Арина Панкова Когда меняются мечты Глава 7

Тимофей

Глава 7

Я вернулся в квартиру бабушки, в которой была закрыта Кристина, на следующий вечер. Всё это время я находился в офисе, условия там позволяли работать сутками: душ, раскладной диван, постельное белье, одеяло и подушка.

Она встретила меня без тени недовольства, без каких-либо жалоб. Ожидал ли я их? Не скрою, да. Пришёл в совершенно подавленном состоянии. А она же напротив, весь этот день находилась в приподнятом состоянии духа: читала, что давно не делала, просматривала по DVD-плееру советские фильмы и вообще чувствовала себя в моих родных стенах вполне комфортно. Вынужденное уединение её совершенно не задевало, а вдохновляло.

— Вижу, ты освоилась в моем жилище, — спросил я как можно суровее.
— Вполне, — ответила она жизнерадостно.
— И совершенно не хочешь выбраться на волю?
— Почему не хочу? Хочу.
— Тогда почему не спросишь?
— А есть смысл?
— Есть.
— На каких условиях?
— Ни на каких. Как сказал Серега, твоё дальнейшее удержание в этой квартире уже попахивает статьёй.
— О, какой умный у вас сотрудник. Правильные вещи говорит. Так меня отпустишь? — спросила она с осторожностью.

Я сел в кресло, устало провел по лицу руками, не знал, как мне правильно закончить то, что начал, то во что втянул Кристину. Я не мог просто так сдаться и отпустить её с наилучшими пожеланиями. Не хотел расставаться с возможностью осуществить свою мечту. Я долго сидел в кресле и молча наблюдал за ней. Эта молчанка и гляделки ей надоели первой, и она уточнила:
— И долго это будет продолжаться?
— Ты свободна, Крис, извини, что всё так получилось. Я просто впервые встречаю женщину как ты, Кристина. Вот по неопытности и наделал ошибок.
— Извинения принимаются, — ответила Кристина миролюбиво. — Честно при-знаться, было даже где-то прикольно и познавательно. Я тоже впервые встречаю такого настойчивого в своих чаяниях молодого человека, как ты, Тимофей. Это импонирует мне.
— Значит, мы так и разойдемся? — печально спросил я, смотря ей прямо в глаза.
— Скорее всего, да, — ответила она.
Что-то изменилось в её интонации, промелькнуло в глазах, и я хватился за соломинку, спросив:
– Расскажи, как ты жила эти шесть лет. Ты уезжала в Екатеринбург?
– Примирительный разговор намечается, – сказала Кристина, улыбнувшись.
– Ну, ладно тебе, расскажи мне, же реально интересно. Так уезжала?
– Нет, не довелось. Осталась дома. Как в песне группы Сплин: «Институт. Экзамены. Сессия» – удержали меня. Потом встретила второго мужа и вышла замуж. По окончании института забеременела. Беременность проходила плохо – лежала на сохранении. О том, что мой ребенок внутри меня умер, я узнала только в роддоме, куда приехала с направлением от моего лечащего врача на сороковой неделе.
Я там провела четыре дня совершенно одна в одноместной палате и три бессон-ных ночи. Мне давали стимулирующие схватки таблетки, которые подействовали на вторую ночь моего там пребывания. Потом давали таблетки, блокирующие появление молока. За что я благодарна местным акушерам. Если бы у меня появилось молоко, я бы тогда сошла с ума.
Выйдя из роддома, мне самой пришлось организовывать похороны. Нет, конечно, я была не одна: со мной были муж и свекровь, но факт остаётся фактом. Сначала мы ходили в морг договариваться о том, чтобы тело придержали. Затем ездили в ритуальные услуги, там, как это ни странно, был подготовленный к продаже маленький гробик, прямо как для нас предназначенный. С местом на кладбище сложностей не было. Могила в деревне была готова на следующее утро, в которое и состоялись первые организованные мною похороны.

— Соболезную, — сказал Тимофей, тяжело вздохнув. — Могу я узнать, что было дальше?
— А дальше была жизнь. Пустая и никчёмная. Я находилась в коматозе. Что-то говорила, что-то делала. А внутри была пустота, вакуум. Я не плакала, ходила как зомби, ничего не ощущала.
Через месяц окончился мой больничный, и я вышла на работу. Мир мой ограничился колеёй: работа — дом, дом — работа. Всё остальное меня не интересовало. Так закончился год, наступил новый. Я всё больше и больше погружалась в себя, в свои воспоминания. И погрузилась так, что однажды не проснулась. Не в смысле физически, а в смысле сознание моё не проснулось. Я что-то говорила мужу, родственникам, но я не помню что. Из моей памяти напрочь вычеркнуты три-четыре дня. Пришла я в себя уже в психиатрической больнице №5. Благодаря моей однокашнице, Светлане, которая там санитаркой работала, проблески моего сознания зацепились за её знакомые черты.
Кстати сказать, нахождение в «дурке» меня нисколько не смущало. Было даже прикольно. Я там познакомилась с очень интересными людьми, например, с врачом-психиатром. Она мне сказала одну вещь, которая мне врезалась в память: «Интересно, почему люди боятся психиатров и психиатрических клиник? Вы же, когда у вас болит сердце, идете к кардиологу, так почему же, когда у вас болит душа, вы не идёте к психиатру, ну или к психологу на худой конец? Неврологические процессы в организме никто не отменял, и, как известно, у нас всё взаимосвязано: физическое может влиять на психическое, так и психическое может влиять на физическое». Я с её мнением полностью солидарна. Так как знаю, что не выбралась бы из своего состояния сама, то есть медикаментозное лечение мне только помогло, затормозив негативные процессы в моём мозгу.
Ещё Полина запала мне в душу. Благодаря разговорам с ней я вернула себя, точнее, наполняемость своей жизни. Я жаловалась ей: «Ты знаешь, я в своей жизни всегда к чему-то стремилась. Хотела чего-то добиться: положения в обществе, материальных каких-то ценностей. А тут ничего, пустота. Нет ни одного желания, ни одной мысли в голове. Тебе двадцать девять, надо куда-то идти, что-то делать, а ты просто не можешь, потому что нет ничего, пустота. Вроде бы ты живешь: дышишь, разговариваешь, а внутри как будто ты умер. Ты не один: есть родители, муж, друзья, а чувствуешь себя очень одиноким».
Полина поставила свой диагноз: «Это обнуление, дурочка. Пустота — не конец, а промежуточная стадия, перед чем-то новым. Загляни в неё, и ты увидишь в ней себя, новую себя. А чтобы сделать шаг к новой жизни, вспомни старую, вспомни свои ещё не осуществлённые мечты. Ведь человек живёт именно мечтами. Мечта — его путеводная звезда. А когда мечта достигнута, не останавливайся, придумай ещё одну, ведь их так много на небосклоне».
Именно благодаря этой безхитростной женщине, её наивным объяснениям жизни я стала вспоминать себя, свои мечты. И именно она одна яркой звездой озарила моё сознание.

— Что за мечта-то? — спросил угрюмо Тимофей.
— Очень простая. Стать археологом.
— И всё?
— Почему всё? Я буду ездить на раскопки. Это же так интересно.
— Ну да. Интересно. Значит, я в твои планы действительно совершенно не вписываюсь, — пробурчал Тимофей.
— Прости, что? — спросила я, находившаяся под впечатлением от воспоминаний о раскопках, в которых недавно участвовала, и не услышавшая его слов.
— Ничего. А как же семья, дети? Кто тебе в старости стакан с водой поднесёт?
— Санитары.
— Какие санитары?
— Дома престарелых. Если я вообще доживу до старости.
Я выдохнул и на свой страх и риск спросил:
— Может, напоследок сходим куда-нибудь по-дружески?
— Давай, — ответила она с улыбкой.

Мы провели замечательный день. Как дети радовались: солнечному дню, хоро-шему фильму отечественного производства, вкусной, но не полезной еде, вечерним танцам до упаду. А потом была ночь, великолепная в своём исполнении. Кристина оказалась просто великолепной любовницей: нежной, страстной, умелой. Она деликатно спрашивала, как и где мне нравится. Я впервые из доминантного самца превратился, сам не знаю во что, в марионетку какую-то. Но в этом была своя прелесть, Кристина умело сначала довела себя до умопомрачительного оргазма, затем меня.
Чёрт возьми! Она действительно была лучшей, лучшей во всём! И после всего этого она хочет, чтобы я от неё отказался? Никогда!!!




Заинтересовались? Тогда читайте полную версию книги на: ЛитРес; OZON; AMAZON; Ridero; Ridero (e-book); Bookmate; Wildberries; Yandex Bookmate; МТС Строки; Yandex маркет; Wildberries digital