Новая земля

14 ГЛАВА
Путь оказался тяжелее, чем они предполагали. Каменистые холмы сменялись крутыми подъёмами, тропы становились всё уже и опаснее. Где-то внизу шумели невидимые реки, ветер завывал в расщелинах, срывая с людей последнее тепло. Шли гуськом, друг за другом, стараясь не смотреть вниз, где в пропасти клубился туман.
Впереди шёл Нико – как единственный, кто знал дорогу. За ним следовали Танка, Чейз, Пако, мексиканцы, замыкали шествие Алина с Итаном и остальные лакота. Каждый нёс свою ношу – припасы, одеяла, инструменты. Алина, не смотря на уговоры Итана, настояла, чтобы взять свой рюкзак с красками и рисунками.
- Я не хочу их бросать, - упрямо сказала она тогда, это всё, что у меня есть.
Итан вздохнул, но помог ей уложить рюкзак так, чтобы было удобнее.
Дорога выматывала. Ноги гудели, лёгкие горели от разреженного воздуха, а сердце колотилось где-то в горле. Алина старалась не жаловаться, но каждый шаг давался с трудом. Особенно было страшно на узких карнизах, где тропа сужалась до полуметра, а справа зияла пустота. Нико предупреждал: «Не смотреть вниз. Смотреть только на спину впереди идущего. Шаг ставить твёрдо». Алина глядела на широкую спину Хавьера, шедшего перед ней, и считала шаги: раз, два, три, четыре… Только бы не оступиться, только бы не соскользнуть.
Самый страшный момент случился, когда крутой подъём остался позади. Тропа расширилась, превратившись в небольшую площадку, где можно было бы передохнуть. Все остановились, тяжело дыша, снимая рюкзаки, чтобы дать спине отдых.
Алина, измотанная до предела, машинально сделала шаг назад, дабы опереться на что-то и… Земля ушла из-под ног. Она даже не успела вскрикнуть – только почувствовала, как проваливается в пустоту. Тяжёлый рюкзак перевесил, потянул вниз. Но руки, повинуясь инстинкту самосохранения, судорожно вцепились в корягу, торчащую из края обрыва.
- А-а-а! – закричала она, когда поняла, что висит над пропастью. – Помогите! Кто-нибудь. Я падаю!
Внизу, в сотне метров, клубился туман, камни, сорвавшиеся от её движений, ухнули в бездну и долго не подавали звука.
- Алина! – Итан обернулся первым и замер от ужаса.
Его супруга висела над пропастью, вцепившись в жалкий корень, и кричала. Лицо её было белым как мел, глаза расширились от животного страха.
- Держись! – крикнул он и бросился к краю.
Остальные тоже рванули к ней, но Итан оказался ближе всех. Он лёг на живот, свесился вниз и схватил её за запястье. Рюкзак тянул её в бездну, рука скользила в его ладони.
- Не отпускай! – молила Алина, чувствуя, как пальцы слабеют. – Пожалуйста, не отпускай!
- Ни за что, - прохрипел Итан, вцепившись мёртвой хваткой.
Но одной руки оказалось мало. Его самого начинало стаскивать вниз под тяжестью её тела и рюкзака.
- Держись! – рядом на колени упал Чейз и ухватил Алину за вторую руку.
- Поднимаем! – Танка обхватил Итана за пояс, чтобы того не утянуло следом. – Вместе! Раз-два-три!
Ещё несколько рук подхватили Алину за одежду; с общими усилиями её удалось выдернуть на край обрыва и оттащить подальше на безопасное расстояние. Алина лежала на земле, ловя ртом воздух, и крупно дрожала. К горлу подступила тошнота, в ушах шумело, Итан упал рядом, прижимая её к себе, гладя по голове, целуя в мокрое от слёз лицо.
- Тиши, тише, любимая, - шептал он срывающимся голосом, - ты в безопасности, я рядом с тобой, всё хорошо.
- Я думала… я думала, что умру, - выдохнула она и разрыдалась
Остальные мужчины стояли вокруг, тяжело дыша, и смотрели на неё с жалостью и облегчением. Хавьер перекрестился по-католически и выдохнул:
- Святая Мария! Чуть беды не случилось.
- Где рюкзак? – вдруг воскликнула Алина, поднимая голову. – Мой рюкзак…
- Он упал, - тихо сказал Нико, - когда мы тебя вытаскивали, лямка соскользнула.
Алина закрыла глаза. Все её рисунки, все краски, все записи – месяцы работы, память об их жизни, портреты каждого из них – отныне это всё лежало где-то там, внизу, разбитое о камни.
- Прости, - прошептала она, я так старалась…
- Ты жива, - твёрдо сказал Танка, присаживаясь рядом, - рисунки можно нарисовать заново: краски новые найдём, а тебя бы не нашли.
- Он прав, - поддержал Пако, - ты – главное сокровище, Алина, всё остальное – не столь важно.
Итан прижал её к себе крепче и поцеловал в макушку:
- Я тебе новые краски сделаю: из трав, из угля, из глины. Ты научишься рисовать по-новому. А то, что было… оно в сердце осталось, не на бумаге.
Алина всхлипнула, но кивнула в знак согласия: она понимала, что они правы, но всё равно было безумно жаль потерянную работу – труды стольких дней, особенно портреты.
- Отдыхаем ещё десять минут, затем идём дальше, - объявил Танка, поднимаясь, - нам нельзя здесь задерживаться.
Мужчины разошлись по площадке, кто сел, кто лёг, восстанавливая силы. Алина так и осталась лежать в объятиях Итана, слушая, как бьётся его сердце, и постепенно успокоилась.
- Я так испугалась, - прошептала она.
- Я тоже, - признался Итан, - никогда в жизни так не боялся, даже когда на охоте выходил на медведя.
- Правда?
- Правда. Потому что медведь – зверь, а ты – это ты, ты – жизнь моя.
Алина улыбнулась сквозь слёзы и прижалась к нему ещё теснее.
Через десять минут они вновь двинулись в путь. Теперь Алина шла не за Хавьером, а сразу за Итаном, и он то и дело оглядывался, проверяя: всё ли с ней в порядке. Рюкзака за спиной больше не было, идти стало легче, но на душе скребли кошки.
Впереди ждал океан, белоснежная вилла и новая жизнь, а позади, в пропасти, осталась частичка её души, запечатлённая на бумаге. Но она была жива – и это самое главное.