Новая земля

58 ГЛАВА
Они лежали на тёплом песке у самой кромки воды, там, где волны едва доставали до ног, оставляя на коже солёные поцелуи. Сегодня океан был спокойным, почти сонным, чайки кружили в вышине, изредка вскрикивая, и их голоса терялись в бесконечности неба. Лёгкие облака плыли медленно, меняя очертания, превращаясь то в корабли, то в горы, то в чьи-то размытые лица.
Чейз лежал на спине, подставив лицо солнцу. Глаза его были прикрыты, но он не спал – слушал дыхание Алины, чувствовал тепло её тела рядом с собой, впитывал этот миг, желая запомнить его навсегда. Песок был горячим, но ветер с океана приносил прохладу, и это сочетание тепла и свежести делало их маленький рай совершенным.
Алина приподнялась на локте, повернулась к нему; её светлые волосы рассыпались по плечам, ветер шевелил их. Она прижалась губами к его шее – нежно, едва касаясь, и Чейз вздрогнул от этого прикосновения.
- Ты знаешь, - сказала она тихо, глядя в небо, - я всегда любила наблюдать за плывущими облаками. Ещё будучи девочкой я могла часами лежать на траве и смотреть вверх. И всегда представляла, что среди облаков можно увидеть души умерших: тех, кто отправился в вечность без возврата.
Она говорила спокойно, даже отстранённо, будто размышляя вслух, но её сказанные слова ударили Чейза словно ток – в груди похолодело, дыхание перехватило, и сердце забилось где-то в горле, сбиваясь с ритма. Души умерших, те, кто ушёл в вечность без возврата – в сей фразе ему почудилось нечто зловещее. Не предсказание, нет – скорее предчувствие, будто сама судьба нашептывала что-то неотвратимое, что должно было случиться. Будто Алина, сама того не ведая, говорила о чём-то, что нависло над всеми ними. Он припомнил её слова прошлой ночью: «Я готова на любые жертвы». Вспомнил, как она стояла обнажённая в дверях, решительная, готовая на подвиги. И теперь эти облака, души – они казались ему предостережением.
К горлу подступил комок рыданий. Чейз пересилил себя, как делал это всегда – сжал челюсти, сглотнул, заставил себя дышать ровно. Он не имел права показывать страха – не сейчас, не здесь, в этом раю, который они создали для себя.
- Я тоже так думаю, - сказал он, и его голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. Он повернул голову к ней, заставил себя улыбнуться – горькой, но спокойной улыбкой, - всегда, когда взираю на облака, вижу в них тех, кого больше нет с нами.
Она улыбнулась в ответ, доверчиво положила голову ему на грудь.
- Странно, правда? – спросила она. – Мы здесь, на краю света, в этом пустом мире, а я всё ощущаю, что они где-то рядом: мои бабушка, дедушка… те, кого я любила и потеряла.
- Они смотрят на тебя и гордятся тобой, - тихо проговорил Чейз, гладя её волосы.
- Ты веришь в это?
- Я не верю, я точно знаю.
Она замолчала, закрыла глаза, и Чейз чувствовал, как её дыхание становится ровным, спокойным, она почти засыпала под шум прибоя, убаюканная теплом и его близостью. А он продолжал смотреть в вышину – на облака, и замечал в них что-то другое: предупреждение ли, знак ли. Он не был суеверным, но сейчас, в эту самую минуту, когда Алина лежала на его груди, такая хрупкая, уставшая, он вдруг остро осознал – время не бесконечно, и то, что она задумала, может стоит ей жизни, но сказать об этом он не мог – не сейчас, не здесь.
- Алина, - тихо позвал он.
- М-м-м? – отозвалась она, не открывая глаз.
- Ничего, отдыхай. Просто хотел сказать, как сильно люблю тебя.
Она улыбнулась, приподнялась и поцеловала его – коротко, нежно.
- Я знаю, потому и люблю тебя больше всех.
Они вновь замолчали. Чайки кружились над океаном, облака плыли по небу, меняя очертания, и Чейз наблюдал за ними, пытаясь отогнать тревогу, что зародилась в его душе. Но она не уходила. И он знал – отныне она останется с ним навсегда.
Вдалеке, там, где небо соединялось с океаном, облака складывались в причудливые фигуры, похожие на чьи-то лица. И, может быть, Алина права: это и есть души ушедших на век, тех, кто взирал на них сверху и знал, что впереди ещё много испытаний.
Чейз крепче прижал к себе Алину, закрыл глаза и попытался запомнить сей миг – последний миг безмятежного счастья перед тем, что должно произойти. Он не знал, что именно, но чувствовал – это близко, очень близко.
- Я буду беречь тебя, и чтобы ни случилось, всегда буду рядом, - прошептал он в её волосы.
- Я понимаю. Ты всегда рядом со мной, - ответила она сонным голосом.
И они лежали так до самого заката, пока солнце не окрасило океан в кроваво-красный цвет, а облака не стали похожи на языки пламени. И даже в этом закате таилось для него что-то тревожное, то, что заставляло сердце сжиматься от нехорошего предчувствия.
Они молчали, потому что иногда молчание – единственное, что остаётся.