Учитель

Учитель
Рассказ о вторсырье и фуршетах

Следом за холодильником вышел из строя кондиционер. Поломка не приходит одна – открывай ворота. Первое изделие, несмотря на свой 25-летний возраст, поддалось ремонтнику, второе – нет, на внешний блок зимой с крыши обрушилась снежная лавина, согнув поддерживающий кронштейн и разорвав фреоновую трубку и еще что-то. Тот самый случай, когда ремонт «отдыхает».
Куда деть «бедолагу»? Я не смог просто отправить «мертвеца» на помойку из экологических соображений. Интернет был любезен, посоветовал дело и даже пообещал «копеечку» за сдачу такого рода хлама. Приемный пункт располагался… С первого раза я мимо него промахнулся, со второго все-таки попал в точку. Пункт назывался «Мир цветов» и располагался в «Бермудском треугольнике» меж двух железнодорожных веток и куском третьего транспортного кольца. Вывеска о цветах была кривая, выцветшая, рваненькая и еле держалась на ржавых металлических столбах. Зато ориентир, выданный мне по телефону, был стопроцентным. Въезд был отгорожен веревкой с флажками, и пришлось подождать минут пять, прежде чем его открыл ленивый и безразличный к цели моего посещения «швейк». Я не подумал бы удивиться сервису, если бы несколько дней назад…

Несколько дней назад довелось мне побывать на торжественном заседании в Международном центре торговли, который закончился пафосным фуршетом. Я не должен был участвовать в этом мероприятии, но замминистра сбросил приглашение начальнику нашего департамента, а тот – мне, так как тусовка была назначена на пятницу вечер – преддачный день. Я попытался отнекнуться, но нарвался на вполне себе логичный ответ-приказ:
- Твоя тема. Ты, помнится, член межведомственной комиссии. Так что, давай, дерзай. И сделай-ка там сообщение – не мне тебя учить.
Горел сизым пламенем матч «Спартак-ЦСКА» по телеку - какое разочарование. И виной тому было заседание под названием: «20-летие действия Конвенции по изменению климата. Итоги деятельности Европы и России». Пятиминутное сообщение о действиях в энергетике я сделал (для отчета) и для пущего эффекта не побрезговал легкой подтасовкой фактов. Снижение выбросов парниковых газов в конце 80-х-начале 90-х на треть было следствием падения промышленности, а не целенаправленными действиями, о чем я благополучно умолчал. К этому я присовокупил перевод многих электростанций с угля и мазута на газ, что также на деле происходило вне всякой связи с эмиссиями углекислого газа. Впрочем, никого это особо не интересовало, включая меня самого, - как это обычно бывает в подобного рода мероприятиях, говоруны с трибуны «залезли» на время фуршета. Подобного рода пустые тусовки… Да, пропади они пропадом! Настроение после пары порций джина-тоника не пришло, а наоборот совсем ушло на дно, парочке моим знакомцев было как-то не до меня, а тут еще пристал япошка, с его английским я так и не понял, чего он хотел. Поэтому я невежливо прервал его и направился в сторону туалета, а на самом деле - к выходу. Все было гладко, беленько, стерильно, услужливо; ребятки, разносившие напитки и канапе, были в накрахмаленных передниках. Вокруг царили искусственные улыбки, поклончики и деланый энтузиазм. Тьфу…

В «Мире цветов» все было негладко, черно, нестерильно и неприветливо. Среди рабочей одежды главенствовали черные протертые халаты, замасленные джинсы и обувь, не видавшая в своей жизни сапожной щетки. Мужики-приемщики как один были небриты и, кажется, неумытые в течение недели. По всей рабочей площадке валялись горки ржавого металла, раскуроченные аппараты и просто мусор. А цветы-то где? Хоть бы одуванчик? Нету!
- Где принимают кондёры? - обратился я к одному из «элегантных менеджеров». Тот просто кивнул в сторону одного из загонов, где еще один такой же господин, забрал у меня из машины погибший аппарат, вынул из кармана мятые 300 ре и сунул их мне.
Я уже готов был покинуть это «царство рухляди», как кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся, и…
- Ба! Андрюха! Учитель! – узнал я его сразу.
Андрей, Андрюха, Адя и, наконец, за глаза «Учитель»! Пять лет он был моим одногруппником в институте, потом мы три года «чалили» в наладочной конторе. А затем наши пути разошлись, казалось, навсегда. Мы не стали близкими друзьями, но добрыми приятелями остались, правда на расстоянии редкого телефона. Учитель выгодно отличался от остального местного персонала: был выбрит, в свежей рубашке и отутюженных брюках. Я знал его симпатичную и домовитую жену, Свету, так что - ничего удивительного. Мы обнялись, и уже тогда я начал подумывать о том, что надо бы Андрюху вытащить из этой «помойки».
- Ну, как ты? – это он мне.
- Нормально, а ты-то как? Чего делаешь в этом роскошном месте?
- Всё ок. Вот проверяю, как здесь бабки крадут.
- А-а, - не понял я. Как оказалось позднее, Учитель не договорил в своем ответе одно слово.
Учитель! Ну, какой же он учитель? Постоянные очки разве можно взять за основу такого определения? Он был на три года старше нас, поскольку с первого раза в ВУЗ не поступил, а отслужил своё в армии. Не было в нем никакой назидательности, был он одним из нас, шалопаев и не трезвенников. И, все-таки, какое-то старшинство над нами в нем присутствовало. Может, от той самой армии? Над его кроватью в общаге висели два рукописных наставления: «Будущее за теми, кто рано встает!» и «Праздная жизнь – преждевременная старость!» Но так, чтобы он пришел в институт к первой «паре» или «заседал» в библиотеке, я что-то не припоминаю. Зато найти его в пивнушке «У Петровича» часто не составляло труда.
- Слушай, Димон, это дело надо отметить.
- Согласен, но сегодня я за рулем.
- Ну, это не проблема. Сегодня я здесь допоздна, машину поставишь вон туда, в загон, ребята за ней присмотрят, целей тебя самого будет. Завтра с утра заберешь. Пойдем, пойдем-ка.
Я конечно же сдался. Было жарко, и Учитель предложил расположиться на улице за шатким столиком под единственным в «Мире цветов» деревцем. Андрей скрылся в подсобке и минут через пять вышел с подносом на котором, стояли… Я предвкушал дешевую водку и копеечную закуску, как бывало в общаге, когда к бутылке покупалась морская капуста по 32 копейки за кило, бычки в томате или холодец, сделанный из неизвестно чего; колбаса ливерная считалась деликатесом. Итак, на подносе стояла бутылка виски «Гленливет» 6-летней выдержки и всякая роскошная снедь, включая красную рыбку и красную же икру. Одним словом - царские яства. За пополнением закуся Учитель сделал второй заход.
- Сюда, что, президент за цветами заезжал? – поинтересовался я, оглядывая стол.
- Да, ладно тебе. Считай, «эн-зэ».
- Ну, ты даешь!
За тройку часов мы «перелопатили» всех наших друзей и важные события. Прощаясь, я спросил:
- Ты как тут? Может подобрать тебе что-то на другой ниве?
- Нет, Димон, не беспокойся, у меня все хорошо.
Так тому и быть, и мне без лишней мороки.
По дороге домой я невольно сравнивал нашу сегодняшнюю встречу с недавним фуршетом в Международном центре торговли. Довольный «Гленливетом», закуской и нашим с Учителем трёпом я счастливо и, видимо, пьяненько улыбнулся так, что старушка, сидевшая в трамвае напротив, укоризненно покачала на меня головой.

Прошло пару месяцев, и меня вновь загнали на крупное международное мероприятие, на этот раз по теме сбора и утилизации отходов. Не мой профиль, но надо было подменить заболевшего коллегу. Я зарегистрировался, набрал у входа в зал рекламных буклетов и прочей макулатуры и был таков. Хорошо, что для участников была отведена автостоянка. Я забрался в свой «Солярис» (обзываемый мною в семье «Доктор Сарториус», а женой – попроще: «Пенсионер Сергей Иванович»), стал греть двигатель, как метрах в десяти от меня «приземлился» роскошный черный «Мерс», и из него вышел… Учитель. Он был в полном официальном «прикиде», при галстуке (предмет туалета, который я никогда на Андрюхе не видел, и не мог сочетать его с ним). Быстрым шагом он направился ко входу на конференцию. «Стоп машина!» - сказал я себе, вылез наружу и подошел к шоферу «Мерса».
- Слушай, дружище, этот мужик, которого ты возишь, не Сорокин ли Андрей Вячеславович, мой институтский кореш?
- Он самый, - ответил приветливый водила.
- И что, большой босс?
- У-у! Держит в Москве две дюжины пунктов по приему вторсырья и раскурочке всякой старой техники. Потом ценное сдает куда-то. Но мужик что надо. Мне с ним повезло. У него там большой доклад, вот и увидитесь с ним.
- Не-а, я уезжаю по делам.
- Передать ему что?
- Не, не надо, я сам ему позвоню.
В задумчивости ехал я по Москве. Вспомнил непонятую мною фразу Учителя: мол, проверяю, как тут воруют. И теперь стало ясно, что он имел в виду: воруют у него.
А еще я подумал, не сменить ли мне свою хлопотную работу, позвонить по этому поводу Учителю или нет?