"Поплавки"

Поплавки

Эта история о том, как я свой «поплавок» один раз получил, дважды его утопил, будучи в «поплавке», и как он дважды «всплыл»: однажды – в том же «поплавке» и через 25 лет – в МЭИ. Тогда же он был накрепко прикреплен к моей груди. Вы еще не утонули вместе с моим «поплавком»?
День 23 февраля 1973 года стал для меня знаковой датой. Слово «знаковой» здесь выбрано не случайно. День Советской армии и военно-морского флота – само собой; все-таки институт нас выпустил лейтенантами запаса. А также в сей славный день (а он тогда был еще рабочим) я защищал диплом. Защита прошла успешно, и по окончании этой сессии всем защитившимся сразу вручили по «поплавку», да не стандартному значку-ромбу с гербом, а с адресной надписью «МЭИ». Значки эти никто никогда не носил, за исключением некоторых людей старшего поколения из глубокой провинции. Однако, нам всем это награждение было очень приятным, и означало нечто. Ну, вроде школьного аттестата.
А, значит, все случившееся требовало достойного празднования. Тем более, что меня уже ждали… А ждали меня мои дружбаны, уже официальные инженеры, выпущенные тремя неделями ранее. Они уже потирали руки. Этот период не прошел для них зря, но запал отмечания не был ими еще израсходован. И они продемонстрировали мне это, но в крайне ненужное время. Еще дней за десять до защиты мою дипломную работу было велено подправить. Хотя я слегка приболел, температурил и сопливел, но был все-таки трудоспособен. Родители уехали в Питер повидаться с родственниками, мне никто не мешал, и работа спорилась. И тут зазвонил телефон…
Я исчерпывающе изложил ребятам свою ситуацию, как бы, исключавшую какие-либо помехи со стороны. Но как же я был наивен!
– Слушай, мы как состоявшиеся инженеры готовы помочь тебе, – сказал Саня. – А еще мы привезем тебе очень эффективное лекарство. Толина бабушка всегда так лечит ему простуду. Вот увидишь, наш визит – залог твоего успеха.
– Ребята, бросьте, – взмолился я.
– Поняли, – подключился к разговору Валера. – Какой у тебя этаж?
– Пятый, автоматически ответил я. – Я вас просто не пущу, – опомнился я. – Сколько не звон…
– Ну, ну, не нагнетай, – закончил разговор Сашка. «Ту-ту-ту» – подтвердила это трубка.
Они привезли много, но закуски – мало. Вместе с моими запасами из холодильника возник «стол». И для него с настоящего стола чертежная доска была перемещена на диван.
– Мы к ней еще вернемся, – авторитетно пообещал Толя. – Здоровье прежде всего.
И тут я твердо сказал, что поддержать компанию не смогу.
– Да, что ты? Не надо, – успокоил меня Валера и налил мне первому.
Свое сопротивление я не оставил, когда пересчитал принесенное крепкое. Это потребовалось, поскольку оно содержалось почему-то в четвертинках.
– Ну, вот что, – сердито заявил я. – Или вы два пузырика спрячете, или я вас…
Здесь возник жаркий спор, итогом которого стала одна четвертинка. Для закрепления соглашения я потребовал всех расписаться на этикетке и спрятал «жертву» на кухне, закатив ее под тумбу. Часа через три квалифицированной инженерной «помощи» на столе осталась кое-какая закуска и ничего более – обычное дело. Мне пригрозили обыском. Но я и так знал, что надо сделать, и, вооружившись рейсшиной, выкатил запрятанную на свет божий… Эту тару с автографами я еще долго хранил у себя.
Я ожидал неблагоприятных последствий того вечера, но мои помощники оказались, в сущности, правы: через день простуда исчезла, очень быстро я закончил работу, а на защите влёт получил «отл.» Вот и думай теперь, как быть в подобной ситуации, и что такое настоящая дружеская помощь.
Вопрос о том, куда праздновать был решен нами быстро: в «Поплавок», что на набережной Москва-реки. Этот пришвартованный дебаркадер и ранее нами использовался по каким-то поводам. Или без них. Он прославился в «Месте встречи». И мы решили, что это место изменить нельзя.
Мы расселись, но я на часок отлучился, чтобы заехать на работу к матушке и сообщить ей приятную весть, а также показать значок. Она придавала защите мною диплома особое значение.
Когда я вернулся, торжество было в разгаре. Штрафная в мою рюмку не поместилась, а в бокал – да. Тут Толя вместо тоста попросил предъявить значок.
– Какой-то он у тебя «сухой», – заявил он и бросил его в мой бокал.
Это произошло на глазах у нашей официантки. Она с любопытством наблюдала: а что же дальше?
– Ща всплывет, – успокоил ее Толя.
Так и вышло, но путем опустошения бокала.
Ближе к концовке мы вышли покурить, и оперлись на перила. Я не знал, куда деть окурок, неловко повернулся, столкнулся с Валеркиной грудью. В левой руке я, перебирая, держал пачку сигарет, спички и зачем-то значок. Он-то и вырвался из ладони и предательски, сначала ударившись о ботинок, медленно сполз к краю палубы и юркнул в речку. Ах! И злая волна жадно поглотила его.
– Да, что же это? Мне, что, теперь не выплыть инженером?
– Не переживай, дружище, выплывешь! МЭИ не позволит.
Он был прав. Институт был таков, что только абсолютно ленивый, бестолковый или смертельно влюбленный не познал бы главного в профессии. Знания нам вдалбливали разными способами. К примеру, если речь шла о паровых турбинах, то на практических занятиях ты сидел перед натуральной маленькой турбинкой, на столе перед тобой лежали лопатки, а все стены были увешаны учебными плакатами с разрезами этого агрегата. Паровые котлы мы изучали на нашей учебной ТЭЦ, которая, хоть и учебная, но зимой натурально выдавала в сеть тепло и электроэнергию. Весной ее останавливали, охлаждали, и мы «облизывали» котлы «с головы до ног». Запомнилось ознакомление с барабаном котла. Чтобы туда попасть, надо было протиснуться сквозь овальный лаз малого размера. Внутренности барабана нам показывала довольно-таки дородная дама, и, глядя на ее «корму», я прикинул, что эта часть ее тела побъемнее лаза будет. Но, отвечая на моё сомнение, она ловко юркнула в люк. Далее каждый из нас просовывался внутрь наполовину, и каждому она терпеливо объясняла, что там и как. Лекцию о гидроэлектростанциях (для общего энергетического развития) нам, «тепловикам», прочитали не в аудитории, а в большом зале с действующим макетом ГЭС, где вода бурлила и брызгалась, а турбинки, видимые сквозь стекло, вращались.
В результате овладения науками за пять с половиной лет я до сих пор пугаю жену первым и, особенно, вторым кризисом кипения воды в чайнике и увещеваю ее не превышать порогового значение критерия Рейнольдса при сливе воды из водопроводного крана. Она же, специалист по металлам, не будь дурой, обещает удушить меня загадочной «петлей гистерезиса».
И даже на военной подготовке нас, будущих спецов по «самолетам и двигателям», возили на Опытное поле под Москвой, там, помимо прочего, каждого засовывали в старенький ястребок, пришвартованный мощными тросами к бетонным блокам, заделанным в землю, и, при запущенном двигателе, заставляли снимать ключевые показатели работы движка; ястребок рвался в небеса, а у испытателя в небеса рвались все внутренности.
Одним словом, классно нас учили! Может, поэтому утрата ненужного в общем-то значка подействовала на меня удручающе.
Прошло двадцать пять лет. И вот на юбилее нашего факультета после громких слов с трибуны, когда начались напитки с легкой закуской, Валерка, уже доктор наук, профессор и зав. кафедрой, оттащил меня от стола в сторонку и произнес:
– Помнишь твоё выпускное торжество на дебаркадере?
– Еще бы. Профэссор, ты тогда специально толкнул меня так, что я утопил свой значок.
Он сделал торжественное лицо:
– Но я же обещал тебе блестящее будущее и без него. Так и случилось! И все эти годы я неустанно трудился над тем, чтобы вернуть «утопленника» тебе. И вот свершилось! Водолазы нашли… Грязные воды Москва-реки не смогли справиться с блеском твоего «поплавка». Смотри, он совсем как новый.
Я чуть не прослезился:
– Ну, ты даешь. Признайся, где спёр?
– Не важно. Позволь мне прикрепить его тебе на груди…