СОН. АПОКАЛИПСИС.

«СОН» «АПОКАЛИПСИС»
«МЫ БУДЕМ ЖИТЬ ДОЛГО ДОРОГАЯ, И НАШИ ВНУКИ И ПРАВНУКИ СТАНУТ НАШИМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ»
Сны бывают разные, в детстве они солнечные, пахнут морем и летом, восторгом, когда разогнавшись на велосипеде, ты оторвавшись от макушки пригорка, взлетаешь вверх как с трамплина, и летишь, летишь…, обгоняя дворовых друзей. Проходят годы сменяются декорации, и вот ты опять стараешься быть тихим и незаметным на уроке, ты опять засиделся допоздна с книжкой, и не успел сделать домашнее задание. И ещё тебе снятся глаза новенькой одноклассницы, которая перешла в твой класс совсем недавно. Сны бывают разные, и вот они уже зависят от непогоды швыряющей в стекло твоего окна мокрые пожухшие бурые листья, или от того, что у тебя опять колет в правом боку, и тебе снятся тёплые мамины руки старающиеся унять эту ноющую боль. Да, сны бывают разные. Некоторые забываются сразу, как встаёшь с постели, другие остаются с тобою твоими опорами на долгие годы-месяцы. Этот же Сон, Ему стал сниться с прошлого года, регулярно повторяющийся изо дня в день с неизменным кем-то придуманным сценарием. В нём ничего не менялось, ни эпизода, ни кадра. Это было мучительно, и чтобы как-то обмануть неведомого сценариста, Он старался усилием воли будить себя, прерывая этот сон. Рывком вставал с постели, зажигал свет, шёл в ванную комнату. Умываясь, Он старался вспоминать пустяки, придумывал смешные рифмы, стараясь не смотреть в зеркало. Как-то Он глянул на себя отражённого, и увидел как его лицо меняется , появляются какие-то незнакомо-знакомые черты. Быстро опустив глаза, Он вышел из ванной комнаты, не выключив при этом свет. Прошёл в кухню, заварил крепкий кофе, закурил сигарету, открыв форточку. Какое-то время Ему удавалось так обманывать сценариста. Сегодня Он опять усилием воли прервал сон, рывком встал с кровати, шлёпая босиком по прохладному полу, прошёл в ванную. На кухне заварил себе две чашки крепкого кофе, одну он тут же выпил залпом, другую понёс к письменному столу. Ходики показывали три часа. Включив настольную лампу, начал перечитывать свои бесчисленные листы покрывавших всю поверхность стола с текстом сказки которую он долго писал-переписывал вот уже несколько месяцев. В сказке говорилось о счастье, любви, и мире воцарившихся на земле. Сказка не удавалась, и очередной лист, исписанный убористым текстом, перечёркнутый накрест, отлетал в сторону. Исписав пару десятков листов, участь которых повторила судьбу предыдущих, Он оделся, и вышел на улицу. Весна плавно перетекала в лето. По аллеям прогуливали собак пытавшихся завязать знакомство друг с другом, что не устраивало хозяек четвероногих, они оттаскивали своих болонок от любвеобильных Рексов, Арчи и Джеков. И если раньше Он старался обойти стороной подобных гуляющих, негодуя на собачников то теперь, к своему изумлению, ему это нравилось, вызывало интерес и улыбку. Зайдя в кафе, усевшись за столик на веранде, и подставив спину лучам пригревавшего уже по летнему солнцу, Он заказав себе кофе и бутерброды, стал наблюдать за посетителями, прогуливающимися прохожими, вечными воробьиными спорами. Так он просидел долго, заказывая вновь себе бутерброды и кофе. Чем неумолимей приближался день к вечеру, тем тревожнее становилось у него на душе. Вот уже не видно бабушек судачивших о прошедшем, угомонились и воробьи. Не видно и мам с колясками гуляющих в парке. Публика в кафе молодеет, становится шумно. Зажигаются гирлянды огней. Что-то, вопреки воле поднимает его со стула, Он расплачивается и идёт к дому влекомый непонятной силой. Попытка сесть в своё излюбленное мягкое кресло за письменный стол, не удалась. Он начал раздеваться, готовясь ко сну твердя, что он должен проснуться, должен проснуться… Часы показали 24 часа, он как подкошенный падает на кровать, на живот, подвернув под себя правую руку… Он опять бежит, с трудом передвигая налитые как свинцом ноги, отчаянно помогая себе согнутыми в локтях руками. И слева и справа от него, также бегут люди. Он замечает, что изображения этих бегущих людей нанесены на огромные ленты барабана, который крутится. С разбегу Он врезается в толпу людей, которые молча смотрят, задрав головы в небо. На бегу, он тоже задирает голову. Сквозь грязно-белые облака, выше их, на ночном небе крылом к крылу парят треугольные космолёты, отливая селёдочно - серебристым подбрюшьем. Вот перед ним глухая стена торца многоэтажного дома. Не останавливаясь, и не сбавляя темпа, он начинает бежать по стене. Теперь бежать перпендикулярно стене, и горизонтально земле, гораздо легче. А вот и крыша. Здесь многолюдно. Люди смотрят на город выделяющимся тёмным силуэтом на светлеющем небе. Над городом начинают расти дивные белые цветы. Они ширятся, разрастаясь всё выше. Из центра их, пестиками бенгальских огней вырываются разноцветные огни фейерверков. Треск их всё усиливается. Уже всех стоящих обдаёт жаром. Цветы всё ближе. Удар. Свет… Он вскрикивает, и просыпается. Его постель, он сам в насквозь промокшей от пота пижаме. Он тяжело дышит, глаза его в безумии широко открыты, но Он ничего не видит. Шок медленно проходит, и к нему возвращается зрение. Уже полдень. Сквозь щели закрытого плотными шторами окна, весело пробиваются лучи нового дня, расчерчивая причудливо светлыми полосами пол спальни. Надев комнатные тапочки, Он подходит к окну. Отдёргивает шторы. За окном весело попискивая, гоняются за мошкой стрижи. Слышится шум детворы, играющей на изумрудно-зелёной лужайке в футбол. На противоположной стороне озера знакомый силуэт домов родного города. В лучах уже летнего солнца он кажется ему тем городом, о котором он писал в своей сказке. Над городом начинают подниматься, причудливо клубясь, дивные белые цветы. Вот они уже упираются в небо. Он чувствует жаркое дыхание этих ватных цветов, которые обволакивают его. Ему хорошо. Листы с текстом его сказки закручивает смерчем. Белыми птицами надежд и радости, их поднимает вверх, в небо…