Площадь Трёх слонов. Истории, рассказанные Кузьмой Евграфовичем (Графом)

Площадь Трёх слонов.
Истории, рассказанные Кузьмой Евграфовичем (Графом)

Давным давно, в незапамятные времена, когда «эскимо» стоило одиннадцать копеек, а водка называлась «Московской особой», в одной стране, названия которой сегодня нет ни на одной карте, находилась площадь Трёх слонов.
Слонами народ прозвал три похожих друг на друга, как близнецы братья, деревянных павильона с водосточными трубами в виде хоботов. Похожие то похожие, но вывески у них были разные.
«Слоны» стояли в ряд. На одном красовалось «Бакалея», на другом — «Гастрономия», на третьем — «Пиво воды. Рюмочная». У каждого павильона было своё начальство, обслуживающий персонал, покупатели и случайные посетители…
А вот площадь, которую они занимали, включая прилегающую территорию, обслуживал всего лишь один дворник, которого звали Кузьма Евграфович — так было написано в паспорте. Паспорта его никто не видал, поэтому в историю он вошёл как Граф — коротко и уважительно…
Уважать Графа было за что. Помимо трудолюбия, он был непревзойдённым рассказчиком.

Вот одна из его историй:

Жили были на белом свете Ручей Ручеёк и Червяк Червячок, и появились они на белый свет в один день, в один час. Но ручеёк родился на пять минут раньше. Этого Червячок ему простить не мог: затаил обиду, издевался и подзуживал.
А Ручеёк не обращал на это никакого внимания. Мало того — любил Червячка и старался сделать тому приятное.
Однажды Ручеёк, выбрав из великого множества один кленовый листок, посадил на него Червячка и стал катать на своей спине, рассказывая о красоте здешних мест и восхищаясь ими…
— Ты меня утопить хочешь, стереть с лица земли… — завизжал Червяк. — Свободы меня лишил! Берега хочу! Суши!
То ли от неожиданности, то ли от возмущения Ручеёк потерял дар речи.
Русло его вспенилось, вода рванулась вперёд, берега исчезли в пене — и Ручеёк превратился в Море!
Червячок лежал на песке и стонал:
— Гадко! Неправильно! Несправедливо!
Море, в прошлом Ручеёк, сжалилось над ним: волна бережно подняла Червячка и опустила прямо на палубу мирно качавшегося корабля.
— Да что это такое! — возмутился Червяк. — Да как ты смеешь?! Да я тебя!.. Да чтоб тебя!
Червяк возмущался долго, до тех пор, пока не понял, что на его крики никто не обращает внимания. Тогда он стал пробовать сверлить палубу. Разумеется, из этой затеи ничего не вышло…
Но тут уже возмутилось Море. Волны вспенились и ударили о берега — и Море стало Океаном!
— На берег меня! На берег! — закричал Червяк и застонал.
— Будь по твоему, — сказал Океан. — На берег, так на берег! Отдыхай!
Однако отдыхать Червяк не захотел, а стал созывать сородичей.
Не прошло и часа, как весь берег был захвачен беспозвоночными существами…
Океану стало не до шуток. Он глубоко вздохнул, выдохнул и превратился во Всемирный потоп…
Червяк умер мгновенно. Умерли его сородичи. Погибло всё живое.
Всемирный потоп остался один. Один во всём Мире!..
Никто над ним не издевался, никто на него не кричал, не стращал, никто не смеялся…
Потопу стало грустно, и он стал убывать.
Сначала превратился в Океан, потом в Море, потом в Реку и, наконец, снова стал Ручейком…
Через пять минут на свет явился Червяк.
Жизнь продолжалась…