильно Аман. Барана я резал. Двух баранов. Не на свою они поляну пришли. Травку щипать. — и вдруг насторожился, прислушиваясь. — Машина едет. Бежим.
Казах тоже услышал звук мотора приближающегося транспорта. Развернулся и побежал вперед, на сопку. Быстро и ловко забираясь на укрытую кустами и не-большими деревьями вершину. Сашка рванул за ним, почему не выпуская из руки пустой чайник.
Как только они забрались на вершину сопки, и стали уже спускаться с нее вниз, от места где находилась будка, раздались беспорядочные автоматные очереди, но по всему было видно, что мишенью были не они, и стрельба велась наугад.
Минут через пятнадцать хорошего бега, они перешли на шаг, и Сашка поравняв-шись с напарником спросил его, тяжело дыша от быстрого бега.
— Аманжол! Ты точно знаешь, что селение там. — и указал рукой вперед.
— Точно! — казах обернулся к морпеху. — Чего чайник то не выкинул?
— Да там воды еще чуток есть. Вдруг опять пить захотим. Да и может тара при-го… — Сашка остановился, и замолчал на полуслове. Потом с улыбкой тряхнул головой, и посмотрел на напарника. — Чего не сказал-то? Ну разведка! Все секреты и тайны? Да?
Метрах в пятидесяти, прямо по курсу, который они держали, вырисовывалась зеркальная гладь небольшого озера.
— Деревня за ним. — выдохнул Аманжол.

***

Диверсанты, из немецкого спецподразделения «Саламандра», соблюдая поло-женную дистанцию, шли друг за другом. Оберштурмфюрер Август Залеман замы-кал эту группу, полностью доверяя тем бойцам, которые шагали впереди, и вели остальных к намеченной цели.
Координаты конечного пути были известны, шедшему в авангарде, роттенфюре-ру Лоренцу. А тот был опытный диверсант, и Залеман ни на йоту не сомневался, что Лоренц выведет их к конечной цели без с указаний с его стороны. Единствен-ное что портило настроение в данном походе, это часто приходящая ему провока-ционная мысль. Где Штольц, и кто такой Отто Дитц?
Недавнее сообщение от финских союзников, что Ганса видели живым и здоро-вым, пока не получило своего подтверждения. Но оберштурмфюрер уже наметил план дальнейших действий, и даже наметил тех, кто из его группы пойдет к союз-никам. И это будет Дитц. Надо от него как то избавится, уж слишком много он знает и стал доставлять проблемы. А в исполнении операции должен быть один победитель! И это должен быть он! Август Залеман. Без сомнений. Главное чтоб документы, которые были у унтерфюрера в папке, не пострадали. А еще главней чтоб не пропали.
— Группе стой! — Залеман отдал негромкую команду шедшему впереди дивер-санту. Тот продублировал ее следующему, и так дальше, пока цепочка группы, с шедшим в авангарде Лоренцом не остановилась.
Оберштурмфюрер поднял вверх руку, и в ожидании, когда роттенфюрер приняв сигнал подойдет к нему, обратился к стоящему рядом шарфюреру.
— Отто! — Август Залеман посмотрел на помощника, и указал рукой на сопку, которая высилась справа. — Там деревня! За сопкой. Возьми двух членов нашего отряда, и идите к союзникам. К финнам. У них, как ты мне недавно доложил, была встреча с унтерфюрером Штольцом. Заберите его, и присоединяйтесь к группе. В районе квадрата «С». Ты знаешь где это. У тебя карта местности есть. — и помор-щившись посмотрев сверху-вниз на подчиненного, брезгливо сказал. — Почему такая грязная обувь? И опять от тебя воняет этим пошлым немецким одеколоном. Сколько я вам всем говорю. Нет ничего лучше, для нас, победителей, чем запах французского парфюма. Ладно — и он выставил вперед ладонь, словно запрещая что-то говорить в ответ. — Мы почти у цели Отто. Тайник находится в квадрате «С», и по моим подсчетам, до него осталось идти не очень долго.
— Да. Тайник находится в квадрате «С» — шарфюрер посмотрел на командира. — Там документы, приборы и инструменты, именно то, ради чего и была задумана и разработана операция «Асгард» и сформирована наша команда, отряд «сала-мандра». Все, что в тайнике, ждет наше руководство. — и поправив серо-дымчатую кепи, с вышитой ящерицей на боку, добавил. — Пять лет назад, в этих местах была наша экспедиция. Она и сделала закладку. Для будущей работы. Вот время и пришло. — он отвернулся от Залемана, сморщив нос, и кинул тому через плечо. — Все. Я отберу двоих, и иду в деревню. За Штольцем.
Шарфюрер Отто Дитц отошел от оберштурмфюрера и пошел вперед группы размышляя, кого он может направить на задание.
— Бахман и Краус! — громко произнес он, подойдя в начало цепочки. Два здоро-вых диверсанта, подошли к нему быстрым шагом. — Да! — ответили он в унисон.
— Там. — указал он рукой на сопку. — Финны. У них в гостях Штольц. Вы идете со мной. Мы забираем его, и идем в квадрат «С». Отряд будет ждать нас там. — и поморщившись добавил, словно подражая Августу Залеману. — Почему от вас так пахнет? Пошло? Как будто вы не на войне, а во французском борделе. Сколько раз вам говорить, не выливать на себя весь одеколон. Да и обувь у вас грязная. Все. Идем.
Диверсанты с недоумением переглянулись, и поправив оружие, пошли вслед за шарфюрером Отто Дитцем, к сопке. За исчезнувшим, но якобы найденным союз-никами, унтерфюрером Гансом Штольцем.
Залеман посмотрел вслед удаляющейся троице и в самый последний момент вдруг переменил свое решение.
— Лоренц! — посмотрел он на подошедшего роттенфюрера. — Остановите группу Дитца. И передайте ему, пусть он останется с нами, а два бойца идут за Штольцом. — что его побудило принять это решение, Залеман не стал объяснять удивленному Лоренцу, он и сам не мог этого понять, и только позднее он будет ругать себя за свое недомыслие, которое создаст еще более тяжелые последствия.
Посмотрев как роттенфюрер быстро пошел к группе Дитца, Залеман поднял вверх руку, и ее движением дал команду цепочки диверсантов идти вперед. В квадрат «С». Где их ожидали секретное оборудование и документы, спрятанные в неизвестном тайнике, пять лет назад.

8 ГЛАВА

Прошло часа три, как финский караул, заступил на свой пост, в деревянную из-бушку, на краю поселения.
Старый, огромный чайник, стоящий на раскаленной печке, выпустил из носика струю пара, и громко забулькал, давая понять, что вода, которой он был наполнен, закипела и его пора снимать.
— А вот и кипяток! — Капрал Кейва Мяккинен, плюнул на земляной пол, и взял в руку кусок тряпки. — Сейчас мы его снимем! Эй! Микко Хейкелля! — окрикнул он лежащего на деревянном топчане, военного. — Поставь на стол стаканы! И до-стань печенье! Будем пить чай!
Керсантти финской армии, Микко Хейкелля, открыл глаза, и ленивым, недоволь-ным голосом, тихо проговорил.
— Кейва! Ну чего ты меня будишь? Если хочешь попить чаю, то пей. Я совер-шенно ничего не хочу. — и отвернулся к стене, продолжая говорить. — Когда же это все закончится? Домой хочу. Я соскучился по своей милой Анни. С каким бы удовольствием я прижал бы ее и раздел, чтобы полюбоваться ее телом. А потом всю бы покрыл поцелуями. Да так, чтобы она почувствовала, что ее милый Микко любит ее, и хочет ее, по прежнему! О как я мечтаю, что этот час когда-нибудь настанет. — и резко развернулся к своему товарищу. — Кейва Мяккинен! Скажи мне! Тебя ждет кто-то дома? Любимая женщина? Или ты, как старый член «шюц-кора», пользуешься только военно-полевыми борделями? Ха-ха-ха! — рассмеялся Микко Хейкелля, и присел на край топчана. — Шучу, шучу. — Давай пить чай. — и встав подошел к висящей на стене полке, где стояла чайная посуда. Выбрав два стакана, в старых серебряных подстаканниках, он подошел к столу, и поставил их.
Капрал Кейва Мяккинен, с некоторым недовольством посмотрел на своего това-рища, но отвечать ему ничего не стал, посчитал это излишним. Война все-таки и нервы, и желания, у всех почти одинаковы. Правда кто-то мог об этих желаниях говорить во всеуслышание, а кто-то их держал в себе, это зависело от личности, и от характера человека. Капрал, был человеком пуританских взглядов, и поэтому многое держал в себе, стараясь избегать непотребных, по его мнению, разговоров.
«Шюцкор», - финская, изначально полувоенная организация, членом которой был капрал, имела задачу повышения обороноспособности страны. Но после вой-ны 1940 года она стала частью вооруженных сил страны и все ее члены были чуть ли не фанатично ей преданы. Ну просто фашисты, только финские.
— Ладно Кейва! — Хейкелля присел за стол, и стал ждать когда Мяккинен наль-ет ему в стакан порцию горячего кипятка. — Давай не будем обсуждать дела до-машние. Ответь мне пожалуйста. — он разломил сухую галету на две части. — Что ты думаешь о нашей последней неудаче, по поимке вражеского лазутчика? Тьфу! Где мы потеряли наших доблестных героев. Наших друзей. — и посмотрел в сто-рону своего товарища.
Кейва Мяккинен стал обдумывать свой ответ. Чтобы не сказать что-нибудь лиш-него. Хейкелля никогда не вызывал у него доверия и поэтому любой ответ надо было тщательно обдумать. Не зря же сослуживцы ему намекали, что керсантти финской армии Микко Хейкелля, доносит на своих товарищей и что многие уже поплатились за свой длинный язык. А учитывая свой последний разговор с луут-нанти Тармо Лааксо, где он нелицеприятно отозвался о войне и о Маннергейме, было подозрение что его специально поставили в караул с этим бойцом.
— Что я думаю? — Мяккинен хлебнул горячего чая. — Да ничего я не думаю! Русские оказались проворнее нас. Результат налицо. Четверо наших товарищей убиты. Но… Мне кажется дальше это только будет продолжатся.
— Что будет продолжатся? — Хейкелля пристально посмотрел на своего собе-седника.
— «Ага! Вот ты и выдал себя.» — подумал про себя Кейва, а вслух произнес. — Будут продолжатся наши победы. Под руководством нашего маршала Финляндии Карла Маннергейма! Да здравствует Суоми! — И встал со стула, вытянувшись в струнку.
Микка Хейкелля сразу же понял, что капрал просто издевается над ним, и поэто-му зло плюнул на пол и отвернулся от собеседника в сторону.
— «Ну вот и хорошо! Отстал от меня! В карауле еще почти сутки стоять без ма-лого. Не дай Бог до ругани дойдет» — усмехнулся Кейва, и поднялся из-за стола. — Ты Микка особо не расспрашивай меня не о чем. Возьми лучше свой автомат, и выйди на улицу. Осмотри все. Мы же с тобой на посту. А ты с самого начала раз-валился на топчане как кот. И обо всем позабыл. А если мы пропустим кого не то, попало? — капрал посмотрел на дверь. — Ого! Кто-то идет! — и быстро, услышав шаги на улице, схватил свой «Суоми», и передернув затвор, направил его на дверь.
Спустя секунды, дверь в помещение отворилась, и на пороге показались две фи-гуры. Одетые в камуфляжные масскостюмы, дымчато-серого цвета.
— «Немцы!» — с облегчением выдохнул Мяккинен, и опустил ствол автомата. — Хейкелля! К нам гости! — повернулся он в сторону своего сослуживца. Но тот увидел это сам, и поднялся с табурета, суетливо поправляя свою гимнастерку. — Проходите! — проговорил он, и тут же понял, что прибывшие немцы его не пони-мают. Они, не глядя на присутствующих в помещении финнов, бесцеремонно про-шли вовнутрь, и расположились по самому центру, держа ситуацию под контро-лем, и о чем-то переговариваясь на своем языке. Недоступным для караульных чу-хонцев. Один из них посмотрел на капрала и отдал непонятную команду.
— Лег ди ваффе ауф ден боден. (Брось пистолет на пол)
Мяккинен ничего не понял, и подошедший к нему фриц, бесцеремонно схватил-ся за опущенный автомат, выдернув его из руки, бросил на пол.
— Штелль дих ин ди Экке дес Швайнс. (встаньте в угол свиньи). — сильно толк-нув капрала по направлению к углу комнаты. И после этого развернулся к ничего не понимающему Микка Хейкелля. — Ферстест ду дас нихт?(разве ты этого не по-нимаешь?).
— «Партизаны!» — мелькнула первая мысль в голове чухонца. —«Это не немцы. Это лазутчики. Прикидываются союзниками.» — лихорадочно подумал он. Но ровным счетом не знал, что ему делать в этой ситуации. Верный автомат «Суо-ми», лежал на топчане, буквально в зоне досягаемости, надо было только успеть схватить его. Немец как будто прочитал его мысли, и бросив цепкий взгляд на топ-чан, рассмеялся, и сильно, кулаком, толкнул Хейкелля в грудь.
— Ду браукст кайне ваффен мер. (вам больше не нужно оружие) — громко прого-ворил он.
Чухонец сбитый с ног, упал прямо на пол больно ударившись спиной, и со сто-ном встал на колени, думая что же делать дальше. Немец отошел чуть в сторону. К столу. И автоматом сбил все что стояло на нем, на пол. Стаканы, пузатый чайник, и тонкую пачку галет.
— Краус! Варум дас аллес? (Краус! Зачем все это? — подал голос второй при-шедший фашист. И пристально посмотрел на товарища. — Вир зухен нах Штольц. Унд вир рихтен нихт унзере Орднунг ауф. (Мы же ищем Штольца. А не наводим свои порядки.) — и кивнул головой на выход. — Фраг, во дас Хауптквартир ист. Унд ласс унс фон хир фершвинден. (спроси где находится штаб и давай уйдем от-сюда.)
— Их хабе мит дизен Швайнен Витце гемахт. Ласс зи эс виссен. Вер ист дер Бе-зитцер?( Я шутил с этими свиньями. Чтобы они знали кто их хозяин.) — и фриц которого соратник назвал Краусом, плюнул в сторону стоящего на коленях Микка Хейкелля. — Во ист дас Хауптквартир?(где штаб?). Но финн ничего не понял, и нагнув голову к полу протяжно застонал, приговаривая.
— Как мы влипли! Кейва Мяккинен! Это партизаны! Нас убьют! — но ответа от товарища не получил. Когда Хейкелля поднял голову, то увидел, что тот неизвест-ный в камуфляжной форме, который больше всех издевался над ним, отошел на два шага, и перестал на него обращать внимания.
Надо было что-то делать чтобы спасти свою жизнь. Последних слов неизвестно-го, обращенные к нему он тоже не понял, да и не нужно это было уже ему.
— Окай, Фройнде! Вир верден аллес фергессен. Их хабе Витце гемахт. (Ладно друзья. Позабудем все. Я пошутил.) — улыбнулся и проговорил немец, стоящий к нему спиной, последние в своей жизни слова. И тут же упал, сраженный очередью из автомата, который схватил с топчана, стоящий на коленях Хейкелля.
— Нихт шисен! (не стреляйте!) — заорал второй немец, и выставил ладони впе-ред, словно защищая себя. — Нихт шисен! — но было уже поздно. Вторая очередь положила его рядом с первым диверсантом.
Капрал Кейва Мяккинен вышел из своего угла, и посмотрел в сторону товарища. — Что ты наделал, Микка Хейкелля? А если это не партизаны? — и опустившись на колени, разорвал ворот камуфляжа сначала на одном, а потом на втором лежа-щем убитом. — Ну правильно. — он кивнул головой. — Это немцы. — и показал Хейкелля два жетона, снятых с шеи убитых. — Это эсэсовцы. Только непонятно что они делают здесь. И почему они так себя вели.
— Зачем он меня ударил? — плаксиво, схватившись за голову проговорил его товарищ. — З-а-а-чем он меня ударил?! — рвя на себе гимнастерку заорал он. — Зачем?! Если он наши союзники?! Им никто не давал право издеваться над нами! — и глянув на капрала тяжело вздохнул. — Нас расстреляют? — и опять во все горло. — Да! Нас расстреляют! — и заплакал.
— Не вой! Ты же храбрый сын Суоми! — Кейва Мяккинен поднялся с колен, и осмотрел дом. — Открывай подвал. Скинем их туда. Как будто никого не было.
— А дальше что? — убитым голосом проговорил Хейкелля. — Их найдут. Если они сюда пришли, значит кому-то об этом известно. — и опять схватился за голо-ву. — О-о-о! Нас расстреляют.
— Я тебе сказал. — твердым голосом проговорил капрал. — Скинь их в подвал. И собирайся. Мы уходим.
— Куда? — удивленно спросил товарищ. — Куда мы уходим?
— Туда! — махнул головой Мяккинен. — К русским. Пришло время Микка Хей-келля, заканчивать нашу войну. И в этом нам помогли они. — и он кивнул головой на пол, где лежали два расстреляных диверсанта из спецподразделения «Саламанд-ра». — Возьми. Там в углу канистра с бензином. Все облей и подожги. Пусть все подумают, что мы перепились «древесного» спирта, и сгорели. Будет фора во вре-мени.
Через полчаса из военной комендатуры поселения, увидели, горящий дом, в ко-тором находился финский караульный пост.
Когда огонь потушили, на пожарище, в подвале, обнаружили двух расстрелян-ных немцев. А караульные Микка Хейкелля и Кейва Мяккинен бесследно исчезли, вместе с оружием.

***

Разведчик Сашка Кирьяков, закрыв глаза, стоял на берегу озера, и вдыхал полной грудью неповторимый аромат воздуха, исходивший от зеркальной глади воды и никак не мог этим ароматом насладиться. Было такое ощущение что он по-пал в сказку. Не свистели пули, не взрывались снаряды. Была только тишина, раз-бавленная запахом травы, сосны, и озера, и лишь висевший автомат на плече, воз-вращал его в суровую действительность, которая окружала его на протяжении, долгих, последних лет.
Уходить отсюда не хотелось. Было желание задержать свой первый шаг в дорогу. Ну хоть на секунду! Хоть на миг! Не покидать это волшебное место, отключившее его сознание. Растворится в нем! Стать одним целым! Но…
— Пойдем Аманжол! — Сашка тряхнул головой, словно избавляясь от каких-то тяжелых мыслей. — Веди. Где этот поселок?
Казах словно почувствовал какие эмоции сейчас испытывает его друг, и положил руку на плечо морпеха. — Энем! Мы идем вперед! Отбрось все думы!
— Да отбросил уже! — Сашка поправил автомат, и повел плечами. — Просто иногда не могу понять. И чего человеку не хватает? Живи себе. Радуйся жизни. Не-е-ет! Надо войну затеять. Ладно. Хватит о высоких материях. Пошли к поселку.
Обойдя озеро, разведчики, стали подниматься на сопку, с которой, по словам Аманжола, внизу, в низине, будет видно селение.
Достигнув вершины, и пройдя метров сто, подойдя к месту где начинался спуск вниз, их глазам открылся небольшой поселок. Дворов на сто.
— Аман! — морпех внимательно стал смотреть на открывшуюся панораму. — Что-то никого не видно. Как будто вымерло все. Может здесь и нет никого. Немцы кажется выселяли всех отсюда.
— Да нет Саша! Я когда сюда дошел, видел, ходили люди. Местные. — И Аман-жол прилег на траву. — Ты тоже ляг. — ударил он Сашку по ноге рукой. — Изда-лека видно очень хорошо кто на сопке стоит.
Морпех прилег на живот, рядом с напарником, и молча продолжил наблюдать. Может все-таки кто появится внизу. Или местные. Или фрицы. А может финны. В общем пока не наступит ясность, кто на данный момент находится в селении, идти туда было опасно, а рисковать просто так, не было никакого желания.
— Аманжол! Смотри! — Сашка толкнул напарника, и рукой указал на дом. — Баба какая-то вышла! — и правда. Из дома стоящего на краю селения, вышла де-вушка, в накинутом на плечи полушубком, с железным ведром в руке.
Выплеснув на землю содержимое ведра, она посмотрела на сопку, как показалось морпеху именно на то место где они с напарником лежали, и что то крикнув, зашла обратно в дом.
— Аман! — Сашка с недоумением посмотрел на казаха. — Она чего, нас увиде-ла? Во дела.
— Да никто тебя не увидел Саша! — улыбнулся Аманжон. — Мнительный ты стал. Все в порядке. Это она не тебе орала. А пацану.
— Какому пацану? — удивленно спросил морпех.
— Да вон бежит. — Аман кивнул головой. И Сашка увидел как к дому, из кустов у подножия сопки, бежит невысокий пацан. Лет двенадцати. — Мать видно домой позвала.
Сашка проводил взглядом мальчишку, пока тот не скрылся за дверью дома, и повернул голову к Аманжолу. — Вот туда я Аман и пойду. Похоже фрицев нет в селении.
— Иди Саша. Только аккуратно. — напарник кивнул головой. — Вещмешок оставь. Если что, открывай огонь. А в общем что я тебя учу. Сам знаешь.
Морпех скинул с плеч «сидор», и зорко поглядывая по сторонам, стал тихо спус-каться с сопки. По направлению к крайнему дому, откуда недавно вышла девушка и позвала пацана.
Подойдя к двери дома, Сашка остановился и прислушался. В доме было тихо.
Морпех сжал автомат в руках, положил палец на спусковой крючок и с силой толкнув дверь, влетел в помещение. Будучи готовым сразу же открыть огонь, в случае непредвиденных обстоятельств, угрожающих его жизни.
Его взгляду открылась мирная картина. За столом, по всему видимому, в кухне, сидело два человека. Девушка лет двадцати, и пацан. Они обедали.
Запах в кухне стоял такой ароматный, от чего-то недавно сваренного, что у Саш-ки аж закружилась голова, и он чуть не упал. А хозяйка с пацаном, даже не поше-велились и не подали голоса, увидев на пороге человека с автоматом, одетым в форму, ну никак не похожую на ту, которую носят военные из местных, находя-щихся здесь, армейских частей.
Морпех глубоко вздохнул и посмотрел на хозяйку.
— Немцы в поселке есть?
Девушка спокойно встала из-за стола, и рукой, взъерошив, сидящему на табурет-ке пацану волосы, ответила, глядя морпеху в глаза.
— Немцев нет. Финны стояли. Но рано утром все собрались и куда-то быстро уехали. Сейчас в поселении военных нет.
Сашка нагруженный эмоциями, даже не обратил внимания на необычный факт. Что он задал вопрос по-русски и хозяйка, также по-русски, ему и ответила.
— Собери что-нибудь пожрать. — морпех решил не играть в интеллигентность, а сразу же взять быка за рога. — Да побыстрей милая. Уходить надо.
— Какой ты скорый! — Девушка сложила руки на груди, давая понять что она ничего и не кого не боится. — А ты не спросил у меня, есть ли у меня какие запа-сы?
И тут морпех вернулся в реальность, и вспомнил. что он находится в тылу немцев. На территории враждебного государства Финляндия. И русских здесь не должно быть. Они все были депортированы финнами. Или немцами. А те кто остался жить на этих землях, были карелами. Или какими-то народностями, близ-кими к финнам. Саамами или вепсами. Но не русскими.
Хозяйка повернулась к нему спиной, и прошла к столу.
— Садись за стол. И поешь с нами. — Но Сашка остался стоять на месте. — Чего стесняешься. — девушка указала рукой на лавку, стоящую с другой стороны стола. — Садись, садись.
— Да нет. — морпех даже как-то растерялся. — Времени нет. Вы уж соберите чего-нибудь. Если есть. — и опустил автомат. — Немного. Перекусить. Да дальше идти надо.
— Менен улос (пойду на улицу) — вдруг проговорил пацан и посмотрев на мор-пеха, поднялся из-за стола. Сашка насторожился, и опять поднял автомат. Хозяй-ка это увидела, и улыбнувшись сказала мальчишке. — Пуху веняйя Арво (говори по русски Арво). Хян эй иммярря мейтя я пелькя петтямистя. (он нас не понимает и боится предательства.)
— Хорошо Илта! — кивнул головой пацан и повторил, но уже на понятном раз-ведчику языке. — Пойду на улицу.
— Иди Арво! — хозяйка дома, обошла стоящего у входа Сашку, и посмотрела на улицу. — Если увидишь кого-нибудь. Ну дядю Валто например. Ты сразу же приди и скажи. Хорошо?
— Да Илта. — ответил пацан и вышел из дома. Сашка и хозяйка дома остались одни.
— Ну что сядешь за стол? — Илта сняла с головы платок, и распустила белоку-рые длинные, ниже плеч, густые волосы.
— «Хм! А она ничего. Красивая.» — подумал Сашка, и прошел к столу. — Да нет хозяйка. Садится за стол не буду. Не один я. Друг меня ждет. Собери чего-нибудь. Да пойдем мы. — морпех не сводил глаз с хозяйки.
Она это увидела, и засмеялась.
— Ладно солдат. Соберу. — и прошла в комнату. Через три минуты она вышла оттуда, неся в руках маленький холщевый мешок, и видно не пустой, с чем-то внутри. — Держи. Жалко быстро уходишь. Не рассказал, как война идет. Мы ново-стей почти не знаем. Немцы одно говорят. Финны другое говорят. А судя по тому какая суета вокруг, происходит третье.
— Извини! — Сашка опустил взгляд. — Надо идти. Все хорошо. Мы побеждаем. — и взяв из рук девушки мешок, потоптавшись вышел за дверь. «Тьфу ты!» — тя-жело вздохнул он. — «Аж вспотел. Ладно. Аманжол ждет.» — и зорко осмотрев местность, рванул к сопке.
Забравшись наверх, тяжело дыша, разведчик присел на землю.
— Аман! — позвал морпех друга. — Иди ко мне! Я покушать принес. — и выва-лил на траву содержимое мешка. — О-о-о. Рыба. Картоха. И хлеб. — Сашка зау-лыбался. — Ох пожрем! — и подкинул вверх соленую рыбину.
— Прекрасно Александр! — подошедший Аман оглядел принесенную другом еду, и присел рядом. — Давай покушаем.
Через пять минут, все принесенные морпехом явства, были съедены. И разведчи-ки легли на траву, позволив себе хоть немного отдохнуть.
— Аманжол! — позвал Сашка напарника. — Что будем делать дальше?
— Домой пойдем! — казах посмотрел на напарника. — Понимаешь Саша! Мне надо в часть. Меня ждут. И причем очень ждут. Извини. Я не могу тебе многого рассказать. Не время. И не место. Но я могу сказать тебе точно одно. Времени у меня, воевать здесь, уже нет.
Морпех с интересом посмотрел на напарника.
— Да я Аманжол это давно понял. Что никакой ты не интендант. Другого полета ты птица. Не надо. Не рассказывай. Вот только выслушай меня, и пойми правиль-но. — Сашка поднялся и присел на траву, глядя в глаза напарнику. — Вот ты вер-нешься за линию фронта, и дальше будешь службу тащить. Ну свою службу. А я? Задание не выполнил. Фашика не притащил вовремя. Что мне? — морпех развел руки по сторонам. — Штрафбат? Или к стенке? Нет. Мне сейчас возвращаться нельзя. Мне сейчас здесь повоевать надо. Привести к нам какого-нибудь генерала.
— Да ты что Саша? Какой генерал? Мы документы несем. Кто тебя осуждать бу-дет? — Аманжол глянул на морпеха. — Нашивки содрали. Все расскажешь как было. Я подтвержу. — но по виду Сашки, поняв что уговоры впустую, махнул ру-кой. — Хорошо. Как решил, так пусть и будет. Я точно знаю что ты не трус и не предатель. Единственное скажу. Береги себя. Энем! Пока ищешь генерала.
— Да нет Аман! Не генерала. Помнишь что немец был одет в непонятную для нас форму? И нашивки у него необычные. — морпех достал из кармана масккуртки споротые с немецкого камуфляжа нашивки, и протянул их казаху.
— Да вижу. — Аманжол посмотрел на шевроны.
— Не может быть этот немец один! — Сашка сжал кулаки. — И «смершевец» говорил что это спецподразделение «Саламандра» называется. Что они здесь какую то гадость хотят устроить.
— Ну и? — Аманжол с интересом посмотрел на напарника. — Что ты хочешь делать?
— Хочу я Аман в поиск уйти. — морпех сжал кулак. — И найти их! Надо же все-таки и задание выполнить! Фрица приволочь! И тогда все пучком будет! — и отче-канил. — Задание Аманжол я должен выполнить! А то я уважать себя перестану. — и тихо добавил. — Да и ты Аман, тоже меня уважать перестанешь.
— Ну что ж Саша! Решение правильное! Я поддерживаю тебя. — улыбнулся ка-зах. — Помнишь как я тебе говорил? Ты жаужурек батыр! Герой без страха! Небо тебя сбережет!
— Скажи там, дома, что я живой. — Сашка крепко сжал автомат. — И скоро приду.
— Скажу! — Аманжол поднялся с земли, и взял в руки вещмешок. — Иди Энем сюда, я тебя обниму на прощанье. — и сжал подошедшего к нему морпеха в креп-ких мужских объятьях. — Еще раз скажу. Береги себя. После войны встретимся.
— Встретимся Аман. Обязательно встретимся. — Сашка опустил голову, и за-молчал.
Аманжол еще раз обнял друга, и закинув вещмешок за спину, а автомат на плечо, пошел в сторону линии фронта. Пошел не оборачиваясь.
Сашка откинулся на траву, и стал смотреть в небо, тяжело переживая расставание с другом. А ведь и правда было очень тяжело на душе. Аманжол Турекулов. Заме-чательный человек. Искусный воин. Мудрый учитель. За столь короткое время, проведенное вместе в этом поиске, Сашка как будто присох к нему.
Сколько пережили вместе. Сколько раз казах спасал его от верной гибели. Как предостерегал его от беды. Как давал морпеху мудрые советы. Как учил жизни. Да разве это забудешь? Да никогда. Встретимся ли? Неизвестно! Сука-война может этому помешать. Но будем стараться жить и побеждать. И тогда встреча будет точно.
Сашка встал с земли, и кинул автомат на плечо. — «Ну что? Подумаем что де-лать дальше? С чего начать поиски? Пойду в поселок. Может… Как ее зовут? Ил-та. Может Илта чем поможет?» — И разведчик, посмотрев вниз, и оценив ситуа-цию, стал быстро спускаться вниз.
Осторожно подойдя к дому, он поднял автомат, и подошел к двери, прислушива-ясь. Было тихо. Сашка толкнул дверь, и вошел в дом. Илта сидела за столом, и вертела в руках какую то бумагу, кажется это была газета. Увидев морпеха, она встала и кивнув головой, улыбнувшись, тихо сказала.
— Не ушел?
— Не ушел. — ответил ей Сашка, и вздохнув, положил автомат на скамейку. — Скажи мне. В поселке точно никого нет?
— Точно никого нет. Кроме жителей. — Хозяйка дома подошла к разведчику. — А ты надолго? Или все? Война закончилась?
— Да нет… — Сашка не успел договорить, как дверь распахнулась и в комнату вбежал пацан. Он был очень возбужден и чем-то сильно напуган.
— Илта! Илта! — подбежал он к хозяйке, испуганно кивая головой.
— Что случилось Арво? Что случилось? — Илта прижала к себе испуганного мальчугана. — Успокойся! Говори! Что произошло?
— Там стреляют! — указал пацан на дверь.
— Где стреляют? — Сашка сделал шаг к мальчишке.
— Там! В сопках. Сильно стреляют.
«Аманжол ушел уже как часа три.» — подумал морпех. — «Значит это не он. Партизаны? Разведка? Надо подняться на сопку. Наверное нужна помощь.» — и схватив автомат, сделал шаг к двери.
— Стой! — закричала Илта, морпех резко затормозил и обернулся на крик. — Стой! Ты уже не поможешь ничем.
И Сашка сделав еще один шаг, остановился.

***

Оберштурмфюрер посмотрел на наручные часы, и поднял вверх руку, при-казывая всем бойцам остановится.
— Дитца ко мне! — отдал он команду идущему впереди его диверсанту. Тот кивнул головой и передал приказ по цепочке.
Август Залеман отошел чуть в сторону и стал дожидаться шарфюрера, погляды-вая по сторонам.
— «Какие дикие края!» — подумал он и тяжело вздохнул. — «Но судя по всему здесь и находятся те места силы, которую мы ищем. Не зря же пять лет назад сюда была отправлена экспедиция. И она нашла подтверждение тех гипотез, о которых задумывался наш орден. Я докажу, что выбор меня, как исполнителя планов нашей организации, был сделан не зря. Ну где этот Дитц. Тащится как улитка. Пора выхо-дить на связь.» — и с недовольным видом посмотрел на быстро шагающего к нему шарфюрера Отто Дитца.
— Слушаю оберштурмфюрер. — Дитц тяжело дышал.
— Отто! Пришло время связи. А ты все шагаешь и шагаешь. — Залеман старался казаться спокойным. На связь надо было выходит через три минуты, но если б он не остановил группу, то сеанс прошел бы с опозданием. А если учитывать, что оберштурмфюрер, как и положено немцу-эсэсовцу был крайне педантичен, то опоздание для него, в каком-либо деле, было смерти подобно. — Разворачивайте рацию, и свяжитесь с майором Фридрихом Заукелем, он уже ждет. И узнайте по-следние новости. — И Залеман отвернулся в сторону. Не то сейчас время показы-вать свое братское отношение к товарищам по организации. А особенно к Дитцу. Сейчас нужно быть строгим и требовательным. На кону стоят большие ставки.
Отто Дитц пошел вперед по цепочке, и остановился, когда подошел к радисту. — Пауль. Свяжись с Драхе и узнай последние новости. — отдав эту команду он ото-шел чуть в сторону, чтобы не мешать радиосеансу. — «Какие… проклятые места. Нет ничего лучше нашей Германии. Да. Германии. И еще! Залеман похоже хочет от меня избавится. Чего то он догадывается. Но не время еще раскрывать ему что я поставлен высшими чинами организации чтобы дублировать его действия, дабы он не провалил операцию «Асгард» и довел ее исполнение до логического заверше-ния. Придет время и когда документация оставленная в тайнике будет у нас я и от-кроюсь ему.» — думал шарфюрер, пока не услышал встревоженный голос радиста, который звал его.
— Шарфюрер Дитц! — подбежавший Пауль схватил Отто за руку. — Дитц! Бе-да!
— Что еще такое случилось? — шарфюрер сплюнул на землю и посмотрел на радиста. — Докладывай! Что еще произошло?
Радист замялся и не торопился отвечать.
— Пауль Ренн! Что случилось? Война закончилась? Или американцы заключили с нами мир, и объявили себя союзниками? — выкрикнул он. — Чего молчите? Го-ворите! Я вас слушаю!
— Шарфюрер! Доложите оберштурмфюреру! «Дракон» передал! Алоис Бахман и Берхард Краус… убиты!
— Убиты?! — земля у шарфюрера под ногами закачалась. Вот этого он не ожи-дал точно. — Где? Как?
— Я же сказал. — радист с недоумением посмотрел на Дитца. — «Дракон» пере-дал. И еще. Союзники поймали какого то русского шпиона. Очень ценный объект. Ждут нас.
— Ждут нас. — тихо повторил Дитц, и развернувшись пошел к Залеману чтобы доложить ему горькую новость о погибших товарищах.
9 ГЛАВА


Было четыре часа утра полярного летнего дня, но солнца, которое в это время года, двадцать четыре часа не заходит за горизонт, видно не было. На небе были тучи. Что было на руку небольшой группе, быстрым шагом идущей от линии фронта.
— «Ну что ж операция началась, надежд на успех очень мало, даже не то чтобы очень мало, а вообще нет. В этом правда трудно признатся, но… но что же поделаешь?»! — подумал Лахов и хотел повернутся к Строгову желая задать тому вопрос, но передумал, и продолжил обдумывать прошедшее событие. — «Двадцать минут назад состоялся переход на сторону немцев, нового подготовленного агента, взамен пропавшего Турекулова Аманжола.И роль этого агента выпало исполнять майору Корзунову. Хорошая кандидатура? Наверное в текущих условиях, да. На подготовку перебежчика было очень мало времени, но… но были проработаны все мелочи. Все было учтено. Майора арестовали по подозрению в госизмене, и если в нашей службе был «крот», то все подозрения от майора были отведены. Идея с побегом из под ареста пришла в голову внезапно, но это похоже сработало.
Никто из младшего состава службы контрразведки не был посвящен в детали операции, и не только в детали, а и вообще что операция под кодовым названием «саламандра» разработана и готова к исполнению. Об этом предупреждали с самого верха. Задание у Корзунова непростое. Найти диверсионный отряд. Найти во чтобы то не стало. На то он и перебежчик. И идет именно на поиски «саламандры». Не так давно, как вчера, пришел приказ. Отряд немецких диверсантов должен быть уничтожен. А как контрразведка это сделает верхА особо и не интересовало.» — Аркадий Исаевич остановился и опять посмотрел на Строгова.
— Александр Павлович! — негромко позвал он его. — Как ты думаешь? — хотел было задать он Строгову вопрос, но замолчал, увидев как контрразведчик поднес к своим губам палец, запрещая что либо говорить. Он кивнул и опять молча, наедине со своими мыслями, пошел вперед, к машине, которую они оставили у сопки.
И Строгов тоже шел, думая, и не только о начале операции но и о событиях происходящих в эти дни.
— «Вопросов много. Ответов нет. Ну не то чтобы нет, а очень мало. И эти ответы не раскрывают полную картину событий, которые сейчас разворачиваются. Первый вопрос. Какая задача поставлена «саламандре»? Второй, важный вопрос. Где она будет выполнять свою задачу? Где ее ждать эту группу? Судя по всему, там звери натасканные, и ждать от них можно всего самого плохого. И еще, разведчик который ушел с помощником в тундру за телом диверсанта, пропал, и не вернулся. Что с ним? Где он? Может в плену? Тогда немцы могут многое узнать и поменять свои планы.
У нас есть информация по этой группе, и что к ним должен был уйти человек от нас, но и только. Будем ждать. Перебежчика мы подготовили, ну а там… в общем, теперь только надежда на то, что майор справится с заданием. Кой-какие бумаги под видом секретных мы ему дали с собой. Пускай для врагов это будет призом. А через пару дней в тыл к немцам уйдет наша диверсионная группа «ликвидаторов». Она должна будет сесть на хвост «саламандре» и уничтожить ее. В определенных местах, майор будет оставлять шифровки, чтобы наши ребята знали о передвижении группы. Наша главная центральная задача, «Саламандра» должна быть уничтожена, чего бы нам это не стоило.»
Вот с такими мыслями и подошли к машине Строгов с Лаховым. Усевшись в «виллис» Лахов достал из пачки «Казбека» папиросу и размяв ее закурил:
— Ну что ж. Операция Саламандра началась. — Тихо сказал он как бы сам себе. — Корзунов это конечно не Турекулов. Но тоже боец с головой. И я уверен что он все сделает как надо. — И Строгову. — Поехали Александр Павлович. Поехали к полковнику Горобцу. Там сейчас командир нашей спецгруппы старший лейтенант Орлов. Его группе и будет поставлена задача уничтожить «саламандру».
Строгов кивнул и завел машину.


***
Сашка сидел на скамейке, в дальней маленькой комнате, куда его проводила хозяйка и со злостью в себя ругал:
— «Но чего я послушал эту девушку? Почему я не пошёл в сопки? Почему я отказался помочь тем, кто вёл бой?» — Вопросы, вопросы, вертевшиеся в голове не находили ответа. — «И кто это девушка? Почему она так хорошо говорит по-русски? Ведь точно известно, что все русские вывезены отсюда. Надо поинтересоваться. Кто все-таки она? Что это за пацан? — И услышав шаги поднял автомат, надо быть начеку.
После того, как мальчишка прибежал напуганный выстрелами, прошло уже много времени, но все равно могло случиться всякое. А вдруг фрицы войдут в селение для проверки. Или еще что-нибудь? Так что лучше быть готовым к бою.
— Да положи ты его куда-нибудь. — в комнату вошла Илта и
усмехнулась. А потом, словно прочитав мысли морпеха, проговорила тому. — Скажу тебе раз, немцев я к тебе не приведу, так что не бойся. Скажу тебе два. Не надо тебе в сопки было идти. Помочь ты уже вряд ли кому смог бы. Скажу тебе три. Раз ты сюда вернулся, значит у тебя есть какие-то планы, да? — И ответила сама себе. — Да, есть. И еще. Если у тебя какие-то вопросы ко мне, то ты задавай, а я тебе все отвечу. А то, глядя на то, какой ты растерянный и грозный, хочется самой тебе все рассказать.
—Ничего я не растерянный. — Буркнул Сашка и положив автомат на пол спросил хозяйку. — У тебя есть чего-нибудь теплое, типа гимнастерки. Я немного замерзаю, у меня под камуфляжем нет ничего.
—А где это ты все оставил? Засмеялась Илта и почти игриво. — Кто тебя заставил раздеться? Неужели бабу какую встретил? Там, сопках. А потом видно мужинек возвернулся. Ха-ха-ха-ха. Что? Пришлось голым драпать?
— Не смешно. — огрызнулся Сашка. — Не баба и не мужик. На отдыхе стояли. Я снял все просушить. А там враги, еле скрыться успели. Автомат, да камуфляж прихватить успел. Остальное фрицам оставил. Или чухонцам. — Сашка сам немного постеснялся своего порыва. И опять спросил, отводя взгляд от девушки. — Ну есть чего-нибудь? Если есть принеси, а не смейся.
— Сейчас посмотрю. — Кивнула головой Илта и вышла из комнаты плотно прикрыв за собой дверь.
Сашка не знал куда себя деть. Какое внезапное чувство охватило его, и он не понимая что с ним происходит как то засуетился. Поднял автомат отсоединил магазин.
— «Почистить оружие надо». — и провел рукой, по стволу. Потом опять вставил рожок в оружие, и тяжело вздохнул. — «Ну мама. Надо побыстрее отсюда уходить все нервы измочалил. Уйду в сопки. Там мозги на место встанут, а то здесь дерганный стану. Или вообще кондрашка хватит. Или кого-нибудь застрелю». — Хотел было высморкаться, но понял, что здесь чистый пол и тяжело вздохнул. — «Все. Сейчас хозяйка принесет одежду и вперед». — И тут же сказал вслух вошедшей Илте. — О! Вижу несешь что-то. Прекрасно. Судя по выражению твоего красивого лица, что-то очень красивое. — Сашка попробовал улыбнутся.
—Несу несу. — ответила ему Илта и положила рядом с ним на лавку какой-то куль. — Доставай, что нашла, то и принесла. Красивое или нет, сам посмотри. Но имей ввиду, здесь не магазин одежды для неизвестных… — Она посмотрела на морпеха и цокнула языком. — … Красивых воинов.
Сашка засмеялся и стал потрошить принесенный мешок, доставая из него вещи и разочарованно глядя на хозяйку.
— Чего другого не было?
В мешке лежал немецкий стиранный китель без погон и две старые кофты. — Такая красивая. — попытался пошутить он. — И такая бедная. Чего так мало? — И покачал головой, усмехаясь. — Ха-ха-ха. Не-а-а-а. Я так не согласен. Я же гость, а гостям все самое лучшее, а?
—Больше нет. — кивнула головой Илта. — Все забрали. В помощь фронту. А нажить новое время еще не было. Ладно, снимай своё и примеряй, чем, как говорится богаты.
Сашка мотнул головой, улыбнулся и стал снимать масккуртку обнажив молодое здоровое тело.
— Ты хоть отвернись! — он посмотрел на Илту и заметил что она с интересом смотрит на него.
—Ого, а это что? — Илта посмотрела на разбитую руку морпеха, опять покрасневшей, распухшей раны. —Надо лечить. — и протянув к ране руку погладила её пальцами. — И спина вся синяя. О-о-о, и локоть! Ты что? Под танк попал? — Качнула она головой и быстро направилась к двери. — Посиди чуть-чуть. — И уже откуда-то издалека. — Сейчас мазь принесу. — Она опять куда-то побежала, ставив Сашку наедине со своими мыслями.
—Солдат, иди в комнату, Илта зовет. — В дверь проснулась голова мальчугана. — И одежду с собой забирай, и оружие.
Сашка поднялся с лавки, взяв в одну руку автомат, в другую камуфляжную куртку пошел след за пацаном.
— Вот он Илта. — Провозгласил мальчишка и указал взглядом на морпеха.
—Да, вижу- вижу — отозвалась девушка. — Иди на улицу Арво, и смотри там в оба глаза. Если пойдёт кто-то посторонний, сразу же бегом домой. — Отдала она приказ пацану.
Тот насупился, посмотрел на хозяйку и тихо ей предложил.
— Давай я вас на замок закрою. Как будто в доме никого нет, а сам в сопки пойду. Чего мне у дома сидеть? Не интересно, а там хоть поброжу, посмотрю.
— Не очень хорошо, Арво. — кивнула головой Илта. — Но ладно, закрой нас, иди поброди. Только смотри там, аккуратно ползай по сопкам, и не ходи туда, где стреляли. — и пристально посмотрела на пацана. —Ты понял меня? Не ходи туда, где стреляли. — И махнув рукой, добавила с некоторой горечью в голосе. — Ммм, да кто тебя удержит, знаю. Обязательно туда попрёшься.
— Не попрусь. — тихо ответил Арво и вышел за дверь, плотно её прикрыв, и судя по звуку навесил на неё замок.
Сашка же уселся к столу на лавку и посмотрел на Илту. Слова, которые он хотел только что сказать, словно улетели куда то и от этого он растерялся еще больше.
— Давай лечиться будем. — Только и смог он пробормотать, глядя на девушку. Сейчас он переживал непонятные, плохо поддающиеся объяснению чувства.
Хозяйка подошла поближе и указав рукой на вход в другую комнату избы, тихо сказала.
— Пройди туда, не буду же я тебя мазать, там где мы кушаем, это не хорошо.
— Хорошо, пойдём туда. — морпех встал и пошагал по направлению, куда указала Илта.
Войдя в комнату он с интересом осмотрелся. В небольшом помещении было очень уютно и спокойно. В красном углу висела небольшая икона, вдоль стенки стояла большая кровать, застеленная красивым пуховым одеялом, и стоящими на нём большими подушками. На полу лежали цветные домотканые половики. А в углу стоял большой глиняный кувшин с засохшими камышами.
Было так уютно, по-домашнему, что сама энергия этой комнаты убивала чувство опасности. Притупляла страх войны.
Сашка тяжело вздохнул. Энергетика этого дома была очень сильной, и он это почувствовал каждой клеткой своего организма. Ему ужасно захотелось, как улитке спрятаться в свою раковину и забыть все.
Он помотал головой желая вернуться в действительность, и словно от бессилия опустился на пол.
— Ложись на кровать. — сказала Илта, и Сашка растерялся от такого предложения. Девушка это увидела и рассмеялась.
— Какой ты стеснительный! Ложись говорю, раны твои смазывать буду. — Она резко подвинула подушки, да так что они упали на пол. — Ложись говорю.
Морпех передёрнул плечами и глубоко вздохнув, лёг на живот на кровать и закрыл глаза. Ощущая то, что краска залила его лицо, от прихода какого-то забытого природного чувства. Илта коснулась его тела своими нежными мягкими пальцами, и Сашку мгновенно куда-то понесло. Он понял, что ещё немного и сдержать себя будет очень трудно. Наверное, почти невозможно. Морпех перевернулся на спину и вцепился руками в одеяло.
Девушка не сказала ему не слова, и стала смазывать его раны и какой-то очень пахучий мазью. Процедура длилась минут десять. Морпех успел вспотеть раза три, пока не услышал нежный голос хозяйки.
— Ну вот и всё. Раны я твои обмазала, скоро они заживут.
Сашка же не хотел открывать глаза. Так хорошо, и спокойно ему было. Он опять перевернулся на спину и протянув свою руку на ощупь нашёл ладонь Илты. Тихонька сжав её в своей ладони, морпех глубоко вздохнул.
— Как хорошо. — прошептал он, чувствуя то, что хозяйка не убирает свою немного дрожащую руку. — Илта. — Он открыл глаза и посмотрел на хозяйку. «Какая она всё-таки красивая.» — подумал Сашка, и притянув девушку к себе обнял и жадно, но нежно поцеловал её в губы, и девушка безвольно обмякла в его руках.
Часа через три, когда Илта и Саша сидели за столом в кухне, замок с той стороны двери сняли, в помещение зашёл Арво.
—Ну что нагулялся? — Илта поставил на стол чашку и горячий чайник. — Садись, пей чай.
— На сопку ходил. — впился зубами в краюху хлеба пацан. — Где стреляли. Километра два отсюда. Кровищи там очень много. Значит, кого-то убили. Но тела нет, унесли видно. Следы к финнам ведут, к их части.
—Я же тебе сказала, не ходи туда! — Закричала на мальчишку Илта. — А если бы в это время стрелять стали? Когда ты будешь слушать, что тебе говорят?
— Когда война кончится? — По-взрослому, серьезно ответил Илте Арво и посмотрел на морпеха. — Я там автомат нашёл. Новый немецкий. Хочешь покажу? — И поднявшись из-за стола, пошёл к выходу.
— Ха-ха. Чего я? Автомат немецкий не видел. — Засмеялся Сашка. Но бросив свой взгляд на Илту, все-таки встал из за стола.
— Надеюсь, ты его не притащил в дом! — Крикнула уходящему мальчишке вслед Илта, и морпеху. — Посмотри, Саша, да выкинь его куда-нибудь. И прошу тебя… — И не договорив, приложила ладонь к губам.
— Не переживай. Пойду посмотрю. — кивнул Сашка. — В дом не затащит, не разрешу. — И быстрым шагом, взяв руки по ППШ отправился к выходу. Выйдя из дома он глазами поискал мальчишку. Увидел того, стоящего у подъема. Зорко, оглядевшись по сторонам, бегом, пригнувшись, двинулся к нему. Когда они оказались на месте, Саша приказал:
— Ну показывай, куда ты его заныкал.
— Да вот он. — Мальчишка раздвинул, кусты и показал морпеху, лежащий на камне немецкий автомат.
— Ладно, это не нужная железяка. Оставь его здесь, пусть лежит. Мхом, закидай. Больше ничего не было?
— Да нет, ничего. А-а-а. Разве, что еще вот это. — Подозрительно замялся мальчишкой и тихо сказал. — Я сейчас покажу, только ты не отбирай. — И нагнувшись к земле, раскидал мох, вытащил из него нечто, и аккуратно положил на камень рядом с автоматом.
Сашка бросил взгляд на камень и остолбенел не в силах, ни сказать ни слова, ни сделать никакого движения. Его словно парализовало.
— Сука война. — Горько вздохнул, он и прикрыл, от бессилия глаза. На камне лежал остроотточенный старинный кинжал. Канжар Аманжола Турекулова, его друга.
Зайдя в дом, Сашка молча сел на лавку, и долго сидел, не проронив ни слова, думая о чем то о своем. Потом также молча встал, одел ремень автомата на плечо и повернулся к двери на выход, но не пошел, а остался стоять, чувствуя, что что-то не дает ему сделать шаг вперед. Он обернулся. Илта стояла у окна и смотрела на него. А по ее щекам текли слезы.
Сашка тихо подошел к ней и обнял, боясь даже подумать о том, что он может больше никогда ее не увидеть.
— Пойду я. — тихо сказал морпех и сглотнул слюну. Какой то ком встал в горле, непонятный, мешая глотать. Сашка ладошкой вытер слезы Илте и улыбнулся.
— Я скоро приду Илта. Приду к тебе.

***
Подходя к стоящему с недовольным лицом, оберштурмфюреру, Августу Залеману, шарфюрер Отто Дитц не знал толком, как ему доложить о произошедшем происшествии. Но весть была ужасная и докладывать надо было обязательно.
— Оберщтурмфюрер! — Дитц встал по стойке смирно, хотя в их подразделении учитывая специфику их службы, было не принято это делать. — Случилось… — он немного замялся.
— Что случилось Отто? — Залеман посмотрел на шарфюрера. — Хватит жевать кашу. — не повышая голоса, медленно сказал он, внутренне догадываясь, что произошло что-то из ряда вон выходящее. — Докладывайте.
— Два бойца нашего спецподразделения «саламандра», Алоис Бахман и Берхард Краус, найдены застреленными в поселении куда вы их направили для встречи с Гансом Штольцом. — Отчеканил Отто Дитц. — Более неизвестно ничего. — Про пойманного союзниками шпиона Дитц решил доложить чуть позже, когда волнения от дурной вести улягутся.
— Кто? — оберштурмфюрер еле сдержал гнев. — Кто это доложил?
— Сейчас по связи с майором Заукелем. — шарфюрер принял
позу вольно. — … доложили. То есть нам сказали, то есть…
— Хватит путаться Дитц. — Залеман взял себя в руки, как и положено педантичному нацисту истинному арийцу. — Позвать всех сюда! — и кивнул головой на растянувшихся в цепочку диверсантов.
Шарфюрер поднял верх руку и движением, ее, дал всем команду собраться вместе. Через минуту все спецподразделение стояла в вольную шеренгу перед глазами оберштурмфюрера.
— Камраден. — Залеман оглядел диверсантов. — Камраден, волею случая нам придется изменить наш маршрут. — И увидев вопросительные взгляды некоторых из них отчеканил. — Погибли два наших товарища. Погибли от подлой таинственной руки нашего врага. Но мщение наше будет неотвратимым. Сейчас мы немного изменим наш маршрут. И выдвинемся в село, где произошло это подлое убийство. А потом наказав всех виновных в нем, мы проследуем дальше. Проследуем туда, куда послала нас наша организация для выполнения поставленной задачи. Всем приготовится к бою! — И он повернулся к Отто Дитцу. — Шарфюрер всех встречающихся на нашем пути расстреливать. Никто не должен нас видеть. Как и никто не должен знать, что мы находимся здесь. Все! — И махнул рукой перед цепью. — С нами Бог!
И диверсанты, зорко, оглядывая окрестности, двинулись в селение, где недавно, в подвале сгоревшего дома, были обнаружены тела их товарищей, Алоиса Бахмана и Берхарда Крауса.
— «Двое наших товарищей погибли! Двое! ». — Подумал оберштурмфюрер Август Залеман. — «За изменение маршрута, если об этом станет известно руководству, будет наказание. И оно будет известно, я в этом не сомневаюсь. Но я не могу иначе в данную минуту. Отряд потерял двух бойцов, за это мне, как командиру, придется отвечать. Единственное! Что же я не отправил третьим Дитца? И как бы это цинично не звучало, это моя ошибка. Время до связи с Берлином, где я должен буду отчитаться о завершении операции «Асгард», еще есть. Ну а дальше? Победителей не судят. Значит в селение!» — И тоже сделал шаг вперед.