Лишний

​ Глава 1. Счастливая рутина.

Запах кофе из кружки растворялся в носовых пазухах, навевая воспоминания об ушедшем лете, исчезнувших людях. Однако, не было ни грусти, ни сожалений, лишь тепло напитка, разносившее эссенцию прошлого по телу. Осень, в эту пору города приобретают отдельный, специфический шарм, кутаются в желтые шарфы и позируют перед глазами зевак. Стоя на двадцать первом этаже офисного здания, Владимир смотрел на Москву. Тик-так, тик-так, бежали секунды, барабаня по вискам. Год назад кто мог предположить, что некогда ненавистный прокуратуру город, станет таким родным.
Раздумья прервал завибрировавший телефон. Карман джинс всегда был полон вещей, поэтому, чтобы достать что-то нужное, требовалось время. «Прячься, он идёт!» - гласило сообщение. Не успев среагировать, дверь в кабинет открылась и в помещение ввалился начальник. Ввалился - это то самое слово , которое отлично описывает Павла Евгеньевича. Мужчина под сорок лет, хотя и обеспеченный, но принципиально за собой не следящий. Для таких уже давно придуман термин, пусть и немного обидный, Павел Евгеньевич был скуф, причем не только про природе физиологии, но и по внутреннему содержанию. Из его уст, например, всегда звучали нарративы в духе «Кто в молодости не был либералом — у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — у того нет ума». Он поднялся сюда с двадцатого этажа, однако, когда он выдыхал, ей богу, можно было заметить кончики его легких, показывающиеся из глубины рта.
«П-п…» - пытался что-то сказать босс.
Владимир быстро понял, о чем речь: «На прошлой неделе оставлял заявку, мастер по ремонту должен был прийти сегодня, но там такие пробки, что вряд ли он доберется раньше 18 часов».
Павел Евгеньевич присел на одно из кресел за полукруглым столом, чтоб перевести дыхание, потом собрался с силами и выдал уже без запинок:
«Ты работаешь здесь всего год, а жалоб от тебя приходит больше, чем от всего вашего отдела!»
Владимир пристально смотрел на начальника, пытаясь понять, что можно ему ответить, чтобы не получить по ушам, но и остаться при своем.
«Наша компания уже два десятка лет на рынке, мы буквально самые крупные игроки в этом секторе, мы должны быть образцом для всей страны, но как можно быть образцом с таким количеством жалоб? И ладно бы эти жалобы были в конвертиках, для узкого круга лиц, для отдела по работе с сотрудниками, но нет, тебе по тихому проблемы решать не хочется, надо громко, с песнями, c танцами, с бубном, мать твою!» - продолжал Павел Евгеньевич.
«Я бы хотел Вам напомнить маленькую деталь, которую вы сейчас специально или по забывчивости опускаете. В первый месяц, когда я только осваивался, я пытался действовать просто через официозный формуляр, итог - никакой реакции, даже банальной отписки никто не удосужился прислать. Так что мне оставалось делать?»
«Как же ты…» - почти промычал Павел Евгеньевич. Он издал что-то похожее на «кря» в этот момент и осёкся: «Не принято тут сор из избы выносить, не хорошо это, ну есть проблема, пробуй решить сам, зачем писать-то об этом всюду, не понимаю. За год тебя повысили, бегал бы сейчас по заказам, выслушивал недовольства людей, но нет, дорос до новой должности, а внутри, похоже, всё тот же балбес».
Владимир поставил кружку с кофе на стол и отвернулся к окну: «Я просто хотел, чтобы всё было хорошо».
«Всё хорошо никогда не будет, негативное всегда будет вместе с позитивным, смотри на это шире. Да, тебя оставляли на переработки, к чему это привело? К тому, что у тебя теперь свой офис и чем ты на это отвечаешь? Пытаешься плевать в руку, которая тебе дала всё это».
«Вы так говорите, будто я не начальник одного из десятков отделов телекоммуникационной компании, а, например, региональный директор, как Вы».
Поерзав на кресле, пытаясь втиснуть себя поудобнее, Павел Евгеньевич изрек: «Я десять лет работаю здесь, я не написал ни одной жалобы и терпел, много терпел, тебе даже лучше деталей не знать, только поэтому я сейчас твой босс, а не наоборот, здесь не любят недовольных, здесь любят терпеливых».
«Что ж, не быть мне региональным начальником к сорока годам!» - ехидно процедил Владимир.
«Тебе может и отделом не руководить, если продолжишь изводить свою же компанию. В общем, моё дело тебя предупредить, дальше сам смотри, парень ты хороший, но этот протестный гонор пора убирать, тебе уже не двадцать лет, пора задуматься о карьере, детях и спокойной жизни в рамках того, что есть, а не того, что рисуют тебе твои детские фантазии».
Эту реплику Владимир решил не парировать, тем более, было видно, что начальник собирается уходить и уместнее было помочь прекратить этот диалог, вместо бессмысленного спора с тем, кто имеет над тобой хоть какую-то власть. Главное, подумал Владимир, сохранить себя внутри, а как там это видится снаружи таким директорам - это их забота, тем более, что жалобы на условия работы и другие нарушения трудового кодекса никто и не думал переставать отправлять.
Когда эта стройная мысль подошла к своему логическому финалу в голове, дверь хлопнула, скрип петель совместился с похожим на звук пенопласта словом «Подумай», небрежно брошенным Павлом Евгеньевичем.
А я чем сейчас занимался? - сказал сам себе Владимир. - Поручение начальства, стало быть, выполнено.
Часы показывали 16:00, телефон будет починен через 2 часа, рабочий день заканчивается через час. За оставшееся время можно было бы подготовить план работ на завтра, под Москвой готовили большой СПА-комплекс , который компания должна была подключить к интернету по выгодному корпоративному прайсу, в целом, проект типовой, поэтому много времени это бы не заняло, нужно взять старые документы и исправить даты, фамилии и, в общем-то, всё, в теории, это можно сделать и по дороге домой. Для проформы, решено было обзвонить бригады на участках со своего личного телефона, чего делать совершенно не хотелось, чтобы лишний раз не напоминать коллегам, точнее, подчиненным, но Владимир их считал в первую очередь коллегами, со многими из них он работал в полях, что он в зоне их доступности не смотря на неисправный рабочий телефон. Как альтернатива - посвятить время самому себе, почитать что-нибудь. Прелесть руководящей должности заключается в том, что свое время ты волен тратить так, как тебе захочется, главное - выполнить план, а план был выполнен еще на прошлой неделе. Был бы Владимир начальником повыше, он бы и на работу не приходил в такие дни, наслаждаясь осенними пейзажами парков и скверов.
В дверь постучали, приоткрыв ее, в щели показалась рыжая голова. Это был Дмитрий, начальник соседнего отдела, который, очевидно, тоже не знал, чем себя занять под конец рабочего дня.
«CМС получил?» - спросил он.
«Да, за пару секунд до того, как он вошел», - ответил Владимир.
«Ну, извини, я у его двери не дежурю, увидел через свое стекло и сразу написал», - ответил рыжий парень.
«Спасибо, это ценно в любом случае, слушай, у тебя ведь остался проект 107 с Новосёлово?» - резко сменил тему Владимир.
«Где-то был, могу посмотреть, так вы же такой же вели, нет?»
«Да, но мой отдел уже выполнил план, поэтому там в этих бумагах черт ногу сломит, легче спросить, чем искать».
«Пришлю на корпорат?»
«Cкинь лучше в телегу файлом, чтоб потом в почте прикопаться не к чему было».
Телефон снова завибрировал, с неизвестного номера пришло пустое сообщение. Странный спам, подумал Владимир, будто что-то неведомое пытается передать привет из мира, которого уже не существует.
«Кофейку налью?» - спросил Дмитрий.
«Только проверь, достаточно ли там молока, я с некоторых пор пытаюсь слезть с лактозы и перестал следить за его наличием, а работница, сам знаешь, то посмотрит, то нет».
Коллега подошел к аппарату и стал нажимать на кнопки, машина заработала, комната наполнилась жужжанием, характерным при помоле зерен.
«Начальник сильно орал?» - разрушил монотонный гул Дмитрий.
«Не орал, но настаивал на том, чтобы я прекратил на всё жаловаться. Будто мне здесь одному это надо».
«А думаешь, кому-то еще? Люди привыкли жить так, ты своими писульками вносишь раздрай в сформировавшийся уклад, мне-то ничего не будет, тебе, наверное, тоже, но Евгенича сам знаешь, если припрет, он может и зажестить».
«Например?»
«Отыграется на других за тебя. Как это обычно у нас бывает? Если не могут достать главное лицо, не могут переубедить, направить, взять на поруки, принимаются за тех, кто слабже, чтоб оказать давление. В том году, напомню, он лишил премии весь 19 этаж только за то, что в годовом отчете, написанном бухгалтерией, были указаны финансовые риски для компании. Акционерам отчет понравится, Глеб Викторович получил иммунитет с их руки, но Павла Евгеньевича уж очень потрепали за щеку, предупредив о возможных последствиях в случае реализации негативного сценария. Вот и итог - без премий! Без прямой мести, конечно, но все равно, нашел способ напакостить».
«Сложно сформулировать нормальный ответ на такое, в каком-то смысле, ты прав, с другой стороны, нельзя оставлять всё так, как есть, какой смысл быть пресмыкающимся, будто мы всем обязаны? Я выполняю свою работу, для этой, как и для другой работы, имеются правила, которые нужно выполнять, наличие обязанностей не отрицает наличие прав».
«Да, но такое ощущение, что тебе больше всех надо, я «За», развлекайся, как хочешь, но у этого определенно будут последствия, не для тебя, так для других».
Дмитрий залпом допил остатки кофе и дополнил - «Ладно, побегу собираться домой, заодно скину файл».
«Буду ждать , спасибо».
Владимир снова направился к окну, вид завораживал его своей осенней негой, природа увядала, готовилась к зимнему путешествию, эта беспомощность очаровывала и подкупала, хотелось плакать по-сострадальчески, глядя на эту церемониальную процессию. В 16:50 раздался звонок:
«Владимир?»
«Да, кто это?»
«Миша, бригадир, мы здесь всё закончили, я тебе на рабочий звонил, да там все время занято».
«Не занято, а сломано, хорошо, завтра на 117-ый, СПА, проект пришлю на корпорат!»
«Принято, мы тогда сразу по домам?»
«Да. До связи!»
Спрятаться не получилось, номер уже был в свободном доступе. Оторвав взгляд от окна, Владимир увидел рядом с кофейным аппаратом листок, на котором был изображен фаллос. И когда только он успел? - пронеслась мысль в голове. - И где моя ручка? Тут же лежала!
Лифт медленно ехал вниз, не забывая притормаживать на каждом этаже, когда двери открылись, можно было почуять сентябрь, сотрудники ресепшена до победного держали открытыми двери на улицу. Солнце не пыталось спрятаться, но уже не вырезало тени острым ножом, скорее лепило их из податливого пластилина. На улице было тепло, но не так, как летом. Там, где кожа не терлась об лучи, чувствовалась сырая прохлада, предвещавшая приход ливней через несколько календарных листков. До дома на метро добираться около часа, стоя на эскалаторе, Владимир рассматривал проезжающих мимо людей, большинство из них были с уставшими, безжизненными лицами, лишь парочки студентов иногда весело пробегали вверх, в них не ощущался девятый месяц, они всё еще жили летом, надеждами, любовью.
Первым делом в метро Владимир заполнил стоический дневник за рабочий день. Если в вкратце, то это одна из попыток перестать быть очень раздражительным и научиться жить в спокойствии и гармонии с собой. С утра нужно предположить, что в течение дня может вывести тебя из себя, например, Павел Евгеньевич со своими претензиями, так же нужно написать, как ты на это отреагируешь, после рабочего дня ты пишешь раздражители, которые вызвали в тебе гнев, то, как ты на них отреагировал и то, как ты должен был на них отреагировать. Простая система, позволяющая предвосхищать негативные события, быть к ним готовым и больше контролировать себя, спасибо Великой Римской Империи за деятелей, создавших эту систему. По правде сказать, день не был наполнен чем-то негативным, даже разговор с начальником обошелся больше пассивным пофигизмом, нежели бурей негодования. Владимир написал : «День прошел без бесконтрольной злобы», глубоко вдохнул и на оставшееся время погрузился в чтение. Здесь стоит сказать о том, что до переезда Владимир не так много читал, однако, в Москве, когда часть своей жизни ты проводишь под землей, где, в принципе, не так много занятий, выходов у тебя несколько: рассматривать людей, что надоедает минут через 10, залипать в тик-токах, что в целом неуважение к собственной жизни или читать. Как говорилось в одном стоическом видео, если ты застрял в пробке, а у тебя важная встреча, у тебя есть два пути, первый - беситься, сигналить, рвать на себе волосы, приехать на rendez-vous уставшим, опоздавшим, негативным или же позвонить, предупредить о происшествии, включать подкаст и наслаждаться возможностью поучиться. Метро - это твой каждодневный шанс становиться лучше, узнавать что-то новое, но выбор всегда остается за человеком. Книга, которую сейчас читал Владимир называлась «Год в Провансе», история английской семьи, которая решила жить в маленькой французской деревушке, столько всего интересного можно узнать о жизни в крохотном закутке гексагона, например, рецепт о том, как готовить настоящую лису. Сложно представить, что в 3000 километрах от Москвы, не далее, чем 30 лет назад, кушали блюда из таких сказочных животных. Сегодня, в мире, где в топе среди антропоморфных животных лисы, а в игровых новеллах рыжие бестии объект обожания миллионов, такое уже не представляется возможным. Не менее забавно читать о том, как жители такого единого на сегодняшний день союза поносят по чем свет стоял своих же соседей, например, местный охотник, который вбивал колья в лесу с надписями «Частная собственность», чтобы немцы не шатались по багетным землям и пили свое пиво у себя на родине. Интересно, - думал Владимир, - есть ли сейчас такая неприязнь там? И как это самое «там» сейчас вообще поживает? От чтения отвлек молодой парень в костюме человека-паука, который ворвался на Добрынинской и начал вытанцовывать причудливую смесь из брейк-данса и испанского фламенко. В углу стоял его товарищ и украдкой снимал перформанс на камеру. Долго представление не продлилось, из соседнего вагона подоспел товарищ полицейский, укротив национального американского супергероя. Парень отделался предупреждением, похоже, мужчина в погонах и сам спешил домой, ему явно не хотелось заниматься оформлением в неслужебные часы. Владимир силился продолжить читать, но в голове застрял вопрос, вернулась ли уже домой его Женя.
Владимир открыл галлерею и начал листать фотографии с прошлых выходных. Она часто брала его телефон и делала совместные спонтанные фото, вот они на вокзале перед очередной вылазкой в другой город, вот они качаются на деревянных качелях на Воробьевых Горах. Женя была тем человеком, ради которого Владимир становился лучше, ради которого он рос и хотел жить, это был островок безопасности, на который он смотрел с таким трепетом и обожанием, что и без слов можно было понять, как она ему дорога. Плотный туман мыслей рассеялся вместе с объявлением нужной остановки. Оставалось пройти через парк и Владимир будет дома. У выхода из Метро он купил хлеба, чтобы покормить белок, что часто бегали у сосен вдоль парковой аллеи, однако, в этот раз бельчата предпочли заниматься чем-то другим, не показывая носиков из своих убежищ.
Женя точно вернулась с работы, это можно было понять по кухонному столу, на котором были разбросаны тюбики из-под краски, раз в две недели она красила волосы в огненно красный и кто бы знал, как ей это шло. Положив хлеб в буфет, Владимир смахнул рукой грязные скляночки и перчатки в корзину и протер тряпкой стол. С телефона пришло уведомление в телеграме: «проект 107», - гласил текст. В двери зашуршал ключ, но открыть дверь не удалось, на автомате Владимир закрыл ее на щеколду. Отщёлкнув механизм, он увидел ее с мокрой красной головой, она тут же бросилась к нему на шею. Душа наполнилась ликованием, он приобнял достаточно дежурно, как всегда, не умея проявлять настоящие эмоции.
«Ты где была?»
«Ходила за краской, пока шла в магазин, увидела белок у парка, там, где стоят тренажеры, решила их покормить, когда вышла, их уже не было».
Владимир подошел к буфету, открыл его и показал пакет с хлебом. Оба засмеялись.
«Что будем смотреть вечером?»
«Не знаю, а ты что хочешь?»
«Может начнем какой-нибудь британский ситком? «Отец Тед», например».
«Хорошо, но давай после ужина, мне еще поработать нужно».
Квартира была двухкомнатная, у многих в отношениях сложно было потеряться и в многоэтажном дворце, Женя же была самая понимающая девушка в мире, она знала, когда нужно молчать, когда нужно не беспокоить и ни разу не было так, что во время работы Владимир отвлекался на какие-то действия с её стороны. Не смотря на любовь и тягу друг к другу, оба уважали личные границы, стараясь давать время на самого себя партнеру. В маленькой рабочей комнате, в которой поочередно занимались своими делами то Владимир, то Евгения, было почти пусто. Арендованная квартира не ослепляла глаз ремонтом, но и не вводила в уныние. Свежий линолеум поверх деревянного пола, однотонные выкрашенные в голубой стены, компьютерный стол с возможностью регулировки высоты, макбук, кресло, да полка с книгами, которая переехала прямиком из предыдущего места аренды. Книги давно покрылись пылью, словно реликт из прошлой жизни, их никто не решался выкинуть, но и читать их желания не было. Когда-то давно оба болели покупкой новой литературы, это был акт подтверждения того, что ты живешь. Не вся новая литература была прочитана, но сам процесс приобретения будто бы говорил тебе: «О да, сегодня я доволен! Я существую!» Со временем, когда пришла осознанность, этот ритуал исчерпал свою волшебную силу. Если хотелось читать, была электронная книга, а показывать во всяких социальных сетях свою библиотеку попросту отпала необходимость, какая там разница, что и кто думает, если два человека уже нашли друг друга и создали для самих себя свою вселенную, куда нет пути посторонним людям. Изменив даты на старом проекте, Владимир отправил документ в корпоративный чат.
Если бы люди посмотрели на эту парочку со стороны, они бы ни за что не поверили, что можно быть счастливыми вот так просто, в их отношениях даже вылазки в город были довольно редки, большинство вечеров сводилось к совместному чтению книг или к просмотру сериалов. Сегодня, укутавшись в плед, они смеялись над сериалом про католических священников. Между делом, Владимир делал массаж рук Жене, это она научила его этому в первые дни знакомства, теперь это был ежевечерний ритуал, переходящий иногда в споры, кто и кому лучше его делал. Спорили они не мало, но для обоих это было так незначительно, что если представлять отношения в виде погоды, максимальный шторм в их взаимодействиях был бы грибным дождиком, который скорее украшал и разбавлял слегка приторную идиллию. Женя положила голову на грудь Владимиру и спросила: «Тебе завтра к одиннадцати?»
«Да, может и попозже смогу, чтобы поспать подольше».
«А может сходим вместе за кофе?»
В момент, когда она думала о том, что утро они проведут вместе, она напоминала мурлыкающего кота.
«Конечно, с удовольствием. Я хочу, чтобы ты знала, что и через десять лет…»«Да-да, и через десять лет ты бы хотел пить со мной кофе».
Владимир поцеловал Женю в лоб. Это была правда, когда он, по совету с ютубов, силился представить себя счастливым, он всегда представлял их в любимом кафе за любимым напитком, она всегда гладила его под столом, а он стеснялся и говорил не делать этого, пока он пьет, хотя ему это нравилось, это была часть «ежового» характера, лишь подчеркивающего особое отношение к Жене.
Владимир резко вспомнил, что ему нужно было отправить очередную жалобу, поставил сериал на паузу и сказав: «Я сейчас», - удалился в маленькую комнату. Открыв мак он заполнил стандартный формуляр, где в описании проблемы напечатал:
«Десятого сентября, бригаде монтеров не выдали достаточно кабеля, из-за этого вовремя не был завершена прокладка волокна, а работники вынуждены были за свой счет дозаказывать материалы, которых не отгрузили в достаточном количестве со склада.»
Вернувшись в комнату, они испили вечер до сна, причем сериал так и продолжал идти, а свет, наверное, был единственным непогашенным до рассвета во всем многоквартирном доме.

Кафе от дома было в 15 минутах ходьбы, это заменяло им утреннюю зарядку, дорога тянулась через тот самый парк с белками, иногда они даже задерживались у тренажерной зоны, делая ленивые упражнения, скорее для собственного спокойствия, чем для набора физической формы. В кафе «У дома» по утрам почти никого не было, приятная, тягучая пустота лишь изредка нарушалась сотрудниками, любящими послушать музыку чуть громче, чем следовало. Заказав два капучино, они уселись в том углу, где был удобный диван, держась за руки, они достали свои телефоны и начали проходить различные утренние активности, Владимир пытался освоить испанский, но дальше, чем «Hablo un poco de español», дела не продвигались, Женя пыталась понять, нужно ли ей высшее образование, если да, то какое конкретно? Выбор склонялся к медику, поэтому она проходила тесты по биологии. За утренним кофе они обычно не общались, утро лучше оставлять тишине, как с точки зрения новостей, так и со стороны разговоров, уметь слушать и любить отсутствие посторонней информации были необходимыми навыками в море из бесконечного шума и внешних раздражителей. Владимиру нравилось, что Женя, пусть и не всегда, но чаще всего следовала этому же пути, бабульки из соседнего подъезда или дальние родственники, или другие люди, которые точно имеют профиль в ОК, назвали было это родственным душами. Просидев молча полчаса, Женя спросила: «Тебе не пора?»
«Точно, с тобой время летит незаметно». - Владимир поцеловал Женю в щеку и понес поднос к мусорке. «Ты сегодня дома?» - спросил он, обернувшись.
«Да».
«Постараюсь освободиться пораньше».
По пути к станции Владимир записал в дневник эмоций: «Хорошо бы каждое утро начиналось так», чтобы не забывать, каково это - быть по-настоящему счастливым. Такая запись, даже если за день что-то произойдет, уже будет служить щитом от неблагоприятных событий.
У крыльца офисного здания стоял недовольный Павел Евгеньевич и курил, кислая мина объяснялась тем, что некоторое время назад в здании запретили курить, даже специальные места были разобраны, поэтому для всех любителей пустить дымок, выход был только один - улица. Павлу Евгеньевичу, как человеку, который вдыхает больше дыма, чем кислорода, новые правила не нравились, со стороны казалось, что вот она - проблема, которая смогла бы спихнуть с него розовые очки консерватора, единственный запрет, способный вывести из себя даже такого терпеливого человека, но он сдюжил, бухтел что-то себе под нос, с губ иногда срывались отборные матные слова, но громко голос не подавал. Завидев Владимира, начальник выпустил клуб дыма так, будто это был последний выдох в его жизни, стало понятно, что его утреннее лицо помял вовсе не запрет, а очередная жалоба от сотрудника.
Босс затушил окурок об край мусорки и прошипел: «Я же говорил, я же предупреждал, но ты не слушал!»
«И вам доброе утро, Павел Евгеньевич!»
«Тебе может и доброе, а кому-то сегодня явно не повезло!» - прогавкал Павел Евгеньевич.
"О ком речь?»
«Поезжай на двадцатый в мой офис, скоро всё узнаешь».
Признаться честно, в этот момент в горле у Владимира появился ком, он начал перебирать варианты, что его там может ждать, допустим, его уволят, ну и что? Опыта достаточно, чтобы найти новое место работы. А может его обвинят в чем-то? В растратах, например, так часто делают не с теми, кто ворует, а с теми, кто неугоден, это уже посерьезнее увольнения будет. Как это обычно бывает, нервные люди платят дважды, отдают силы неизвестности, где не сильно понятно, есть ли вообще проблема, а после добивают себя уже самой проблемой и то, если она появляется, если нет - получается, расходуют силы на несуществующий виток истории. Марк Аврелий много строк в своих думных изысканиях посвятил именно этой теме - страху неизвестности, и хотя Владимир был знаком с основными постулатами, каждый раз, когда в воздухе пахло неопределенностью, все знания оставались за кадром, реальность не хотела вкраплять их в свое трясущееся естество. Лифт медленно поднимался на нужный этаж. Владимир рассматривал себя в зеркало, пытаясь увидеть проблески мудрости, мудрость явно покинула чат ещё на крыльце и было совершено бесполезно искать ее в этом отражении. «Это лишь прихоть характера, ничего страшного случиться не может, это просто работа, это не конец света, через год я буду смеяться над этим, всё это будет обесценено мной же», - словно мантру мурлыкал себе Владимир. Но она не работала, сложно после стольких лет перестроить личность за такой скромный период. Тяжело быть трусом-борцом за справедливость, особенно, когда люди вокруг жертвовали своими жизнями за свои убеждения. Дверь лифта открылась, осветив кабину ярким солнечным светом из панорамного остекления всего этажа, по рукам от плеч до кончиков пальцев прошла неконтролируемая дрожь. Дойдя до кабинета, сквозь стекло Владимир увидел там сидящего Михаила, бригадира монтеров, который сегодня должен был быть на объекте 117. Лицо его было мрачным, Владимиру даже показалось, что глаза его знакомого выглядели мокроватыми. Интересно, что случилось? Когда Михаил увидел Владимира он встал и грозно направился к двери, всем видом давая понять виновность Владимира. Где именно был косяк и что не так - оставалось непонятным даже после начала беседы.
«Довыеживался? Из-за тебя…» - Михаил не успел договорить, потому что предложение прервал его всхлип.
Владимир смотрел на него непонимающе
«Из-за тебя меня уволили», - продолжил Михаил.
Пока Владимир силился в попытках понять, что ему сейчас следует сказать, в проходе показался еще один недовольный, руками показывая, чтобы оба зашли к нему в кабинет.
Почти минуту в офисе царило молчание, было похоже на видео с АСМР, где начальник сел в свое скрипучее кресло, сложил папочки, переложил ручку с одного края на другой, звуки волнами били по перепонкам, в какой-то момент телефон завибрировал и так как нога Владимира была плотно прижата к ножке стула, пространство наполнилось громким гулом. Здесь Павел Евгеньевич решил прервать молчание.
«Что ж, Владимир, мои поздравления, сегодня из-за тебя уволили Михаила!»
«Как это из-за меня?» - спросил Владимир, вопросительно поняв одну бровь, будто персонаж из второсортного аниме.
Начальник выдержал паузу и продолжил: «Вчера вечером ты написал очередную жалобу, о том, что сотрудник вынужден был докупать волокно за свой счет, так?»
«Ну так и что?»
«Если бы ты не отправил эту жалобу, вероятнее всего, в бухгалтерии бы просто оплатили позже его заявку, но ты придал этой ситуации шум, поэтому аналитики сверили цифры, вышло так, что твой бригадир завысил стоимость материалов на n-ную сумму, тем самым наварился за счет компании, украв у нее деньги, можно сказать тебе спасибо, а Михаилу - до свидания!»
Михаил прошипел злостно: Ну спасибо тебе, Володя!
Павел Евгеньевич продолжил: «Владимир, напомню тебе, что еще вчера предупреждал, что до добра твоя деятельность не доведет.» Начальник привстал и торжествующе выпалил: «А ведь у Михаила дети и ипотека».
В голове у Владимира боролись в этот момент две мысли. Первая: «Всё было сделано правильно. В некоторых странах защищать свои права — давно в крови, почему не сделать то же самое здесь?» Вторая мысль: «А кому теперь от этой правильности хорошо? Может, Михаил и украл, но сколько там? Миллиард? Это буквально семечки на такси. Но теперь он не только не поедет на такси — он может лишиться своего жилья». Обе мысли прервало слово «Выходной». «Какой выходной?» - подумал Владимир. Оказалось, что это босс дал ему выходной на сегодня и попросил валить ко всем чертям собачьим с глаз долой. Михаил и Владимир вышли из кабинета вместе.
«Извини, что так вышло», - почти шепотом сказал Владимир.
«Да пошел ты, правдоруб хренов, жалобами вылез в начальники и просто продолжаешь строить карьеру!»
Не было смысла пытаться что-то объяснить коллеге, последнее, чего хотел бы Владимир, чтоб из-за его деятельности страдал кто-то, кроме него самого. Михаил ушел к лифту. Понимая неловкость ситуации, Владимир решил задержаться, тем более, был повод, еще в офисе ему пришла СМС. Достав телефон он снова увидел пустое сообщение. Похоже, придется позвонить оператору и выяснить, что это такое.
Не смотря на то, что стрелки часов показывали почти полдень, на улице отчетливо ощущалось раннее утро. Облака затянули небо и солнце рассеивалось сквозь их вуаль, создавая мягкие тени от объектов, что характерно как раз для рассвета или для заката. На деревьях сидели грачи, которые никак не решались улетать в более теплые края, зато активно гаркали, наполняя привычный уличный шум отдельной атмосферой слоёных воспоминаний и обрывков. На светофоре в ногу Владимира что-то ударило, это малыш робот-доставщик спешил со своим заказом к клиенту и, видимо, не рассчитал дистанцию. Виновато отъехав назад, было похоже на то, что он хотел бы извиниться за свой проступок, но средств выражения эмоций этим малышам пока не завезли. «Ничего страшного», - сказал Владимир, нагнувшись и помахав в лицевую часть машины. Где-то там, скорее всего, спрятана камера, под вечер анализ дороги покажет препятствие и работники будут смотреть запись, что пошло не так и куда эта железка врезалась, так что это был некий дружелюбный привет в недалекое будущее совершенно незнакомым Владимиру людям. Одна из последних причуд, если можно так выразиться, у Владимира, это попытка хотя бы иногда радовать посторонних людей, сказать кому-то комплимент, неожиданно улыбнуться, помочь там, где это никто не ждет, попытка ли это задобрить вселенную по отношению к нему самому, способ ли оправдать свое существование в этом мире или еще что-то, Владимир и сам до конца не понимал, вполне вероятно, что это могла быть очередная блажь, ради удовлетворения собственного ЭГО, которое периодически требовало от носителя каких-то приношений в свою угоду, аппетиты ЭГО хоть и не росли, но точно по расписанию возникали в рандомный момент жизни. Внимание неожиданно привлекла афиша «Клуб Испанского Языка», заботливо приклеенная прямо на заднюю сторону светофора.
«Окак», - обронил вслух Владимир. Мысль о том, что изучения языка давно пора выдвинуть на новый уровень периодически не давала ему покоя. «Сова - совой, - думал он, - но чтобы серьезно заниматься языком, если этого и правда хочется, нужно приложить больше усилий, чем пара минут в день для поддержания огонька». Он сорвал кусочек бумажки снизу объявления, на котором были куаркод, телефон и ссылка на сайт. Через какое-то время, Владимир вышел к Кремлю, было полно народу и не понятно, что вообще здесь происходит, будний день, а такое ощущение, что вся Москва зачем-то пришла сюда. Просачиваясь сквозь толпу, все больше было понятно, что Красная площадь - место какого-то действия, непонятно только, какого. Выяснить это сразу не удалось, на входе поставили турникеты, дежурила полиция, а сама площадь выглядела пустой, соответственно, люди ждали, пока их запустят, а сколько времени это замет, неизвестно и вовсе. Обойдя толпу людей, Владимир подошел к Большому Каменному Мосту, взобравшись на который, стало понятно, что на Красной Площади репетируют концерт из духовых инструментов, было забавно видеть, как в углу перекрытого пространства, стоял молодой человек и дудел в свой инструмент, похоже, он провинился и был наказан, отделен от общего коллектива, а может это местная звезда, кто знает? Владимир достал телефон и набрал Женю: «Я уже всё, раз уж в центре, может прогуляемся?»
«Как это все? Рабочий день только начался».
«Расскажу, когда встретимся, точнее, если сейчас встретимся»
«Давай на Воробьевых Горах погуляем, там как раз еще работает канатная дорога, можно посмотреть осенний вид с высоты птичьего полета».
«А то у меня окна офиса-то на втором этаже находятся!»
«Ну давай, а?»
«Давай, встретимся тогда там?"
«Да, буду собираться и выезжать».
Никаких «Зай», никаких «Целую», там, где живет настоящая любовь, слова - мусор, от того, что ты бесконечно повторяешь одно и то же каждый день, слова обесцениваются, человек и не замечает, как в какой-то момент он уже ничего не чувствует, а просто дежурно выстреливает одно и то же, как «Дайте пакет» в магазине. Всему нужна мера, в отношениях Жени и Владимира она была золотым стандартом для обоих. До Воробьевых Гор Владимир решил добраться на автобусе, время до обеда еще было, поэтому проще было попытаться проскочить пробки сэкономить тем самым пару минут над землей. Автобус 13 подъехал к остановке и раскрыл свои двери. Мужчина , который только что прикурил сигарету, зачертыхался и стал ее тушить, убрав окурок в карман вощеной куртки. Автобус, какая бы неприязнь к ним ни была, был хорош, светел, нов, в нем не пахло бензином, газом или обитателями местных пивнух, безусловно, одним из жирных плюсов города было то, что этот город, тот самый старший брат, за которым все донашивают. Если вы из многодетной семьи, вы сразу поймете, о чем речь. В семьях, где двое детей и более, младшим по возможности, ради экономии, пытаются спихнуть вещи старшего, ботинки ли, куртки ли, иногда вещи в хорошем состоянии, иногда их еще старшему было стыдно носить. Москва - это старший брат, местные пользуются благами, как, например, эти свежие автобусы, когда они будут использованы до какого-то уровня, их подарят младшим - часто, например, в Тверскую область, а если состояние получше среднего, тогда припаркуют где-нибудь в Подмосковье, сложно сказать, хорошая это система или нет, особенно, когда сам ты начал жить в столице, пользуясь, скажем так, благами цивилизации, но при этом часть сознательной жизни донашивал эти блага, будучи родом из региона. Лист канадского клёна приклеился к лобовому стеклу и никак не хотел убираться дворниками, раздражая водителя, в какой-то момент он резко дернул руль и на секунду транспорт оказался одним колесом на встречной полосе. Лист вылетел. Городской автопарк обновлялся регулярно, водители реже, хотя за такие копейки и с такими переработками оно было и не удивительно. На подъезде к Горам уже были видны фуникулеры, на которых туристы рассматривали местные достопримечательности, выглядело это и правда впечатляюще, по крайней мере, со стороны. Выйдя из автобуса и зайдя в парк, Владимир прочитал на стенде: «Из-за угрозы оползней вдоль реки в районе Воробьёвых гор нет жилых домов. Лишь немного севернее располагается Кремлёвская больница и правительские дачи». Прогулочным шагом он начал спускаться по тропам с деревянным настилом, на одной из ступеней сидел ёж и пытался съесть нечто оставленное зевакой, завидев Владимира он ретировался с лестницы. Оказалось, что он пытался жевать фантик от мороженного, который пах чем-то приторным, похожим на арбуз с баблгамом. Рядом стояла мусорка, из которой, вероятно, ворона его и достала, любят они это дело, вытащат, а обратно засовывать уже не хотят. Хорошо, дело происходит не в Японии и наши птицы пока еще достаточно спокойны. Там некоторые префектуры бьют тревогу из-за пернатых, которые повадились наводить хаос на помойках, дербаня мешки с мусором и разнося хлам по городу. Внизу замаячила Женя, ее всегда можно было узнать издалека по яркому цвету волос. Непреодолимое желание обнять ее и больше никогда не отпускать возникло у Владимира, пока он шел в ее сторону. Она стояла спиной к нему и можно было сыграть в эту дурацкую игру «угадай, кто?», но кому это нужно, когда все твое естество говорит тебе - «Обними и никогда не отпускай». Владимир прижался к ней сзади, не нужно было говорить, кто это, запахи друг друга они знали наизусть, она всегда выбирала себе тот парфюм, который будет ему нравиться, а он пользовался тем, что нравится ей, каким-то чудесным образом, обоим нравились выбранные себе ароматы от второй половинки. Неожиданно Владимир почувствовал холод, странное чувство, которое иногда возникает при объятиях с Женей, оно подталкивало прижаться сильнее, Они стояли так с закрытыми глазами, не было ни мыслей, ни неудобств, ни неловкостей, шум парка, приглушенные разговоры прохожих и целый мир-кокон для двоих, дом среди неизвестного, очаг посреди чужого. В какой-то момент она открыла глаза, сделала удивленное лицо и спросила: «Это ты?»
«Извини, ошибся» - сказал Владимир, пытаясь парировать шутку. Вышло так себе.
«Идем на фуникулер?»
«Ага».
Канатная дорога медленно ползла в сторону Лужников. По пути Владимир рассказал Жене о том, что произошло на работе, о том, как из-а его жалобы уволили отца детей.
«Если бы он не пытался на этом заработать, его бы не уволили, - сказала Женя, - Не переживай, на твоем месте я бы поступала так же, меня бы, может, даже и совесть по поводу Михаила не ела, если тебя это успокоит».«Не очень, я хотел бы помочь ему с новой работой, у тебя брат сейчас чем занимается?»
В этот момент кабина зависла в воздухе. Из громкоговорителей завыла серена, а после четкий чеканящий голос начал вещать - «Внимание всем! Проследуйте в ближайшее от вашего места убежище. Проследуйте в ближайшее убежище. При себе иметь паспорт. Иметь паспорт обязательно». Женя и Владимир смотрели сквозь стекло, не понимая, что им делать. В соседних кабинках наблюдалось такое же непонимание. Люди внизу ринулись к стадиону Лужники, кто-то падал и по ним бежали люди, другие же пытались помочь встать упавшим, некоторые из них тоже падали, стояли гомон, плачь, крики. Обескураженная толпа в какой-то момент поняла, что двери стадиона для них закрыты, охрана сквозь стекла махала на них руками, явно показывая, что им здесь нет места, что им нужно в другую сторону. В какой-то момент бомжеватого вида интеллигент, наверное, из Санкт-Петербурга, понял, что пытаются сказать охранники и крикнул: «Метро, они показывают в сторону метро». Через 5 минут снизу было пусто, куча мусора, следы крови, видимо, кто-то разбил локти или даже нос, сигнал тревоги стих. Пять минут была тотальная тишина, в которой оба, на высоте птичьего полета, могли слышать сердца друг друга. На шестой минуте электричество к фуникулеру явно восстановилось и кабинка тронулась. Люди шушукались, выходя с этой обзорной экскурсии, но голос не повышали, все было будто в тревожной дреме. Попытки зайти в интернет и понять, что это вообще такое было, успехом не увенчались, работников в здании и след простыл, непонимающие туристы с открытыми ртами повываливались на улицу, где вскоре смешались с толпами таких же непонимающих, но имевших возможность забежать на станцию метро.
«Что это было?» - спросила женя почти с придыханием.
«Не знаю, учения, наверное, или как там это называется нынче?»
«Не ждем, а готовимся?»
«Не ждем, а готовимся. Интернет не заработал?» - спросил Владимир.
Женя достала телефон и, покопошившись, ответила: «Сеть есть, палки есть, 4G есть, интернета нет».
«Может до дома пойдем пешком? Не хотелось бы где-то еще зависнуть, а там и узнаем, что вообще случилось».
Взявшись за руки они побрели по ошарашенной Москве, по каждому лицу прохожего было видно, что он не понимает, что произошло, но ему очень интересно. Группа подростков у фонтана покрывала благим матом всех, кто повинен в отключении интернета и, похоже, они были единственные, у кого это вызвало не беспокойство, а гнев. Мимо проходили иностранные гости, пытающиеся познать столицу без GPS, они подошли к одному из киосков, пытаясь спросить бумажную карту, но продавщица качала головой в ответ и показывала на устройство приема платежей, которое точно так же было не в сети, как и все устройства, работающие на мобильных сетях. Поразительно было наблюдать, как в одночасье цифровая столица мира была обезглавлена и решительно не понимала, что ей делать в этом стресс-тесте. Люди вообще мало замечают, как интернет прочно вошел в их жизнь и стал чем-то должным и само собой разумеющимся. Это был как раз тот день, в котором светлые души могли начать ценить вовсе не появление абстрактной свободы от цифровых цепей, а наличие комфорта, который всегда у них был. Платить за парковку с телефона, смотреть, где сейчас идет автобус, арендовать автомобиль, звонить через интернет, чтобы не тратить минуты, вызвать курьера и тд и тп, все это в одночасье пропало, все это было так естественно еще час назад, а теперь, слово у человека исчезла рука, он осознал всю ее ценность в момент утраты. От этой мысли Владимир сильнее сжал ладошку Жени, любая мысль об утрате чего-то важного подводила его к осознанию ее ценности в его жизни.
«Что такое?» - спросила Женя
«Всё в порядке», - ответил Владимир и тут же пожалел об ответе, потому что на языке в этот самый момент вертелось желание закричать «Я люблю тебя!»
«Да, кстати, мы не договорили про Вита, - сказала она. - Брат сейчас строит каркасные дома , не сам конечно, но он как бы владеет этим бизнесом, могу написать, спросить, есть ли у него что-нибудь по работе».
«Было бы чудно!»
«Дойдем до дома, напишу, если к тому времени интернет восстановят, а то мало ли, будем теперь как в Африке».
По пути домой была барахолка, Женя любила посмотреть, что там продается и, надо признать, иногда там и правда можно было найти удивительные вещи. Как правило, в таких местах стояли и продавали два типа людей, первый - алкоголики, которым просто нужны были деньги, чтобы взять себе еще немного боярышника местного разлива, среди их вещей можно было найти что-то интересное, но это интересное могло быть и краденым, и пенсионеры, которые, вопреки распространенному мнению, не были бедными, но привычка копить средства и сберегать накопления подальше от сберегательной кассы, заставляли их распродавать свои пожитки, в которых иногда были и семейные реликвии, и просто памятные советские безделушки. В этот раз на месте почти никого не было, похоже, продавцы после тревоги решили не возвращаться обратно, а разбрелись по домам, что не совсем логично, пока в городе не работают оплаты картами, продавать за наличные - единственный выход, а здесь, кроме как за них, и нельзя было ничего купить. Первый у ворот стоял явно подвыпивший мужичонка, серые глаза, водянистые от алкогольных изливаний, он продавал книги, вряд ли ему был смысл красть их, поэтому, скорее всего, это была его личная библиотека, ничего особенного или раритетного, можно было увидеть Толстого «Исповедь.О жизни», Гранина «Блокадная книга», потертое издание Оруэлла «1984» и еще куча всякого, чего Владимир в глаза не видел и об авторах таких не слышал. Он повернулся, чтобы позвать Женю двигаться дальше, но она уже стояла у какой-то бабульки. Тут было, на что посмотреть, старое советское радио, бюст Ленина, судя по возрасту бабушки, она могла знать его лично, стакан РЖД, непонятно как попавший в ее коллекцию и даже советские наручные часы «Регулятор», на кожаном ремешке, которые забавно потикивали и явно не чувствовали себя в настоящем времени. Часы быстро приковали внимание Жени. Владимир спросил, сколько они стоят, бабушка ответила: «Четыре рублей». Наличных ни у кого из них не было, но Владимир предложил попробовать снять их в банкомате, потому что слабо представил, нужна ли сеть для выдачи денег или машина работает полуавтономно с возможностью отправить информацию чуть позже. В прочем, не важно, в ТЦ ‘Белка’ стояла длинная очередь из людей разных возрастов, все они нацелились в один угол, где стоял единственный банкомат на все здание, который, очевидно, работал.
«Лишь бы в нем не закончились деньги» - прошептала Женя Владимиру.
Услышав эту фразу, рядом стоящий охранник поспешил успокоить: «Не переживайте, выдачу на сегодня ограничили, пять тысяч на руки с карты, не больше». Чудно, подумал Владимир, как раз хватит, чтобы купить Жене часы, а может и в магазине удастся что-то на ужин прихватить на оставшуюся тысячу. Пока они стояли в очереди к банкомату, в торговом центре включился экран, который обычно служит для трансляции рекламы и надоедливой музыки, что заглушает речь посетителей, но в этот раз транслируемое сообщение касалось сигнала тревоги. По новостям сообщали, что переживать не о чем, что это была плановая тревога, о которой заранее не оповестили население, чтобы проверить готовность и посмотреть на реакцию людей, что город справился отлично, хотя среди населения есть пострадавшие, которым потребовалось оказать медицинскую помочь, что интернет по всей столице восстановят в ближайший час. Потом показывали кадры с мест событий, объясняли, что те, кто был ранен, получили ушибы и ссадины, не более, в общем, ободряли как могли, в попытках сгладить явное общественное недовольство от случившегося. Получив заветный пятак Женя и Владимир отправились обратно на блошиный рынок, бабуля заулыбалась, завидев их, даже сделала скидку на часы, отметив, что люди обычно говорят, что вернутся и купят, но в итоге чаще не возвращаются. Часы были куплены за 3500, аж 1500 оставалось на вечернюю еду, не так и плохо, надо признать. Пока они продвигались вдоль рынка, Женя постоянно спрашивала, не хочет Владимир ли что-нибудь для себя, но единственное, что он хотел на тот момент - кушать. Магазин «Радость» был почти пустым, ошалевшие москвичи, давно забывшие, что такое бумажные деньги, в растерянности сидели по домом ждали обратного подключения к цивилизации. Воздух полнился удовлетворением от некоего собственного превосходства в виде пары купюр. На ужин они взяли кабачки, сезон которых как раз близился к завершению и коровью печень, которая была редкостью в холодильниках, едва ее привозили, ее тут же разбирали. Во фруктовом отделе они остановились у апельсинов, есть на просторах интернета довольно мерзкое видео, на котором пары выбирают фрукты и те фрукты, что выбирает мужчина, женщина откладывает в сторону и не кладет в пакет, здесь же все было совсем наоборот, если кто-то из них хватал даже не самый лучший апельсин из коробки, второй был рад уже только тому, что так они проводят время вместе. На кассе продавщица сразу отметила: «Молодые люди, пока только за наличные». «Мы знаем», - ответила Женя. Расплатившись, можно было увидеть, как расплывается в улыбке женщина средних лет, сразу было понятно, что для магазина такие ситуации смерти подобны, а покупатели, носящие с собой живые деньги - на вес золота. «Интересно было бы узнать, сколько за такие паузы может терять магазин?» - подумал Владимир. Готовили они всегда вместе, кто-то чистил, кто-то варил, сакральный ритуал, действо на двоих, поэтому, даже если получалось не очень, было ощущение удовлетворения от совместного процесса. Пока Владимир нарезал кабачки, разговор зашел на любимую тему Жени - их встречу, она любила переживать какие-то совместные моменты снова и снова в своей памяти, но их первое можно сказать свидание и предыстория знакомства занимали в ее сердечке особое место. На тот момент Женя работала кассиром в кофейне, знаете, из тех профессий, в которые тебя берут на одну вакансию, но по факту ты выполняешь сразу кучу разношерстных задач. Владимир был завсегдатаем этой кофейни, не потому, что там был самый идеальный кофе на свете, а просто привык, что когда он туда приходил, работники сразу ставили стаканчик под автомат, независимо от того, сколько в очереди было людей на кассу, ему всегда желали доброго утра. Сотрудники кафе были словно хорошие соседи, от которых ты не прячешься за входной дверью в квартиру, прислушиваясь и ожидания, когда шум на лестнице прекратится, чтобы выйти не поздоровавшись и уж, упаси бог, не попасться в какую-нибудь беседу о том или о сем. Само заведение было среднего уровня, с приятной бонусной программой для тех, кто ходил сюда действительно часто в течение нескольких лет. Женя приехала на дополнительную стажировку в родной город Владимира, и , чтобы не тратить время зря, устроилась подрабатывать на полставки. Владимир сразу приметил ее, у нее были бесконечно голубые глаза, которые резко выделялись на фоне остальных работников, обладающих скорее карими. В первый же день он подошел к кассе и сказал, что у Жени очень выразительные глаза и тут же ушел, даже не услышав ответ. Делать комплименты незнакомым людям не самая простая задача, если человек тебе еще и действительно сам понравился - почти невыполнимая. После того дня на какое-то время Владимир перестал ходить в эту кофейню, сменив место постоянной утренней дислокации, причиной этому послужил очередной подъем цен на любимый напиток. Череда удивительных кофейных событий снова вернула его в любимую кофейню буквально через неделю. В какой-то момент новый кофе испортился донельзя, решив во чтобы это ни стало, попытаться найти новое пристанище, Владимир исползал все дворы вокруг, но наткнулся лишь на странный ларек, на котором как на зло висела табличка - сегодня мы не работаем. Судьба будто за руку вела его обратно. Чудным образом, в первое же свежее посещение, там работала Женя, утренний кофе превратился в череду неловких посматриваний в ее сторону, с мыслями о том, как бы подойти, да спросить, не хочет ли она вместе выпить кофе. Решительности на этот поступок внутри так и не было найдено и Владимир с позором удалился из заведения. Посидев какое-то время дома и поняв, что так дела не делаются, он решил пойти второй раз и задать вопрос, цитата: «Eсть ли возможность выпить с Вами как-нибудь кофе?», если да - достать телефон, где уже был режим набора, чтобы получить номер, если нет, уйти восвояси со спокойной душой. Боевой настрой прервался ровно в момент открытия двери, Евгении нигде не было. «Наверное, ее смена закончилась», - подумал Владимир, заказал себе еще один кофе, а когда получал заказ решил поинтересоваться у парня, сидевшего за кассой, где эта прекрасная девушка. «Женя сейчас на обеде», - сказал сотрудник дружелюбно. И надо было в этот самый момент ляпнуть в ответ: «Как жаль, я же только ради нее сюда пришел». Сев на лавке и анализируя ситуацию, выходило все достаточно неприятно. Неделю назад странный парень делает комплимент, потом, пропадает, этого, допустим, она не заметила, дальше приходит однажды утром и явно таращится на нее, а после, когда девушка на обеде, приходит и спрашивает, где она, заявляя, что пришел только ради нее. Похоже ли это на сталкинг? Голову тогда одолевали мысли о том, какой нездоровый образ человека рисовал Владимир в голове Жени, ведь в чем можно было точно быть уверенным, так в том, что ее коллега точно передал ей приход странного посетителя. Тогда, чтобы окончательно добить в собственной голове ярлык следопыта, Владимир, зная ее имя и определив возраст на глаз, начал искать ее в социальных сетях, потом нашел группу кофейни и пролистал всех подписанных, потом нашел аккаунт кофейни и посмотрел, кто есть там, даже залез в местную организацию общего образования для взрослых, устраивавшую мастер классы, экскурсии и другие активности, но и там не удалось ее найти. В конечном итоге, мозг выдал уж совсем безумную идею - позвонить в заведение, представиться сотрудником полиции из отдела поблизости, сказать, что напротив заведения произошла драка или кража и попросить имена и номера телефонов сотрудников, работавших в этот день, когда Женя точно присутствовала в кофейне. В тот день Владимир даже позвонил своему другу, чтоб поинтересоваться, насколько рациональна эта затея, странно, но друг тогда вовсе не посчитал ее чем-то из ряда вон, сказав, что сам бы он так, конечно, не сделал, но «на войне все средства хороши». Владимир в тот день так и протаскался с телефоном, борясь с желанием стать фиктивным сотрудником органов. На следующий день, даже не покупая кофе, Владимир выстрелил этим предложением прямо с порога, на что получил удивленное согласие. Заветный номер оказался в его телефоне. Но это было полдела, чтобы пригласить Женю куда-то, нужно было понять, что ей может быть интересно, владея номером, про человека много чего можно узнать, как плохого, так и хорошего, поэтому немного пошерудив в интернете, решено было позвать ее на прогулку на лошадях. Сам Владимир на лошадях не ездил и скептически относился в принципе к использованию животных в таком ключе. Однако, за городом была настоящая ферма, где лошади были не проститутками с пластмассовым рогом на морде, китчево зазывающими детей на «покататься», а членами семьи, за которыми действительно ухаживали, которые помогали по хозяйству и в целом по лошадям было видно, что они много работают, но вполне довольны своей судьбой, в отличие от бесконечно грустных глаз крашенных городских скакунов, которые выдыхая будто бы вопрошали «когда ж я сдохну уже». Этим же вечером они поехали на эту ферму. Прогулка на лошадях далась Владимиру нелегко, оказывается, лошади это очень высокие и пышущие силой животные, будучи в седле, Владимир ощущал высоту и бесконтрольность ситуации, мощь скакуна не давала почувствовать себя хозяином, у Жени же явно были задатки наездницы, она уверенно держалась и даже смогла поворачивать лошадкой на поворотах, не боясь, что животное скинет ее и унесется в далекие дали. С ними вместе был сын хозяйки фермы, он успокаивал скакунов и время от времени пошикивал на них, давая понять, кто здесь босс. Лошади в целом слушались его и в моменты, когда казалось, что один из жеребцов пойдет в разнос, его действительно несколько раз умело осаживал хозяйский голос. Они проезжали у карьеров, где из-за того, что было уже достаточно поздно, почти не было любителей покупаться, запах ели и сосны заполонял все пространство, солнце клонилось к закату, обжигая своим раскаленным розовым острием, рассекающим небосвод. Для себя Владимир понял, что больше он на лошадь залезать не захочет ни за что на свете, но осек и это бескомпромиссное утверждение, мыслью о том, что с Женей возможно всё. Двойственный характер мыслей уже тогда показывал особое неведомое чувство, которое Владимир вдруг нашел внутри себя. В автобиографии одного известного политика есть строчки о том, как он встретил свою будущую жену, он жил себе припеваючи и думал, что брак и все эти условности - это не для него, на свете есть куча женщин и никогда не будет той самой, хотя бы потому, что их слишком много и какова вероятность? Жизнь этакого одинокого волка прельщала своей простотой и разнообразием. Однажды этот политик отправился по работе в Турцию, там соединились в одной из экскурсий две группы туристов, в одной был он, в другой была его будущая жена. Он писал, что когда ее увидел, то сразу понял, что это та самая девушка, без которой он не хочет жить, та самая, которая делает институт брака чем-то священным для мужчины, читая этот момент в книге Владимир плакал, так его тронуло это описание. Владимир не знал, это же ли ощущение брало свое начало сейчас в нем, но то, что раньше он такого ни к кому не испытывал, было очевидно. После прогулки на лошадях, они сидели на скамейке и пытались говорить и узнать друг друга. Так Владимир узнал, что Женя работает парикмахером, но приехала сюда на повышение квалификации, что живет она в Москве, она сирота, но у нее есть брат, старший, с которым они дружны, но из-за работ видятся не так часто, как им бы хотелось, что она здесь еще на неделю, а после уедет домой. Никаких сомнений у Владимира на тот момент уже не было, ему придется ехать вслед за ней. В этот же вечер они поцеловались, когда он провожал ее до дома. Когда они закончили болтать, транспорт уже не ходил, поэтому решено было доставить ее прямо до дома, путь предстоял через центр. Там же произошел мерзкий случай, о котором Владимиру до сих пор стыдно вспоминать. Алкаш начал до них докапываться и активно пытался познакомиться с Женей, выродок явно не видел границ и напрашивался на удар в лицо, но Владимир не сдержал себя, нет, в тот момент он испытывал страх, конечно он бы не дал и пальцем тронуть Женю, но в любом случае слишком много позволил этому хамлу. Остаток пути он перематывал этот момент, пытаясь придумать остроумный ответ или еще хоть что-то, чтобы не чувствовать себя так плохо. Мозг подкидывал дров в духе: «А как там у вас в детдоме сейчас поживают?» Алкаш бы ответил: «В каком еще детдоме? Я не сирота!», а Владимир бы сказал: «Если бы у тебя были родители, тебя бы научили, что к девушке, тем более в присутствии парня, приставать нехорошо». Это не помогало, настроение было гнусное, в перерывах между думами, приходилось отвлекаться на ответы Жене и пытаться сделать вид, что все нормально. Женя чувствовала, что что-то не так, но не могла понять, что именно, пытаясь это выведать. Подследственный был расколот только у ее подъезда. Она снимала комнату в классической сталинке, которая снаружи до сих пор пылала шармом, а внутри просто пылала. Проблемы с водой и электричеством компенсировались высокими потолками и остатками лепнины. Владимир рассказал, что его тревожит, на что Женя улыбнулась и прошептала: «Меня еще никто и никогда так не защищал». Звучало неубедительно, она и сама это поняла, поэтому следующим моментом она подошла вплотную и потянулась к губам Владимира, ростом она была ниже, поэтому ей пришлось встать на цыпочки. Голову одурманило, поплыли фонари, это был самый вкусный поцелуй на свете, ни больше, ни меньше. Пухлые губы обволакивали и казалось, что время не просто остановилось, оно замерло ровно в том моменте, который называется счастьем, забыт был и алкаш, и собственная трусость, существовали только ее запах и поцелуй. Он был похож на первый, вовсе не техникой, но эмоциями, когда весь мир сжимается в одну точку.
«Мне пора», - сказала Женя и убежала в подъезд.
«Пока», - успел выкрикнуть Владимир. Он еще какое-то время стоял у дома, пока ее запах рассеивался в воздухе. Тело сковало оцепенение, а внутри бушевал пожар, который мог выжечь дотла всё, что было раньше. Тогда Владимиру это чувство казалось очень двояким, с одной стороны буря дофамина захлестывала, внутри распускалась семимильными шагами теплота, но с другой стороны, это тепло могло выжечь не только какие-то негативные моменты, но и идеи, позиции, мысли, взгляды.
Это те воспоминания, ради которых в принципе стоит жить на этом свете, поэтому, когда на кухне Женя заводила эту тему, Владимир всегда потакал этому занятию, с удовольствием погружаясь в эти моменты. Не стоит думать, что этим все ограничивалось, иногда они вспоминали то, что было вчера и эти минуты были ничуть не хуже. За ужином Владимир попросил набрать брата.
Женя воспользовалась быстрым набором и почти моментально дозвонилась: «Алло, привет, как ты? Слушай, тут Владимир хочет с тобой поговорить». - Она протянула трубку.
«Виталь, привет, такой вопрос». Далее последовал рассказ о работе и Михаиле, о некоторых беспокоящих чувствах, похожих на угрызение совести.
Подумав, Виталий ответил: «Вообще, места у меня есть. Мы пытаемся делать дома под ключ и в идеале — я подчеркиваю, в идеале — прокладывать волокно заранее, чтобы люди меньше тратились на сторонние компании и больше средств оставляли у нас. Он вообще как, хорош?»
«Ну ты понял же, что он завысил сумму по чеку? Так-то он работник хороший, мы с ним вместе в полях трудились, прошаренный персонаж».
Виталий после секундных раздумий сказал: «Услышал тебя, но у нас такой ситуации быть не может, мы выдаем ровно столько, сколько требуется, никаких опций дозакупок не предусмотрено и всегда есть проверяющий, который следит за тем, кто и как выполняет свою работу поэтому, если он и правда с мозгами, брать надо, по зарплате не обижу, пусть мне звонит».
«Хорошо, спасибо, я твой должник!»
«Ты должен дарить улыбку Женьке, большего мне не надо, пока».
«Пок..», - не успел договорить Владимир, как в трубке уже послышались гудки.
После этого разговора Владимир вышел на балкон и набрал Михаила, тот, конечно, сначала выругался матом в очередной раз, но услышав предложение сменил гнев на милость и даже выцедил что-то, похожее на «Спасибо», по крайней мере, набор букв ближе всего стоял именно к этому слову, а так, кто его знает, может и снова что-то нецензурное.
Остаток вечера они нежились с Женей в ванной, не самое типичное занятие для них, но по случайному стечению обстоятельств, в один из интернет заказов продавец добавил какие-то бомбочки для ванн со вкусом ванили и корицы, есть это конечно было нельзя, но нюхать нужно было в обязательном порядке, поэтому в спешном темпе был организован набор воды, которую тут же покрасили в морской, а после добавили эти ароматизаторы, которые были настолько мощные, что аромат распространился в итоге на всю квартиру так сильно, что перед сном пришлось даже проветривать комнаты, чтоб можно было нормально спать. В ванной у них была одна забавная игрушка, которую они толкали друг к другу, надувная уточка, игра заключалась в следующем, один из них делал руками домик, второй должен был одной волной загнать уточку в этот самый домик. На первый взгляд, все казалось достаточно просто, но с первого раза сделать так, чтоб животинка оказалась там, где надо, это один случай из ста, если не больше, утка никак не хотела домой, обходя свое импровизированное гнездо то слева, то справа. В какой-то момент цены на этих уток взлетели до небес, не понятно было, с чем связано это событие, поэтому вдвойне приятно было иметь дома свою Лабубу по нормальному прайсу. Потом они допоздна смотрели Аниме со странным названием «Чобиты», с первой серии Женя была так сильно впечатлена этим японским творением, что еще пару дней после этого периодически вместо чего-то на русском языке говорила «Чи», явно показывая тем самым свою привязанность к Владимиру. Владимиру произведение тоже откликнулось в сердце, идея о человеке в твоей жизни, который ни за что тебя не предаст, наверное, не чужда всем на этом свете. В доме уже дали отопление, значит начинались те самые ночи, в которых обоим будет трудно заснуть. Высушенный воздух, ощущение отсутствия кислорода, делали из Владимира канючащего ребенка, который с одной стороны, ни за что не хотел отпускать от себя Женю, с другой, не мог спать с ней, потому что и так крайне жарко.Это превращалось в милые перебранки, которые никого особо не волновали, просто имели место быть. Благо Женя была поумнее, найдя решение, пульверизатором для цветов орошала стены, занавески, пол, перед сном, пока влага присутствовала в комнате, Владимир засыпал, обнимая Женю, оба оставались довольны. Что в принципе еще раз доказывает, что проблему можно и нужно решать, а не делать ее объектом поклонения и претензий друг к другу. Во время сна, на телефон снова пришла подозрительная СМС, пустая, как пусты некоторые люди, непонятная, как и многие вещи на свете, сон был настолько сладок, что провибрировавший где-то на полу телефон не удостоился внимания ни от Владимира, ни от Жени, пускай там хоть с того света пытаются что-то сказать, это не играет никакой роли и единственное, что может вызывать - раздражающее непонимание.


​ Глава 2. Хлопотный мир.

В девять утра оба проснулись от пения птиц, будильник просил подниматься с кровати и заниматься своими рутинами выходного дня. На календаре была суббота, струи холодной воды били по лицу Владимиру, пока он чистил зубы, Женя оккупировала раковину и красилась, за время, пока она наводила марафет, Владимир успевал и помыться, и зарядку сделать, а иногда и потыкать в приложения, но все это того стоило, потому что божественная красота Жени удачно подчеркивалась ее умением краситься, не было ничего лишнего, ничего вычурного, макияж , фактически, дорисовывал нимб над ее силуэтом, толкая в лигу небожителей. Говорящая колонка цитировала заголовки последних новостей:
«Беженцы в Брюсселе жарили обед на Вечном огне.»
«Следующая» - попросил колонку Владимир.
«Неурожай кофе во Вьетнаме спровоцирует рост цен на робусту».
«Дальше!»
«Ученые из Парканского Биологического Института перешли к тестированию препарата, подавляющего негативные эмоции, на тестовой группе из людей».
«Что за препарат такой?» - решил уточнить Владимир.
«Добавку назвали «Сомна», она воздействует на рецепторы подавляя негативные эмоции, фактически, производя эмоциональную лоботомию».
«А добрых новостей там не завезли? Котиков спасли или еще что-то».
«В резерватах Китая количество панд продолжает неуклонно расти, такими темпами воспроизведения, через год животные выйдут из статуса «находящиеся в уязвимом», - речь прервалась и на весь дом раздался звонок телефона.
«Ответить!»
На проводе был Виталий, который похоже быстро нашел, чем Владимиру придется отплатить за оказанную еще вчера услугу.
«Привет, я сразу к делу, я тут сидел в чате, чисто, чтоб язык потренировать, мне написал один иностранец из Уэльса, рассказал историю, в которую сложно поверить, но он даже документы показал, так что я склонен верить».
«А я тут каким боком?» - спросил Владимир.
«Да ты слушай. В начале 2000-ых ему было в районе 10 лет, он родился в Туле в коммуналке у молоденькой девушки, которая тогда не в состоянии была не то что отвечать за ребенка, но и себе хозяйкой быть, если понимаешь, о чем я. Поэтому через какое-то время Сергей, так его звали, оказался в детском доме. Представляешь себе уровень хаоса, который на тот момент царил в таких заведениях? В то время детей буквально продавали направо и налево, поэтому некая британская семья решила однажды купить себе славянского пупса и выбор пал как раз на этого Сережу. Сделка прошла быстро, так он оказался гражданином другой страны, от этого гражданства его семья отказалась. Дальше - больше, мать нашла его через 10 лет и они начали общаться, насколько это возможно, ведь русский язык он уже совсем не помнил. Из того, что он мне рассказал, мне ясно только то, что не хозяйкой она продолжала быть до самого победного конца, а потом и вовсе умерла от передоза то ли алкоголя, то ли веществ, сказать сложно. При этом, у Сергея где-то здесь, в России есть братья и сестры, родные по маме, но отец у них кто-то другой, он сам не может сказать, кто именно, то ли из наших республик, то ли из республик, которые нынче вообще другие страны. После ее смерти он безуспешно пытается найти их и могилу мамы, и однажды у него даже получилось, познакомившись с женщиной из Тулы в интернете, она стала помогать ему, так они дошли прямиком до телевидения».
«Там ему их нашли?» - почти утвердительно сказал Владимир.
«Да, но, как говорится: «Петька, есть нюанс». Ушлые работники наших передач вполне быстро отыскали всех его оставшихся родственников, но выдвинули условие, что контакты и остальную информацию они разгласят только в прямом эфире, чтобы сделать из этого настоящее шоу и заработать кучу денег. Не смотря на огромное желание встретиться с семьей, Сергей на такое пойти никак не мог, поэтому еще на какое-то время дело заглохло. В принципе, это все, что он мне рассказал, на самом деле, он даже не просил помощи, но я подумал, почему бы не попробовать, тем более, Тула не так далеко от нас».
"Ты, похоже, клонишь к тому, что попробовать должен я, а не ты?»
«Именно, заодно и тульского пряника попробуешь или попробуете, если Женя тоже согласится поехать», - протянул Виталий.
«Я подумаю, напишу, если смогу».
«Хорошо, жду, когда сообщишь о времени отъезда», - сказал Виталий и положил трубку, не дождавшись протеста на другом конце провода.
Виталику палец в рот явно лучше не класть, еще вчера он сделал тебя этаким должником, а сегодня уже как заправский коллектор стучит к тебе в дверь, скромно напоминая о том, что за тобой что-то числится. В целом, идея поехать в Тулу не казалась такой уж ужасной , тем более, это так называемое убийство двух зайцев, первый - совместная поездка, если Женю отпустят с работы, у Владимира и так была неотгуленная неделя, которую можно было бы уже реализовать, а второй заяц - возможность досрочно погасить кредит перед братом Евгении. Спросив у Жени, что она по этой поводу думает, он написал СМС Виталию, что едут они прямо сегодня вечером. Забронировав отель на несколько дней, они вместе начали смотреть, куда там можно сходить, что посетить и где покушать. Самый значимый объект находился не в самой Туле, а под ней - Усадьба Ясная Поляна, место, где большую часть жизни провел великий русский писатель Лев Толстой. Обоих впечатляли его работы, особое внимание заслуживала книга «Исповедь. О жизни.» и его глубокие измышления о природе патриотизма, которые он писал статьями в различных литературных изданиях того времени. Последние занимали исключительное место в сердечке обоих.
Когда на улице уже начало темнеть, они побрели в сторону вокзала, дорога занимала около сорока минут, при этом шли они через дворы, чтобы сэкономить время. Бредя через знакомые подворотни, они то и дело поглядывали на часы, чтобы точно не опоздать на поезд, который иногда мог уйти и раньше назначенного времени. За облаками изредка показывалась луна, улыбаясь путникам, подсвечивая им некоторые ямы, будто провожала любимых гостей. В назначенное время они уже забирались в вагон. С собой у них было всего два рюкзака, вещей по минимуму, чтобы двигаться налегке. Поездами они пользовались довольно редко, скорее электричками, поэтому впечатления новый вагон производил положительные. Новые стекла еще блестели и не успели обрасти тенями от зловонного алкогольного дыхания вахтовиков, возвращающихся домой. Сотрудники были молодые, наверное, даже слишком, видно было, как они пока стесняются прикрикнуть на пассажира или ответить кому-то в более твердой форме. Дорога из Москвы в Тулу занимала в районе 5 часов. Спать не хотелось, поэтому оба рассматривали пассажиров, которые давно видели десятый сон. На одной из станций в вагон зашел мужчина с ребенком, проводник в то время уже спал, но белье для новых посетителей не подготовил, поэтому, когда старший обладатель билета наехал на сотрудника, тот растерялся и долго не мог собраться и понять, что от него хотят, в конце концов он позвал старшего, того, кто точно знает, что от бедного проводника пытаются добиться, старший оказался не сильно старше и казался не менее сонным, поэтому они вместе стояли потупив красные глаза, пока в какой-то момент до них не дошло, зачем их разбудили. Именно в этом моменте им не хватало характера, на них повышают голос, а они, вместо того, чтоб показать твердость, сгибались под гнетом непонятных для них обстоятельств. С годами ребята огрубеют, мозг перестроится и начнет автоматически решать задачи даже в полусонном состоянии, эта милая юность уйдет как из их взглядов, так и из их действий. Когда настал момент готовиться ко сну, Женя решила не пользоваться своей любимой верхней полкой и потеснила Владимира на нижней, в поезде было довольно прохладно, поэтому никаких ворчаний по этому поводу не возникало. Почти лежа на нем она достала свою электронную книгу и они погрузились с головой в Чехова, если быть конкретным, в повесть «Огни», которая стала для них неким убаюкивающим действом, с завидной регулярностью происходящим в дороге. Прочитав пару страниц, глаза начали слипаться, однако, поспать нормально им не удалось. Дедушка на соседней койке услужливо поставил свой костыль так, что в какой-то момент он начал съезжать в проход, каждый, буквально каждый, кто шагал в туалет или из туалета, натыкался на этот костыль, будя весь вагон. Чужую вещь никому трогать не хотелось, поэтому все ждали, когда ситуация надоест едва заснувшему снова проводнику, но вот незадача, похоже, он умел пользоваться берушами. В какой-то момент перегруза от желания спать, тела находящиеся в вагоне, отключались автоматически, а голова начинала думать, что эта палка - часть стучащих колес поезда, убаюкивающая всех желающих. Рано утром поезд прибыл в Тулу. Город пряника и приключений. Последние искать долго не пришлось, попытавшись воспользоваться навигатором, Женя и Владимир потерялись. В тот день связь плохо ловила, поэтому они чуть было не вышли за город, в попытках найти место, где расположен их отель. Когда мимо тропы стали проявляться деревянные домики вперемешку с полями, решено было вернуться к вокзалу и уточнить у кого-нибудь дорогу. Не смотря на это, атмосфера города в ранние утренние часы была запредельная, заболоченное, едва видимыми невооруженным глазом облаками, небо затупляло остроту солнечных лучей, оставляя странную неопределенность, если не знать, в какой стороне солнце, было бы сложно сказать, какое сейчас время суток. Шарма городу добавляло почти полное отсутствие людей, Тула еще спала, давая туристам насладиться своими видами без толп людей, спешащих по своим делам. Уточнив у сотрудника вокзала дорогу, им стало ясно, что на навигатор тут лучше не рассчитывать, они двинулись по прямой от центрального входа в зал ожидания, в сторону, где должен был быть местный кремль и их место обитания на ближайшие дни. По пути они не упустили возможность посетить попавшийся Макдак, в котором заказали кофе. Кофе там был отвратным, но горечи в начало дня добавил вовсе не вкус напитка, а дурацкий ящик привинченный на стене заведения, по нему говорили об обострившейся ситуации в Арктике. Если кратко, господин Помётов вещал с экрана нарративы в духе «страна Орла перестала вести себя подобающе международному праву и сегодня их корабль зашел на территорию, куда заходить не имел права, корабль не только не ретировался, поняв, что нарушил границы, но еще некоторое время стоял, давая понять, что капитан судна понимает, что делает. Подобные шаги от другого государства могут расцениваться как враждебные и привести и рациональному ответу в виде защиты своих границ». И все подобное бла-бла, про интересны и границы в месте на земле, где вечная мерзлота, а единственными полноправными хозяевами являются белые медведи. Попасть на подобный коричневый монолог с самого утра было действительно неприятно. И Женя, и Владимир, ради собственного спокойствия старались выпасть из контекста мировых событий, которые могут пагубно влиять на настроение. Конечно, речь идет о политике, месте, где ты ничего не можешь поменять, по крайней мере, в этой временной линии. В общих чертах, все было всем понятно, две стороны делят ресурсы на нейтральной территории, желая, видимо, обменять жизни своих граждан на потенциальные будущие блага для стран, точнее, своих кошельков. Пока прямых столкновений не было, но международные эксперты оценивают вероятность противостояния как довольно высокую. Правда, не прямую, а через, так называемую, прокси, где одни без флагов и обозначений, мылят морду другим, тоже без каких либо опознавательных знаков. Нынче все точки конфликтных соприкосновений решались именно таким способом, в это же время, главы государств могли жать друг другу руки, рассказывая о том, что они партнеры уже много лет и что между ними крепкие, почти дружеские отношения. Странно все это было, грязно, нечестно, отсюда у многих возникла резкая апатия к политике в принципе, уже непонятны были, ни мотивы, ни кто виноват, все варились в одном большом котле-болоте. В момент, когда на телевизоре появилась эта знакомая всем мося, большинство посетителей отвернулось, они сделали отсутствующее лицо, но в любом случае слышали этот пассаж, это можно было заметить в иногда проскальзывавших мимических подергиваниях носов, которые немного напоминали выражение «нос воротит». Когда они вышли из Мака, солнце уже разрезало защитный слой облаков и начинало палить, тут же появилась люди, спешащие по своим делам. Приятным сюрпризом был тот факт, что в это время на территории Тульского Кремля никого не было. Где можно точно похвалить местные власти, так это здесь. Ухоженное историческое место отдавало надраенным лоском и внушало чувство некоего пиетета к истории города. От кремля там осталась церковь в центре, окруженная стенами из красного кирпича. На каждом углу была башня, с которой следили за состоянием города и бдели за появлением врагов на горизонте. На территории это исторического места так же возвели декоративную деревню, которая, к сожалению, была закрыта. Табличка рядом гласила, что здесь кто-то укрывался во время осад, не было понятно, пускали ли сюда простых горожан живущих за стенами или же это территория для господ, которые и так всегда обитали под защитой этих массивных сооружений. Когда время подошло к 10 утра, они перешли дорогу, чтобы заселиться в отель. На ресепшене Женя решила поговорить с администратором, чтоб понять, как можно добраться до «Комитета по делам записи актов гражданского состояния», администратор подробно объяснила, на какой автобус нужно сесть и поинтересовалась, зачем на это.
«Хотим взять документ о смерти человека» - сказала Женя.
«Ох, соболезную!» - пессимистично обронила Администратор.
«Мы не знаем этого человека, нас просто попросили», - попыталась успокоить работницу Женя.
Номер в отеле был чистым. Что уже было хорошо, потому что часто за липовой убранностью скрывались пыль и плесень под мебелью, да грязь на тумбочках. Решено было принять душ, поваляться немного и выдвигаться в нужную организацию. Путь предстоял не близкий, в районе часа в одну сторону. Горячая вода помогла смыть с себя запах поезда и бесполезные речи болтуна из Макдональдса. В автобусе жутко пахло бензином и вообще, не было понятно, как этот хлам допустили к поездке по городу. Из динамиков вырывался какой-то блатной хит из 90-ых, кабина водителя, по традиции прошлого века, была украшена чётками, образами, «смешными» наклейками в духе «остановка где-нибудь тут, будет где-нибудь там». Комитет располагался в огромном советском здании, не лишенном величия как снаружи, так и внутри. Красная ковровая дорога вела вглубь здания, вступая на нее, казалось, что ты становишься частью чего-то торжественного. Открыв дверь, посетителей встречал длинный коридор, продолжающийся красный ковер и люстры, будто привезенные сюда из дворцов. Женя в этот момент импульсивно взяла Владимира за руку, ничего необычного просто волнение. Когда они сделали первый шаг вверх по лестнице, противная тетка прервала молчаливую идиллию, закричав: «Наверх прохода нет, вам кого?» Владимир объяснил ситуацию, как оказалось, им и правда не нужно было наверх, потому что буквально на входе был коридор налево, невзрачный и неприметный, который с первого раза и не разглядеть, зато пройдя через него, стало понятно, что место это пользуется популярностью, там гудела, как рой пчел, целая толпа, всем им нужны были какие-то документы , все были нервные и озлобленные, явно никто не ожидал увидеть здесь столько народу. Взяв талон и дождавшись свободного окошка, они подошли вместе и вывалили всю историю на огорошенную сотрудницу. « Ну а я чем могу вам помочь?» - сказала она.
Владимир насупился: «Дайте нам справку о смерти этой женщины, у нас есть ФИО, дата рождения. Фотография документа об усыновлении и год ее смерти».
Женщина покачала головой: «Мы не выдаем такие документы лицам, которые не являются прямыми членами семьи, возможно, вам стоит спросить в ЗАГС’e к которому она была приписана, у нас здесь камеры, отчетность, я даже если бы хотела вам помочь, ничем бы не смогла, но я и не хочу».
Отчаиваться было рано, поэтому они вышли из здания в бодром, почти приключенческом настроении. Нужно было найти место, чтобы перекусить и отправляться дальше в путь. На глаза попался ресторанчик с говорящим названием «Путешествия», что как нельзя лучше подходило под вайб. Внутри было уютно, зеленые стены, по которым пустили мох, деревянная отделка, которая переходила в глобус на центральной стене, намекая на название. Завтрак назывался «Кето», он включал в себя пару яиц, салат, рыбу и соус, по названию можно было понять, что углеводы в блюде сводились к минимуму, но аппетитность блюда от этого ни сколько не терялась. В заведении играла приятная музыка, lo-fi радио, которое Женя и Владимир регулярно слушали дома. Они сидели друг напротив друга, Владимир в какой-то момент взял ее за руку и сказал: «У тебя такие потрясающие глаза».
Женя, заранее зная ответ, спросила: «Все такие же, как в тот первый раз?»
Владимир полушепотом: «Да, но роднее», - он поцеловал ей руку, она смущенно отвела взгляд куда-то в сторону. Еще одна фотография в его голове, которая навсегда застрянет теплом в его воспоминаниях.
В Загсе они получили очередной отказ, на что Владимир выдал пламенную речь о том, что он не понимает, как так? В стране взят курс на семью, традиции, но при этом, казалось бы, вот тот случай, когда нужно проявить неравнодушие, помочь найти членов семьи, все делают отсутствующие глаза и отказываются брать на себя бремя взаимовыручки. Так же он добавил о тотальной продажности всего и вся, рассказав о том, что с телевидения-то люди получили эти же самые документы, тогда как простые смертные , видимо, сильно поражены в правах. На этой речи свет в зале померк, в помещение один за другим проникали люди в военной форме, без опознавательных знаков. Они громко кричали, что всем нужно лечь на пол и не подавать голоса. Когда вся толпа, а это не менее 15 человек, была в горизонтальном положении, когда носы каждого почувствовали ворсинками пылинки, поднимающиеся с пола, тогда через центральный проход зашел главный, по крайней мере, его одежда отличалась от всех присутствующих и напоминала офицерскую форму. Капитан издал звук, похожий на прочистку горла и громко отрапортовал: «Граждане, без паники, проводятся учения по противодействию террористическим угрозам, сохраняйте спокойствие до конца мероприятия».
Владимир приподнял голову и спросил: «Я так понимаю, мы в роли преступников?»
Один из людей в масках подошел к нему и наступил ботинком на лицо: «Если надо, будешь, кем скажут». Продолжать диалог желания не было, вполне понятно, чем могут обернуться препирательства с такими людьми и в какие неведомые дали могут отправить за неугодный таким дядям чих. Владимир попытался дотронуться пальцами до пальцев Жени, за что получил пинок ботинком и краткое «Не положено». Минут 10 не было слышно ни звука, изредка на лежащих светили фонариками, будто проверяя, подают ли они признаки жизни. Зеленые человечки словно упивались моментом растянутой тишины. На 11 минуте свет включился и вся ватага рванула к выходу. Несколько секунд спустя будто ничего и не было, только посетители и работники лежали зачем-то на полу. Владимир пошутил в своей голове, что про семью и ценности лучше всуе не упоминать, но Жене озвучивать не стал, она была бледная, с мокрыми глазами, она не плакала, но явно была на грани. Они сели в кресла для посетителей, она прижалась к нему через подлокотник, он чувствовал, как она тихо всхлипывает. «Когда все это закончится?» - шептала она. Интерет-реальность, от которой они оба так упорно силились увильнуть, беспощадно догоняла их в настоящем. Какой-то женщине за 50 стало плохо, пока ей помогали подняться, вызвали скорую. Некоторые роптали о том, что неплохо было ба написать жалобу на такие тренировки, но каждый внутри знал, что действие это неблагодарное и бесполезное. Больную в итоге увезли в медицинские дали, а Владимир предложил Жене прогуляться до дома пешком, чтобы сбросить адреналин, накопленный от поцелуев с грязной плиткой.
Осенние птицы пытались поднять настроение своими песнями, улетать они, похоже, пока не планировали, но явно репетировали прощальные мелодии. Владимир достал из кармана шоколадку и протянул Жене. «Откуда? Ты волшебник?» - сказала она уже более бодро, чем пару минут назад в здании. Владимир, пытаясь изобразить сконфуженное лицо, соврал: «Украл за завтраком».
«Ага. Ты-то украдешь!» - с улыбкой сказала она. Через какое-то время они прибыли на набережную Тулы, так ее называли местные. В целом, о городе уже можно было сложить пару мыслей, во-первых, город оставляет ощущение маленького ПГТ и столицы одновременно, в нем отлично уживались и рынки, которые больше похожи на провинцию, и роскошные дома, шарм которых явно наталкивал на мысли об архитектуре московских гостиных дворов. Все было чисто и ухожено, хотя не сказать, что достаточно отреставрировано. Набережная была больше похожа на городское пространство для жителей, чем на берег реки, ибо реки как таковой там и не было. Особенно, если сравнивать с московскими каналами, по которым курсируют речные трамваи. Однако, само место полнилось различными формами активности для жителей города и заезжих туристов, спорт, кафе, сцены, подобие музея под открытым небом. Был так же прокат водных велосипедов, хотя кататься особо было негде, все же, пара людей плавала в местном ручейке. Владимир с Женей тоже решили попробовать. Крутить педали было весело первые несколько минут, похоже, подобие течения благоволило к быстрому продвижению по узкому водному коридору, но когда настала пора разворачиваться, сил поубавилось, стоячая, на первый взгляд, вода, оказывала сопротивление и не хотела рассекаться кормой. На некоторое время оба перестали крутить педали.
Женя растянулась на спинке и спросила: «Есть идеи, как можно помочь этому Сергею?»
«Пока не знаю, может вообще нанять детектива с сайта объявлений? Наверняка все эти базы документов давно слиты, просто у нас их еще нет. Добудем справку о смерти, будет дальше легче двигаться.»
Женя посмотрела куда-то в воду, вымолвив: «Завтра нужно будет добраться до детдома, спросить, что и как, может они что-то знают, после заехать на кладбище, должны же быть там какие-то архивы по захоронениям, к району обычно привязано одно конкретное место, человека не везут хоронить на другой конец города».
Владимир, пытаясь заглянуть за ее борт, ответил: «Надеюсь, хотя бы там никаких учений не проводят!»
За беседой они медленно начали крутить педали в сторону импровизированного причала, на подходе нужно было кидать канат работнику. Сотрудник его не поймал и ему пришлось спускаться в реку. Его сапог не хватило по уровню воды, поэтому судно он пришвартовывал чертыхаясь, демонстрируя искусное владение русским языком, где все слова были вроде бы и не матными, но без особого труда угадываемыми.
Администратор в отеле, которая сидела утром, ушла, похоже, ее смена закончилась, они попросили ключ и новая девушка дала им его и какую-то свернутую рекламу. Глянцевый листок с печатью, но свернутый так, что изображение было внутри. Листок в номере Женя сразу выкинула в урну, когда он оказался на дне пустой корзины, можно быть прочитать пару слов, гласящих «Действия при». Владимир развалился на кровати не раздеваясь, накатила немыслимая усталость, которую сложно было сдерживать и не было сил даже на то, чтоб снять уличную одежду. Женя копошилась в ванной, смывая макияж. Когда она вернулась, Владимир уже спал. Женя сама решила зайти на сайт, поискать детективов Тулы, дабы понять, возможно ли действительно так узнать какую-то информацию. На сайте откликнулся Алексей, который заявил, что говорить здесь не может, нужно связаться в мессенджере. Связавшись там, Женя объяснила все, что им требуется, он назвал сумму за работу. Женя поинтересовалась, когда нужно платить? Оказалось, что половину сейчас, половину позже, она перевела задаток, поблагодарила заранее и заснула с телефоном на груди. Владимиру во сне явно снилось что-то нехорошее, потому что среди ночи он на неком автопилоте сильно прижался к Жене и не отпускал ее ровно до звонка будильника.
Солнце засветило в глаза раньше будильника, придя уставшими в номер, никто и не вспомнил про то, что шторы-жалюзи на ночь лучше бы было закрыть. В прочем, вчерашняя изнеможденность дала крепкий градус высыпания, не смотря на сны. Сидя на кровати, пытаясь сфокусироваться, Владимир искал, где может находиться кладбище с могилой мамы Сергея. Другой рукой он гладил по волосам еще дремавшую возлюбленную, намекая на то, что и ей придется вставать в ближайшее время. Карты показывали, что до кладбища можно было доехать на трамвае. Один из неоспоримых плюсов местности, властям удалось сохранить этот вид транспорта. Владимир заказал завтрак Жене, позвонив на ресепшен, к этому времени она уже тоже сидела на кровати, немного щурясь от утренних лучей.
«Закрыть?» - спросил Владимир
«Пожалуйста»
Издав дедовский вздох, он поднялся и начал дергать за цепочку, пытаясь понять, как работает эта система. Механизм не поддался с первого раза, не очевидным было, куда и как нужно тянуть. Со звуками скрипа (скрипел не он, а эти жалюзи) все же удалось избавиться от проникающего света. В комнате тем не менее не пахло даже полумраком, сквозь щели вверху и внизу яркости было достаточно, чтобы понять, сколько сейчас времени.
Сделав утренние дела, они отправились искать трамвайную остановку. Оба безумно любили трамваи, этот транспорт казался чем-то вписывающимся куда угодно, своим и родным. Когда транспорт подъехал и двери распахнулись, на стекле можно было прочитать, где он был изготовлен, кто бы сомневался, что на Тверском Вагоностроительном Заводе, как и большинство рельсовых в центральной части страны. Некоторое время назад все трамваи в городе перекрасили в красно-белый, под единый стиль городского транспорта, что добавляло свою нотку атмосферности. Поездку омрачил какой-то сумасшедший, который посреди пути встал на колени посреди прохода, вскинул руки к небу и начал городить чушь о том, что скоро всех ждет апокалипсис, а некоторые прямо из этого вагона будут спасены, но смогут видеть вспышки и зарево от гнева недовольных богов. После этого он блеванул на ботинок какого-то дедушки. По салону разнесся смрад. Трамвай пришлось остановить прямо посреди дороги, водитель выкинул психа из салона, но запах выкинуть уже не было возможности, а убрать рвоту полностью можно было только в трамвайном парке. Пассажиры пооткрывали окна, спасало это мало. Владимир приподнял Женю, чтобы она могла быть ближе к открытой форточке, она смотрела на него с благодарностью, зная о том, что спина у ее партнера по крепости была где-то между соломой и трухлявым брусом заброшенного дома. В какой-то момент пришлось опустить ее на пару минут, потому что поясница сказала «Ку-ку», но после он снова приподнял ее, хотя тогда она уже просто приноровилась стоять у него на ботинках на носочках и ей почти удавалось все делать самостоятельно. Зашедшие на следующей остановке люди с удовольствием разнесли блевоту по салону через подошвы обуви, уничтожив тем самым эпицентр вони, но распределив запах равномерно. Теперь пахло везде, но было терпимо. В любом случае, когда человек доезжал до своей остановки, он пулей вылетал из вагона, будто в нем ехали какие-то прокаженные, а он все это время задерживал дыхание, чтоб не дай бог не подцепить что-нибудь. Когда они вышли, спина у Владимира заметно ныла, но он об этом ничего не сказал. Женя была веселой и было одно удовольствие смотреть на то, как она улыбается, разглядывая город. Вход на кладбище украшали две поразительно красивые статуи, одинаковые. Два медных всадника, держащие свои ружья наготове, вместо лиц у них были черные мантии, руки их были так тонки и обезжиренны, что больше напоминали кости. Сложно было сказать, причем тут ружья и как вообще эти монументы здесь оказались. Особой приятности добавлял окисленный зеленоватый оттенок, отдававший историческими красотами Вены. Само по себе кладбище тоже не было обычным, похоже, что многие могилы были тут еще до крещения Руси, так называемые кресты-голубцы красовались тут и там, напоминая о почтенном возрасте этого места. В Повести Временных Лет как раз описывались подобные захоронения, голубцы-домики служили местом хранения праха умершего. Славяне считали, что в могильном голубце душа умершего обретает убежище. Место, где сидел человек, занимающийся архивами, тоже было особенным. Одноэтажное кирпичное здание больше напоминало советскую водокачку, однако было из красного кирпича, которым любили работать еще до революции 17 года. Постройка была убитой, но от нее веяло прошлым, особенно, узор из кирпичей под самым основанием крыши, был выполнен крестиком, явно намекая о том, для чего здание строилось и что продолжает выполнять свои функции даже спустя сотню лет. Пол скрипнул, когда они вошли внутрь тесного помещения.
«Кто там еще?» - проворчал работник.
"Доброе утро, мы ищем захоронение», - громко, почти криком, выдала Женя.
«Кого? Когда?»
Оба наперебой принялись объяснять суть дела, но уже на середине мужчина сказал: «Стойте, стойте, какой год? Если не в этом, то все архивы уже сданы в Комитет».
«Были мы уже в комитете!» - раздосадовано выдал Владимир.
«Больше ничем не могу помочь».
Поникшими они вышли территорию захоронений. Решено было посмотреть, что еще интересного есть на кладбище, после крестов староверов пошли надгробия различных церковников, которые до поры до времени тоже отличались своими деталями и будто бы соревновались в том, кто будет красивее смотреться. Однако, еще через пару минут ходьбы начинались стандартные, свежие захоронения, интереса которые не вызывали, по той лишь причине, что в детстве все на них бывали и уже насмотрелись. Редко какая могила могла удивить, скорее омрачить своей бесвкусностью в попытках быть лучше тех, кто захоронен рядом.
Детский дом находился за городом, это была советская постройка, которой давно нужно было подарить гранд на ремонт, ворота были распахнуты и приглашали войти любого желающего. Окна выглядели пустыми и безжизненными, даже цветочка в горшочке нигде не было видно. На площадке рядом играли какие-то дети, гоняя мяч и запуская его в импровизированные ворота, хорошо, что хотя бы мяч был настоящим. Двери организации были закрыты, сквозь потемневшие от времени стекла никого не было видно. Они принялись стучать по деревянному основанию, потому что ни звонка ни домофона нигде не было видно.
«Странно», - обронил Владимир.
«Может у них какое-то мероприятие и они в зале, а зал находится на другом конце здания, давай обойдем, посмотрим?»
Они поплелись вокруг дома по импровизированному газону, точнее, по выкошенной кем-то траве. Дойдя до противоположной стороны, там и правда оказались широкие окна, ведущие то ли в спортивный, то ли в актовый зал. Владимир подсадил Женю, как делали ниндзя в боевиках, сложил лодочкой руки, на которые она уперлась ногой и стала выше сантиметров на 50.
«Ну что там?» - кряхтя спросил Владимир.
«Пока ничего не видно»
«Я вам сейчас в жопу солью засажу, тогда много чего видно будет!» - сказал голос где-то за спиной. Владимир опустил девушку и они обернулись. В лучах солнца стоял мужчина лет 40, с сигаретой в одной руке, и, как бы это странно ни было, с ружьишком в другой. На нем был странный головной убор в виде ушанки и коричневый плащ, похожий на тот, который носил почтальон Печкин.
«Здравствуйте, а где все?» - как ни в чем не бывало спросил Владимир.
Охранник сплюнул на траву то, что он сам наверняка называет слюнями, хотя по желтому цвету, это был скорее гепатит в жидкой форме и протянул: «Нет тут никого уже лет пять!»
«А газон, а дети?»
«Местные тут бегают, играть я им разрешаю, но иногда эти чмони пакостят по незнанке и, например, открывают ворота».
«Вы, я так понимаю, охранник? И следите тут за всем?» - вступила в разговор Женя.
«Так и есть».
Владимир спросил: «А не подскажете, что случилось-то? Куда все делись?»
«Знамо дело, расформировали дом, скандал был, обнаружили, что директор продает детей на усыновление в зарубежные семьи, не отдает, а именно продает. Сидит, теперь, наверное, где-нибудь в Воркуте, чифирком балуется» . - На слове «Чифир» у него аж глазки забегали: местный Печкин, похоже, не отдал посылку коту, за что и отмотал где-то срок.
«ОКАК, извините, в таком случае, за беспокойство, мы пойдем!» - ответил Владимир.
«Ступайте, ступайте», - прохрипел охранник и скрылся за углом здания, где был или запасной вход, или стояла рабочая кабинка, в которой он жил пока на улице было достаточно тепло.
Очередная неудача колко отзывалась где-то внутри, неужели попытка просто помочь кому-то действительно в этой вселенной должна встречать столько отпора. Телефон снова попытался привлечь внимание, на этот раз сообщение пришло от Димы, коллеги и начальника соседнего отдела Владимира: «Сегодня заполнил формуляр по жалобе, отправил анонимно, через 20 минут ко мне в кабинет ворвался Павел и с глазами быка на красную тряпку спрашивал, где ты? Я его успокоил, мол, ты анонимно не пишешь. Видел бы ты эту градацию эмоций, с тотального гнева лицо перетекло к замешательству, а после к некоему катарсису».
Владимир ответил: «Ну ты шутник, спасибо, что хотя бы без моего имени!»
Женя из-за плеча читала, с кем там переписывается Владимир, не то, чтобы ревновала, по крайней мере, не показывала, что это делает, объясняла это банальным человеческим любопытством. Скрывать Владимиру от нее было нечего, даже отношения с Димой у него были сугубо дружеские.
Женя спросила: «Что будем делать остаток дня, да и вообще, какие планы?»
Владимир с досадой процедил: «Теперь, похоже, придется искать детектива».
Женя: «А я уже нашла и написала ему».
Еще одна черта Евгении - поразительная самостоятельность в совершенно рандомных моментах. Владимир повернулся к ней удивленно и сказал: «Ты просто потрясающая, я не знаю более уникальных людей».
Женя покраснела и отпустила: «Ну что ты, я только учусь для тебя».
«А погнали сейчас в Ясную Поляну?»
«Да ты хоть знаешь, сколько пересадок нам придется сделать, это же даже не в черте города!»
«Да давай возьмем такси!»
«Да дорого же».
«Один раз живем».
«Такой фразой что угодно можно оправдать».
«Хорошо, тогда не поедем».
Владимир знал, что тут она сразу согласится, потому что ее игривый тон резко сменился на прохладное «Ладно».
К моменту этого самого ладно, машина уже была в пути, навигация мобильная может и страдала, однако, учреждение у которого они стояли не было просто рандомным домом, уж как-нибудь их найдут.
Сев в такси на заднее сиденье, сразу стало понятно, что поездка не пройдет в тишине или под какую-нибудь радиостанцию. За рулем оказался довольно словоохотливый парень, которого звали Антон, возраста приблизительного того же, что и Владимир. Он был в кепке, что довольно странно, это не тянуло на шоферскую фуражку. Они поздоровались. С места он начал прощупывать возможность поговорить, начав приблизительно так: «Недавно вез молодых ребят, они сильно шумели, один из них сильно бахвалился своими похождениями, напоминал мне меня помоложе, тоже не мешало бы дать ему подзатыльника, но я на работе».
«Его молодость заслуживает подзатыльника?» — спросила Женя, нахмурившись и будто пытаясь прожевать услышанный рассказ.
Антон сказал после секундной паузы: «Нет, конечно, это я как бы себе, через него, сам таким же был, теперь многое ощущаю иначе».
«Это как?» - поддерживал диалог Владимир.
«В какой-то момент ты понимаешь, что секс как секс таковой, с кем попало, тебе не нужен, нет больше ни достижений, ни радости от бесконечных лиц, появляющихся в дымке ночной комнаты, извините за подробности».
«А как тогда понять, где это именно пресыщение, а где начинающаяся старость?» - поинтересовался пассажир.
«Не знаю, как у всех, у меня было так - гулял после универа, по чем свет зря, не было ни девушки, ни женщины, которой я бы не мог добиться, бывало такое, что я видел официантку, дарил ей цветок, комплимент, а вечером уже был доволен победой».
«А потом был визит к венерологу и оно в итоге того не стоило?» - съязвила Женя.
«Нет, потом, однажды, мне написала девушка в фотограм, она сказала, что мой профиль по Туле был единственным онлайн в «недавних фото по геолокации». У нас завязались отношения, в которых первое время я сильно сдерживался, чтобы быть верным, а потом будто по мановению судьбы, я стал ощущать это не как ношу, а как достоинство».
«Значит, Вы просто в отношениях и гордитесь тем, что не изменяли? Не изменять. - это база!» - почти обиженно пробубнила Женя.
«Не совсем, через три года отношений у нас не заладилось, каждый был виноватым, но вместо того, чтобы признать это и работать над ошибками, оба выбрали продолжать их совершать. В итоге, она ушла к другому, у нее вообще сейчас все хорошо, а меня накрыла пустота, в которой и из которой я понял, что тот, кем я являлся, больше не существует, теперь есть человек, которому не нужна каждая красивая женщина, ему нужна своя».
На этих словах Владимир положил Жене руку на ногу, подчеркивая жестом, что она точно та самая, его.
Таксист продолжил: «Вот так жизнь перевернулась из-за таких неприятностей, смотришь теперь на все иначе, без тех очков юности и конечно же хочешь вразумить всех вокруг, словно ты открыл важную тайну, о которой никто не знает».
Владимир попытался защитить юных пассажиров таксиста словами: «Правда в том, что тайна для каждого возраста своя, сегодня ты наслаждаешься обществом противоположного пола, смакуя жизнь и именно в этом моменте это твоя настоящая правда, завтра ты изменишься, у тебя будут другие ценности, но это не значит, что твои предыдущие были ложью, на то время они назывались истиной».
«Эва как загнули, но в сущности, Вам это с самого начала и сказал, я не хотел дать ментальный пинок ему, это был пинок мне в прошлое».
«Пинать прошлое иногда тоже нужно, согласен». Издалека показалось начало имения Льва Толстого.
Антон, сбавляя скорость, подытожил: «Вот и приехали, если остались довольны поездкой, поставьте, пожалуйста, пять звезд». Владимир поставил пять звезд еще в начале диалога, просто за то, что таксист не заговорил о политике и про дороги, подчеркивая свою неиспорченность профессией.
«Сделано, шеф, спасибо за поездку!»
Перед Владимиром и Женей открывался дивный осенний вид. Прожелтевая до кончиков зелень, из которой показывался кусок белого двухэтажного здания. Именно здесь Лев Толстой провел больше половины своей жизни.
«Жень, а ты знала, что поутру Лев Толстой выходил на покос. Махал косой и думал: - До чего ж хорошо! Только тяжкий физический труд позволяет человеку мыслить, чувствовать и совершенствоваться. Крестьяне, стоявшие поодаль, говорили так: - Почто барин капусту косит? - Кто ж их, образованных, разберет?».
Она рассмеялась. Ее смех всегда был как мед для ушей, уметь смеяться над шутками партнера, это концепция была заложена еще в начале этого века в философском трактате «Интересуйся, смейся, спи», который, в прочем, проверку временем до конца так и не смог пройти, оставив за собой лишь горстку оголтелых последователей.
«Тебе нравится здесь?» - спросила спутница.
«К таким местам волей не волей испытываешь некий трепет, это не просто часть нашей истории, это так называемый культурный код, делающий незнакомых людей ближе, чем они сами могут подумать».
«В духе анекдотов про Пальяччи?»
«В духе всех анекдотов, фильмов, литературы и общего контекста, в котором мы росли, этими связями безусловно пользуются, чтобы манипулировать, но отрицать их наличие просто невозможно, есть общечеловеческие произведения, есть те, которые будто заточены под определенную группу людей».
«Толстой скорее из первых…» - сказала она вопросительно.
«То, что мы с тобой любим у него читать, скорее относится к первому, он ищет бога, пытается понять свое место в жизни, показывает и осуждает инструменты управления, все это не чуждые вещи для любого народа».
«Тогда Чехов?»
«Чехов это только про нас, он конечно тоже безмерно популярен в мире, но он препарирует в своих произведениях эту страну, а не любого человека, хотя тоже зависит от произведения, вряд ли мы читали всё».
Женя решила сменить тему, сказав: «Пойдем посмотрим, что на территории, а стоим тут поодаль, как бедные родственники».
Сухая листва шуршала под ногами, они медленными шагами продвигались к зданию, ловя теплый ветерок в лицо. Небо было по-чеховски ясное, такое, в котором можно было заподозрить подвох и ждать чего угодно в следующие часы, хоть снежную бурую. Она держала его под руку и, будто пожилая чета, прогуливались они по своему имению, наслаждаясь нотками исключительного спокойствия. Вокруг не было ни единой души, чуть поодаль можно было наблюдать копны сухой соломы, которые удачно вписывались в осеннюю прелюдию. Закрыв один глаз можно было представить, как эти копны собирают работники, копошатся, чтобы успеть до грозы. На небе ни облачка, но у самого старшего из них ломит кости, а это верный знак о приближающейся буре. Обойдя дом вокруг, они вернулись ко входу в здание. На балконе появилась какая-то женщина и помахала им рукой: «Заходите, открыто». Взяв билеты в кассе, к ним сразу выскочила эта же работница и принялась рассказывать: «А вы знаете, что Толстой жил не совсем здесь? Точнее, это лишь малая часть того, что было в его имении и основной дом уже давно исчез. Многие посетители дивятся на его скромность, пока не узнают об этом».
«А нам куда вообще?» - спросила Женя.
Кассирша культурно рявкнула: «Вот здесь вход!»
Если можно было бы вообразить русское жилище того времени, наверное, ровно это бы и пришло на ум. Поражало количество деревянной мебели, которая была действительно из куска древесины, а не из ДСП, которыми сейчас оскверняют свои жилища люди. Все стены были увешаны портретами огромного рода Толстых. Витал дух барского величия прошлых лет. Просунув нос в дверь, работница спросила: «Нравится? Тут и могилка его недалеко». У Владимира вырвался невольный смешок, который он попытался прикрыть таким же неуклюжим кашлем. Поняв, что сказала, женщина, покраснев, засунула голову обратно и тихо прихлопнула дверь. Музей оставлял после себя приятное ощущение смены эпохи, которую можно было считать великой только за то, что она родила таких гениев. Уже на выходе, за стеклянной витриной, находился отрывок газеты на французском языке, а снизу давался перевод. Это была та самая статья Толстого о патриотизме, строки перевода гласили: «Убрано цензурой. Вы что, думаете, что автор - дурак?» «Какие правильные мысли», - негромко сказала Женя. Владимир подтолкнул ее к выходу, бестолковость современности могла показать кнут не только очевидцам настоящего, но и почитателям ушедшего.

Могила Толстого была без опознавательных знаков. Лев Николаевич завещал не только похоронить себя здесь, но и отказался от всяких отличительных знаков. В сущности, знакомство с историей его жизни твердо давало понять, почему он на это решился, не смотря на то, что он рассуждал о Боге, склонялся он к тому, чтоб третировать тогдашнюю церковь, как институт. Поэтому верил он или нет, ему были чужды ритуалы. Это работало, загадочность великого писателя, у которого на могиле нет даже креста, не говоря о каком-нибудь громоздком монументе, который можно было возвести в его честь, манила и успокаивала при нахождении рядом. Женя сказала, что приятно удивлена, что захоронение оставили таким, как он того хотел и сквозь сотню лет его слово для всех больший закон, чем желания поклонников, туристов и даже членов его семьи, которые всё так же продолжали владеть его имением. Место это тоже не было выбрано случайно, в детстве именно тут он искал магический предмет, который по легенде должен был сделать всех людей счастливыми. Рядом с этим холмиком был пруд, в который периодически отпускали своих детей деревья, посаженные вокруг, листья не тонули, они плавали как кораблики, искря на солнце каплями воды, которую они почерпнули при падении, для полной сказочности не хватало белого лебедя, который бы проплывал мимо и важно посматривал на посетителей захоронений. «Я здесь хозяин, я барин, шшш», - читалось бы в его глазах. Евгения потянулась губами к Владимиру. Момент прервал треск из кармана, то было уведомление о поступающем вызове в мессенджере. Номер был незнаком, наверное, это были спамеры, но любопытство выше любых опасностей, поэтому Владимир поднял трубку. В динамике послышалась английская речь, быстро сообразив, кто это Владимир отдал трубку Жене, которая знала английский куда лучше. На проводе был Сергей, который, поняв, что ему и правда хотят помочь, быстро вышел через Виталия на эту парочку. Он поблагодарил их за попытки помочь и спросил, как идут дела, Женя сказала, что они заплатили детективу и что бесплатные идеи в принципе уже кончились. Сергей хотел отдать деньги, спросил номер карты, но Женя отказала, добавив, что это приключение уже бесценно, не смотря на такой грустный повод. Сергей добавил некоторые детали в историю, о которых ни Владимир, ни Женя не были в курсе. У его мамы была сестра, она жива и до сих пор живет в Туле. Он очень просил не только попробовать с ней поговорить, но и сфотографировать здание, чтобы у него была фотокарточка места, где он родился. Женя пообещала, что они сегодня же попробуют это сделать. Сергей рассыпался в благодарностях.
Обратно тоже решили брать такси, заказ был принят буквально через секунду после оформления и из знакомой машины показалось довольное лицо Антона, который тут же заголосил: «А я знал, что вы вернетесь! Тут, в принципе, никто на ночь не остается».
«Почему же? Как минимум один остался тут навсегда». - Владимир повернул голову в сторону, где располагался холм.
«Черный юмор? Одобряемо!» - кивнула голова из автомобиля.
Машина тронулась. Водитель спросил, можно ли закурить в окно? Никто не был против.
«А вы, так понимаю, не местные?»
«С что такой вывод?»
Водитель продолжил мысль:«Так местные еще с детства в эту усадьбу экскурсиями каются, в добровольно-принудительном порядке, прям с шестого класса. Так этим насыщаешься, что во взрослой жизни из моих друзей здесь было… ну, человека три. Все остальные ловят паничку едва услышав «Ясная»».
Владимир ответил: «Ничего удивительного, когда насильно заставляют любить, мало кому это может понравиться, до такого нужно дорасти самому, а школы должны подталкивать, а не брать на буксир и тащить». На последнем слове машину подрезал какой-то резкий водила и они чуть не улетели в кювет. Антон остановил транспорт и матерясь вышел осмотреть машину, не случилось ли с ней чего-то. Тачка была как новенькая, никакого соприкосновения и не было, но водительское чувство тревоги в такой момент берет своё. «Вот гад», - сказал Антон, садясь за руль.
«А Вы так в молодости не водили?» - удивленно поднял брови Владимир. Понятно, что это была попытка в сарказм, возможно, не совсем уместный, но отсылающий к их первому диалогу.
«А можно на «ты»? По виду, вроде, не далеко друг от друга». - спросил осторожно Антон.
«А давай!»
«А ты всегда такой ежастый?»
Из образа выходить уже не было смысла, поэтому Владимир брякнул: «Нет, только с таксистами».
«Так как дверь закроется и заказ пройдет, я уже и не таксист».
Женя, поняв, что диалог идет куда-то не туда, решила разбавить напряжение: «А далеко от центра Красноармейский проспект?»
«Да прямо в центре, а что?»
«А можно изменить точку высадки?» - спросила Женя.
Антон нахмурился: «Зачем это?»
Наконец-то проснулся и Владимир: «Нам туда по делам надо заехать, наверное, там и останемся, оттуда домой доберемся сами».
«Боишься что ль? Да ты не бойся, мы ж так, почти как друзья».
«Так скажи, почти друг, как ты водил в юности?» - решил вернуться к острой теме Владимир.
«А плохо водил, по молодости сбил бездомного в пьяном состоянии и потом не сел только благодаря родителям, которые как-то договорились с судьей на исправительные работы, вместо реального срока, это был урок на всю жизнь, но такой урок далеко не каждому будет дан и шишки в этом деле, в водительском, лучше набивать на чужих ошибках».
«Мысль хорошая, об этом и правда стоит подумать», поставил точку в диалоге Владимир, поняв, что они почти доехали.
Однако Антон решил разложить свою партию в сарказм, чтоб дать понять, что он не опасный и тоже умеет: «Для тебя старался!»
Владимир, в тот момент смотревший на пролетающие мимо столбы высоковольтных линий , улыбнулся: был в этом сарказме некий родственный привет, родной его сердцу. В конце поездки водитель протянул ему визитку с номером: «На, если будешь свободен».
«Не знаю, у меня вообще-то своя женщина».
«Да ты понял».
«Я понял».
Они попрощались, пожав руки, водитель кинул «доброго вечера» и умчал в закат. Начинало смеркаться. Город заливало багровым закатом. Окна отражали небо, создавая эффект полыхающих зданий. Нужный дом как и полагается современной коммуналке был под надежной охраной огромного железного забора и домофона. Понятное дело, что охранять внутри такими методами было нечего, дело в том, что колодцы дворов зданий в центре были прекрасными туалетами для всех веселых и не очень, но точно подвыпивших, людей, вываливающихся в беззащитный город из всех питейных заведений. Запах ссак, к слову сказать, никуда не выветрился и после того, как был возведен сей защитный кордон, есть вероятность, что жильцы этого дома и сами были не прочь справлять нужду прямо на стену дома во время импровизированных шашлыков. И правда, чего до туалета идти? Когда туалет был обозначен самой судьбой и тысячами незнакомых пись. Они попытались пройти с первым прохожим, открывшим калитку, но тот помотал головой и захлопнул ее перед их носом, как бы говоря: «Вы не свои, нечего сюда соваться». Оно и понятно, в домах с общей кухней и туалетами, каждый друг друга знает… и даже не только в лицо. Минут через пять на горизонте замаячила женщина с пакетами из супермаркета, судя по всему, шла она именно сюда. Когда она подошла Женя сказала: «Здравствуйте, а вы местная?»
«Да, а что такое?»
Женя начала рассказ: «Дело в том, что… - она вкратце поведала всю историю. - Так она все еще здесь проживает?»
«Да я , если бы даже знала, ни за что бы не сказала, откуда я знаю, кто вы вообще?»
Владимир подключился к диалогу: «Так вы знаете?»
Она улыбнулась и сказала: «Не скажу». Открыла дверь и скрылась где-то в глубинах двора. Владимир перебежал дорогу и сделал фотографию дома, как и просил Сергей. После заснял маленькое видео, прогулявшись с телефоном вдоль здания, показывая его с разных сторон и отправил файлы новому знакомому. Рядом с этим домом была круговая дорога, в центре которой был зеленый островок для пешеходов. Они уселись там на лавочку. Напротив них сидела парочка, которая явно была из-за чего-то в ссоре. Им хорошо было слышно их диалог, она рассказывала ему, что он похудел, что означало, что они не виделись какое-то время, потом сказала, что теперь-то его нога тоньше, чем у нее. Она обхватила руками свою ногу, а после пристально рассматривала его, но при этом она боялась дотронуться до него, это было видно, напряжение между ними почти материально висело в воздухе. Женя и Владимир же жались друг к другу, смотря на этих людей, явно потерявших контакт, но желающих попробовать что-то сначала. Вечер скинул на город туман, посему прямо по курсу метрах в 300 уже почти ничего не было видно. Лишь фары автомобилей, пытавшихся предупредить участников движения о своем присутствии на дороге. Пара напротив продолжала что-то обсуждать, но уже в полголоса, явно заметив присутствие случайных свидетелей. Они по прежнему не контактировали телесно. Когда мобильный Владимира снова нарушил полумрак и в некотором роде пикантную атмосферу, парочка и вовсе затихла, молча смотря куда-то вдаль. Владимир достал телефон, чтобы прочитать сообщение, ни номера, ни буквы, только пустота.
«Что это такое?» - спросила Женя.
«Да я сам не понимаю».
«Тебе же не первый раз приходит, добавь в черный список».
«А что добавить-то, номера нет, вообще ничего нет, наверное, оператор глюки ловит или опять тестирует что-то».
«Может быть, но меня напрягает!»
«Ты что, ревнуешь к оператору?»
«Может это оператрисса?»
«У меня уже есть своя оператрисса, - сказал он и поцеловал ее в щеку, - Нужно ехать домой, наверное».
Ага, пошли ловить автобус?»
«Идем».
Автобуса не было, мимо иногда проносились маршрутки, но в эти скотовозки залезать никто из двоих не имел никакого желания.
Владимир воскликнул: «Антон!»
«Что «Антон»?»
Владимир продолжил: «Он же свой номер дал, может пора ему позвонить?»
«Что, понравился?» - поддела его Женя.
«А то!»
Владимир набрал номер и послышались гудки. Антон не понял кто это, но так как был на смене, сказал, что без проблем заберет, откуда надо.
«О, знакомые все лица, ребят, я погляжу, я ваш любимый таксист», - сказал Антон, увидев их через автомобильную форточку.
«Конечно, кто еще из таксистов будет рассказывать о своем взрослении, а не о том, какие козлы сейчас сидят наверху».
Антон спросил: «Куда вас? В отель у Кремля?»
«Да, куда изначально и планировали». - ответила Женя.
Они ехали достаточно медленно, иногда Антон комментировал здания, мимо которых они проезжали, иногда рассказывал о том, что произошло в том или ином месте, было ясно, что человек он достаточно эрудированный и любящий свой край. Кроме Ясной Поляны, это всем было ясно.
Антон оживился сильнее обычного, когда они проезжали мимо Пантеона Памяти, тут, похоже, без политики даже ему было трудно обойтись.
"Представляете, вот уже год на этой аллее местные частники выгуливают лошадей, пони, иногда даже верблюда, мало того, что когда мимо идут дети, это похоже на ор собак, в попытках их привлечь. Так ведь животным тоже нужно ходить в туалет, а куда? Правильно, на газон у пантеона, вонища там стоит, будто в свинарнике, я вот раз в несколько месяцев пишу в администрацию, чтоб разобрались, не дело это, а они что? Они мне присылают: «Скоро будет рейд», рейд проходит, они возвращаются, хотя в центре у нас запретили давно такие развлечения».
Женя спросила: «Пони, как у нас, похожи на профурсеток из 90-ых?»
«Точно, как из фильма «Особенности Русской бани», - выпалил Антон.
«Рыбалки?» - аккуратно попытался поправить Владимир.
Антон: «Да нет, бани!»
На одном из перекрестков они попали в пробку. «Странно, - сказал Антон. - Обычно здесь достаточно свободно в это время». После этого с левой стороны понеслись грузовики явно военного назначения, внутри сидели люди, это можно было понять по щели между тентом и забралом фургона. Колонна состояла из 5 грузовых автомобилей, сзади ее замыкал советский уазик с синей мигалкой, она работала, мерцала, но не издавала звука. Скорее всего, там находился офицерский состав, вряд ли они захотели бы сидеть в темноте со своими подчиненными.
«Куда это они?» - как бы в никуда спросил Владимир
«А кто их знает, нам точно не доложат», - ответил Антон.
Когда кортеж проехал, оказалось, что все это время там были еще и сотрудники ДПС, услужливо сдерживающие желающих дать по педалям автомобилистов. Представители закона открыли палочкой зеленый свет для ряда, где была машина Антона, дав проехать в первой волне рассасывающейся пробки. Подъезжая к отелю, Антон сказал: «Моя смена закончена, что, Владимир, не желаешь где-нибудь посидеть, расскажешь, откуда ты?»
Владимир посмотрел на Женю, девушка подмигнула заговорщически, дав понять, и что не против, и что он может увести Владимира из семьи.
Бар, в который они в итоге зашли был не совсем обычным, он назывался «Павлов», туда нельзя было входить непьющим людям.
Владимир задумался: «А как же ты потом?»
«Да мне тут минут сорок пешком до дома, все нормально».
Это был маленький подвальчик с кучей круглых стульев вокруг круглых столов, раз в какое-то время, было сложно сказать точный интервал, раздавался звонок, посетители должны были погавкать и сделать глоток. Таким образом из бара редко кто уходил в том же состоянии, в котором и пришел, лишь сильные духом, едва пригубливающие свой напиток.
Антон не без толики азарта спросил: «Ну что, с девушкой-то у тебя серьёзно все?»
С Женей-то? Надеюсь!»
Антон помолчал какое-то время, было видно, что он хочет через этот вопрос перейти к наболевшему для него сюжету.
«Я скучаю по ней, по своей. Я знаю, что ее больше нет, что мы давно другие люди, что ни на мне, ни на ней свет клином не сошелся, но я верю в то, что это была она и не могу принять то, что ей хорошо без меня».
«А может и не хорошо?»
«От этого было бы еще хуже, это бы значило, что оно того вообще не стоило, что мы сожгли свой дом, чтобы остаться бездомными и несчастными».
Посетители бара залаяли. Антон и Владимир выпили по трети шотов водки с лимоном. Антон продолжил: «Цени Женю, если правда веришь, что это твое, не давай ей шанса думать, что она тебе не нужна иначе будешь сидеть где-то в Туле с незнакомцем и болтать с ним о жизни».
«А разве я сейчас этим не занимаюсь?»
«Так-то оно так, но после, когда разойдемся, тебе будет, куда пойти, у тебя есть свой дом». В этот момент на суровом, казалось бы, лице можно было увидеть слезу, сбегающую по щеке.
«А ты знаешь, что алкоголь, это вообще-то депрессант?»
Антон парировал: «Это если пьешь один, а если в хорошей компании, то уже терапия».
«Компания хорошая это когда…»
«Когда спрашивают, знаю ли я, что алкоголь - плохой друг!»
Владимир улыбнулся. Забавно, незнакомый, казалось бы, человек, уже достаточно взрослый, напоминал ему одного университетского товарища, с которым ему удалось сдружиться, хотя они были разные донельзя.
Некоторые посетители бара к полуночи уже не просто лаяли, а вставали на четвереньки, идиотская для многих в самом начале затея постепенно была поддержана соседним столиком, потом еще одним, спустя еще какое-то время, некоторые лаяли уже на четвереньках.
Антон вопросительно посмотрел на Владимира.
«Да, пора валить».
«Даже Усачев лучше бы не сказал!»
Проходя мимо одного из многочисленных почитателей барной забавы, Владимир почувствовал, как его что-то держит за штанину. Он опустил немного нетрезвый взгляд вниз. Мужчина, близкий к 50 годам, в безрукавкой рубахе в клетку и с лысой головой, но волосатыми висками, держал дубами джинсину.
«Место!» - скомандовал Владимир. Мужик потупил виноватый взгляд и не отворачиваясь отполз на полметра назад.
Антон удивленно обронил: «Нихрена себе!»
«Да сам в шоке».
«Всю жизнь хотел себе завести французского бульдога, а теперь понял, что можно и мужика».
«Ты же понимаешь, как это звучит?»
«А то! - задорно ответил Антон, достал сигарету и закурил. - Ладно, до отеля сам-то дойдешь?»
«Да уж постараюсь.» Они пожали друг другу руки и каждый пошел в свою сторону.
Когда Владимир вернулся, Женя уже спала. Он сел на стул у кровати и смотрел на нее. Она посапывала, возможно от того, что часть прядей свалилась на лицо и щекотала ей во сне нос. Он провел по лицу, чтобы убрать волосы. Сопение почти сразу прекратилось. Он лег с самого края кровати, чтобы не дышать на нее алкоголем. Во сне Владимиру снился странный сон, они расставались с Женей, раз за разом она куда-то уходила, он начинал чувствовать пустоту, потом сцена сменялась новым временем, но событие оставалось теми же, этот сон не дал выспаться, он проснулся рано и с ощущением того, будет всю ночь рыдал. В дверь постучали и знакомая администратор, которая заселяла их, смущенно попросила помочь подвинуть сейф на ресепшене. Женя еще спала, а Владимир решил помочь. Операция предстояла сложная. Сейф стоял в максимально неудобном углу и чтобы его хоть как-то выдвинуть, нужно было приложить немало усилий, минут пять они искали, как ухватиться так, чтоб ни руки не придавать и не надорваться. Когда положение, казалось, было найдено, стало ясно, что сейф слишком тяжелый, единственным вариантом была возможность его приподнять и отодвинуть. «Что ж, — подумал Владимир, — была не была», — и они взялись: она с одной стороны, а он с другой. Администратор так и не смогла справиться с задачей, у Владимира вышло лучше, у него получилось, но в момент, когда две ножки сейфа зависли в воздухе, оторвавшись от земли, что-то в пояснице оторвалось уже у самого Владимира.
С неясным криком «Ай» он замер посреди комнаты в немного скрюченном положении.
«Что, спина?» - спросила девушка.
Владимир процедил: «Не знаю, но не чувствую возможности разогнуться».
Она помогла ему доползти до кожаного дивана, на который он даже не смог лечь, единственное, что получилось - пристроиться боком, в том же положении, в котором он и стоял у сейфа минуту назад.
«Я тут побуду, с Вашего позволения, минут десять!»
Администратор ответила: «Конечно, конечно, хоть на ночь здесь оставайтесь, мне так неудобно, что это произошло…»
В помещение зашла дама с улицы.
Владимир выпалил сквозь боль: «Доброе утро!»
Дама, снимая темные очки и рассматривая лежащего Владимира: «Доброе».
Администратор, вспомнив, что вообще-то она на работе, спросила: «Ой, здравствуйте, Вы, наверное, Полонская Ольга?»
Владимира переклинило второй раз за утро: фамилия этой дамы была такая же, как была у Сергея, когда он был здесь, в России, а имя ее совпадало с именем той женщины, сестры мамы Сергея, которую они ждали вчера у коммуналки с забором и домофоновой защитой.
«Извините за такой вопрос, а у вас, случайно, нет сестры, которая погибла?» - решил поинтересоваться Владимир.
«Допустим, а Вам что с того?»
Вселенское чудо совпадений придало силы Владимиру и через боль, почти сквозь слезы, он приподнялся, чтобы занять более приемлемое для диалога положение: «Простите, что я вот так, у меня спина».
Дама ответила: «Да я вижу, не слепая, на алкаша Вы не похожи».
Администратор предпочла не вмешиваться в диалог, хоть ей и нужно было работать. Она сочувствовала Владимиру, поэтому решила дать ему возможность договорить с клиенткой.
Владимир продолжил: «В это, наверное, тяжело поверить, но мы приехали в Тулу искать родственников некоего Сергея Полонского, которого отсюда усыновила семья в другую страну, Ваша сестра, скорее всего, была его матерью».
«Ко мне уже приходила одна, настойчиво распрашивала, вынюхивала, я испугалась, потом она ушла, где-то взяла мой номер и начала доставать звонками, а сейчас, знаете ли, мошенников на каждом углу, пять минут с ними поговоришь, окажется, что и комнату отписала, и себя на органы!»
«Понимаю, но вот вы видите меня в отеле, это чистая случайность, я знаю, кто вы, по вашему, я сюда заселился, зная, что вы однажды сюда зайдете? Мы здесь уже несколько дней!»
Дама призадумавшись вымолвила: «Пожалуй, выглядит как случайность, что вы хотите знать?»
«Место могилы и, если есть, то данные о братьях и сестрах Сергея. Это все, что требуется, он хочет приехать, поплакать на могилу, а своим кровным родственникам оказать поддержку и помощь, если они им требуются».
«Ох, она им точно требуется»
«Как это?»
«У Сергея два брата и две сестры, двое уже совершеннолетние, а двое живут в детдоме».
Владимир парировал: «Но у них же есть вы!»
«Я есть, а что у меня есть? Иногда мне приходится жить в отелях, потому что у нас в коммуналке течет крыша, а ремонтировать ее никто не собирается, ни одна УК не хочет браться за ремонт, дорого, невыгодно!»
«В каком они хотя бы детдоме? Мы были в одном, там все закрыли, нет больше детдома».
«Ну да, нечисто что-то было, их потом объединили, как помню, и перенесли почти в соседнее здание».
Вот охранник сыч, наверняка все знал, но решил сделать отсутствующее лицо. Получив адрес детдома и место захоронения, любезно нарисованное ручкой на салфетке, как в классическом русском квесте начала 90-ых, Владимир снова прилег, пока дама беседовала с администратором, оформляясь в отель. Она была тучной женщиной, поэтому поднимаясь на второй этаж, она сопела и пыхтела так, будто приближается к финишной прямой ультрамарафона.
Когда Женя проснулась и не обнаружила Владимира в комнате, она пошла искать его, сначала заглянула на общую кухню, посетив тем самым ее первый раз за всё время поездки, на кухне странного вида индус что-то старательно оттирал от пола. «Здравствуйте», - на чистом русском, без акцента, сказал он. «Доброе утро!» - ответила она и тут же ушла. Спускаясь по лестнице, она увидела Владимира на диване, долго объяснять ей, что с ним случилось, не пришлось, она знала, что спина - это его ахиллесова пята. Он рассказал ей, что добыл адрес и что можно ехать. Женя задумалась и сказала: «Ну это же точная информация, от самой их тети, значит, можно не ехать, значит можно просто отдать адреса Сергею и возвращаться домой».«Тогда я смотрю билеты на поезд?»
«Давай сначала попробуем добраться до номера, а там и посмотришь». - ответила Женя.
Она, будучи крохой по природе, подставила ему плечо, чтобы Владимир мог встать, оперевшись. У него получилось. Сквозь боль у одного и тяжесть от груза у другого, они минут за десять, с передышками, смогли добраться до номера. Женя переслала все данные Сергею, Сергей прислал в мессенджере пару сотен евро со словами благодарности, путем прикрепления к сообщению EURC.

​ Глава 3. Скверне быть!

Поезд уходил обратно в Москву с того же вокзала, куда и прибывал из нее. Они долго не могли найти платформу, потому что у РЖД до сих пор какие-то невнятные указатели, похожие на кривые подсказки к отдельному квесту по поиску предметов. Подойдя к охраннику, Женя уточнила, как добраться до нужной платформы. Оказалось, что путь лежал через подземный переход, неприметный вход в который был прямо с внутренней стороны вокзала. Все это напоминало чем-то Санкт-Петербург, нет, не великой архитектурой, а ситуацией, когда ты открываешь рандомную пластиковую дверь, а за ней может быть и вход в метро, и роскошный ресторан. Поезд тронулся, когда часы пробили полдень. Жене пришло сообщение от детектива с координатами и справкой о смерти, деньги пришлось отдать, человек выполнил свою работу. Они сидели на нижней полке, кровать была разобрана в столик с двумя сидушками. Смотря в окно на отдаляющиеся остатки тульских муравейников, которые еще называют спальными районами, они периодически поглядывали друг на друга в отражении. Небо с одной стороны заволокло черными тучами, похожими даже не на дождевые, а на снежные, тогда как вторая половина неба была девственно чиста. Примечательно, что поезд ехал как бы во тьму, несогласно поскрипывая смыканием колес с рельсами. Через полчаса в вагон зашел проводник, чтобы проверить документы, странно, но в этот раз он был не один, с ним был человек в форме и с собакой, он кого-то, выборочно, просил достать и показать сумку, рюкзак, мешок, не всех. Такой контроль обычно проводился при переходе поездом границы одной страны с другой. Проводник особенно долго вглядывался в фото. Когда паренек с соседней койки спросил, в чем дело, сотрудник с собакой сказал, что сверху дали особое распоряжение из-за напряженной обстановки. Владимир плюнул и полез смотреть в интернет, что там такого напряженного могло случиться, раз даже переезд из области в область теперь под таким контролем.
Владимир прошипел: «Да уж…»
«Чего там?»
Владимир читает: «Сегодня ночью на территории западной Европы массово отключился интернет, встало производство, некоторые города, управляемые ИИ через массивные базы, расположенные в облачных хранилищах, остались без света. Страна Орла в поисках причины нашла перерубленные интернет кабели на дне океана и обвинила нас, т.е. Россию, в международном терроризме, в ответ на это Россия укрепила границы своих Арктических владений двумя подводными лодками, которые, как предполагается, могут носить ядерные заряды».
Женя ответила, едва нахмурив брови: «Тогда понятно, чего они вдруг решили усилить, боятся терактов или еще чего-то подобного, кто их знает, что выкинуть могут».
«Достали они, если честно, я родился на пару лет позже после афганской, потом чеченская, потом грузинская, потом еще и еще, а теперь это, мы вообще собираемся спокойно жить?»
«Мне с тобой спокойно».
«Подожди, я сейчас приду!» - Он встал и пошел в сторону комнатки бортпроводника.
Через несколько минут он вернулся, неся в руке пряник: «В Туле побывали, а пряник так и не попробовали, держи, написано вон, «по особому тульскому рецепту»».
Женя развернула вкусняшку и надкусила сверху. Жуя, она пристально читала состав на упаковке и вдруг рассмеялась.
«Анекдот напечатали?» - спросил Владимир.
«Нет, смотри», - она тыкала пальцем в адрес производства, где красовался город-изготовитель Москва.
Часть пути они посвятили игре в города, ложиться, стелить белье они так и не решились, проведя весь путь сидя. К Москве они подъехали, когда уже начинало темнеть. Из вокзала теперь нельзя было выйти просто так, не смотря на то, что была выборочная проверка в поезде. Теперь там стоял отдельный переносной рентген, которые обычно ставят на входе на массовые мероприятия. Из-за того , что он был один, была километровая очередь, начинающаяся буквально от вагонов. Нужно было снять не только металлические вещи, но даже ботинки, хотя они никак не пикали. Без ботинок было холодно, поэтому люди старались снимать их находясь уже перед проходом сканера. В зале пахло носками, не смотря на то, что из дверей на улицу задувал уже совсем не теплый свежий ветер. Пока Женя и Владимир ждали своего прохода, они разглядывали стены вокзала. Все выглядело вполне обычно, кроме странного рекламного щита, который сообщал о том, что в стране Паркан лето заканчивается в ноябре, что нас ждут в гости на вкусную лепешку из тандыра и на поход в горы, где, если повезет, можно даже увидеть снежного барса. Это была туристическая реклама, но первая на памяти Владимира, которая зовет именно в Паркан, будто бы последнее время эта страна все чаще появлялась в поле зрения, тогда как ранее про нее знали всего ничего, не говоря уже о туристическом потенциале. Уже на выходе из зала, пошел ливень, они замерли под козырьком здания, думая, стоит ли бежать до метро или лучше остаться здесь на какое-то время, зато сухими. Телефон обозначил входящее, это писал Антон: «Привет, сегодня был заказ в ваш отель, спросил, там ли вы еще, описал, сказали, что нет, уже уехали, стало быть, как знать, может еще свидимся».
«Странный он какой-то», - сказала Женя.
«Вот этот странный и необъяснимый коннект между людьми, он ведь не только про противоположный пол, иногда по щелчку пальцев понимаешь, что это не твоя женщина, а что это твой друг».
«Смотри мне!»
Владимир, с сарказмом, ответил:«А я-то что? Меня окружают вниманием, я сдаюсь, как крепость под натиском врага!»
В метро волонтеры раздавали памятки о том, как нужно действовать при тревогах, на самом верху листовки было огромными буквами написано «ГЛАВНОЕ, НЕ ПАНИКОВАТЬ!» Сразу так легчало от этого правила, это всегда так и работает: при панике нужно сказать себе «не паникуй», тогда сразу становится хорошо, ни проблем, ни опасностей. Похоже на текст песни, смысл который был в «Если тебе плохо, спой эти строчки и тебе сразу станет хорошо». Если бы! Выкинув выданную листовку в мусорный бак вагона, они уселись в углу и в полудреме ждали, когда окажутся дома. После событий на международной арене, содержаться в коконе уже сил не было, поэтому периодически то один, то второй поглядывали в ненавистные летны, так, одним глазком. Над столицей, наверное, и над всей страной, повисло некоторое ожидательное напряжение, характерное перед запахом глобальных перемен, перемены эти не факт, что будут, но, так называемая чуйка, все равно не давала скучать и била в набат у каждого. Спали плохо, но, пожалуй, это была одна из лучших ночей в их жизни. Она жалась к нему изо всех сил, а он хватал ее так, будто хотел вдавить в себя, чтобы она навсегда осталась частью него самого.
Утром позвонил начальник Владимира, разбудив их обоих: «Привет, ты в городе?"
Владимир, зевая, ответил: «Да, доброе утро, а что такое?»
«Срочно нужно в офис сегодня».
«Хорошо, утром или можно к обеду?»
«Можно к обеду, но чем раньше, тем лучше».
«А что случилось-то? Опять провинился?»
Мы тут, похоже, все в той или иной степени провинились», - сказал и повесил трубку.
Не успев положить телефон поступил звонок от рыжего Дмитрия, коллеги по работе: «Привет, тебе тоже звонил?»
«Ага, уже знаешь, в чем дело?»
«Да как же, скажет он, я только надеюсь, что это не из-за того моего прикола»
«Он, вроде сказал, что виноваты все, так что может с планом по сдаче что-то не так, может накосячили на объектах много, странно, раньше он так не звонил»
«Что, очко жим-жим?»
«Если у тебя не жим-жим тоже, ты бы мне тут с первыми петухами не названивал»
«Ой, ой, да я может просто предупредить звоню, вдруг ты не в курсе»
«Я в курсе, я напряжен, я не знаю, в чем дело, планирую ехать к обеду, а ты когда?»
Дмитрий ответил: «Я уже еду, это ты в отпуске, а у меня там аврал с утра до вечера, не знаю, как и разгребать».
«Возьми грабли из подсобки и пару рабочих рук».
«А ты вазелин для внеплановой планерки!»
«Заметано, свидимся»
«Что, не успел приехать, уже надо ехать?» - спросила Женя.
«Похоже на то. Да я быстро, туда-обратно. Кофе будем пить?»
«А ты не опоздаешь?»
«Зависит от того, сколько времени ты хочешь провести в кровати».
Женя сразу встала и трусцой побежала в ванную комнату. Владимир решил сделать зарядку, точнее планку, но планка пошла не по плану, поясница постучала и громко заявила, что такие маневры лучше отложить на неопределенный срок, куда-то, поближе к пенсии. Владимир позвонил Виталику, чтобы изложить итог поездки, тот уже был в курсе, что всё прошло успешно, но просил рассказать подробнее детали, чтоб каждый раз усмехаться над неудачливостью Владимира и Евгении, когда они получали отказ в очередном месте. На моменте с Полонской он присвистнул и явно был удивлен не меньше, чем тульский шпионский десант.
Кофейня наполнила грудь любимым запахом. Посетителей почти не было, в углу сидел тот самый халявщик, про которого все обычно шутят, мол он заказывает чашку кофе и занимает место до самого закрытия кафе, а так же подросток с маленькой собачкой, из той серии, которая гавкает на все подряд, ровно пока на нее не обратят внимание, тогда смолкает, боится или стесняется, непонятно. Два американо были прям кипятком, поэтому из чашек поднимался пар, который они ловили ртами, в попытках изобразить потом сигаретный дым. За окном бежали на работу прохожие, выглядело все очень суетным, возникало ощущение посетителя какого-то музея, где сквозь стеклянную стену наблюдаешь за интерактивным компьютерным представлением о жизни того или иного вида. В какой-то момент бариста решил сделать погромче новости, которые передавал ящик, прикрученный к стене: «Ночью произошла перестрелка, жертв среди личного состава нет, МИД отправил ноту протеста и потребовал срочно собрать внеплановое заседание ООН».
Владимир опустил голову на стол, лбом уперевшись в руки, Женя, понимающе, прикрыла ему уши ладошками.
К двенадцати Владимир поднимался на двадцать второй этаж для начала предполагаемой экзекуции. В зале для конференций уже галдели другие руководители отделов, но самого Павла Евгеньевича не было, все они были со стаканчиками, по царившему запаху можно было догадаться, что у некоторых внутри был вовсе не кофе или, по крайней мере, не только он.
«Садитесь, садитесь», - сказал босс, выйдя из двери, ведущей в подсобное помещение.
Все уселись на стульях, а некоторые даже замолчали.
Павел Евгеньевич откашлялся прямо в микрофон, что окончательно дало понять всем присутствующим, что само время словить тишину и начал вещать: «Коллеги, из головного офиса пришла новая директива для нашего здания. Точнее, для нашего региона. В рамках развития и передачи опыта, решено было переместить нашу структуру на Алтай с полным штатом. Кроме работников полевого назначения, они останутся. Соответственно, всех вас, но не ваших подчиненных».
Зал загалдел, сыпалось множество различных комментариев в духе: «Какой дурак поедет из столицы в какое-то село?»
Павел Евгеньевич попытался успокоить толпу словами: «Я понимаю ваше недовольство, господа, во первых, меня и самого переводят, во-вторых, зарплаты обещают поднять и доплачивать за отдаленный регион, в третьих - это не навсегда, поработаем там, на нас посмотрят, да вернут обратно!»
Кто-то выкрикнул: «А семьи? А планы?»
Начальник попытался отбрехаться словами: «Планы и у меня были, не поверите, они у всех есть, что касается семей жилья и тд, все организационные вопросы компания возьмет на себя, нас объявили образцом по стране и они готовы платить за то, чтобы этот образец распространял свой опыт по всей территории Федерации».
Люди приутихли, плутая в своих мыслях, что же им выбрать, остаться с большой зарплатой, но вынуждено уехать или быть уволенным? Третьего варианта даже не просматривалось.
Павел Евгеньевич попытался подбодрить замешкавшуюся толпу: «Друзья, это не все новости, есть и хорошие, у каждого будет отпуск, внеплановый!»
«Как так?» - загалдели присутствующие.
Павел Евгеньевич продолжил: «Поясняю, для того, чтобы перевести все документы и базы, которые у нас есть здесь, в архивах, потребуется в районе месяца. Понятно дело, это не доверят абы кому, для этого есть специальные люди, которые будут отвечать за сохранность важных данных. Пока они здесь всё соберут, да так, чтобы потом не запутаться, пока путь, то да сё, у всех вас будет зарплата, все вы сможете подготовиться к переезду, отдохнуть, уладить какие-то дела незавершенные, если таковые у кого имеются».
Информацию о внеплановом отпуске, который будет оплачиваемым люди восприняли намного более благодушно и мысль о переезде быстро сменилась некоторым ощущением почти всеобщего ликования. Хитрый психологический прием почти всегда срабатывал. Владимир тут же вспомнил поездку на теплоходе по городу Калинин, суть была в следующем, сорокаминутная прогулка начиналась с каких-то кустов, болот, голых целлюлитных задниц бабулек на пляже, труб предприятий, которые коптят небо, в общем, за такое платить стыдно, но показывать сорок минут по реке просто больше нечего. Когда от поездки оставалось минут десять, теплоход начинал плыть в то место, где с водной глади, рассекаемой кораблем, действительно можно было узреть что-то интересное. Старинные дома, издалека выглядевшие достаточно ухоженными, в этом месте даже снимали кино, типа «Статский Советник», выдавая провинциальный городок за Санкт-Петербург, по другую сторону находились дома местной элиты, которые проигрывали тому, что на левом берегу, но были не менее необычными, был даже кусок набережной, которую попытались привести в божеский вид. Тактика сводилась к тому, что гости города в итоге уходили с впечатлениями последних мгновений, которые и правда дарили нечто приятное глазу, а мозг автоматически отталкивал три четверти поездки по импровизированному болоту. В этом зале сработал похожий принцип: «Эй, ребят, сейчас вас накормят гвнм, а потом всем по куску тортика» - «Ураааа, тортик».
Пока все шушукались, Владимир думал о том, что ему теперь делать, Москва стала убежищем, подходящим под ощущения этого времени, особого желания тащиться на Алтай не было, где это вообще? Там хотя бы есть унитазы? Единственное, что было на слуху у всех про Алтай - это природа, горы, голубые озера и возможное наличие там секретных бомбоубежищ. Ходила такая теория некоторое время назад, которую активно распространяли в тырнетах, мол, именно в этом регионе находятся специальные помещения для высшего руководства страны на случай ядерного кризиса. Скорее всего, эта информация была полным бредом, но из-за абсурдности вещи в голове почему-то задерживаются намного проще, чем то, что действительно стоило бы выучить.
Уже на крыльце Владимира догнал Дмитрий, он окликнул его еще издали, подбежал и немного нагнулся, чтобы отдышаться, доставая попутно сигарету из кармана.
«А я думал, это Павлу Евгеньевичу не мешает спортом заняться» - пошутил Владимир.
«Да я просто не выспался, всю ночь снилось, как меня увольняют!»
«В сущности так оно и есть».
«Да лучше уж на Алтай, чем на панель!»
«Значит, планируешь согласиться?»
Дмитрий ответил: «А что поделать? Я - птица вольная, куда скажут, туда свободно и полечу, а ты что думаешь?»
«Думаю, нужно посовещаться с Женей»
«Ишь, какие мы важные: «Посовещаться»», - и продолжил: «Напишешь тогда, чтоб знать, смогу ли я там анонимные жалобы оформлять, дабы начальству икалось».
«А то как же! Ты, кстати, как туда, если что, добираться будешь?»
«На своей ласточке»
«У тебя свой скоростной поезд?»
«Лучше, у меня свое не очень скоростное ведро»
Владимир спросил с серьезным лицом: «А чего ж ты на метро, коли есть свое ведро?»
«Может ведрышко и есть, только хочется беречь»
«Ай да Дмитрий, ай да сукин сын» - сделал отсылку к Александру Сергеевичу Владимир.
«Почапал я, жду ответа»
«Так мы-то тебе на хвост упадем? Точнее, на ведро…»
«Может быть».
Владимир пошел в сторону своей ветки метро, Дмитрий в сторону своей, Москва утопала в осени, даря виды лучших картинных галерей, единственное, за что несуразно цеплялся глаз и что явно выбивалось на фоне городских пейзажей: повышенное количество патрулей на улицах города. Двое дежурили прямо перед знанием офиса, Владимир прошел еще минут пять и наткнулся на двух представительниц закона, которые шли навстречу ему, еще через пять минут полицейский уазик вместе с тремя пассажирами можно было наблюдать непосредственно у входа на станцию. Люди в форме, которые должны были давать ощущение правопорядка и безопасности, в итоге дарили тревогу, если они на улицах, если их больше, чем обычно, значит на то есть причины, значит что-то идет не так, но людям ничего не скажут. В прочем, это могла быть просто паранойя, ведь любой приезд значимого гостя в столицу, например, президента соседней страны, мог спровоцировать появление погон на улице, словно грибов после дождичка в солнечную погоду. Или же рядом могло идти мероприятие, требующее повышенной безопасности: турнир, концерт, что угодно. Но голова так устроена, что в первую очередь подкидывает повод для беспокойства, а потом уже требует рациональности и объяснений более приземленных и насущных категориях. Спускаясь под землю, Владимир встретил еще нескольких блюстителей правопорядка, они поднимались вверх, попутно проверяя документы у какого-то иностранного гостя.
Пассажиры вагона, похоже, тоже не оценили повышенные меры безопасности на улицах, потому что лица у сидевших не сияли довольностью. У одного дедушки вообще было карикатурное выражение, будто ребенка чем-то обидели и он корчил гримасу, дабы сказать всем вокруг, что ему что-то не нравится и с этим срочно нужно что-то делать.
Женя в это время уже получила СМС о том, что Владимир скоро будет дома, она решила приготовить обед, зажарив куриные ножки, точнее, стушив, потому что хотя делала она это и в сковороде, она добавляла столько воды, что до конца не было ясно, жареное это или вареное, а если не то и не другое, значит тушеное. Четвертого состояния не дано. Из-за зажженного газа на кухне было очень жарко, окно было открыто на полную, она стояла лицом к нему, нарезая на подоконнике овощи к салату и периодически смотря во двор, где была старая детская площадка с так называемой паутинкой, на которой сидела девушка лет двадцати и плакала. Женя ей сочувствовала и гадала мысленно, что же могло случиться, кажется, она ждала кого-то из их подъезда. В двери заерзал ключ, как обычно, Владимир не смог попасть с первого раза, потому что в подъезде было довольно темно. Ко времени его прихода еда была уже готова. Обед получился восхитительным, за ним Владимир рассказал про новую достаточно смутную перспективу пожить какое-то время непонятно, где. Как ни странно, Женя приняла это положительно, она любила новые места и не видела никаких проблем в том, чтобы по щелчку пальцев пропасть отсюда на долгий период. Она была уверена, что работа для нее найдется и там.. В это плане она была очень боевая и совершенно неотступная, если хочет работать, она будет работать там, где есть возможность, не смотря на трудности. Владимир же не был уверен, что такой переезд это хорошая идея, он только прочувствовал Москву, он только понял, почему этот город для многих стал отдельной родиной и теперь его пытаются оторвать от этого места, к которому он прикипел.
Женя спросила: «Что мы теряем? Это новое место, новые эмоции, мы будем рядом, чтобы поддерживать друг друга».
«Из плюсов только природа, я даже не знаю, будет ли нам там вообще удобно жить».
«Проблема только в этом?»
«В целом, проблема в том, что это не путешествие, в путешествие можно залезть в любую дыру с твердым ощущением, что если она тебе не по вкусу, ты возьмешь и уедешь, здесь же, согласившись, это будет означать крупную перемену и не факт, что положительную».
«Так если не понравится, уволишься и уедем обратно, ты чего? С каких пор ты стал бояться уйти с работы?»
«Как-то не улыбается тратить столько времени, столько сил, чтобы потом сказать: «до свидания» и свалить в закат.».
«У меня заканчиваются аргументы, скорее, придумай их»
«А у меня их и не было, надо ехать, ты права».
Женя вскрикнула: «Ура, мы едем в задницу».
«В задницу с бункерами» - поправил Владимир.
«В задницу с бункерами и весёлым молочником!» - дополнила девушка.
Владимир позвонил Дмитрию и сказал, что едет, Дмитрий сказал, что дорога займет четыре дня, спросил не проще ли взять самолет, Владимир боялся летать, лучше хоть месяц в машине, чем несколько часов в железной птице в тысячах километров над землей. В тот же вечер они начали оповещать всех о скором отъезде, больше всего был недоволен Виталик, который уже через час сидел у них на кухне и пытался отговорить: «Вы что, спятили оба что ли, какой Алтай? Ну ладно, он, ты-то чем думаешь?»
Женя ответила - «Вообще-то я его сама и уговорила!»
«А мы как видеться будем?»
«Ты забыл, братец? Ты постоянно на работе».
Виталий промолчал, в сущности, виделись они и правда редко, но почти тут же нашелся, что сказать: «А там вообще есть хоть что-то для жизни?»
«Горы есть», - вошел где-то сбоку на кухню Владимир.
«Там будете ваш кофе пить? Дикие звери начали туристический сезон?» - исходил подколками Виталий.
Владимир решил его осадить словами: «Решение и так довольно сложное, ты еще тут пытаешься надавить. Не умирать же туда едем, временно все это».
«Не у тебя сестру отбирают»
Женя парировала: «У него, возможно, отбирают кофе, да и город, который только только начал ему нравиться».
«Равноценно, да уж. Да хрен с вами, делайте , что хотите, но чтоб обратно Женю доставил в целости, иначе по другому будем общаться».
«За это можешь не переживать»
«Конечно, когда уж мне за родную сестру переживать»
«Хватит уже, лучше пожелай нам счастливого пути», - ответила ему сестра.
«Ага. И денег на дорожку дай!» - снова ушел в шутку Виталий.
Они попили вместе кипятка с лимоном и Виталий убрался восвояси, он, конечно, и не рассчитывал, что сможет переубедить эту парочку, но лично хотел услышать этот безумный, на его взгляд, план.
Ехать решено было первого октября. Чтобы, во-первых было время для подготовки вещей, на неспешные сборы, на прогулки и прощания с любимыми местами, а во-вторых, чтобы было время освоиться и привыкнуть на новом месте. В последний день перед отъездом Владимир и Женя гуляли по лесу, недалеко от их дома. Это такой парк, который плавно перетекает в большой лесной массив, Сначала, на входе, можно наблюдать все атрибуты цивилизации - асфальтовые дороги, прорезиненные дорожки, тренажеры, кафе, лавочки, столики, даже места для барбекю, но идя вперед, рука человека будто бы покидала это место и все реже касалась природы. Раз, и тропинки превращались в земляные, два, и пропадали из виду мусорные баки, три, и деревья переставали быть вычурно выстриженными и являли людям свою природную красоту. Особо везучим в километре другом от входа удавалось видеть маленьких кабанчиков, а иногда и целого оленя, случилось это, правда, крайне редко, потому что животные предпочитали держаться подальше от венца природы, но всё же иногда в социальных сетях появлялись фотографии и видео ошеломленных путников этого леса, снимающих животных. В лесу пахло хвоей и сыростью, если смотреть в глубину, нельзя было увидеть ничего, кроме кромешной тьмы, скрываемой плотным рядом деревьев. Наверху, на кронах деревьев, сидели вороны и громко обсуждали какую-то последнюю новость.
Женя сказала, мечтательно глядя вверх: «Хотела бы я понимать, что они говорят».
«Вряд ли нам было бы интересно, какая ворона напала на другую ворону и кто теперь будет за нее мстить, а то и выражать озабоченность ситуацией».
Да не, они наверняка говорят о том, что им нужно сделать перед зимой и куда им пора улетать, как не хочется покидать дом».
«Значит, они бы поняли нас, мы бы поняли их?»
«Иначе и быть бы не могло, посмотри на них, обстоятельства давят, но они вместе, они готовы к действиям, они семья…»
Владимир протянул многозначительно слово «Семья»
Некоторые деревья покряхтывали от возраста, наполняя лес странными звуками, будто кто-то нарочно открывает и закрывает несмазанную дверь. Когда они возвращались после прогулки лесной эмбиент постепенно начал разбавляться похожими на спортивные кричалки орами где-то вдалеке. Оказалось, что парке собралась толпа манифестантов. Люди в странных одеждах держали в руках транспаранты и ходили по кругу, здесь явно не хватало Чувака из игры про почтальона, настолько диким и неестественным это казалось. Надписи на дощечках были такими «Спасите мир от Орла», «Нет экспансии врагов, больше дела - меньше слов!» Участвующих было не больше десятка, зато позади стояло несколько автозаков-салатниц, так их называют, потому что внутрь набиваются разные люди, будто это салат. Так же стояли машина скорой помощи и пожарный автомобиль. Женя и Владимир стояли поодаль, наблюдая за происходящим сюром.
«А почему именно здесь да и в такой час?» - спросила Женя Владимира.
«Ты у меня спрашиваешь? Я даже не сильно понимаю, о чем они и кто это»
«Наверное это что-то про события в Арктике»
Владимир ответил: «Возможно».
События развивались с утомительной неизбежностью. Один из манифестантов откуда-то вытащил канистру и начал поливать себя. В этот момент сотрудники органов ринулись в толпу, пытаясь предотвратить поджог. Наблюдающие зеваки до последнего надеялись, что это акт угрозы без действа, но мокрый парень начал чиркать зажигалкой и в одну секунду загорелся. Толпа ринулась к выходу, полиция, пытающаяся сдержать порядок, чтобы никого не задавали, лишь усугубила ситуацию. В панике люди прорвали импровизированный заградительный хаб и сотрудники в жесткой форме начали грузить всех без разбору в автозаки.
Пока полиция делала салат, пожарные тушили истошно орущего на весь парк горящего человека, который бегал змейкой, пытаясь увильнуть от струй воды. Часть зевак стояли по сторонам и снимали действо на телефоны. Соцсети сами себя не накормят. Женя потянула Владимира за руку, почувствовав неладное. Обычно, когда сотрудники были не в духе, попасть могло вообще кому угодно, поэтому нужно было уходить или к другом входу, расположенному на противоположном конце парка или в лес, чтобы подождать и вернуться через какое-то время. Точно она понимала только то, что сейчас нужно валить. Владимир крепко держал ее и смотрел на происходящее с открытым ртом. Через минуту они, митингующие и еще несколько зевак уже сидели в салатнице. Автомобиль был тесный и неуютный, пахло непонятным зловонием, которое поселилось тут из-за того, что ни сиденья, ни пол никто не удосуживался мыть хотя бы иногда. Люди вели себя довольно живо, по крайней мере те, кто участвовали во всем этом действе. Было видно, что для них это какое-то приключение и что они будто бы этого и хотели. Они делали фотографии, обменивались номерами и вели себя так, словно это какая-то игра, а не то, что гипотетически может навсегда испортить им жизнь. Остальные, случайно затронутые, были поникшими и явно жалели, что не воспользовались шансом удрать, когда такая возможность была.
Женя толкнула Владимира в бок и сказала: «Я же тянула тебя!»
«Знаю, хотелось посмотреть, чем кончится».
«Посмотрел?»
«Да, даже со сценой после титров».
«Что теперь будет?» - спросила Женя.
«Надеюсь, в отделении они разберутся и нас отпустят».
«А ты сам в это веришь?»
«А есть еще что-то, на что можно сейчас надеяться?»
Они проверили в машине не меньше получаса, а она все никак не трогалась. Человек, который был похож на журналиста начал возмущаться и требовать воды: «Мы вам что тут, животные какие-то? Мы хотим пить, мы хотим в туалет, да, ребята?»
К нему подошел человек в штатском, но явно работающий с полицией и ударил по коленке продолговатой палкой. Журналист взвыл сквозь зубы, сотрудник посмотрел на сидящих и спросил: «Кто-то еще хочет пить или может ему нужно сходить облегчиться?» Желающих почему-то не нашлось, даже игривое настроение у участников протеста куда-то испарилось. Сидящие вдруг поняли, что игра давно закончилась и теперь им предстоит встретиться с последствиями собственных решений. Насилие как оружие сдерживания сработало идеально, не зря говорят, что монополия на него должна быть только у государства. Наконец их автозак тронулся. Все молчали, никто не знал, в какой отдел их повезут, спрашивать что-то после бедняги, получившего ответ дубинкой, не хотелось. Сказать, что водитель ехал, как ему душа велела - ничего не сказать. Всех метало из стороны в сторону и только пара полицейских держалась на ногах и их почти не колыхало, было видно, что они привыкли к такой езде. Под конец некоторых начало тошнить, но никого не вырвало, лишь цвет лица изменился на бледно-зеленый. Прибыв в отдел, была надежда, что их хотя бы спросят и разделят на тех, кто смотрел и тех, кто участвовал, оказалось, для дядь в погонах разницы никакой не было. Пэтому людей не просто не допрашивали, их сразу до утра отправили в ИВС. ИВС- это изолятор временного содержания или, как говорят в народе, обезьянник. Женю и Владимира засунули в одну маленькую каморку-клетку, где уже было два бездомных, загремевших, очевидно, специально, чтобы поспать в более комфортных условиях. Один из них разулся и повесил носки на решетку двери, на противоположной стороне коридора было окно, сквознячок, гулявший по помещению услужливо одаривал ароматами и эту, и соседние клетки. Когда мимо проходил полицейский, Владимир спросил: «Слушайте, как так? Мы вообще стояли смотрели, нам на этот митинг…»
Полицейский посмотрел исподлобья и ответил: «Ага, я в школе тоже в туалете стоял, общался, а другие рядом просто курили». Потом зевнул и добавил: «Разъехались уже все, некому оформлять, тут переночуете, а утром под подпись домой, дело житейское».
«А эти носки - тоже житейское дело?»
Полицейский перевел взгляд на импровизированную вешалку и краем дубинки брезгливо скинул их на пол, а после ботинком отпнул подальше.
Владимир поблагодарил за помощь.
Спать в таких условиях все равно было очень тяжело, ни подушек, ни матрасов, только деревянная скамья, длины которой для нормального расположения хватало только Жене. На скамье, почти наверняка, были все известные человечеству бактерии, что не добавляло ей привлекательности. Владимир сидел, а Женя положила голову ему на колени. Он всю ночь смотрел на бездомных, неизвестно, кто они, что могут выкинуть, поэтому был настороже и не сомкнул глаз. Утром пришел другой полицейский, ударил ботинком по решетке и бросил: «На выход!» Первыми подорвались два мужичка, но полицейский быстро осадил их, закрывая клетку прямо перед ними: «Ага, сейчас!»
Владимир и Женя вышли, им пришлось подписать какую-то бумагу, которую они даже не дочитали до конца. Главное правило в таких местах - всегда читать все, что есть, Владимир это знал, но бессонная ночь действовала ровно так, как и ожидается в подобных заведениях - ты делаешь всё, лишь бы от тебя поскорее отстали. Через несколько часов они уже должны были выезжать в Горно-Алтайск. От обоих пахло не очень приятно, будто они всю ночь пили, занимались спортом и валялись на помойке. Люди на улице буквально оборачивались им вслед, не понимая, как такая одежда и внешний вид могут соседствовать с тотальным отсутствием базовой гигиены.
«В следующий раз, если я тяну за руку, лучше двигаться!»
Владимир удивленно переспросил: «В следующий раз?!»
Они засмеялись, это была очень неприятная ситуация, но они были в ней вместе и по итогу закончилась она относительно хорошо. Из минусов только то, что их теперь пытаются понюхать все прохожие, высказывая молчаливое «фу», но, в целом, все могло закончиться куда хуже. Бывали случаи, когда люди за то, что просто проходили мимо подобных сборищ, потом уезжали на нары, и никто ничего не мог доказать. Хорошо, что то, что сейчас произошло, было здесь, в Москве, в городе, где процветают повышенные лояльность и пиетет к гражданам, как бы это смешно ни звучало. Когда они подходили к мосту, на котором обычно сидит куча нищих и не очень, с протянутыми руками, тротуар был пуст, лишь на другом конце можно было заметить странного парня, скрывающего свое лицо. Зато у него была картонная табличка с накорябанным текстом. Тут Владимиру пришла СМС, он достал телефон, чтобы прочесть, но это снова был пустой месседж без номера.
«Опять?» - недовольно спросила Женя.
«Похоже на то».
«Звони оператору прямо сейчас, это очень напрягает!»
«Давай мост хотя бы пройдем, а то шумно очень».
Когда они дошли до конца мостовой, наконец-то было видно, что написано на картонке: «Умеете ли вы прощать?» Владимир кинул сто рублей и сказал бедняку: «Нет, не умею», Парень улыбнулся, лица его так и не было видно, но при улыбке колыхнулся капюшон, он ответил: «Спасибо, однажды сможете и вы». Неожиданный диалог напрочь стер из головы мысль о том, что нужно было позвонить в сервис мобильной связи.

Покидав несколько пакетов с вещами в багажник, автомобиль Дмитрия тронулся в направлении новой работы.
«Опаздываете», - сказал Дмитрий, едва набрав скорости на дороге.
Женя смотря на свои часы, ответила: «Как? Вот же, всё вовремя».
«Вовремя - это за пять минут до назначенного времени».
«Чего уж мелочиться, за пару часов». - отшутился Владимир.
Дмитрий подметил, как Женя смотрела на часы и спросил: «Что за часики?»
Женя гордо отрапортовала: «Регулятор!»
«Для гаишников что ли?»
В первый день планировалось проехать в районе тысячи километров, прямиком до города Елабуга. В машине по началу было достаточно весело, пели песни Валентина Стрыкало, общались, вспоминали забавные случаи из жизни, было похоже, будто компания друзей отправляется в совместный отпуск. Через пару часов, когда задницы затекли, а темы для разговоров начали походить на вымученные, глаза невольно начали искать развлечений за окном.
«Красиво здесь все таки, эти бескрайние просторы буквально передают широту души», - сказал Владимир.
Дмитрий дополнил: «Но и пустоту?»
«Скорее, скорбь и необъяснимую тоску, все же, пустота - это ненаполненность, а здесь что-то есть, просто оно тяжелое, а не светлое».
«А ты бы мог здесь жить? В плане, с Женей, вдали от так называемого города?»
«Раньше, наверное, да. Чем ты сильнее внутри, тем меньше тебе надо снаружи, сейчас я будто слился с городом и он кажется продолжением меня».
Дмитрий ехидно ответил: «Это поэтому в Москве теперь столько грызунов?»
«Нет, это потому что там живет их король - ты!»
Женя решила вступить в диалог: «А я бы могла жить, наверное».
«Просто жить или здесь?» - спросил Владимир.
«Здесь, посмотри, все это не выглядит чужим».
Владимир снова посмотрел в окно, мимо тянулась километровая плантация кукурузы, которую методично убирал комбайн, он процедил: «Для скота»,
«Что «для скота»?» - пытался понять смысл фразы Дмитрий.
«Кукуруза эта для скота!»
Женя задумчиво продолжила: «И правда, смотрите, какие початки маленькие, неудивительно, что ее чуть не победил борщевик».
Владимир парировал: «Он победил, просто не в том смысле, в котором от него этого ждали».
Дмитрий удивленно спросил: «О чем вы вообще?»
Женя с удовольствием начала рассказ: «Борщевик в Советском Союзе пытались использовать как корм животным, но оказалось, что он мало того, что вел себя как паразит, бесконтрольно распространяясь, он еще и портил молоко у животных. Оно становилось горьким, непригодным для питья».
«А, да, это же поэтому в одной известной песне пелось «Стога склеены, му-му довольные в коровниках, свежим веянием у кукурузы был в любовниках»!» - заметил Дмитрий.
Владимир буркнул: «Именно, не понятно только, где ты эту ерунду услышать мог, у исполнителя на платформах пара сотен слушателей!»
«А у меня дядька в колхозе работает, осенью того года они писали куда только могли, чтоб им помогли химией на борьбу с этими растениями, отовсюду только отписки, что лишних средств нет, что справляться колхоз должен своими силами, а колхоз у них не такой богатый, поэтому они стали думать, как проблему решить, единственное, что на ум пришло - снять видео, попробовать достучаться через социальные сети. Кто-то предложил записать под песню, а когда стали искать, под какую, наткнулись на этого автора. Там даже драка была, многие не хотели использовать ее, но выбора особо не было».
«Звучит как полный бред, я знаю, что есть и другие треки на эту же тему!»
Дмитрий возразил: «Может и есть, за что купил, за то и продаю. В любом случае, именно так я ее и услышал, резонанс местный вызвать все же удалось, поэтому спустя какое-то время и средства изыскали, и работникам подсобили руками помощи».
Женя добавила: «Да уж, интернет и правда творит чудеса в наше время, жалко, конечно, что нам нужны чудеса, чтоб исправлять очевидные казалось бы вещи».
«И не говори, хотя всегда можно просто неустанно катать жалобы, да, Владимир?»
Владимир процедил: «А потом на Колыму!»
«В Горго-Алтайск!» - громко воскликнул Дмитрий.
Спустя десять часов они были в Елабуге, когда приехали, было уже темно, город, освещение города оставили лишь на бумаге. Лил дождь, как из ведра. На подъезде к центру, машина угодила в яму, спустило колесо. Дмитрий под дождем пытался ловить проезжающие машины, почти никто не останавливался. Если кто-то и тормозил, у них не было домкрата, которым нужно было приподнять машину, чтобы поставить запаску. Владимир периодически выбегал под дождь, спросить, чем он может помочь. Женю из машины не выпускал, чтобы она не промокла. Дмитрий лишь отмахивался и говорил сидеть в тепле. На этой фразе проезжающая мимо фура окатила обоих из лужи, они были промокшими до нитки. Когда Владимир уже собирался вспомнить весь матный словарный запас, в изобилии доступный в его коридорах памяти, эта же фура притормозила в пятидесяти метрах от них. Подав знак аварийными фарами, водитель вылез и спросил, в чем дело. У него оказались не только необходимые инструменты, но и термос с горячим чаем. Пока Дмитрий ковырялся с колесом, Владимир выглядывал из-за плеча, уже не в силах идти обратно в машину. Женя пила чай, а водитель фуры предпочел ретироваться обратно в свой автомобиль и ждать.
Дмитрий прошипел: «Сучья Ебалуга».
«Елабуга», - поправил Владимир.
Дмитрий зло посмотрел на товарища и вскрикнул: «Нет!»
До гостиницы добрались в полночь. Сонная уже к тому времени работница не хотела их пускать, потому что заселение было до десяти вечера. Правдами и неправдами ей был доказан исключительный случай с поломкой, а значит - форс-мажорные обстоятельства. Номера были друг напротив друга на третьем этаже обычной кирпичной пятиэтажки. Она очевидно была жилая и оставалась только догадываться, как можно беспрепятственно в жилом доме на одном или нескольких этажах сделать отель, как на это отреагировали жильцы и как подобное проворачивается с точки зрения закона? Дмитрий сразу попрощался и ушел спать. Владимир с Женей уснули не сразу, сначала Владимир заварил чай, который был в номере, потом развешивал свое белье сушиться, после они смотрели потрясающий фильм «Гордость и Предубеждение».
Владимир после просмотра спросил: «Я никогда не читал эту книгу, кто ее написал?»
Женя ответила: «Написала! Джейн Остин»
В«Поразительно»
«Поразило то, что это женщина?»
«Нет, то, какого качества это произведение, исходя из этого фильма, два часа пролетели так незаметно, что я жалею о том, что не читал книгу».
«А я читала, когда училась. На скучных парах чем только не пытаешься себя занять, я занималась чтением».
«Блин!»
«Чего такое?»
Владимир шикнул: «Кажись, пролетел комар!»
На свете есть несколько совершенно омерзительных вещей или событий, называть можно как угодно, среди них были и комары, обнаруженные перед сном. Это означало почти в ста процентах случаев, что через пару часов комар атакует и с сонными, красными глазами придется бегать по пространству в поисках этого маленького засранца.
«Ты ложись, он прилетит и поймаем!»
Владимир послушался и лег. Женя тоже легла, погасив с пульта свет в комнате. Комар нигде не пищал, он почти наверняка сидел в укромном месте и ждал, когда можно будет совершить подлет к еде. Через несколько минут Владимир уже спал, убедившись, что он не притворяется, Женя положила ему на грудь голову и тоже уснула. Они проснулись от громкого стука в дверь: «Эй, кролики, выбирайтесь, пора кушать и ехать».
«Двадцать минут!» - крикнула сонная Женя.
Когда Владимир открыл глаза, он сразу понял, что произошло страшное, щека его адски зудела. Он вскочил и подпрыгнул к зеркалу около кровати. На щеке был огромный прыщ. У Владимира была аллергия на комаров или что-то такое. Когда кого-то кусают, у человека зудит маленькая красная точка, максимум в полсантиметра, у Владимира же на щеке было пятно не менее двух сантиметров, которое дико чесалось, он вздохнул: «Блин блинский!»
«Ты что, тот дурачок из ютуба?»
«Нет, я плохой охотник, который уснул в процессе выслеживания цели».
Она поцеловала его в щеку и шепнула на ушко: «Да ладно тебе, это я виновата, хотела, чтобы ты выспался».
«В итоге все довольны? Я выспался, комар сыт».
В дверь снова раздался стук и крик: «Эй, еще немного и даже кушать будет уже поздно».
Владимир открыл дверь и спросил «А город?»
«Что «Город»?» - удивился Дмитрий.
«Мы его что, смотреть не будем?»
«А что ты тут не видел-то?»
Женя мечтательно протянула: «Ничего мы тут не видели, ничего не знаем, кроме забавного названия «Ебалуга»».
Владимир покосился на нее.
Дмитрий сквозь смех выдал: «О, наш человек!»
«Мой. Так что на счет маленькой экскурсии по городу после завтрака? Потянем?»
«Вот мы из-за таких «потянем» опять приедем к ночи в следующий город и опять втащим где-нибудь в яме колесо!»
Столовая для перекуса была прямо в здании отеля, кормили вкусно, но не было микроволновки, чтобы разогреть пищу. Напитки разносили официанты, всё остальное, включая уборку со стола приборов, оставляли на посетителей. Надпись на стене гласила «Спасибо, что убрали за собой». Именно в таких столовых, где в углу есть стеллажи, на которые люди несут свои подносы с тарелками, можно бесплатно питаться. Часто люди не доедали, а то и вовсе оставляли нетронутым целое блюдо. Когда Дмитрий возвращался из туалета, он заприметил кусочек торта, Владимир и Женя ворочали головами в стороны как могли, но рыжий демон демонстративно откусил кусок и кинул обратно. Воистину, его не зря иногда так кликали за спиной.. Когда официант принес компот из сухофруктов, он, отходя от стола, начал бурно обсуждать что-то со своим коллегой, из обрывков диалога можно было понять, что страна Орла снова сделала что-то неудобоваримое, их посол был вызван из консульства на ковер и там ему вручили ноту протеста. Веселых нот там почему-то никогда не вручают. Похоже, где-то произошел то ли взрыв, то ли подрыв, отношения между двумя державами накалялись и никто из них не хотел уступать другому пальму первенства. Как это обычно и бывает, отдуваться за эти амбиции будут простые смертные.
«Ну что, набили животы? Что вы в этой Ебалуге хотите посмотреть?» - почти прорыгал Дмитрий.
Женя с нотой отвращения в голосе ответила: «Сейчас, я как раз вчера видела очень необычно место. Так. Вот, здесь есть какая-то крепость, которая осталась еще со времен татаро-монгольского ига, находится в черте города, поэтому ехать минут десять, не больше».
«Прям настоящая крепость?» -уточнил Владимир.
Женя уже навеселе ответила: «Ну ты губу-то шибко не раскатывай, так, маленький кусочек древности, благодаря которому ты должен в воображении дорисовать оставшуюся картину».
«Так, я сейчас до туалета и погнали» - отчеканил Дмитрий.
«Ты же только что был!»
Дмитрий подмигнул и удалился. На обратном пути он прихватил с собой тот самый надкусанный им кусок торта и довольный направился к выходу. В машине было довольно жарко, солнце пекло сквозь стекло, вгоняя в сонное состояние, окно на заднем сидении почему-то клинило, посему дергать лишний раз за ручку даже не хотелось. Машина неспешно катилась по улицам Елабуги. В городе чувствовался некий татарский колорит, если центральные области страны редко могли похвастаться культурными особенностями, то в Татарстане сплеталось несплетаемое, уживалось неуживаемое, города дышали разностью и противоречиями. На светофоре мальчик лет десяти резво начал намыливать им лобовое стекло, явно рассчитывая на компенсацию, Дмитрий высунул руку с соткой.
Мальчик удивленно спросил: «И всё?»
Дмитрий ответил: «У нас в Москве меньше дают».
Мальчик решил не домывать, оставив пену на стекле, которую методично размазывали дворники остаток дороги до места под названием «Чёртово Городище». Машину пришлось оставить внизу и подниматься по холму вверх пешком. Стало понятно, почему крепость в свое время возвели именно здесь, с холма можно было увидеть весь город, все территории вокруг, не нужны были даже высокие смотровые башни, всё было как на ладони. Наверху шло какое-то мероприятие по реконструкции, похожее на театральную постановку, люди, переодетые в одежды орды, требовали мзду у славянской знати, которая пыталась придумать, как им выкрутиться и не начинать войну с величайшей на тот момент армией. Тут и там шныряли полицейские, которых было чуть ли не столько же, сколько и посетителей, желающих увидеть шоу. Периодически они что-то спрашивали у гостей Городища, но даже документы спрашивать стеснялись. Дмитрий толкнул Владимира локтем и указал на ноги, торчащие из бочки с надписью «Сбитень». Под конец постановки славянская знать переругалась и попредавала друг друга, не желая играть ни во взаимовыручку, ни в уважительные отношения между собой. Двое из них и вовсе, судя по постановке, начали войну друг с другом, пока монгольский хан с довольной рожей наблюдал, как два братских народа уменьшают генофонд. Уже он-то, монгол, знал, что нет ничего лучше для торга, чем ослабленные противники.
Женя спросила: «Я одна со стороны вижу, что поступают они как горделивые дураки на потеху своему будущему хозяину?»
«Нет, не одна, но, похоже, это у нас исторически сложилось, меньше надо историю переписывать, тогда, возможно, и ошибки свои начнем учитывать, а так, каждый раз на одни и те же грабли после очередной шоковой амнезии!» - ответил Владимир.
Дмитрий, некоторое время отсутствующий, ворвался в диалог: «Вы о чем? Пробовали сосиски в тексте? Они тут на каждом шагу».
«Надеюсь, ты ее купил?» - с укоризной решила уточнить Женя.
«Ну, почти!»
Владимир выдал: «Фу!»
«У меня стресс вообще-то от переезда, да и она почти чистая лежала»
«Дешевая отмазка для потворства себе любимому», - быстро бросил Владимир.
«А если и так, мое дело!»
«Панк!» - дружно прикрикнули Владимир и Женя.
После представления начали раздавать бесплатные памятные наборы, там был какой-то браслет с непонятно надписью, языческой, возможно, из резины, ничего особенного, зуб, настоящий или нет - неизвестно, и карточку «Встанем», значение которой осталось непонятым, судя по лицам людей, большинством.
Дмитрий с задором произнес: «Куда встанем? А до этого сидели?»
Женя пропела: «Встанем, пока еще мы с вами живы и правда за нами…»
Настал черед посмотреть на то, зачем они сюда ехали, а именно - на остаток башни древней цитадели. Женя копошилась в телефоне, выуживая интересные факты о местности и зачитывая: «О, это был перевалочный пункт в Шелковом пути», «О, тут было языческое кладбище».
«Прям кладбище?»
«Ой, святилище, а потом и храм!»
В этом месте легко дышалось, воздух был податливым и заставлял дышать в полную грудь. Октябрь здесь еще не показал своих осенних когтей, желтые ковры, виднеющиеся с холма, еще не осыпались в ожидании холода. Они сделали несколько фотографий на память, но по принципу - сначала ты смотришь и наслаждаешься, ловя момент, потом включаешь камеру.
«Какой следующий город?» - спросил Владимир у Дмитрия.
«Курган.»
«Старейший город Урала», - выпалила Женя.
«Значит, есть, что посмотреть?» - озадачил вопросом Женю Владимир.
«Если честно, то нет, похоже на обычный областной город, из нового, судя по фото, только инсталляция «Я люблю Курган»».
Дмитрий подытожил: «Значит быстро проедем и всего делов, чем раньше прибудем, тем быстрее адаптируемся, не в каждом же городе высадки производить!»
На выезде из города стоял патрульный автомобиль, удивившись таким гостям, один из инспекторов поинтересовался, как их сюда занесло.
Дмитрий объяснил: «По работе перевели, на повышение идем…зарплатное».
Инспектор удивился: «Да? А похоже больше на наказание или…»
Владимир с заднего сиденья выпалил: «Или что?»
Инспектор продолжил: «Да за последнюю неделю вы не первые кто туда едет, вот сейчас посчитал на память, уже седьмая машина и все с одним и тем же поводом, мол, перевели, едем на новое место».
Дмитрий ухмыльнулся: «Людей часто переводят, что удивительного?»
«То, что все из Москвы!»
Наряд пропустил автомобиль и троица покатила дальше.
«Мне одной это кажется странным?» - нарушила тишину Женя.
Владимир ответил: «Нет!»
Дмитрий задумался вслух: «Может программа по поднятию качества труда в регионах действует по всем фронтам.»
«Звучит как бред, не находишь?»
«Нахожу, но пытаюсь убедить себя в чем-то рациональном», - ответил неуверенно Дмитрий.
Женя почти прошептала: «Раньше, помню, говорили о том, что главные офисы компаний из Москвы следует перевести в регионы, может это как раз оно?»
Дмитрий ответил: «Да то когда было, еще и брошено чтоб убедить людей в том, что они нацелены на развитие других областей, с тех пор лет пять прошло, а засуетись только сейчас?»
Пришла смс от Сергея, писал на русском, но явно с переводчиком: «Привет, скоро я ехать в Россия сегодня вечером, я уже общаться со своими братьями и сестры».
Владимир передал послание: «О, Сергей в Россию летит, говорит, что уже пообщался со своими родственниками»,
Дмитрий вопросил: «О чем речь?»
Владимир и Женя обрисовали ситуацию, таким образом получилось и сменить тему разговора, явно напрягающую всех присутствующих, так и получить приятное ощущение смакования от проделанной работы. Дмитрий вздохнул: «Ну вы даете, я бы ни за что не поехал, вряд ли бы даже общаться начал, мало ли, как сейчас бывает, сегодня отвечаешь, завтра уже проститут в Подмосковье по заниженной ставке».
«А можем на заправку заехать? В туалет хочется!» - спросила Женя.
Д«Ага. Должна быть по пути, минутах в тридцати от нее, не больше».
«Спасибо».
Радио на заправке, любезно включенное продавцом, как обычно, не вещало ничего хорошего. Все тот же ведущий Помётов рассуждал с каким-то политологом могут ли в XXI веке воевать две сверхдержавы, обладающие ядерным оружием. Специалист утверждал, что при прямом столкновении на земле могут произойти необратимые изменения для всех ее жителей, не говоря уже о том, что запасов боезарядов у обоих стран столько, что конкретно от этих стран, в случае обмена ударами, не останется ничего, даже бункеры, находящиеся под якобы защитой не смогут устоять от такого шквала атак. Помётов же бравировал тем, что все может и умрут, но мы то попадем в рай, поэтому переживать за это не стоит, главное - забрать с собой побольше жителей страны Орла и получить за это бонусы наверху, в облаках. Так бы Владимир с Дмитрием и продолжили это слушать, попивая дрянной автозаправочный кофеек по двойному прайсу, если бы с улицы не донесся истошный крик Жени. Они тут же выбежали к кабинкам у бензинового автомата. Женя стояла с бледным лицом и смотрела внутрь одной из кабинок с раскрытой настежь дверью. Владимир заглянул внутрь, за ним последовал и Дмитрий. На пластиковом толчке восседал белого цвета мертвец, на шее была проволока, которой его, видимо, удушили. На лбу помадой было написано: «Предатель».
Дмитрий попытался разрядить обстановку: «Вот так, нечего от жены ходить налево». Никто не улыбнулся, даже автор шутки.
Владимир отвел дрожащую Женю в сторону, для нее это было настоящим потрясением, они сели на скамейке, откуда не было видно труп, Дмитрий побежал на кассу сообщить о находке, в это время Владимиру позвонил Антон из Тулы: «Привет, я тут в Москве буду, могу у тебя переночевать?»
«А меня и дома нет, у нас всех на Алтай перевели, мы вот сейчас в дороге». «Да? Странно, ты второй, кто мне это говорит, я сначала написал своему школьному другу, он где-то в оборонке трудится инженером, вот не поверишь, почти слово в слово сказал, тоже на Алтай, в город такой еще.. будто похожий на название края.»
«Горно-Алтайск?»
«Во, точно, ты туда же что ли?»
«Как ни странно, да!»
Антон с досадой в голосе сказал: «Жаль, похоже, придется все же отель снимать, цены у вас там - закачаешься».
«Столица, ты чего хотел? Каждый понимает, что сюда со всей страны едут и им нужно где-то останавливаться, подожди, я перезвоню через минуту». Владимир повесил трубку, в голове созрел план-капкан, как отвлечь Женю от шока. Он попросил ее позвонить Виталику и приютить их нового знакомого. Женю это вывело из оцепенения, было видно, что ее отвлекло и ей полегчало, когда она услышала голос брата. Виталий сразу сказал, что не ожидал, что она так быстро соскучится и позвонит, а после подтвердил, что сразу знал о том, что это не просто звонок. Конечно, он не отказал любимой сестренке приютить непонятного человека, с которым ее Владимир один раз пил в странном баре, где периодически гавкали. Владимир позвонил Антону и обрадовал последнего тем, что ему не придется тратиться на койку в клоповнике.
Подоспел Дмитрий: «Как-то уж больно часто мы последнее время пересекаемся с органами, не обязательно напрямую, но все же».
«И не говори!» - ответил Владимир.
Прибывшие сотрудники осмотрели кабинку туалета с телом, опросили всех троих, а после заявили, что им придется ехать в отдел с ними.
Дмитрий пробубнил: «Да как так? Мы буквально случайно на эту заправку заехали, чел этот вообще судя по всему женой бахнут и ни я, ни он, ни она (он махнул рукой в сторону, где сидела Женя), очевидно, этой женой не являются, мы вообще из Москвы».
Полицейский удивился: «А кто вам сказал, что его жена пришила?»
Владимир парировал: «Ну, как, надпись помадой «Предатель»!»
«А куртка вас его не смутила?» - ответил полицейский.
Оба поспешили снова заглянуть внутрь, на рукавах торчали символы того самого государства Орла.
Владимир выдавил: «Вы что, хотите сказать, что это политическое?»
«Возможно, провокация, вы вообще в курсе, что по стране объявлен режим повышенной готовности?»
Дмитрий развел руками: «А что там слышать, это и так видно, куда ни зайди, везде ваши коллеги.»
«Сейчас я пойду на заправку, узнаю, работает ли вот эта камера, если да, если там ничего нет, будете свободны, если это муляж, будем разбираться, идет?»
Владимир охнул: «А у нас выбор, что ли, есть?»
«Нет, это я учтивым пытаюсь казаться.»
Его коллега остался молча стоять рядом. Можно было видеть, как сотрудник вошел в здание, благо, стекла были огромными и очень чистыми, они перекинулись парой фраз и продавец с заправки махнул рукой куда-то вбок на дверь, видимо, там было подсобное помещение. Полицейский подошел и дернул ручку, было заперто. Продавец поняв, что нужен ключ и его присутствие, подбежал к двери, перевернул табличку с «открыто» на «закрыто» и удалился вместе с копом за стенку, там уже ничего не было видно.
Мужчина в форме рядом с Владимиром и Дмитрием попросил разрешения закурить, получив его, начал пускать дым из электронной парилки.
Дмитрий задумчиво произнес: «Интересно, работает ли она?»
Полицейский, услышав вопрос ответил: «В том году это был муляж, помню, бахнули здесь в задницу мерседесочку, да по газам, ни номеров, ничего, вся надежда вот на нее и была (вскинул палец), муляж висел. Хозяева вообще редко вешают настоящие, выгоднее игрушку кинуть на видное место, все знают, все боятся».
«Блин, значит, в отдел» - погрустнел Владимир.
«Да ладно, у нас там ремонт сделали, происшествий нет, хоть вам покажем!»
«Прям нам? Преступникам?» - усмехнулся Дмитрий.
«Да какие вы преступники? Вы себя-то видели? Такие, как вы, максимум по статье о предательстве пойти могут, да это уже не нашего ума дело».
Владимир спросил: «Такие - это какие?»
«Так из Москвы! Или хотите сказать, что вы не те нетакуси за мир во всем мире?»
«Разве это плохо?» - удивился Дмитрий.
«Когда вы из Москвы - только это и нормально! Но есть и другие, они не катаются как сыр в масле, они ищут виноватых».
Показался второй полицейский, с собой он тащил флешку, подкидывая ее в руке: «Невиновны, сейчас паспорта спишем и катитесь на все четыре стороны!» Списание паспортов заняло еще полчаса, после этого машина помчала дальше.
«Неужели и правда за такое начали убивать?» - задумчиво произнес Владимир.
Дмитрий быстро ответил: «Да уже давно, народ с ума сходит от телевизора!»
«Мир был бы совсем другим, если бы человечество избавилось от этой заразы»
«На каждую мертвую заразу приходит новая, часто еще страшнее».
Дальше ехали в тишине, колеса шуршали по асфальту, периодически чиркая по кочкам, мимо иногда проносились фары, почти сдувая машину к обочине. В сторону, куда ехали они, не было ни одного автомобиля. Подъезжая к Кургану они остановились возле вывески города, она была необычная, похожая на след от ракеты.
Женя держала телефон в руке, переводя взгляд с него в окно и обратно: «Интересно, пишут, что город назван из-за большого количества захоронений, а встречает тебя объект, отсылающий к звездам».
Сзади подошел неприметный мужчина: «Сам дивлюсь, сколько здесь живу, нигде так и не нашел, почему вывеска именно такая».
С мужчиной поздоровались и он ответил: «И вам не хворать, до центра подбросите?»
«А чего ж не подбросить, садитесь, мы как раз в ту сторону!»
Незнакомец сел на переднее сиденье и по дороге начал рассказывать: «Я извиняюсь, меня жена из дома сегодня выгнала».
«За что?»
«Пью.»
«А кто ж сейчас не пьет?»
«Сегодня с ночной смены утром домой пришел пьяным, дверь на щеколду закрыл, жена пришла, а я сплю, она стучала, стучала, я так и не открыл, она ушла».
«Ушла она, а на улице вы?»
«Пошла она к подруге жаловаться, подруга решила помочь, вдвоем вернулись через пару часов и давай кричать в замочную скважину, от такого визга я и проснулся, подошел, отпер дверь-то, а закрылась она уже за мной. Когда я стоял на лестничной клетке, только и видел, как вещи мои с балкона летели, что-то даже поймать в воздухе успел, хоть и шатался. Балкон-то у нас прямо над подъездной лоджией».
«Ну дела, а теперь-то как?»
«Надеюсь, мне удастся поспать у друга, а дальше дорога одна - просить прощения, это она чего взъелась-то? Мы в отпуск едем следующим днем, вот она и бесится, что подготовиться не успеем, простит, куда денется, всегда прощала».
«А если однажды не простит?»
«А коль не простит, то и жить не буду, люблю ее до беспамятства».
Владимир посмотрел на нового пассажира: «Так сильно, что и дверь на щеколду?»
«Так пьян был, не ведал, что творю.»
Женя заметила: «На суде алкоголь - это отягчающее обстоятельство».
«Дурака простят, дурака всегда прощают, во, здесь меня и высадите, спасибо, ребятушки, век не забуду, а забуду, зла не держите!»
Отелей в городе не оказалось, пришлось снимать коммунальную комнату, в ней была двухэтажная кровать и, в принципе, всё. На стенах не было обоев, по потолку расходились трещины, окна были деревянными, из того советского периода, когда их затыкали бумагой и ватой, чтобы зимой не дуло, Судя по всему, вата и бумага тех времен так и остались между рам. На стене висела маленькая картина, Женя сразу ее узнала, это был художник «Девятов», название самой картины на ум быстро не пришло. В углу, чуть выше пола, кто-то ручкой нарисовал цветочек. Люстра располагалась так, что на втором ярусе кровати об нее свободно можно было разбить лицо, если проснуться и забыть, где ты находишься. Наверх отправили спать Дмитрия, он сопротивлялся, но был повержен демократическим большинством. Женя и Владимир заняли нижний ярус и быстро уснули. Дмитрий не мог заснуть почти до самого утра, его воротило от интерьера, стены сжимали его огромное эго, ему казалось, что в комнате холодно и одновременно душно, последней каплей стала найденная в кровати крошка, которую он со злости съел и без сил отрубился, когда первые лучи солнца едва показались за окном.
Хозяйка поздним утром разбудила постояльцев, Подходило время выселения. Проверив, все ли было на месте, она любезно спросила: «А не хотите ли посетить наш областной краеведческий музей?»
Хором ответив: «НЕТ!», троица бросилась к машине так, будто от этого зависела их жизнь.
«Поспали, пора и честь знать!» - сказала Женя, отдышавшись после пробежки. Она посмотрела на свои часы и протерла циферблат рукавом.
Владимир сел на сидение пристегнулся: «Эх, надо было в туалет сходить».
Дмитрий вставил ключ в машину: «Сходил бы прямо в кровати, судя по комнате, там это делают регулярно».
«Сходил бы, да Женя рядом!»
«Хорошо, что я спал один», - протянул Дмитрий.
На выезде их остановили военные, организовавшие блокпост. Троицу расспросили, кто они и откуда, военных привлекли московские номера. Получив ответ, они спросили, есть ли документы, подтверждающие это, Владимир спросил: «Зачем? Предположим, это неправда, предположим, мы просто туристы, что тогда?»
Военный рявкнул: «Отставить разговоры! Я еще перед гражданскими отчитываться буду! В городе режимные объекты, кто не турист, тот на карандаш!»
Дмитрий полез в бардачок, откуда достал файл с какими-то распечатками, что в них было, знал только он. Военный взял папку и удалился в вагончик, который наспех собрали для того, чтобы они могли там спать по очереди, и круглосуточно дежурить. Вернувшись, военный сказал: «Езжайте осторожнее, мало ли что!»
«Есть повод волноваться?» - поинтересовался вдогонку Дмитрий.
«Наши вчера перехватили два разведывательных дрона прямо на границе Калининградской области, дроны производства страны Орла, так что волноваться есть, о чём».
«Как же зае…» - спустил почти без голоса Владимир.
«Позднее выкатили поправки, мол дроны просто сбились с курса, но сами понимаете, неровен час, все может начаться».
«А лучше бы закончилось!» - сказал Дмитрий.
Военный поправил ремень: «Так и будет, пусть только дадут нам повод, мы быстро все закончим!»
«Это что-то в духе «Можем повторить»?» - решил уточнить Владимир.
«А ты сомневаешься? Шли бы вы отсюда подобру-поздорову».
Их пропустили, они двинулись дальше.
Первым не выдержал Дмитрий: «Уж как-то все странно!»
Владимир почесал нос: «Да уж, патрули эти, блокпосты, обстановочка вокруг…»
«А вам не кажется, - нахмурилась Женя, - что переводят вас вовсе не для того, чтобы делиться опытом?»
«Есть мысли?» - обруливая кочку, спросил Дмитрий.
«Есть, но боюсь они вам не сильно понравятся.»
Владимир строго посмотрел на неё: «Давай, чтоб жизнь скучной не казалась, мы же не можем без движухи!»
«Так вот, перевод, военные, Алтай, теории о бункерах, все это похоже на то, что готовится большая, не знаю, война, может быть, где Москву явно накроет… Или они думают, что может накрыть и готовятся».
Дмитрий сжал баранку изо всех сил: «А мы тут каким боком? Ладно бы инженеров переводить».
«А вы, в общем-то, обеспечиваете функционирование одной из главнейших ценностей человечества на сегодняшний день - интернета!»
Владимир зевнул: «Да какая война, тем более прямая, у нас же ядерное оружие, гарант того, что дальше павлиньих хвостов ничего не будет!»
Женя посмотрела на него, скосив глаза вбок: «А ты уверен?»
«Нет, пытаюсь успокоить себя и вас заодно».
Дмитрий забарабанил пальцами по рулю: «Тогда ведь сходится с тем, что нам говорили в Кургане».
«Ты про инспектора и про то, что с Москвы многих сейчас переводят?» - спросил Владимир.
«Ну да, вряд ли все наши просто решили в миг поехать на автомобилях, самолетами было бы скорее, поездами удобнее».
«Если это и правда так, то нам лучше вообще не ехать на Алтай» - бросил Владимир.
Дмитрий воскликнул: «Как это?»
Женя сразу поддержала: «Если они и правда собираются развязать большую войну, нужно быть в другой стране!»
Дмитрий остановил тачку у обочины резким тормозом: «А если нет?»
Владимир закатил глаза: «Так ты же сам здесь сидишь и нагнетаешь, а теперь у тебя появилось какое-то «Если»!»
«Поволноваться что ль нельзя? Война - это страшно! Это вам не фуфло из телевизора про «мы их на раз-два»»
Он вышел из машины и уставился вдаль. Владимир тоже вышел и положил ему руку на плечо: «Да не переживай ты так, мы ж просто предполагаем, а как оно на самом деле - неизвестно».
Дмитрий закрыл глаза: «Да я же параноик, мне идею в голову вкинь, она меня и сожрет».
Владимир похлопал его по-дружески: «Давай рассуждать логически, допустим, я говорю только о допущении, что Женя права и что нас ждет неминуемая задница, мы в сущности уже спасены, нас уже выбрали, чтобы мы остались и трудились дальше».
Дмитрий сверкнул глазами: «А остальные? Все эти миллионы людей, которые прямо сейчас покупают в Москве кофе, смотрят фильмы в кинотеатрах, да даже на чертовой работе сидят, с ними как вообще быть?»
Владимир скрестил руки: «Я не знаю, как серьезно ответить на этот вопрос, хочешь, давай играть в сумасшедших и кричать о том, что скоро конец света и что всем нужно спасаться, но если этот план тебе не подходит, то нужно продолжать путь и, по возможности, предупредить своих о том, что может произойти. Хотя я слабо себе представляю, как можно такую вещь до кого-то донести, отправить СМС-рассылку в духе «Эй, завтра на вас могут скинуть бомбу, уезжайте из столицы на всякий случай?» Я боюсь, никто в это не поверит…»
Дмитрий сглотнул: «Ты прав, но по крайней мере, кого-то спасти можно». Он достал телефон и начал что-то судорожно набирать. Потом кому-то позвонил, речи слышно не было, он отвернулся, а когда повернулся вновь, сказал: «Всё».
«Что «всё»?»
«Бабуля через два дня едет в санаторий, давно хотел ее в Беларусь отправить, есть там классное место, как в Турции, все включено, только лечебные процедуры, вместо бесконечных столов еды».
Владимир улыбнулся: «Ого, оперативно ты, надо и Жене сказать, чтобы брату написала».
Женя отправила сообщение Виталику, но тот в ответ прислал только смайл, явно демонстрирующий, что его это послание никак не убедило. А после добавил: «Я, конечно, читал, что люди в замкнутом пространстве начинают сходить с ума, но вас нет всего пару дней, а чердак уже свистит на всю катушку».
Женя набрала текст: «Пожалуйста, у меня плохое предчувствие, постарайся уехать хотя бы на пару недель! Ради меня!» Сообщение осталось без ответа. К вечеру троица добралась до города Барабинск.
Дмитрий - «Это уже совсем деревня какая-то.»
Женя - «Да уж, а мы еще Курганом недовольны были.»
Барабинск с населением в пару десятков тысяч жителей и правда не мог похвастаться чем-то выдающимся. Городу было чуть больше сотни лет, построен он был как поселок для служащих железной дороги и это был один из тех городов, что нагоняет тоску и плодит нехорошие мысли. Серо, блекло, безархитектурно. Поздний вечер добавлял черно-белых красок, ведь освещение в городе почему-то забыли включить, что , в прочем, уже не удивляло. Стоя посреди улиц, всем троим машина казалась единственным терпимым местом. Решено было заночевать прямо в ней. Они доехали до ближайшего магазина, где набрали пару стаканов кипятка из кофейного автомата и заварили в одноразовой посуде пару дошиков, сидя под лампой автомобиля, словно мотыльки. Картина со стороны улицы вырисовывалась знатная, трое тянут лапшу, снизу валит пар, окна постепенно запотевают, они смеются, о чем-то общаясь. Это дом, дом на колесах. Дом там, где люди.
Дмитрий дожевал и потянулся за водой: «Последняя ночь и мы на Алтае!»
Владимир ответил: «Ага, даже не верится, за пару дней столько всего пережили».
«Да, особенно связанного с органами», - вторила Женя.
Дмитрий глотнул из бутылки: «Куда ж без этого… А вы в курсе, что до Усть-Семы дальше, чем до границы Куззака?»
«Ты на что намекаешь?» - бросил взгляд на него Владимир.
Дмитрий ответил: «Ни на что, просто говорю, что если бы случайно потерялись в дороге, связи нет, указатели неверные, вряд ли бы с этим было много проблем, да и времени у нас еще куча, могли бы посмотреть, что там, да как».
Женя обрадовалась: «Маленькая поездочка за границу?»
«Ну да, на пару дней, экскурсия, зашли и вышли, дело на двадцать минут.»
Владимир усмехнулся: «Это тебя так с того вброса повело?»
«Да нет, почему, люблю я знаешь ли страны разные посмотреть, культуры их повидать!»
«Ах, с этой стороны? Я тоже люблю», - кивнул Владимир.
Они оба посмотрели на Женю.
«А я-то что? Я вообще куда ты, туда и я, Хоть на Алтай, хоть в Куззак!»
«Но, по-хорошему, надо бы помыться, переодеться», - почесал показательно руку Владимир.
Дмитрий скривил лицо: «Так давайте найдем хостел, стоить должен копейки».
«Я думал, мы единогласно договорились, что город этот не очень и что мы ретируемся отсюда так быстро, как это вообще возможно».
Дмитрий закатил глаза, как в комедийных фильмах: «Да, но.. смотри, какая панелька по ту сторону дороги стоит, такая серая, блеклая, прям как в детстве, в таком городе и спится хорошо, если в кровати-то».
«Понял, принял».
Женя уже нашла место, куда нужно ехать и машина тронулась, к полночи они заселились в хостел с общими кроватями. Двенадцатиместное помещение было заполнено только наполовину, но эта половина пахла на все сто процентов. У кого-то от ботинок, кто-то с трудом переваривал ужин и пускал газы из всех доступных мест, кто-то, похоже, особо не мылся. Ко всему этому нужно было прибавить многослойность запахов, которые впитали в себя стены от предыдущих поселенцев. Едва открыв дверь, троица захлопнула ее обратно.
Дмитрий выдохнул: «Нам же только в душ?»
Владимир рассмеялся: «А как же родные воспоминания, город детства?»
Дмитрий попятился немного от здания: «А ты знаешь, сколько лет моей машине? Она мне как сестра!»
Женя открыла дверь машины: «Шевелитесь уже, Петросяны!»
Девушка на входе кричала с крыльца, куда же они. Владимир сказал, что им срочно нужно подышать и это было чистой правдой. Сон в машине - это всегда сложно, на утро спина затекает куда-то в багажник, шея хрустит как сухарик, а ощущение выспанности делится на два. В этот раз еще и сработал нежданный будильник, прохожий начал рассматривать Дмитрия, который пускал слюну, сидя на переднем кресле. Резко открыв глаза, будто почуяв, что за ним кто-то наблюдает, он увидел незнакомца. Завидев просыпающегося водителя, мужчина тут же убежал. Пришлось просыпаться ни свет ни заря и идти в хостел на помывку. Душ, как ни странно, был со свежим ремонтом, удобные душевые комнаты, со всеми принадлежностями. После водных процедур можно было выдвигаться к границе. Дмитрий на улице зацепился языком с местным и узнал, что до границы дорога сейчас не очень, некоторые участки на ремонте, поэтому автомобили вынуждены ждать, пока проедет один ряд и потом по этой же полосе ехать в другую сторону, в принципе, практика стандартная, но удлиняет дорогу на два лишних часа, поэтому местные, которые любили гонять в соседнюю страну за покупками, сейчас предпочитали сидеть дома. Дмитрий поблагодарил за рассказ, они сели в машину и покатили в сторону границы, у всех было приятное предвкушение перед чем-то новым. Куззак действительно был другой страной, отличной от, например, Беларуси, где культура, язык, архитектура были в принципе идентичны, здесь гостей ждала больше восточная страна, взявшая курс на современные веяния, традиционное общество пыталось выпрыгнуть за рамки дозволенного ранее, обычаи мешались современностью, борьба поколений была выражена ярче, чем где-либо. Подъезжая к границе, они действительно встали в многокилометровую очередь, которая еле двигалась в направлении горизонта, змейкой уходя в дымку. Вокруг были степи, ни одного дома в зоне видимости, только отдаленные очертания пограничного пункта, казавшегося многим миражом. Погода была теплее, чем обычно, чувствовалось, что двигались они в направлении юга, где лето отстрочило приход осени и не сдавало свои позиции. В Куззак можно было попасть по обычному красному паспорту и находиться на его территории около месяца, не оформляя дополнительные документы и не бегая по разным инстанциям. Месяца всегда хватало, чтобы посетить эту небольшую страну и оба соседа были довольны положением дел. Особенно это ценили жители приграничных городов и поселков, у которых в шаговой доступности всегда был зарубежный рынок с товарами не присутствующими в магазине у дома. На пункте всем задавали стандартные вопросы, откуда приехали, цель поездки и всё в таком духе, подозрений троица не вызвалаи их беспрепятственно пропустили, пожелав хорошего путешествия. За высоким забором, может быть метрах в ста, не больше, была местная столовая, которая наглядно демонстрировала разницу в ценах, особенно, в сравнении с Москвой. Дмитрий, Владимир и Женя решили сразу отведать местной шаурмы с конем, по крайней мере, так было заявлено в меню. Настоящий ли это был конь, неизвестно, однако, была открыта ачивка «Едок странной пищи» и все остались довольны новым опытом.
Владимир проглотил остатки дохлого коня в хлебе: «А вы тоже заметили, что здесь должно быть намного дороже?»
Дмитрий ковырнул зубочисткой между зубов: «Ну да, как в аэропорту, единственное место, где можно поесть после изнурительного ожидания и такое дешевое, очень странно»,
Женя мягко предположила: «Наверное, для своих стараются? Сколько местных работают в России и по возвращении домой сразу вспоминают, почему здесь хорошо и что их здесь любят».
Владимир оскалился: «Хотел бы я, чтоб меня любили в каком-нибудь Шереметьево!»
Дмитрий потянулся за второй зубочисткой: «Так тебя там и любят, но по-особенному».
Яицкий городок, в который они прибыли спустя полчаса, большого впечатления на них не произвел, он был очень близко к границе. Соседствуя с родной страной, он плотно впитал как ее красоты, так и ее уродства. Ухоженные парки граничили с вырвиглазной архитектурой, чистые относительно улицы отлично уживались с разбитыми дорогами. Город был прекрасным решением для так называемой туристической акклиматизации, когда необходим перевалочный пункт, соединяющий два разных мира. Здесь уже проскакивали местные особенности, но еще тянулся аромат дома. На остановке, пока они пытались понять, в каком направлении им двигаться, к ним подошла странная женщина и начала их запугивать: «С границы, да?»
Женя ответила: «Ну да, а как вы догадались?»
«А у нас здесь таких не любят, вас за версту видно!»
Владимир предположил: «По номерам на машине?»
«По наглому блеску в глазах, вы здесь надолго?»
Дмитрий съюморил: «Да как сказать, похоже, что нет.»
«Вот и славно!» - сказала она и пошла дальше по своим делам.
«Странная она какая-то», - обронил Владимир.
«Ничего удивительного, после того исторического фиаско с соседями, страны вокруг нас еще не скоро отойдут от подозрительности и опаски», - вступилась Женя, пытаясь оправдать поведение незнакомки.
Дмитрий потер стекло машины рукой: «А мы тут причем? Мы же просто туристы».
«Поди знай, - ответила Женя, - сегодня турист, завтра живешь здесь, послезавтра кричишь о том, что тебя тут притесняют, а дальше по обкатанной схеме».
«Да я в целом понимаю, просто неприятно и ищу подтверждения своей правоты», - прояснил свое видение Дмитрий.
Владимир попытался закончить тему: «Правы будем, если страну посмотрим, да уберемся восвояси».
«Так и планировали, кстати, Павел Евгеньевич писал, спрашивал, как у меня дела, я сказал, что мы вместе едем, он пожелал мне удачи, пока я буду выслушивать жалобы».
«Всё никак не отпустит».
«Говорил же, злопамятный он».
Женя хотела посмотреть дом-выставку местного художника, Дмитрий наотрез отказался и хотел просто побродить по улицам, бросив машину на парковке. Женя с Владимиром в итоге направились на маршрутке до музея Сакена Гумарова, а Дмитрий отправился в пешее «романтическое» путешествие. Улицы города и правда казались ему знакомыми, изредка можно было подметить детали нехарактерные для его родины, а может и характерные, но для какого-нибудь Татарстана, где местность симбиотировала с привычным представлением о стране. Внимание Дмитрия привлек автомобиль, из которого что-то громко говорили, он ехал по дороге и по мере приближения речь становилась все четче, говорили о каких-то средствах защиты, всем жителям города необходимо дома иметь йодистый калий, который можно было получить в администрации города, и аптечку типа АИ-2, ее нужно было собирать самостоятельно. Дмитрию стало страшно на секунду, он побледнел, прохожий мимо похлопал по плечу: «Да ты не бойся, они уже неделю так, наверное, хотят списать неликвид, вот и горланят о том, что можно бесплатно забрать, у нас же как у вас, бесплатный сыр только в мышеловке».
Дмитрий вышел из оцепенения: «А почему вы думаете, что я не отсюда?»
«Так был бы местным, не бледнел, мы уже свое тут отбледнели, теперь ходим, даже внимания не обращаем».
«И часто они так?»
«Раза два за день, У нас вообще нормально, когда автомобиль с мегафоном что-то рекламирует, правда, обычно это какой-нибудь прием тары или металлолома!»
Д«Не знаю, чтобы и делал без вас, на секунду показалось, что в обморок упаду!»
«Да полно тебе, сегодня ничего не случилось, уже хорошо, даст бог и завтра поживем».
«Раз уж такая возможность выдалась, не подскажете, откуда можно письмо отправить?»
«Как и у вас, с почты, это вон туда, прямо, а там большую вывеску увидишь, не пропустишь, уж что что, а Почта у нас видная, приметная».
«Спасибо большое, хорошего вам дня!»
«И тебе всего доброго!»
Под ногами периодически похрустывали сухие листья, то тут то там разбросанные ветром по пешеходному тротуару. Объявления на заборах сплетали местный и русский языки воедино, речь прохожих сбивала с толку. «Почему так знакомо? - думал Дмитрий и его в эту же секунду откидывало. - А, нет, не дома». В какой-то момент разогрело так, что ему пришлось раздеться до футболки и идти ища глазами какой-нибудь киоск с мороженым. Ларек оказался очень дешевым, мороженое местного производства стоило своих денег на сто процентов. Когда он дошел до большого перекрестка, сбоку на здании висела большая вывеска «Почта», на русском языке, между прочим, а может и на местном почта будет почтой. Дмитрий хотел отправить письмо бабушке, приложить открытку с символом этой страны, ему казалось, что бабушке будет приятно, когда она вернется из санатория и увидит весточку от внука. Отстояв привычную еще с детства очередь, Дмитрий почти засунул голову в окошко к оператору и спросил: «Добрый день, письмо хочу в Россию отправить, с открыткой, на ваш вкус, желательно, но чтоб присутствовал местный колорит».
Операто с бейджиком Наталья неожиданно закрыла окошко и начала что-то говорить в сторону, где явно сидел кто-то еще, после непродолжительного диалога она открыла створку: «С Россией временно нет почтового сообщения».
Дмитрий удивился: «Как это нет?»
«Не знаю, сегодня с утра предупредили, что на какое-то время обмен корреспонденций прекращен, возможно, работают службы доставки, если купите здесь открытку, наверное, сможете переправить через них».
Открытку Дмитрий купил, но ситуация ему показалось очень странной, хотя он почти никогда не пользуется почтовыми опциями, он читал про такие во времена, когда президент Орла пытался повысить пошлинные тарифы для всех стран. Тогда под раздачу попала и Россия, которая вообще почти ничем не торговала на тот момент с потенциальным противником. Когда он расплатился, то уточнил, где можно поискать пункт доставки, оператор извинилась, сказала, что не знает, но явно была в курсе событий в России, потому что отметила, что здесь можно пользоваться интернетом и навигатором. Дмитрий поблагодарил, но на крыльце понял, что роуминг съест всё быстрее, чем он что-либо сможет посмотреть, поэтому сначала он зашел в маленький магазинчик сбоку здания, где приобрел новую сим-карту. Выйдя из здания по уши довольным проделанной работой, он начал смотреть вовсе не место, откуда можно отправить открытку, а новости. Новости были плохими. Кризис между двумя странами нарастал. В столице уже несколько раз тестировали сигналы тревоги. Среди военных в Арктике по обе стороны были погибшие из-за местечковых столкновений. Обе страны планировали в ближайшие дни масштабные военные учения, призванные доказать всю серьезность свои намерений и невозможность отступить от своих позиций. Дмитрий думал, пока читал, что где-то он это уже все видел и ничем хорошим это тогда не закончилось. На лбу в этот момент выступила испарина. Да, он был далеко, но страх начинал пожирать его изнутри прямо здесь и сейчас. В стране Орла, как сообщалось, пьяный вице-президент уже грозился в прямом эфире использовать ядерное оружие. Стоит заметить, что к этому времени щепетильная тема оружия массового поражения уже превратилась в продукт масс-маркета. Когда была продемонстрирована мощь ядерной реакции, каждая страна пыталась им завладеть, потому что это был гарант безопасности. Все своими глазами видели последствия удара таким боеприпасом, оружие вселяло страх и действительно было сдерживающим фактором. Холодная война, когда каждая сторона тактично подбирала слова в потоке громких высказываний, наглядно демонстрировала людям, что ничего хорошего, в случае чего, не получится, что мир может уйти в бездну. Боязнь по обе стороны океана сыграла решающую роль в выборе между ультимативным предъявлением претензий и столом переговоров. Выбрали стол. Если посмотреть на современное видение оружия, один кричит про радиоактивный пепел, другой, что в итоге может все и умрут, но мы-то точно попадем в рай, третий измеряет урон в процентах по противнику и по нам, умозаключая, что все хорошо, им будет хуже. Эта мощь будто бы нивелируется бесконечным трёпом, смывая истинный вред и бескомпромиссность подобного столкновения. Каждое вброшенное сообщение формирует смысль в духе: «А нам-то что? Мы вообще далеко, до нас не достанет!» или «Ну, посижу в метро, потом вылезу, всё» будет как раньше». Правда в том, что как раньше» не будет даже у людей, кричащих, что пора направить ракеты в сторону страны Орла, мир падет в бездну и хаос, за игру нескольких дураков расплачиваться будут все, причем не одним поколением. Человечество будет страдать и лишь ускорит свой тотальный конец, не успев и носу высунуть в бесконечную вселенную. Дмитрию неприятно было видеть каждодневную фривольность в отношении ядерки, громкие речи про Самосир и новый мир, где придется выживать. Ему хотелось жить.
Дмитрий позвонил Владимиру, но не стал рассказывать по телефону то, что узнал: «Алло, вы где?»
Владимир и Женя только закончили обход выставки и собирались выдвигаться в сторону стоянки авто.
«Я тут симку взял, вроде работает хорошо, новости почитал!»
«Только не говори, что там что-то плохое».
«Нет, что ты, они все помирились и теперь в лабораториях изобретают радужных пони для своих детей».
«А я думал, ограничатся рецептом на «Сомну»».
«На что?»
Владимир ответил: «Встретимся скажу, ты идешь к машине?»
«Да»
У авто Владимир рассказал то, что слышал о Сомне, Дмитрий же поделился прочитанным.
Женя вопросительно воскликнула: «Похоже, решение прогуляться в это место было правильным?»
Владимир облокотился на дверь машины: «Я до сих пор надеюсь, что нет».
В этот момент Владимиру написал Антон: «Привет, я всё, спасибо за помощь, вы там как вообще?»
Владимир напечатал: «Мы в Куззаке, видел, что в мире творится?»
«Да, подумываю потаксовать поближе к запасному выходу», - ответил он в сообщении.
Владимир набрал: «Как раз хотел тебе это предложить».
«Говорят, в Саратовской области туго с таксистами!» - продолжил Антон,
«Поезжай сегодня, узнаешь».
Ан«А вот возьму и поеду, таксист на то и профессия, что работать можно где угодно».
«Торопись!» - отправил Владимир и убрал телефон.
Антон блефовал, на самом деле, он бы поехал, если бы его женщина на этом настаивала, например, Но при отсутствии уверенности в страшном исходе, сам он никуда бы с места не сдвинулся, поэтому он планировал отдохнуть еще какое-то время в Москве, а чуть позже выдвигаться домой, в родную Тулу.
Дмитрий, тыкаясь в телефон, наконец-то нашел кое-что очень интересное в городе - палаточный кемпинг, где за дешево можно не только ночевать в палатке, но еще и мыться, готовить кушать и всячески развлекаться. Туда и решено было отправиться, чтобы переночевать.
Дмитрий по дороге выражал бесконечное беспокойство тем, что творится, Владимир с Женей пытались найти во всей ситуации хотя бы какие-то плюсы, они, конечно, тоже нервничали, но дергающийся глаз Дмитрия напрямую влиял на их безопасность в дороге. Кемпинг располагался на опушке соснового леса, сначала шел хозяйский домик и метрах в трехстах начинался непосредственно сам лагерь. Находясь почти в плотную к границе с Россией, палатки и соседнюю страну разделяла лишь глубокая река и на той стороне уже шныряли патрули. Во всяком случае, доносившиеся звуки с той стороны были похожи на команды. Они арендовали две одноместных палатки. В специальной зоне можно было разводить костер, нарубленные деревяшки услужливо были уложены в дровни перед каждым палаточным домиком. Палатки вокруг находились на расстоянии пары десятков метров друг от друга, И только две, закрепленные за ними, оказались достаточно близко, чтоб в теории можно было даже переговариваться почти шепотом. Потрескивал костер, вдалеке кто-то играл на гитаре, сначала исполнив песню на местном, а потом откуда-то достали Юрия Визбора и затянули «Милая моя, солнышко лесное».
Владимир на этом моменте плотнее прижался к Жене. Вдвоем они сквозь огонь смотрели на Дмитрия, явно потерявшего контроль, скроллящего все подряд новостные заголовки.
Владимир свистнул Дмитрию: «Остановись уже, смотри, какой костёр».
«Ага, почти мировой пожар». - Он продолжил читать, периодически оглашая, кто и что сказал, кто кому начал угрожать.
Небо было звездным, Владимир пальцем за подбородок поднял голову Жени вверх.«Вау!» - отреагировала она.
«Да, в Москве такое не увидишь, свет города гасит звезды».
«Как-будто над нами повесили фотографию».
На небосводе отчётливо были видны все те причудливые картинки из детских книжек: Орион, Большая Медведица, Центавр - оставалось лишь соединить воображением точки набросков из пособия для начинающих звездочетов. В палатках, в качестве подарка от заведения, лежали маршмеллоу, которые насаживали на ветки и жарили на языках пламени. Когда дело дошло до этого занятия, даже Дмитрий начал забываться и желание вкусить сладость победило думскроллинг.
«А давайте сегодня не спать до рассвета?» - предложила Женя.
Дмитрий опустил очередную палку над огнем: «А что же мы будем делать?»
«Дмитрию точно лучше поспать, сдав телефон на хранение!»
Дмитрий непонимающе смотрел на Владимира.
Владимир с настойчивостью и вытянутой рукой произнес: «На хранение!»
«Да забирай, не жалко». - С этими словами он липкой рукой полез в карман штанов и извлек мобилу: «На, вернешь завтра».
Владимир взял телефон и засунул его себе в куртку. Дмитрий подкинул дров в костер и пошевелил палкой лежащие там угли, они покраснели, стряхнув с себя пепел.
«Здесь так пахнет соснами». - процедила Женя.
Владимир вдохнул полную грудь: «Да, хвойные леса - лучшие, меньше клещей, вкуснее запахи».
У тропинки лежала пара шишек, которые Женя начала бросать куда-то во тьму. Звуки вокруг постепенно стихали, даже шум по ту сторону реки стал едва слышим. Дмитрий начал зевать и периодически прикрывать глаза.
«Ступай уже спать, а то не ровен час заснешь прямо здесь, тебя комары местные заживо съедят» - хлопнул Владимир себя по ноге.
«Пожалуй, пора, доброй ночи!»
«Доброй» - ответили хором Владимир и Женя. Дмитрий ползком забрался в палатку и закрыл за собой молнию-дверь.
«Ну мы-то пока спать не будем?»
Владимир насупился: «Что за вопрос? Пойдем лучше посмотрим, как выглядит река».
«Пойдем».
Было прохладно, Женя дрожала, пока шла, Владимир прижал ее к себе. «Главное, не наступи на змею». - пошутил Владимир.
«На какую еще змею?»
«Так вот же!» - он показал пальцем куда-то на тропинку. Женя взвизгнула, но тут же притихла: «Это коряга».
«Знаю».
«Дурак что ли?»
«Немножко, да».
Было очень темно , ветки деревьев закрывали небо своей плотной посадкой, в какой-то момент оба включили фонарики на телефонах. Пробираясь к границе, создавалось ощущение напряженности , будто ты делаешь что-то незаконное, хотя свободный проход и отсутствие каких-либо запретительных знаков говорили об обратном. Выбравшись из леса, они оказались на песочном пляже. Вполне себе обжитом, не диком. Было много следов и вряд ли все эти отпечатки оставили нелегальные пересеченцы. Из-за облака показались луна и звезды. За рекой впереди простиралась бескрайняя на первый, взгляд, степь. Едва видны были какие-то свечения, которые, скорее всего, исходили от основного блок-поста, далеко-далеко, в другом мире. Женя потрогала воду, она была теплой. Она посмотрела на Владимира вопросительно.
«Ты как хочешь, я не буду».
«Пожалуйста?» - посмотрела она на него, похлопывая глазами.
Зная, чем дело кончится, легче было сразу согласиться, поэтому, вместо ответа, он молча начал раздеваться. Вступив босой ногой на песок, Владимир ощутил его тепло, он еще не остыл от солнечных лучей. Женя тоже быстро оценила это приятное ощущение, не смотря на то, что на улице было уже достаточно прохладно. Они побрели в сторону воды, медленно погружаясь в нее. Дно было твердым, никто почему-то не подумал, что лучше бы не купаться в реке, о которой ничего не знаешь, одна разбитая бутылка и ты инвалид, один суводь и ты вообще можешь не выбраться. Успокаивал только песок, носивший следы предыдущих посетителей пляжа, место было обитаемо. Вода, особенно у поверхности, была, как это говорят, парным молоком, плыть было одно удовольствие, но как только твоя нога пыталась уйти чуть ниже, тело пронизывал холод осени.
Женя шлепнула рукой по воде: «Нужно было взять что-то с собой, чтобы обтереться!»
«Да чего уж об этом думать, тут не так далеко до палатки, там уже и посохнем».
Когда они накупались и выбрались, то уселись на свои вещи и начали смотреть на горизонт. Внезапно небо где-то с российской стороны озарила яркая вспышка, было похоже на молнию, но в разы мощнее, ярче.
«Какая яркая зарница, я такую никогда еще не видела!»
«Не хватает только звездопада для полного счастья».
«А разве они бывают одновременно?»
«Звездопад и зарница? А кто его знает, давай посмотрю в телефоне Дмитрия, чего его интернету зря пропадать». Он достал телефон и изрек:«Странно».
«Что?»
«Похоже, местный интернет закончился, только не понятно, почему показывает, что нет сети, а у тебя как?»
Женя достала свой: «У меня тоже нет. Стой! Так может здесь и вышек нет, совместимых с моей?».
«Да, но местная-то… - он показал на телефон. - Я думал, у них тут везде покрывает».
«Ага, слушай рекламу больше!»
На обратном пути, уже в лагере, то тут, то там, в палатках люди шептались о том, что куда-то пропал интернет, похоже, лагерь только казался спящим, на самом деле, уставшие постояльцы разбрелись по своим конуркам, чтобы предаться саму сладкому греху 21 века - думскроллингу.
Из одной из палаток вылезла голова: «Эй, ребят, раздайте интернет на секунду.»
Владимир помахал телефоном: «Да вот у самих нет, связь куда-то пропала».
Кто-то крикнул что-то на местном, было понятно и без перевода, что человек негодует и жаждет получить отнятое обратно. Недовольство высказывали, но в хозяйский домик из-за позднего времени решили не соваться. Дойдя до своих палаток, Владимир закинул телефон Дмитрия ему в палатку, а после они вместе с Женей залезли в свою. После купания оба постукивали зубами и жались друг к другу изо всех сил. Зарница явно впечатлила девушку, потому что она начала нашептывать воспоминания о первой встрече Владимиру на ушко. Оба уснули проигрывая в голове их знакомство, работало это намного лучше, чем считание каких-нибудь овец.
Все трое, как ни странно, проснулись рано утром, когда большинство в соседних палатках явно еще спало, лишь некоторые уже собрались и уехали, о чем свидетельствовали открытые брезенты и желтые пластиковые крючки, которые просили повесить в момент окончательного отъезда из лагеря его владельцы.
Дмитрий зевнул: «Вот это меня вырубило вчера, конечно. Кофе будем? А где мой телефон?»
Владимир, потягнулся у палатки: - «Не слишком ли много вопросов с самого утра? Телефон твой у тебя в палатке, перед сном туда кинул». Он протер глаза и вытащил сонечку из уголка глаза.
Дмитрий встал на четвереньки и начал рыскать внутри, попутно спрашивая: «А кофе?»
Женя торжественно воскликнула: «Будет и кофе, вода есть, пакетики тоже.»
Владимир разжег костер, чтобы поставить туристический котелок с водой на вертел.
«Так, а кружек-то нет, пойду до хозяев тогда, заодно спрошу, что тут со связью.» - Женя двинулась в направлении выхода из лагеря.
Дмитрий добрался до телефона: «А что со связью-то?»
«Не знаю, с ночи нет!» - ответил Владимир.
«Вот вечно так, не успеешь купить, тут же перестает работать».
В это время Женя уже стучала в окно хозяйского домика.
«Кто в такую рань?» - всполошилась хозяйка, явно переживая за спящего мужа.
«Извините, мы у вас палатки арендуем, вы нам не дадите кружек?»
«Кружек? - задумалась она. - «Кружек дам».
Окно приоткрылось и высунулась рука с двумя.
«А нам три!»
«Господи боже - протянула она. - Секунду.. Вот, держите!»
«Спасибо большое, потом занести?»
«Да не нужно, поставьте возле костра, сама заберу».
«Спасибо еще раз, а вы не знаете, что с мобильной связью? С ночи нет».
«Бывает здесь такое, бывает, не волнуйтесь то с одной стороны глушат, то с другой, граница, как никак. Отдыхайте, наслаждайтесь куззакским лесом, за ягодами сходите в конце концов!»
«За ягодами? Они здесь есть?»
«Милая моя, мы же в лесу, где же еще им быть, вон в чаще голубики видимо невидимо, ешьте, лишь бы на пользу».
«Как здорово!»
«Спать надо, спать, рано еще , муж спит, иди с Богом!»
Заряженная позитивом, Женя вернулась в лагерь.
«Сети нет, потому что тут так бывает» - сказала она улыбнувшись и протянула кружки Владимиру.
«А чего ж ты улыбаешься?»
«А еще тут бывает голубика, даже не бывает, она прямо сейчас есть, нужно только за ней сходить».
Дмитрий протестуя: «Да какая тут ягода может расти? Туристы кругом, уж были бы, всё бы поели за лето».
«Мне хозяйка сказала, вы как хотите, а я после кофе в чащу!»
«Я с тобой. Времени до выселения еще вагон, может хоть ягод поедим!»
Дмитрий протянул: «Ну я тут один оставаться не собираюсь, тем более, без интернета, поэтому иду с вами».
Кофе из пакетика оказался не таким гадким, На самом деле, их портит обычно сахар и сухое молоко внутри, но здесь была еще одна деталь, в котелок с водой была добавлена охапка сосновых веток, поэтому вода изначально была со вкусом хвои, получился странный хвойный кофе, который по всем канонам нужно было вылить, но за неимением другого, пришлось пробовать, оказалось, не так всё и плохо, было в нем что-то новогоднее, без корицы, но с ярким запоминающимся послевкусием. После такого странного «завтрака» все трое двинулись в чащу. Конечно, далеко никто идти не планировал, но и на ближних «минных полях» останавливаться желающих не было. Продвигаясь вглубь, за плечами оставались островки с грибками из туалетной бумаги, места с запахами человека, явно вытоптанные дорожки. Стал тут и там появляться мох без отпечатков ботинок, звуки леса стали отдавать большей одичалостью, деревья перестали стесняться скрипеть, птицы начали кричать так, как наказала им мать природа, на лицо начали прилетать паутинки, снующие тут и там и ищущие, куда бы им приземлиться в осеннем лесу. Наконец они добрались до полянки между соснами. Полянка была усыпана голубикой, наверняка, если сделать снимок сверху дроном, то синего снизу будет гораздо больше, чем любого другого цвета. Женя тут же ринулась собирать.
Дмитрий замер: «Стойте, а если они ядовитые? Вы вообще знаете, как выглядит голубика?»
Владимир сострил: «Как голубая ягода?»
«Очень смешно!»
«Я, Владимир, буду для тебя испытателем». - с этими словами он сорвал кустик с ягодами , погрузил в рот, будто это веточка смородины, и дернул, оставив ягоды во рту, а ветку в руке - «Сейчас узнаем, насколько это опасно, ты пока не ешь, я как пойму, что не отрава, сообщу!» Он потянулся вниз за добавкой.
«Да ну вас» - сказал Дмитрий и кинулся собирать ягоды.
«То-то же» - сказала Женя, набивая рот.
Дмитрий отметил: «С собой лучше не везти, мало ли, испортятся, потом будем искать туалет, а то и хуже - больницу».
Владимир согласился: «Резонно!»
Женя, показывая на свернутую футболку, на которой лежали ягоды: «А это тогда как? Куда?»
Владимир проглотил очередную порцию ягод: «Да это мы съедим еще до того, как в лагерь вернемся, не переживай».
Женя улыбнулась и продолжила собирательство. Закончили они тогда, когда уже ни одной ягоде в животе места не было, если существует действительно понятие «наесться от пуза», то это была именно такая стадия насыщения. Дмитрий уселся на поваленное дерево и начал методично ковырять веткой в зубах. На верхушках деревьев сидели черные вороны.
«Мы что-то пропустили и ты случайно съел полевую мышь вместе с ягодами?» - спросил Владимир Дмитрия.
«В смысле?»
Женя присела на корточки: «В смысле, что ты там после ягод в зубах ковыряешь?»
«А, об этом, это я так, пробую лес на вкус!»
«И как, вкусно?»
«Скажем так, есть все основания полагать, что путешественники местные до сюда все же добирались».
Женя усмехнулась: «Это как же ты понял?»
«Так палка соленая.»
«Фу, так выкинь ее!»
«Да какой уже смысл, единение с природой во всей ее красе!»
Все трое рассмеялись, но никто, кроме Дмитрия, никогда не узнает, каков был этот лес на вкус и правда ли, что здесь все же ступала нога человека.
Дмитрий выкинул палку: «А вам всё это ничего не напоминает?»
Владимир перестал делать брезгливое лицо: «Ты про дерево и ворон?»
Женя подпрыгнула на месте: «Ой, точно же, точно, желтый костюм! Вон он! Вон!» - она указывала пальцем за спину Дмитрию.
Дмитрий схватился за сердце и обернулся: «Тьфу, вам лишь бы поиздеваться, клоуны!»
В паре километров от них, где располагался лагерь, послышались какие-то крики, они не были похожи на простую веселую кутерьму, которую можно услышать от туристов в лесу.
Дмитрий навострил ухо в сторону палаточного городка: «А вот это уже и правда тревожно звучало!»
Владимир снова сделал гримасу: «Может змея какая-нибудь, если бы я увидел, ещё не так бы закричал».
Звуки быстро стихли, природное любопытство не оставило иного выбора - нужно было возвращаться и понять, в чем дело.
Женя спросила: «Возражающих нет? Нужно скорее возвращаться?»
«Погнали» - ответил Владимир. Он быстрым шагом полетел в сторону лагеря, за ним Дмитрий, Женя пыталась не отставать, ей было тяжело, в какой-то момент Владимир притормозил, взял ее за руку и буквально потянул за собой, из-за этого собранные ягоды ничком упали на тропу. Лес уже не казался таким диким и пугающим, наоборот, его атмосфера дарила больше спокойствия, чем палаточная неизвестность. Чем ближе они подходили к лагерю, тем сильнее в висках стучал пульс, тем влажнее была ладошка Жени, тем больше сопел Дмитрий. Выйдя к месту, они обнаружили, что весь лагерь был пуст, все палатки были открыты, вокруг не было ни души.
Дмитрий крикнул: «Эй, вы где вообще?» Ему никто не ответил.
Владимир присоединился: «Кто живой есть?» Тишина.
Женя заглянула в пару палаток, убедившись, что там никого нет. Некоторые вещи лежали возле входа, было похоже на то, что их хотели забрать, но в итоге они то ли выпали, то ли уходящим не дали их взять, до конца не было понятно.
«Да какого хрена? Это что вообще?» - воскликнул Владимир.
Женя предположила: «Может их срочно куда-то вызвали?»
Дмитрий, ковыряясь в чужом мешке, парировал: «Что, всех разом? Это же не группа туристов, тут разные люди были!»
Женя опустила взгляд на землю: «Смотрите, тут даже телефон чей-то валяется!» Она подняла над собой двумя пальцами старый мобильник.
Дмитрий потянул к нему: «Дай посмотреть… Блин, сети тоже нет!»
«Выкинь его, мало ли, чей». - почти приказал Владимир.
«Выкинуть?»
«Да, в плане, здесь где-нибудь положи, чужое брать не надо, от такого только проблем сыщем».
Дмитрий сделал вид, что кинул трубку на землю, к кустам , а сам положил мобильный себе в карман.
Владимир вспомнил:«Хозяева!»
«Точно, нужно у них спросить, куда все делись», - подтвердила Женя.
Все трое направились к хозяйскому домику. Женя заметила на земле фотографию и присела рассмотреть, не поднимая, потому что снимок был в чем-то испачкан, от того, что она присела на корточки, ее часы «Регулятор» выпали из кармана, в который она их положила перед ночным купанием. Фотография была свежая, черно-белая, люди с гитарой позировали на фоне костра, сзади были видны палатки этого лагеря. Похоже, это была семья, двое взрослых местных, трое детишек, две девочки и мальчик. На заднем плане можно было увидеть нечеткие силуэты других постояльцев.
Дверь в хозяйский домик тоже оказалась открытой.
«У них всегда так?» - озадачился Дмитрий.
Женя ответила отрицательно: «Нет, утром было закрыто!»
Дмитрий сморщил нос: «Плохое у меня предчувствие, вы уверены, что нам нужно заходить?»
Владимир переступил порог: «Да видно же, что там никого нет!»
Он был прав! Они зашли внутрь, там никого не было, вещи были разбросаны, было понятно, что кто-то собирался в спешке, оставив часть имущества прямо там. На полу валялись документы на этот домик, какие-то таблетки, которые случайно просыпали, одежда для повседневной носки и даже презервативы.
Дмитрий посмотрел на бардак: «И что нам теперь делать?»
«Уезжать, очевидно, может по дороге выясним, что здесь случилось, связи так и нет?»
Дмитрий чуть было не достал свежий телефон, но вовремя спохватился и взял свой: «Нет, связи нет… Надеюсь, хотя бы бензин никто не слил!»
«Да ты посмотри вокруг, они похватали то, что было под рукой, какой тут бензин».
Они вернулись к своим палаткам. Женя удивленно подметила: «Кстати, у нас-то ничего не тронули даже». Дальше троица стала собираться не проронив ни слова.
Когда Дмитрий был готов, он выдавил из себя: «Можем ехать!»
Машину никто не тронул, она стояла ровно такая, какой ее и оставили, других автомобилей не было, крышка бака была завернута, что указывало на то, что даже бензин никто не пытался слить.
Владимир открыл дверь тачки: «В сторону города?»
«А ты хочешь в сторону границы?»
«Пока нет».
«Значит и сам знаешь, куда!» - отрезал Дмитрий.
Авто тронулось с места и проселочная дорога быстро сменилась асфальтом. На пути никого не было, ни людей, шагающих вдоль трассы, ни другого транспорта. На въезде в город их остановили сотрудники в форме.
Владимир прошептал так, чтоб сидящие в машине слышали: «Как же нам везет на представителей власти».
Дмитрий поддакнул: «И не говори!»
Полицейский быстро вышагивал в сторону их авто, нервно раскручивая на пальце свой волшебный жезл, метрах в трех он начал махать рукой, намекая на то, чтобы водитель опустил стекло.
Лейтенант представился: «Лейтенант Пушило, Вы что здесь делаете?»
Женя ответила с заднего сиденья: «Едем с кемпинга».
«Так оттуда же всех забрали уже час назад как».
Владимир прояснил ситуацию: «Нас никто не забирал, мы ягоды собирали, пришли, а там нет никого, а что собственно случилось?»
«Наша Геофизическая служба зарегистрировала землетрясение, решено было в срочном порядке эвакуировать людей!»
Женя начала массировать себе виски: «Какое еще землетрясение, тут же сплошная равнина?»
«Нам что сверху прислали, то я и говорю!»
Дмитрий опомнился: «А связь? Тоже из-за этого не работает?»
«Нет, связь вышла из строя еще ночью, обещали поправить, да все никак не могут».
Владимир выпалил: «Странности, землетрясение, связь, зарница эта…»
«Какая?»
«В небе ночью, после нее будто бы и мобильные ловить перестали».
Лейтенант решил заверить: «Совпадение. Вы бы в город поторопились, нам приказано было всех убрать из приграничной зоны, а тут таких бродячих как вы еще вагон и малая тележка!»
Дмитрий засунул руку в бардачок: «Документы-то показать?»
«Да на кой мне ваши документы, вот подозрительными будете, тогда и посмотрю, поезжайте уже»,
Машина поехала дальше, оставив позади полицейских. В самом городе на улице почти никого не было, те, кто изредка попадались, куда-то спешили, скрываясь в колодцах дворов. Мимо пронесся автомобиль из громкоговорителей которого звучало: «Граждане, в связи с чрезвычайной ситуацией, просим оставаться всех в безопасных местах: подвалах, проходах между дверьми, других местах, способных выдержать возможные толчки!»
Владимир призадумался: «Странно, как же сильно где-то тряхнуло, что прям всех по домам отправили?»
Дмитрий вставил: «А разве на улице не безопаснее?»
«Вроде при землетрясении лучше на открытом пространстве находиться…» - неуверенно ответила Женя.
Автомобиль поравнялся с машиной Дмитрия: «А вы чего не под крышей?»
Дмитрий высунул голову в окно: «Так безопаснее на свежем воздухе!»
Водитель из авто закричал: «Покиньте улицу, если некуда ехать, то хотя бы во дворы скройтесь, чтоб вас не видно было!»
«Хорошо, хорошо!»
Они въехали во двор большого панельного здания. Дом шел квадратом, поэтому со стороны дороги с любой стороны их нельзя было увидеть, если не заехать внутрь. Во дворе у подъезда сидел местный дедушка, курил трубку и его особо не волновали никакие землетрясения.
Женя из окна сказала: «Здравствуйте, а вы случайно не знаете, что здесь вообще происходит?»
Дедушка пробормотал: «Доброго времени суток, а как же не знать, знаю, конечно, война!»
«Какая еще война?» - опешила Женя.
«Атомная, какая же еще!»
Женя сглотнула ком в горле, но ей больше не удалось выудить из себя ни единого слова, продолжил Владимир: «Да нет же, сказали, что землетрясение!»
«Вот ты вроде не глупый, не маленький, скажи, часто ли тебя при землетрясениях в дом загоняют, разве это не опасно?»
Владимир предположил: «Опасно, конечно, но мало ли, что им там в голову взбредет?»
«Говорю тебе, война это!»
Владимир процедил сквозь зубы: «А чего же вы на улице тогда сидите?»
«Так мне 84 года, я свое уже пожил, глаза не видят, руки не слушаются, врачи говорят, что лечить уже нечего, старость у нас обращать вспять еще не научились. Вот и сижу здесь, жду конца!»
«А кто с кем по-вашему воюет-то?»
«А мне какая разница? Я свое пожил, неинтересно мне всё это уже»,
«Так откуда знаете, что война?»
Дедушка почесал ногу другой ногой: «Как откуда? Ванга писала в книге, что в этот год огонь сойдет с небес и расплавит дома рабов божьих!»
«Дома-то стоят!» - съехидничал Владимир.
«Пока да, а где-то уже может и нет!»
«Ладно, спасибо за информацию, берегите себя».
Дедушка улыбнулся: «Вы себя берегите, особенно от пустых строк, что лезут под бок!»
Владимир подумал, что дедушка просто поехал головой, поэтому убрал голову обратно в автомобиль и сказал Жене : «Не переживай, дедуля просто нездоров, нес какую-то чушь!»
Женя выдохнула: «Да я уже поуспокоилась, вроде, я тоже слышала про Вангу, а ведь сначала был таким убедительным, серьезным»!
Дмитрий подытожил: «Да все они серьезные, а потом, вон, сами смотрите!»
Дедушка уставился в их сторону и блаженно улыбался, будто увидел старого друга или признал в ком-то из них потерянного родственника, а после и вовсе высунул язык.
«Похоже, он совсем потерял связь с реальностью!» - расстроилась Женя.
Владимир предложил: «Давайте отъедем, а то жутко все это как-то!»
Дмитрий вернулся к насущному: «Мы вообще что делать планируем? Отель? Или во дворах постоим?»
«Наверное, на дорогу лучше сейчас не высовываться, по крайней мере на колесах, пешком еще можно!»
Женя подала идею: «Побежали тогда? Тут через дорогу был «Островок», там должны быть места». Они вышли из машины, Дмитрий выглянул из-за угла здания, чтобы проверить обстановку: «Вроде, чисто!»
Владимир скомандовал «Бежим». Трусцой они переметнулись на противоположную сторону и начали звонить в дверь отеля.
«Кто там?» - вопрошал голос из домофона.
Женя заголосила: «Здравствуйте, нам бы жилье у вас снять».
«Нет мест!»
«Как это нет мест?»
«А вот так, с утра все забито, приезжали прямо автобусами, точнее, их привозили из администрации, наказали всех разместить и никому не выходить!»
Женя закричала, на глазах появились слезы: «Да что за бред у вас тут происходит вообще?»
«Сами сидим гадаем, но мест и правда нет, даже спальные мешки в проходе уже расстелили».
Владимир положил руку на плечо Жене: «Да мы хоть сидя, хоть стоя!»«Извините, велено было не открывать, сказано было строго, никого не впускать и не выпускать».
Женя продолжила: «Какой сюр, одни говорят срочно в помещение, другие отказываются пускать!»
«Еще раз извините, пожалуйста, но помочь и правда ничем не можем, разве что…»
«Что?» - вскрикнула девушка, убирая руку Владимира с плеча.
«Разве что на углу есть магазин, возможно, вас могут впустить. Там все для кемпинга и если хозяин не успел уехать, он приютит вас на какое-то время».
«Ну и на том спасибо».
Они двинулись в сторону магазина, дверь в него, естественно, была закрыта, но судя по пустым узким ушкам для замка снаружи, заперта она была изнутри, а значит, был шанс, что с ними хотя бы поговорят. Все трое начали барабанить по стеклянной двери.
«Иду, иду». Из глубин магазина показался мужчина в самом рассвете сил, без пропеллера за спиной, зато с огромной бородой: «Чем могу вам помочь?»
Дмитрий еще раз дернул ручку двери: «Извините, мы не местные, случайно оказались в городе, тут почему-то все позакрывались, мы не понимаем, что происходит и что делать. На улице нам сказали срочно укрыться, но в отеле рядом мест совсем нет».
Женя поддакнула: «Зато нам порекомендовали прийти сюда, сказали, что тут могут помочь».
«Что ж, такое дело, такое дело, как не помочь, заходите!» - мужчина открыл дверь и жестом пригласил всех внутрь.
В магазине было много разных вещей для похода, тут были и палатки, и котелки, и спальные мешки, и розжиг, и дрова, и ножи, и топоры, и специальные фильтры для того, чтобы можно было пить воду из любой лужи, в общем, если бы сегодня был день апокалипсиса, это было бы одно из мест, где каждый хотел бы очутиться.
«Откуда вы? Не местные?»
Женя остановилась в проходе: «Из России, мы на пару дней к вам заехали, по пути на Алтай»
«Алтай? Бывал, горы!»
Владимир поддержал диалог: «А как вас зовут? Я - Владимир, это Дмитрий и Евгения».
«Алексей Степанович, можно просто Алексей».
«Очень приятно, а что вы на Алтае делали?»
«В тюрьме сидел».
Все трое немного напряглись, а Алексей пошел вглубь магазина со словами: «Да вы располагайтесь, можете использовать, что хотите, но правило одно - в каком состоянии взяли, в таком и положили обратно». Он повернул голову в направлении ребят: «Забоялись? Да не беспокойтесь, я в тюрьме сидел по совершенно другим мотивам».
«Расскажете?» - поинтересовалась Женя.
«РасскажЕШЬ, расскажу, тайны в этом нет. Был я молодой и горячий, участвовал тогда во всяких мероприятиях, когда учился в университете, мероприятия эти были серого толка, вот после одного такого посещения на Прудной, приняли меня и сказали, мол, или заканчиваю, или не просто из страны выпихнут, а попутно еще и срок дадут. Я тогда дюже храбрый был, начал права качать, это и была моя ошибка, уже через месяц я смотрел на небо лишь во время прогулок, да и то в маленькое окошко наверху, половину вида в котором занимал охранник с автоматом!»
Владимир удивился: «Вот так просто?»
«Просто было, когда ты верил в свою непобедимость, а потом все стало очень сложно, вроде и права твои в тюрьме соблюдают, а вроде и делают, что хотят, как вам такое, например, ночью, каждые пять минут, сотрудник с камерой в кармане, подходил к моей койке, будил меня и спрашивал имя, фамилию, дату рождения и статью, по которой меня закрыли!»
«И так всю ночь?» - не поверила Женя.
«И ночь, и утро и днем, когда поспать пытаешься за весь тот недосып!»
Владимир разрядил обстановку: «Хорошо, что хотя бы обошлось без швабр».
«Мне повезло, да, но по секрету скажу, если ты и там продолжал сильно качать права, тогда и со шваброй тебя без проблем могли познакомить, а это уже фактически конец. Общаться с тобой после такого никто не будет, а без общения ты быстро завоешь, а когда завоешь, тебе быстро бумажки на подпись дадут и ты уже никогда оттуда выйти не сможешь..»
«А я мог о тебе где-то читать?» - «проснулся» Дмитрий.
«Даже не знаю, если только на сайте «уточка ищет дом», там вскользь упоминали, среди остальных, нас было много в то время, всех раскидали по необъятной».
«А у тебя, кстати, телефон есть?» - спросил Дмитрий.
«Телефон-то есть, связи нет целый день».
Владимир в этот момент достал свой телефон, на экране висело уведомление о том, что есть непрочитанное сообщение, он открыл его - пусто. Нет ни номера, ни строчек сообщения. Странно, подумал он, как такое возможно вообще? Рациональное объяснение нашлось достаточно быстро, пока они отъезжали от границы, телефон мог подключиться к вышке со стороны России, дав на какое-то время коннект. В это время и пришла эта СМС-ка.
«Садитесь, чего стоите? Вы вообще, как? Какие планы?»
Владимир сел первым: «В идеале, дождаться до темноты и уехать в другой город, вряд ли там то же самое. Здесь телевизора случайно нет?»
«Здесь нет, но пока дома был, только шум показывался, немудрено, сейчас всё на интернете, редко где старую добрую антенну используют, чаю хотите?»
Женя согласилась, кивнув головой: «Если есть, то с удовольствием».
«А чего ж ему не быть, я в этом магазине шесть дней в неделю торчу, без чайника и заварки никуда». Он встал и удалился в подсобную каморку.
Владимир обратился к оставшимся: «Идеи? Просимся ночевать, если не отменят это домоседство или едем дальше?»
Дмитрий протянул: «Я бы не рисковал и остался, кров есть, тепло, сухо, возможно, покормят, а за окном что? Только теоретически встреченный патруль, который вряд ли похвалит за инициативность».
Женя заняла противоположную позицию: «Я за то, чтобы ехать дальше, тут вообще что-то странное творится, ни сети нет, ни объяснений, если это и правда землетрясение и какие-то чрезвычайные меры, то в следующем городе их уже может и не быть, там течет обычная жизнь, то есть то, чего лично мне уже начинает не хватать!»
Владимир перевесил чашу голосования словами: «Я согласен с Женей, это шанс на то, чтобы этот кошмар закончился, а здесь съедает меня неизвестность».
Дмитрий разозлился: «Вам не кажется, что у нас какая-то нечестная демократия?»
Владимир усмехнулся: «А она бывает честной? Большинство имеет меньшинство, так это изначально и планировалось».
«Хрен с вами, но я недоволен такими мувами!»
«А кто по-твоему доволен? У нас путешествие на грани катастрофы выходит, после такого обычно покупают путевку в Египет и там отмокают в море с недельку!» - ответила девушка.
«И то, если не сезон акул». - подытожил Владимир.
«Лучше уж с акулами, чем с такими демократами!»
Пришел Алексей с подносом, на котором стоял электрический чайник, четыре кружки с заваркой и пакет местных сушек.
Дмитрий облизнулся: «О, сушечки». Он сразу потянулся к пакету и вытащил оттуда четыре штуки, по одной на каждом пальце.
Алексей пожелал приятного аппетита.
«Спасибо!» - ответили они хором.
До темноты Алексей рассказывал, каково это «чалиться», как из ничего соорудить приспособление, чтобы подогреть воду, какие невиданные истории можешь узнать только в таком месте, как странно порой себя ощущаешь, будто ловя моменты настоящего счастья там, где ты должен быть обречен и подавлен. Когда стемнело, нужно было выдвигаться.
Владимир попрощался: «Алексей, спасибо, нам пора!»
«Точно не хотите остаться?»
«Надежда не ждет, ее ищут!» - сфилософствовал Владимир.
«Да ты же в этом деле новичок, откуда тебе знать?»
«Иду по эмоциям, посмотрим, куда приведут».
Женя засуетилась: «Да, нам пора, спасибо большое».
«Большооое!» - протянул Дмитрий, который явно съел столько сушек, сколько все остальные слопали вместе.
Алексей остановил их: «Подождите секунду». Он отошел и вернулся с какой-то штукой в руке. - «Вот, возьмите с собой».
Женя прищурила глаза: «А что это?»
«Грейка походная, если дернуть за фитиль, она раздуется и будет горячей какое-то время, не даст замерзнуть. Дни, конечно, пока теплые, но не ровен час, в общем, пригодится».
Они поблагодарили Алексея и вышли из магазина, город по-прежнему был пуст, на дороге ни одной машины, ни одного человека идущего куда-либо, окна в домах горели, но большая часть была занавешена, не было даже котика, который с любопытством смотрит сквозь стекло.
Дмитрий нагнулся завязать шнурок: «Бежим к тачке?»
«Побежали».
В машине было прохладно, окна сразу запотели, как только троица села внутрь. Дмитрий завел, чтобы прогреть, включилась магнитола, заиграла песня «Skeeter Davis - End Of The World», но на стоп тут же нажал водитель.
Владимир не оценил: «Да ладно, немного музыки не помешало бы».
«Ага, мы так однажды в Чертаново с другом послушали музыку, потом выковыривали аккумулятор и несли сдавать, чтоб на вырученные средства купить сразу новый. Лучше не рисковать!»
Авто выехало со двора, улицы все так же были пусты, не было даже того автомобиля, который предупреждал всех о том, что нужно сидеть в помещении. Выехав на трассу, Дмитрий позволил себе поддать газку и включить музыку. «Теперь можно, - объяснил он, - аккум заряжается в движении». Ночная дорога укачивала и заставляла всех клевать носом, в какой-то момент они наехали на специальные неровности на дороге, которые сыграли им какую-то классическую мелодию.
«Вау, я думал, здесь такого нет».
«Да, удивительно и приятно».
Подобные приспособления размещались на некоторых участках дороги, чтобы будить засыпающих водителей, напоминая им, что они за рулем.
Дмитрий вернулся к тревожной теме: «А если и в другом городе так же?»
«Давай доедем, а там уже будем волноваться».
«Фига ты спокойный».
«Я просто стараюсь не разгонять, я тоже волнуюсь, но чем больше мы будем об этом думать, тем хуже нам самим».
До следующего города было в районе трех часов, Женя умудрилась уснуть, Владимир периодически перекидывался парой слов с Дмитрием, путь был преодолен без проблем, однако, в сам город въехать так просто не получилось. На въезде стоял двухметровый забор с табличкой «Проезда нет!»
Дмитрий посигналил: «Ну и что это?»
Женя открыла глаза: «Приехали?»
Владимир вздохнул: «Ну, типа».
«Эй, вы как тут вообще оказались?» - донесся голос, а автомобиль озарило яркой вспышкой света.
Владимир открыл окно: «Из соседнего города приехали».
«Так нельзя же, запрет!»
«Да нам никто не говорил, а что случилось?»
«Как что? - голос из-за прожектора наконец-то получил свои очертания, ослабив луч. - война».
У всех троих по вискам стучал пульс, сердца колотились так, будто они только что пробежали марафон без подготовки, у Жени по лицу поползли слезы, но она была бесшумна, это была немая боль, тихая и беспощадная. Она уткнулась носом Владимиру в шею, он чувствовал горячие капли, стекающие с ее лица ему на кожу.
Владимир потупил глаза: «Значит, все так и было, я гнал прочь эту мысль, но она оказалась так проста и логична».
Дмитрий замер: «Ты о чем?»
«Когда мы купались в лагере, мы видели вспышку, где-то там, на стороне России, мы подумали, что это была зарница, именно тогда мобильная сеть полностью пропала, похоже, это был первый!»
«П-п-первый?»
«Да, я читал, что отсюда гипотетически можно увидеть ядерный взрыв, если он произойдет в воздухе, значит, ракету сбили наверху, поэтому искривление земли не скрыло от нас взрыв».
«А первый-то почему?»
«Потому что потом всюду начали говорить про землетрясение, а значит, что не достигнув цели, выпустили вторую, которая ударила по земле и распространила волны, теперь понятно, почему они заперли людей по домам, они боятся, что облако может добраться сюда».
«А оно может? Это значит, что это конец? »
«Не знаю я, бл.дь, что ты ко мне пристал?»
«Эй, вы там уснули что ли?» - напомнил о себе голос с улицы.
Владимир крикнул: «Мы из России».
«Да я уж по номерам вижу! Что, с окраины? Или прямо оттуда?»
«Прямо оттуда».
- «Не завидую я вам, ладно, проезжайте, но надолго вы у нас не задержитесь!»
Никто не придал значения этим словам, ворота открылись и машина въехала. Но дальше ее не пустили. Двое в костюмах ОЗК обступили машину и начали елозить по ней какими-то приборами. «Есть!» - крикнул один из них. Ребят попросили покинуть авто и каждого так же проверили устройством, они оказались чисты. Им сказали идти в двухэтажное здание, стоящее в двухстах метрах от ворот. Дмитрий спросил про машину, ему ответили, что утром, возможно, отдадут, он не стал узнавать, почему «возможно», слово «есть» сказало многое о том, на чем они ездили. В здании был импровизированный лагерь, что-то вроде казарм с койками. Внутри доктор измерил им давление, посмотрел язык, спросил о самочувствии, но больше всего его интересовало, где именно ездил их автомобиль. Стало понятно, что они пытаются понять, где может быть зараженный участок. Дмитрий на карте карандашом обвел приблизительную траекторию их поездки. В самом сооружении были в основном не местные, скорее всего, они успели проскочить до того, как установили забор и теперь ждут здесь разрешения на дальнейшую дорогу. Когда их отпустили, показав место для сна, все трое сели на одну кровать.
Женя всхлипнула: «Виталик!»
«Мы ничего не знаем, не думай об этом, эта неизвестность сожрет».
«Может попросить позвонить?»
«Если тут нет сети, откуда она в Москве?»
Дмитрий парировал: «Вообще-то, сеть есть». Он смотрел прямо на свой телефон.
«Читай тогда, что там?» - с замиранием сердца обронил Владимир.
«Все очень странно, я вижу лишь архивные страницы, на которых написано, что была ложная тревога, не учебная, а именно ложная, контакты мои все не в сети, есть два пропущенных в мессенджере от Павла Евгеньевича, новостные ленты не обновляются».
«Архивные, вероятно. Это значит, что их вообще уже нет!»
Женя подняла глаза и посмотрела на Владимира: «Как так?»
Дмитрий пояснил: «Если сервера были там, куда пришелся удар, то всё, что мы называли рунетом просто кануло, оставив лишь цифровые следы в виде архивов на зарубежных сервисах памяти. Всё, закончился интернет!»
«Неудивительно, считай, основной кабель с интернетом сюда уничтожен, чудо, что тянут откуда-то еще, но это чудо со стабильностью на соплях, медленное и тяжелое».
Женя продолжала искать надежду: «Может это все фейк?»
Дмитрий съязвил: «Да какой фейк, всему пришел звездец, что мы будем дальше делать? Как жить?»
«Придется оставаться здесь». - процедил Владимир.
Мимо проходящий постоялец, услыхав эту фразу, покачал головой и прокомментировал: «А тут у нас остаться не получится».
«Как так?»
Постоялец продолжил: «Президент Куззака уже сказал, что максимум, на сколько страна приме, тридцать дней. Не нужны ни документы, ни что-то еще типа виз, но больше они просто не могут, во-первых, местные не будут довольны, во-вторых, бюджет и помощь не резиновые, им самим нужно жить как-то, поэтому оставят они только тех, кто требуется в стране. Будет сформирован специальный список профессий, для обладателей которых правила изменятся в лучшую сторону, всем остальным, цитирую: «Покинуть как можно скорее!»»
Дмитрий выдал идею: «Может тогда просто сесть здесь в тюрьму?»
«А вы местные тюрьмы видели? А отношение там к таким? Лучше уж в лесу прятаться». - ответил неизвестный.
Дмитрий задумался: «Тоже вариант, только не в той части, где мы были».
Ночь была тяжелой. Спать было невозможно, всё помещение усеивали всхлипы, стоны, иногда даже крики. Каждый осознавал и переваривал случившееся. Люди лишились дома, они остались в неведении, живы ли их близкие. Страх будущего выедал голову и отщипывал всякую надежду на что-то хорошее. Владимир пытался думать и транслировать Жене на ушко стоические мысли: «Неведение - это главная проблема, старайся не думать об этом, считай до ста, забивая мысли цифрами. Мы не знаем, как и что там, может не так все плохо. Нужно быть сильными друг для друга, пока мы есть, есть любовь, есть будущее». Это мурлыкание в конечном итоге убаюкало обоих. Среди ночи громко заголосил маленький ребенок, переполошив всех спящих, мать быстро успокоила его, приложив к груди. Никто не сказал ей ни слова. Утро было неприятным для каждого, вместо будильника их разбудил железный прут, которым охранник стучал по кроватям, двигаясь вдоль коек: «Подъем, время просыпаться».
Дмитрий сразу же пошел узнавать про машину. Ее не было у ворот, но глазами он нашел ее там, где была импровизированная парковка. Бампер машины был вырван, на немой вопрос: «Что это?» Ему тут же ответил человек в костюме защиты: «Удалили опасность». Дальше выяснять смысла не было, спасибо, что не разворотили весь автомобиль.
Дмитрий уточнил: «Все остальное целое?»
«Конечно, можете ехать».
Дмитрий открыл дверь и пока он залезал внутрь его снова окликнули: «Про тридцать дней в курсе?»
«К сожалению, да!»
«Советую пораньше выезжать».
«Почему?»
«Все заходят сидеть до упора, потом на границе будет такая давка, что вам и за несколько дней не пробиться».
«Спасибо, логика в этом и правда есть».
«Вам спасибо!»
«Нам?»
«Да, вам, России, я в свое время закончил РИД Российский Институт Дозиметрии, до сих пор считают лучшим вузом этого направления на постсоветском пространстве».
«Ой, ну я-то тут никаким боком».
«Как же никаким? Я когда у вас жил, ко мне относились дружелюбно, а вы, как никак, часть этого общества!»
«Да у нас всякое бывало».
«Знаю, но мне повезло, я рад и благодарен этому».
«Приятно слышать. Доброго дня».
Он завел машину и подогнал ко входу в двухэтажную постройку. Показались Владимир и Женя.
Женя спросила: «Куда теперь?»
Дмитрий предложил: «Давайте доедем до города, перекусим и подумаем».
«А что тут думать? В Паркан!» - отрезал Владимир.
«В Паркан?»
Владимир уточнил: «Первое, что на ум пришло, видел рекламку еще в Москве, видимо, ассоциативно сработало».
«Нет слов». - выдохнул Дмитрий.
«А чего нет-то? Жизнь там подешевле, русских там не шпыняют, природа красивая, культура богатая».
«Да хрен с тобой, даже голосовать смысла не вижу».
«Если есть другие идеи, давай обсудим, нет проблем».
«Давай пока туда, а там уж по ситуации».
Город Уйшик, казалось, вообще не испытывал никаких проблем, всюду спешили по своим делам местные, стояли в пробках автомобили. На въезде Дмитрий посмотрел на экран телефона и констатировал: «Интернета нет, связь присутствует». Владимир глянул на свой и подтвердил: «Да, моя присоединилась к местной вышке».
Для завтрака было выбрана закусочная у дороги, которая так и называлась, внутри никого не было, они заказали одинаковый завтрак, где на каждого пришлось два жаренных яйца и ломтики хрустящего бекона. В закусочной пахло утром, аромат кофе с уличной свежестью охватывал каждый столик. Лучи отражались от гладкой поверхности столика и слепили всех троих. Когда пришло время платить, они подозвали работницу заведения. Она достала свой аппарат и ввела сумму, но едва Владимир достал свою карту, она покачала головой: «Нет, не получится».
«Почему?»
Работница удивилась: «А как? Что у вас там по-вашему?»
«Как что? Рубли».
«А кому эти рубли теперь нужны? Куда их нести? Какой банк вообще обслуживает вашу карту?»
Повисла тишина. И правда, подумал Владимир, а что теперь в сущности представляют из себя их деньги? Как ими пользоваться? Есть ли места, где их примут?
«Извините, других денег у нас нет. Может возьмете наши телефоны?».
Женя добавила: «И часы… - она машинально взяла рукой свое запястье - Где мои часы?»
«Я вас, конечно, понимаю, - перебила работница, - но и вы меня поймите, если я так всех ваших тут кормить буду, мне зарплаты не хватит, поэтому идите и договаривайтесь с администратором».
Администратор оказался добрым пареньком и быстро нашел, что всем троим нужно сделать, чтобы рассчитаться с заведением. Через час должна была приехать машина, ее нужно было разгрузить. Грузовик прибыл вовремя, Женю решили привлечь на кухне, она мыла посуду, пока Владимир и Дмитрий таскали коробки с продуктами. На очередном грузе у Владимира сильно заболела поясница, он замедлил темп.
Дмитрий подгонял: «Ты чего? Чем быстрее закончим, тем быстрее уедем».
«Извини, спина пошла по одному месту!»
«Ну ты развались тут еще» - сказал от он досады, но сам ускорился, потому что понимал, что со спиной шутки плохи. Когда они закончили, администратор не просто позволил им идти, но еще и подкинул денег за выполненную работу. Таким образом, они впервые поработали в новой стране и заимели монет на бензин. Бак автомобиля еще в Яицком городке намекал на то, что скоро ему будет необходимо подкрепиться. На заправке средств хватило, чтобы залить полный и еще половину канистры из багажника про запас. Никто тогда и не подумал о том, что они будут кушать или что им могут понадобиться деньги на что-то другое. Бак был заправлен, машина стояла на обочине трассы, Владимир пытался записать что-то в дневник, лежа на заднем сиденьи и высунув ноги в окно, в голове туманилось, не было ни гнева, ни разочарования, внутри царила пустота и некое ощущение оцепенения, будто время замерло и не двигалось. Женя копалась в своем телефоне, разглядывая фотографии из прошлой жизни, глаза были влажными, но она не плакала. Владимир касался своими пальцами ее руки. Дмитрий стоял у капота и глядел на город, разглядывая ряд странных реклам в духе «Если стрессу хочешь ты выдать знатненькой…Покупай скорее Сомну, хватит все плохое помнить». Какая ерунда, думал он, как низко пал уровень современной рекламы. Ему вспомнилось, как недавно он показывал своей бабушке рекламу автосалона, где женщина в возрасте материлась и поливала грязью конкурентов, бабуля тогда ворчала на то, что эксцентричность погубит культуру, Дмитрий смеялся, а сейчас, видя это «выдать знатненькой…» думал точно так же. Он попытался позвонить и, о чудо, пошел гудок! Через секунду трубку взяла бабушка: «Алло, кто это, Димочка, это ты?»
Дмитрий потерял дар речь, но выдавил: «Да, бабулечка».
«Димочка, ты в порядке? Где ты?»
«Все хорошо, я в безопасности».
Какое-то время они молчали, в трубке были слышны всхлипы старушки.
«Не плачь, пожалуйста, мы живы, это главное».
«Гд. т.» - связь начала портиться.
«Бабуля, мы сейчас в Куззаке».
«Гд?»
Дмитрий прокричал: «В Куззаке!»
На этом моменте связь прервалась. Он еще раз попробовал набрать, потом снова, но безуспешно. Женя, увидев, что Дмитрий с кем-то общается, вышла и попросила тоже попробовать, набрав номер Виталия, она услышала: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Женя выдавила из себя: «Блин», и продолжила - «Ты до кого дозвонился?»
Дмитрий, у которого к этому моменту тоже увлажнились глаза, ответил: «До бабули».
«Как она там?»
«Не знаю, главное, что она жива».
«Это главное, да».
Владимир высунул голову из окна: «Все в порядке?»
«Да, бабуля жива».
«Супер, я правда рад за тебя».
«Спасибо!»
Женя и Дмитрий сели в машину.
Дмитрий повернулся: «Ну что, трогаем?»
«Трогаем».
Новость о живой бабушке приободрила всех троих, это была та самая надежда, которой так не хватало в этой тьме, где они ступали наощупь. Дмитрий тронулся и остатки города вскоре скрылись в зеркале заднего вида.
Женя вставляла и вынимала ремень из замка: «А сколько ехать?»
«Смотря куда».
«А куда мы сейчас?»
Владимир задумался: «Хорошо бы добраться до Отегена, это последний город перед границей с Парканом».
Дмитрий прикусил губу от нервов: «Нужно поспешить, чтобы выехать из страны до того, как на границе будет ад».
«Нам все равно придется где-то ночевать, два дня за рулем без передышки ты не выдержишь».
Под вечер они въехали в какое-то поселение, денег ни на что не было, спать в машине желания не имелось, как и тратить бензин на обогрев, поэтому они нашли местный вокзал, который был почти битком набит беженцами. На самом вокзале ходили работники и за минимальную плату предлагали разместиться в старых вагонах, которые в ближайшее время не планировалось эксплуатировать. Были и купе, и плацкартные места и даже постельное белье с чаем. Некоторые, кто смог раздобыть местную наличку, соглашались и их через черный вход уводили на железнодорожные пути. На вокзале было достаточно холодно, все кутались в дополнительный слой одежды. Когда Женя уснула, она во сне стучала зубами так, что можно было слышать щелчки в любом из углов зала ожидания. Троица расположилась так, что и Дмитрий и Женя спали на плечах у Владимира, а последний не знал, куда деть голову, и то закидывал ее назад, но так быстро сушилось горло, то подставлял кулак в виде подушки, так моментально затекала рука. Не имея удобного положения для сна, Владимир бегал глазами вокруг, ища, куда прибиться, взгляд пал на газету, лежащую на пустующем кресле. Прищурившись, можно было прочитать: «Пять признаков того, что вам пора к врачу», дальше разобрать было труднее, но, кажется, в первом было написано: «Неизвестные звонки или СМС». Когда стрелка часов пробила полночь, а в зале приглушили свет, так, что едва было видно, человек ли идет или просто большая тень. Внезапно над троицей возник мужчина и спросил: «Чего здесь мерзните? Давайте ко мне».
Дмитрий даже глаза не открыл, подумав, что обращаются явно не к ним. Владимир с Женей напряглись. Женя посмотрела в лицо незнакомцу: «Доброй ночи, вы кто?»
«Я здесь друзей ждал, они должны были приехать на поезде, а поезд задержали, я уже шел к выходу, когда увидел вас, мне стало жалко и я решил предложить вам помощь».
Владимир с Женей переглянулись: «Как-то боязно».
«Мне тоже, я подошел только потому что у вас девушка и ей очень холодно, если бы не она, ни в жизнь бы не пригласил».
Владимиру эта мысль не очень понравилась, но выхода не было, он понимал, что Женя прозябла и если она заболеет, это осложнит дальнейший путь, поэтому он вопросительно посмотрел на Женю, Женя кивнула: «Хорошо, а далеко ехать?»
«Да тут не больше получаса, у меня частный дом».
Они разбудили Дмитрия, который уже успел снова заснуть, взяли свои пожитки вышли из вокзала.
Владимир обратился Дмитрию: «На твоей поедем?»
«Лучше сэкономить бензин».
Женя решила понаглеть: «А Вы нас завтра сможете довезти обратно?»
«Конечно смогу, мне как раз на вокзал надо будет утром».
Женя шепнула Владимиру: «Если это маньяк, отдадим ему Диму».
Владимир подмигнул в ответ. Они сели в машину и тронулись.
«Меня Руслан зовут».
Все трое представились, а он продолжил: «У меня в Москве магазин был, теперь даже не знаю, осталось ли там что-то, вы случайно не оттуда?»
Женя услышав название родного города: «Оттуда».
«Сочувствую вам, потерять дом - это тяжело, я вот магазин потерял и то весь на нервах, не знаю, как теперь семью кормить».
Владимир поинтересовался: «А почему магазин был там, а не здесь?»
«Я продавал продукты из Куззака, тут такие каждый продает, там это почти зарубежный товар».
Дмитрий облизнулся, вспомнив о голоде: «Что-нибудь съестное?»
«Да, местные специи, иногда готовые блюда, фрукты, овощи».
«А теперь что планируете делать?»
«Пока не знаю, вот планировал отвлечься, друзей пригласил, а у них что-то с поездом, утром только приедут».
Они подъехали к недостроенному дому, точнее, к дому что-то пристраивалось, поэтому он так выглядел. Света в окнах не было, на улице тоже. Машина заехала в темный двор, Руслан вышел закрывать ворота.
Владимир уточнил: «Собаки нет?»
«Нет, собаку не держим, проходите». Он показал на крыльцо. Новый знакомый принес матрасы на террасу и положил их на пол: «Вот здесь спать будете, там в доме родственники мои, они уже спят, поэтому, потише, пожалуйста».
«Хорошо».
«Кушать хотите?»
Дмитрий облизнулся: «Не откажемся».
Руслан удалился в дом и через пару минут вынес различных булок, с маком, с корицей, просто сладкие, видно было, что он от души пытается угодить гостям: «Чаю?»
«Если есть возможность, можно и чаю» - ответил Дмитрий. В этот момент он уже запихивал плетенку с маком за щеку. Женя держала в руке булочку и разглядывала комнату, все выглядело довольно бедно, старые обои, которые под потолком начинали отслаиваться, вещи, разбросанные по углам, ведра с яблоками, похоже, с огорода за домом, старая газовая плита, работавшая на баллонах, у которой крутился Руслан, ставил чайник. Но ни грязи, ни опасности помещение не излучало, скорее наоборот, была атмосфера семейности и дружелюбия. Когда вода вскипела, он сказал: «Ах, да, забыл сказать, мы пока дом перестраиваем, поэтому туалет у нас по-старинке, на улице».
Владимир тут же попросил показать, в какой именно стороне и отправился на разведку. В конце огорода, почти у забора соседей стояла типичная кабинка, которую он помнил с самого детства, такие были и на даче, и в деревне. Внутри была ступенька, никаких удобств, в духе ободка, если нужно было сходить по-большому, приходилось учиться позе орла. Справив нужду, Владимир пулей выскочил из этого деревянного гробика с мыслями о том, что будет прекрасно отложить любой прием пищи, находясь в этих владениях. По пути он зацепился взглядом за клумбу с цветами, такую обычно рассаживают мамы или бабушки, это отличительная особенность огородов людей в возрасте, всегда есть клумба, на которой каждый пожилой человек в силу своих возможностей пытается навести цветочную красоту. Владимир остановился, рассматривая цветы. Что это? Желание показать, что люди еще на что-то способы? Желание быть полезным хотя бы цветам? Это такое хобби, придуманное во времена, когда такого слова вовсе не существовало? А может цветы воспринимаются единственными существами, которые никогда от тебя не уйдут? В свете луны можно было различить герберы, такие когда-то любила одноклассница, за которой он бегал в школьные годы. Воздух пропитался ароматом клумб, запахи уносили в воспоминания, внезапно, кто-то мяукнул сбоку, это был черный кот, от которого видны были только его глазенки, Владимир резко обернулся, чтобы найти источник мяука, это ошарашило и самого самого кота, который бросился в сторону дома. Владимир выдохнул и побрел обратно. В свете луны, с внутренней стороны здания можно было увидеть флаг помещенный во флагшток. Черный круг на белом фоне, внутри которого что-то было написано. Когда он зашел, хлопнув чуть слышно дверью, никто и ухом не повел. Он лег посередине, повернулся к Жене и едва закрыв глаза, услышал скрип соседней двери, ведущей в дом. Свет в комнате из которой она открывалась, отсутствовал, но по лунному освещению можно было определить, что это мужчина. Он аккуратно зашел и бесшумно прикрыл за собой дверь. Сначала он стоял и просто смотрел на них троих, Владимир видел это сквозь прищуренные глаза. Потом силуэт приподнял стул, стоявший у окна и поставил поближе к матрасам, пошерудил рукой по штанам и неспешно сел. В полумраке зажглась сигарета, на секунду осветив лицо, это был Руслан. Он пускал клубы дыма в их направлении, быстро делая тяги одну за другой. Можно было слышать, как он выпускает изо рта дым. Владимир не знал, что делать, кто этот Руслан? Какого черта тут вообще происходит? Ему вспомнилась сцена из книги, которая называется «L’attrape-Coeur», в которой главный герой попал в такую же ситуацию, двусмысленную, но, как оказалось, он неправильно воспринял момент, вдруг здесь нечто подобное? В любом случае, нужно было действовать, но как? Закричать? В доме спали дети, родители… А есть ли они там вообще? Что тогда? Прямо спросить, что он здесь делает? Ничего лучше не придумав, Владимир как бы невзначай резко повернулся с боку и лег на спину, попутно локтем руки крепко ударив Дмитрия куда-то между ребер.
«Ай, - вскрикнул он и резко сел на матрасе. - Ты чего творишь?»
Владимир не подал виду и продолжил наблюдать за Русланом, который моментально встал и направился к выходу, сделав вид, что и не сидел здесь вовсе, увидев, что Дмитрий на него смотрит, Руслан спросил: «Вы чего не спите?»
«Да что-то ударило меня».
«Приснилось, наверное».
Владимир открывал глаза: «Что тут у вас?»
Дмитрий прошептал: «Да ты похоже пинаешься во сне!»
«Извини».
Проснулась Женя: «Спать будем нет?»
«Ложитесь давайте, я пошел», - бросил Руслан.
Все снова улеглись, Владимир решил не спать, сначала он дождался, пока Руслан из туалета пройдет обратно в дом, а потом решил больше не смыкать глаз, мало ли что еще может выкинуть их так называемый помощник.
Утром Руслан вошел специально хлопнув дверью: «Доброе утро, пора ехать». Владимир встал первым, потому что так и не уснул: «На вокзал? Доброе».
«Да, только давайте сначала в столовую заедем».
Дмитрий протер глаза: «А у нас денег нет».
«Да я угощу, вы же мои гости».
Вчетвером через полчаса они подъехали к какому-то старому советскому зданию, на вид оно не было похоже на столовую, но когда подошли поближе, вывеска на местном языке с часами работы все же присутствовала. Столовая располагалась на втором этаже, не было ни стульев, ни столов, были толстые ковры, в центре которых были деревянные поддоны, на которые ставили тарелки с едой.
«Присаживайтесь! - сказал Руслан и указал на один из ковров рукой. - А я пока пойду сделаю заказ».
Заказы делались в широком окне, в котором можно было увидеть печь, огромный котел и мужчину-повара. Подойдя к кулинарному шефу, Руслан начал говорить на местном языке, иногда странно посматривая на троих, если точнее, посматривал он на Женю, больше всех задерживая на ней взгляд. Они оба посмеивались и Женя начала ловить на себе и взгляд повара тоже. Все трое чувствовали, что может случиться что-то плохое, но никто из них не понимал, что именно. Владимир не стал говорить о том, что случилось ночью, но решил подстелить соломку: «Ребята, пожалуйста, давайте откажемся от еды и не будем ничего есть».
Дмитрий удивился: «Да как не будем? Есть-то хочется».
Женя поддержала Владимира: «Хочется, но если честно, страшновато! У меня странное предчувствие, даже мурашки по коже пошли».
Владимир нервно теребил край ковра: «Если играть по крупному, давайте разделим то, что будет на столе».
«Как это?»
«Каждый будет есть только одно блюдо или одну единицу, например, ты будешь есть только хлеб, Женя будет есть только суп, я буду только пить компот».
Женя посмотрела в сторону кухни: «А если нам просто принесут одну кастрюлю?»
«Тогда один из нас должен отказаться от приема пищи».
«В прошлый раз твоя интуиция нас не подвела, в этот и моя бьет тревогу, давайте я ничего не буду есть» - согласилась Женя.
Владимир отказался: «Нет, это должен быть я или Дмитрий, если мы оба выйдем из строя, с тобой могут сделать что угодно».
Дмитрий вздохнул: «Хорошо, давайте я!»
Через секунду появился Руслан, он принес поднос, на котором стоял чан с супом, ломтики хлеба и какой-то кувшин с молочным питьевым продуктом, наверняка, местного производства.
Руслан улыбнулся: «Кушайте, пожалуйста».
Владимир только сейчас понял, что совершил ошибку, если допустить, что Руслан что-то задумал, то нужно было просто есть то, что ест он, избегая тем самым потенциальную опасность. Руслан налил себе молочный напиток из кувшина и стал наблюдать за своими гостями попивая из кружки. Владимир тут же сказал, что кушать ему особо не хочется, Дмитрий воздержался от супа, сославшись на то, что он в таком виде еду плохо переваривает, а Женя налила себе тарелочку, зачерпнула ложкой и поднесла к губам, глядя на Руслана. Руслан явно не был дураком, он быстро осознал, что именно провернула троица и что его в чем-то подозревают. Он залпом выпил остаток напитка, поставил на поднос и поднялся: «Извините, мне срочно нужно уйти».
Владимир посмотрел на него: «А как же вокзал?»
«Вокзал? Какой вокзал? Ааа, вокзал... Появились дела, у нас тут ходит транспорт, вот, держите» - он вытащил мелочь из кармана, кинул на стол и почти бегом вылетел из столовой.
Дмитрий почесал подбородок: «Нихрена себе». Он уже было начал вставать, когда Владимир надавил ему рукой на плечо: «Нет смысла, что ты ему скажешь? Что предъявишь?»
Женя скрутила мякиш хлеба в горошину: «Давайте хотя бы у повара спросим, он же готовил».
Они подошли к окошку с кастрюлей супа: «Что в супе?»
Повар мотал головой и говорил что-то на своем, не понимая или делая вид, что не понимал. Диалог с ним не строился, в конце концов Дмитрий сказал: «Надо хотя бы в полицию заявить», - и когда они направились к выходу, повар рявкнул: «Молчать - значит жить. Кто вам верить? Кто ты?»
Отвечать ему никто не решился, на улице первым заговорил Дмитрий: «Интересно, где здесь ближайшее отделение?»
Владимир положил руку на лоб: «Мы туда не идем».
«Как это?»
«А кто мы здесь? Подумай хорошенько, прежде, чем пойти куда-то. Откуда мы? Они местные, их будут покрывать местные, у нас… у нас вполне вероятно даже паспорта больше не имеют никакой валидности, мы бесправные тени, которые могут лавировать среди других и надеяться на то, что с ними ничего не случится».
Женя затряслась: «И что нам теперь просто молчать и забыть про это?»
«А что ты хочешь предъявить? Повар уже наверняка вылизал и кастрюлю для супа, нас там не было, он нас не видел, даже если там где-то на углу стоит камера, максимум, что мы докажем, что местный любезно нас пригласил поесть, оплатил счет, а мы выдумали эту историю ради непонятно чего».
Дмитрий сделал обиженное лицо: «Да это из-за тебя мы здесь, из-за тебя мы стали бесправными и чужими».
«А лучше родными, но мертвыми?»
Женя помрачнела: «Успокойтесь, пожалуйста, нам нужно держаться вместе».
Владимир произнес на выдохе: «Раз-два-три-четыре-пять».
Дмитрий успокоился: «Ладно, может ты и прав, может это лишь добавит проблем, просто бесит, прямо под носом».
«Понимаю и если бы верил хотя бы толику в возможность иного исхода, первым бы искал отделение».
«А маньяк-то ничего, добрый, даже на дорожку денег оставил».
«Ночью он принюхивался».
«Принюхивался?»
«Расскажу по дороге, кажется, я забыл там ключ, подождите меня здесь».
Женя покосилась на здание из которого они вышли: «Какой ключ?»
На вопрос Владимир не ответил, он открыл дверь и скрылся. Женя и Дмитрий переглянулись. Через две минуты Владимир вышел.
«И что ты там делал?»
«Оставил честный отзыв».
Женя спросила: «Он жив?»
«А чего ему будет, я его даже не видел. Ладно, в какую нам там сторону?»
«Мы здесь первый раз, как и ты».
Владимир поздоровался с прохожим и узнал, что на 91 автобусе можно доехать до самого вокзала, где стоял их автомобиль. Загрузившись и заняв стоячие места в самом хвосте, Дмитрий решил прояснить: «Так что на счет принюхивания?»
«Ночью Руслан выходил на террасу и сидел рядом с нами».
«Сидел? В смысле? Он же в туалет выходил».
«Я вернулся из толчка и не успел уснуть, он вошел, взял стул, сел рядом с нами, закурил и смотрел на нас, теперь мне думается, что смотрел он больше на Женю».
«И ты ничего не сделал?»
«Сделал, я пнул тебя локтем специально, чтобы вызвать незапланированную реакцию».
Женя вступила в диалог: «А спросить Руслана о том, что он здесь делает, ты не решился?»
«Достаточно было того, что я не спал всю ночь и бдел за вами. А так, что можно было сделать? Мы были в чужом доме, я не до конца понимал, что вообще происходит. Картинка сложилась полностью только в столовой, но и там были сомнения, поэтому я решил проверить теорию».
Дмитрий приложился носом к стеклу: «Фига ты теоретик, в следующий раз держи в курсе, он мог бы взять топор и просто порубить нас».
«Мог бы, кто-то бы вероятно даже выжил, потому в сущности, плохой исход был одинаков, еще раз повторюсь - я не спал ночью, я следил».
«И на том спасибо, но в следующий раз…»
«Сплюнь! Какой еще следующий раз!»
Автобус подъехал к вокзалу, автомобиль, брошенный на парковке, ждал своего хозяина. Под дворником был листок, на котором было накарябано «Проваливайте не оглядываясь».
Дмитрий взял листок: «Интересно, это наш спаситель или просто кто-то из местных?»
Владимир вырвал листок: чтоб посмотреть: «Это мы уже вряд ли узнаем, задерживаться здесь точно не стоит».
Дмитрий попытался завести машину, но она отказывалась.
«Вот блин, - выругался он, - Придется толкать».
Владимир с Женей явно были не той силой, которая могла бы растолкать автомобиль, в какой-то момент Дмитрий и сам вылез с водительского кресла и держа за дверь машину присоединился к этой процессии. Бестолку, втроем они смогли сдвинуть транспорт, но скорости не хватало, чтобы авто завелось. На счастье, около вокзала тусовалась группа подростков, 5-6 человек, которые играли в какую-то игру с киданием монеты об стенку, увидев, что ребятам нужна помощь, они облепили железного коня и общих усилий сразу хватило на то, чтобы через пару метров автомобиль заревел.
Владимир поблагодарил ребят.
Один из подростков, очевидно, лидер, отвечающий за всех остальных, ответил: «Не за что, а вы из России?»
Дмитрий поддакнул: «Да, вон флаг на номерах».
«Да у нас много кто на русских номерах катается, у нас такса нулевая по стране, поэтому тачки стягивают со всех ближайших стран».
«Ого, повезло, мы из Москвы едем».
Подросток провел пальцем по капоту: «Жаль, что так вышло, послушайте, мы видели, как вам под дворник запихивали листок и вряд ли там комплименты, не все здесь такие, многие хотят жить в мире и всё, что им нужно - дружба и спокойствие!»
Дмитрий улыбнулся: «Слова не мальчика, но мужа».
Не было понятно, правильно ли подросток интерпретировал эту фразу, но именно после нее он кивнул остальным головой и они побрели к стене вокзала, чтобы продолжить играть в монетки.
Владимир опустил им в след: «Еще раз спасибо за помощь!»
Подростки крикнули: «Не за что».
Машина снова была в дороге.
«Поразительно, как буквально за одни день можно проходить путь от ненависти до любви».
Дмитрий посмотрел на него в зеркало: «Ты о чем?»
«Утром и до момента с запиской включительно здесь все казалось таким враждебным, не чужим, а именно источающим опасность, а эти подростки привнесли, не знаю, любовь?»
Женя нарисовала сердечко на стекле: «Так и работает голова у людей, важно знать, видеть и ощущать, что люди все разные, а мы часто гребем всех под одну гребенку».
Дмитрий согласился: «Это да, тот парень, что мне оторвал багажник на въезде через ворота, был очень дружелюбным».
«Я не только о местных, я в целом о человеческой природе, которая катает нас на эмоциональных качелях оценочных суждений, Сегодня нам не нравится, завтра мы в восторге и это дело каких-то часов, а то и минут».
Женя стерла рисунок рукавом: «Тогда может не стоит судить по одному-двум людям всех подряд?»
«Не стоит, конечно, но по другому просто не получается, поэтому я и удивлен своим ощущениям».
Дмитрий улыбнулся: «Хорошие люди есть везде».
Женя повторила: «Везде…»
Выехав на трассу, на большом табло, висящем прямо над асфальтом, было большое предупреждение о том, что мобильная связь работает с перебоями и что информацию лучше получать из телевизора или радио на волне 50.2, Дмитрий попытался его настроить в машине, но безуспешно: «Блин, находу это сделать еще сложнее». Он остановился, не глуша мотор, и начал крутить всякие ручки в попытках понять, как оно работает. Наконец, он поймал нужную волну. По радио рассказали, что жителей Яицкого Городка будут переселять в ближайшие районы, подальше от границы, что местные будут обеспечены всем необходимым, информация дублировалась на русский потому что приграничные города были двуязычными даже больше, чем вся страна в целом, где еще можно было встретить кого-то, кто не знает русский язык совсем. Про Россию ничего не сообщалось, упоминали, что пограничный переезд поставлен на особые условия, но не было ясно, это из-за опасности радиационного заражения или из-за полчища беженцев, которые, вполне вероятно, уже пытались штурмом взять проход и попасть в более безопасное место. Дальше слушать не было смысла, пошли новости или что-то похожее, но уже без дополнительного перевода на русский. К позднему вечеру вдалеке наконец-то замаячили огни города Отеген, надо сказать, что поселения по стране были серьезно рассредоточены, можно было часами ехать по степям и не видеть ни огонька в дали, посему команда встретила фонари в дали с воодушевлением и хлопками.
Город был маленьким, с населением не больше десяти тысяч человек, а судя по размерам может и того меньше. Улицы были полны людей славянской внешности.
Дмитрий прокомментировал увиденное: «Похоже, не только мы собираемся в Паркан».
«Никто и не думал, что будет просто, но это точно лучше, чем за два дня до истечения месяца».
Женя положила руку на живот: «Нам бы покушать…»
Дмитрий предложил: «Может попробуем спросить у кого-то из своих?». Он высунулся и обратился к первому попавшемуся на дороге путнику: «Извините, у Вас не будет немножко еды?»
Путник вывалил: «Донт спик рашн!»
Дмитрий залез обратно: «Да уж, по твоему акценту видно, как ты не донт спик».
Но не все было так плохо, пока они прожигали бензин по улочкам маленького города, они заехали на местную площадь, на которой толпилось много людей.
Женя полюбопытствовала: «Там что-то раздают? Или сегодня какой-то праздник?»
«Не знаю, пойдем, глянем».
Дмитрий отказался: «Я пожалуй останусь в машине, чтобы не глушить».
«Ты теперь всегда будешь в ней сидеть? Ты же понимаешь, что рано или поздно придется повернуть ключ?»
«Понимаю, но не сейчас».
Женя и Владимир начали просачиваться сквозь толпу, народу и правда было очень много, кто-то пытался протиснуться к месту действа, кто же наоборот уже отходил, держа в руках какой-то пакет.
Женя старалась идти плотно прижимаясь к Владимиру: «Может, акция?»
Владимир сжал ее руку: чтоб не потеряться: «Может и акция».
Женя вопросительно посмотрела на руку и на него.
«На всякий!».
Когда получилось подойти к точке притяжения, оказалось, что там стоял большой полукруглый стол, за которым стояло несколько русских девушек, они раздавали пакеты всем желающим, Как можно было понять, желали абсолютно все, в толпе можно было заметить даже местных, которым так же без проблем давали секретный свиток.
Владимир спросил у одного из рядом стоящих: «А что там?»
Парень ответил: «Еда и питье».
Оказалось, что новоиспеченные беженцы организовали на границе раздачу гуманитарной помощи своим уцелевшим согражданам, кто конкретно спонсировал это мероприятие было не так уж и важно, главное, что оставшиеся без денег, без, возможно, страны, люди могли покушать перед тем, как выдвигаться в направлении Паркана.
Владимир и Женя смогли взять по пакету, где-то сбоку произошла давка и даже были пострадавшие, но они отделались ссадинами. Волна, пошатнувшая толпу, едва не разлучила их, но руки крепко держали друг друга. Женя подумала, как сильно картина была похожа на ту, из старых видео, где люди толпились за бесплатной едой, одеждой, да чем угодно, но здесь действительно стоял вопрос жизни и смерти. Они принесли два пакета в машину, наборы внутри были одинаковы - Булочка, пара йогуртов, яблоко, контейнер с макаронами и котлетой и бутылка воды. Дмитрий, увидев это, сказал сидеть и ждать в машине и тоже пошел пробиваться сквозь желающих покушать. Когда он был в шаге от стола с заветной раздачей, женщина сбоку закричала: «Посмотрите, что нам тут дают, они хотят нас отравить!» И подняла к верху пластиковую коробку с макаронами. На первый взгляд, в ней не было ничего особенного, но быстро нашлись те, кто тоже не был доволен и часть толпы завозмущалась. Другие же наоборот корили тех, кому что-то не нравилось, указывая на то, что вообще-то это бесплатно и вам тут никто ничем не обязан. Слово за слово, завязалась массовая драка, в которой Дмитрию в какой-то момент прилетело по уху, его толкнули и он ползком двигался сквозь чужие ноги в сторону авто, попутно снизу он прихватил лежащий пакет, решив что раз лежит, то вряд ли кому-то нужен. Девушки за прилавком успокаивали народ и это им удалось ровно тогда, когда откуда-то с задней стороны не подошла женщина с мегафоном в руке и не сказала, что сюда уже едет полиция, эти слова резко отрезвели всех участников Отегенского побоища, появилось даже некоторое подобие очереди и раздача продолжилась, будто ничего и не было. Дмитрию удалось наконец встать и он трусцой рванул к спасательной крепости на колесах.
«Вот это я сходил за хлебушком».
Владимир и Женя, наблюдавшие за всем этим из окна, спросили: «Тебе тоже досталось?»
Дмитрий продемонстрировал красное ухо: «Случайно кто-то залепил, в целом, нормально, даже с пакетом вернулся».
«А из-за чего началось-то?»
«Точно не знаю, кому-то не понравились макароны».
«Так бесплатно же».
«У кого-то и к такому есть свои требования, не знаю, как только по мегафону сказал о том, что едет полиция, все тут же стали шелковые».
«Надо тогда отъехать подальше».
Дмитрий доставал булочку: «Зачем?»
«Если у них органы так же на мероприятиях работают, как у нас, то тащить могут в итоге кого угодно, будь то просто прохожие или… внимание… трое странных людей в машине, которые сидели недалеко от места происшествия и могли в теории быть координаторами беспорядка».
«А это не паранойя?»
«Это полезное предвосхищение негативного сценария».
«Ты иногда такую фигню несешь, но почему-то она срабатывает».
Он тронулся и припарковался в квартале от площади.
Дмитрий попросил Владимира: «Прикрой окно».
«А, да, похоже, осень и до сюда начинать доставать».
Женя жуя что-то из пакета: «Хорошо, что Паркан находится еще южнее».
Дмитрий вздохнул: «Я до сих пор не понимаю, как именно мы пришли к выводу, что нам нужно именно туда».
«Очень просто - у нас из ресурсов только бензин, которого хватит до туда. Ни денег, ни билетов на самолет нет, кстати, они вообще летают?»
Дмитрий ухмыльнулся: «Как все удачно складывается в ваш план, я так понимаю, поедем утром?»
«Не знаю, решайте сами», - бросил Владимир.
Женя думала вслух: «А что, я бы и сейчас могла, чем быстрее пересечем границу, тем быстрее выдохнем, уж там-то всяко полегче будет».
Дмитрий сарказмировал: ««Паркан» «Полегче», похоже, я теряю связь с реальностью».
«Не теряйся, погнали!»
Через полчаса автомобиль уже стоял в длиннющей пробке, тянувшейся за горизонт.
«Блин, надо было хотя бы воды взять».
«Если бы , да кабы».
В час машина преодолевала метров тридцать не больше. Мимо периодически по встречке проносились фуры, которые вклинивались в общую очередь. Это были водители из Паркана, которые явно не ожидали наплыва гостей в их страну в таком количестве. Они весело смотрели на легковые автомобили и пешеходов, не испытывая никакого негатива.
Владимир подметил: «Странное у них поведение, будто они под чем-то».
«Почему?»
«А ты посмотри на их лица, они улыбаются, словно у них совсем нет проблем».
Женя парировала: «А они обязательно должны быть?»
«Ну, смотри, ты везешь груз в соседнюю страну или возвращаешься с грузом в свою, не соль важно, на границе резко появляются многокилометровые пробки, которые превратятся в часы, а может и в дни ожидания, твоя семья тебя не увидит вовремя, товар может испортиться, я уже не говорю о том, что за рулем стоять столько времени не самое большое удовольствие».
Женя почесала кончик носа: «Может южный менталитет такой?Палако и все такое».
Дмитрий удивился: «Какое еще палако?»
Женя пояснила: «Палако это стиль жизни сербов, когда всем на всё пофиг, они отдыхают и не парятся, делая все неспеша».
«Где ты только такие слова достаешь».
«Смотрела когда-то американца, которого зовут Джо Пич, вот он рассказывал о том, как ему было непривычно столкнуться с таким ритмом жизни».
Владимир встрял в диалог: «Да какое тут палако, даже самый спокойный серб бы не выдержал подобного издевательства, а тут лица не просто нейтральные, они полностью довольные, в другом мире эти водители уже начали бы что-то делать».
«Например?»
«Не знаю, преградили бы фурой дорогу и не давали бы проехать беженцам или пустили бы слух по пробке, что граница закрыта, или, например, говорили бы, что русским отказывают во въезде, много чего можно было бы придумать, вместо веселого лица».
Одна из фур со встречи поравнялась с их машиной и водитель попросил опустить стекло Дмитрия. Дмитрий послушался и приоткрыл. В салон что-то прилетело, струхнувшие немного пассажиры быстро успокоились, когда Дмитрий достал из-под сиденья бутылку воды.
Владимир охнул: «Вау, это было неожиданно».
Дмитрий махнул рукой в знак благодарности, водитель фуры подмигнул улыбаясь и вдавил педаль, скрывшись по встречной полосе.
Женя улыбнулась: «Видишь, просто местный характер».
В машине было невыносимо скучно, усталость распространялась по телу, приходилось периодически по очереди выходить на свежий воздух и делать разминку. Даже Дмитрий мог себе это позволить, автомобили или тащились со скоростью пешехода, или и вовсе стояли на месте. Вокруг ничего не было, когда стемнело, казалось, что это нескончаемая световая линия, тянущаяся куда-то вдаль и пустота, которая караулит тебя по бокам, в надежда схватить, пока никто не видит. Дмитрий глотнул водички из бутылки и выбрался размяться, наклон влево, наклон вправо, попрыгал на месте, внезапно что-то странное начало посещать его сознание, усталость сменилась на легкое чувство радости и наполненности, он встал у обочины и начал писать. Здесь все так делали, никаких туалетов или иных удобств не было. Он вглядывался во тьму, но видел в ней не опасность, а колыбель спокойствия. Что нам эта тьма? Думал он, где-то есть вещи и пострашнее, а здесь, здесь просто отсутствие света. Погода была неприятная, дул порывами ветер, никаких летних вайбов уже не витало, но Дмитрия это не смущало, в эту секунду он наслаждался моментом, подобно великим стоикам. Залезая обратно в машину он сказал: «Красота-то какая, почти романтика».
Владимир покосился на него: «Ты точно снаружи был?»
«Мы стоим посреди ничего, в огнях от других машин, дует ветер, но он не преграда, бросает в дрожь от холода, но он нам не враг, мы двигаемся к цели и в этот момент мы едины, как механизм часов».
Женя посмотрела во тьму из окна: «Поразительно, там в воздухе что-то распылили, пока я не выходила? Пойду тогда тоже за настроением» . С этими словами она вылезла из тачки.
«Ты здоров вообще? Какой-то беспричинный прилив радости».
«Такое не выбираешь».
«Согласен, просто тяжело себе представить, где я нахожу что-то позитивное сидя здесь».
«Назовем это фаталистический оптимизм».
«О, уже и термин подобрал!»
«Слышал где-то, там рассказывали о том, что если на весь мир смотреть позитивно, мир станет позитивным».
«А фатализм?»
«А тут игра слов, все используют это слово как неизбежность негативного но стоит добавить к нему оптимизм и получится прямо противоположное».
«Хитро, но верится с трудом».
Прошло не больше минуты, как Женя залезла обратно: «Господи, какой там кошмар, вылезаешь, тьма вокруг, холодно, одиноко, попрыгать и бежать обратно - больше вариантов нет».
Владимир уточнил: «Так ты попрыгала?»
«Да, это единственное, ради чего вообще стоит покидать авто, у обочины вообще труп животного валяется, то ли лося, то ли оленя, не разберешь».
Владимир скорчил гримасу ужаса: «Возможно, тут есть какие-нибудь койоты».
Женя, испугалась: «Койоты?»
Дмитрий фыркнул: «Да не парься, они людей не едят, особенно, если от стада никто не отстал».
Настроение у Владимира и Жени портилось с каждым часом, спокойствие и умиротворение сохранял только Дмитрий. Иногда он даже напевал себе под нос что-то вроде «Пума, Олимпийка, та-та-та-та-та-тапки Вэнс» и мечтательно поглядывал в никуда за боковым стеклом.
Владимир теребил в руках пакет: «Есть вероятность, что нам придется идти пешком».
«А машина?»
«Возможно, ее можно оставить где-то здесь и вернуться за ней, когда пробка рассосется, типа через несколько дней».
Дмитрий скептически отнесся к идее: «Не знаю, думаешь, это хорошая идея? С другой стороны, почему бы и нет, приключения продолжаются». Он подмигнул в зеркало заднего вида.
Женя тоже не была в восторге: «А это точно хорошая идея - оставлять авто, при условии, что мы по ту сторону даже жилье снять не сможем?»
«А если мы по эту сторону застрянем здесь на несколько дней? У нас ни еды, ни воды».
Дмитрий допил остатки воды из бутылки: «Да, даже водичка закончилась, но ее, наверное, можно попросить у водителей фур. Кстати, а вам не кажется, что кто-то должен пойти посмотреть, где эта пробка вообще заканчивается?»
«Чтобы что?»
«Чтобы понять, сколько нам вообще придется идти».
Женя спросила: «Ты хочешь, чтоб мы дошли до пункта, а потом развернулись и шли обратно? Я не смогу».
Владимир согласился: «Я тоже не уверен, что мне хватит сил».
«Давайте тогда поступим так, я продолжу стоять в очереди, а вы, если не вернетесь через 2 часа, это будет означать, что вы уже у пункта».
«А если мы за два часа не дойдем еще, тогда что?»
«Не делай мозги, идите, все будет хорошо».
В этот момент Жене и Владимиру стало понятно, что Дмитрий решил подтолкнуть их к выходу из тоннеля.
«Мы будем ждать тебя».
«Знаю, поэтому и не переживаю».
Женя протянула: «С тобой точно все будет в порядке?»
«Конечно, я себя давно так хорошо не чувствовал».
Владимир подчеркнул: «Это и пугает, ты какой-то больно веселый!»
Женя добавила: «Да, ты какой-то странный в последние часы».
«Чего странного? Я просто наслаждаюсь жизнью, с бабушкой все в порядке, вы живы, я цел, мы далеко от взрыва, ловлю момент».
«Ох, не нравится мне это».
«Идите уже, много шума из ничего, встретимся по ту сторону».
Владимир пожал руку Дмитрия, Женя обняла его. Они взяли вещи и сделали шаг вперед от машины, оглянулись, Дмитрий сидел за рулем и улыбался им сквозь лобовое стекло, махая рукой. Они помахали в ответ и скрылись за автомобилями.
Пешком они начали пробираться сквозь автомобильные ряды. Было очень холодно, но скорость их ходьбы компенсировала температуру воздуха. По обочине иногда было не пройти, приходилось выходить на встречную полосу, по которой то и дело проносились фуры. Нужно было выбегать из своего ряда на проезжую часть, ту, где периодически кто-то действительно ехал, оббегать участок, где не пройти, и снова встраиваться в свой ряд. Иногда мимо шли и бежали другие люди, тоже понявшие, что на автомобиле далеко не уедешь. Увидев машину с московскими номерами, Женя постучала в окно и спросила, нет ли у них бутылки водички. На счастье в машине была семейная пара с детьми, которые с удовольствием поделились запасом ценной жидкости. Женя поблагодарила и пожелала им скорейшего пересечения границы. Силы быстро кончались, получилось так, что в моменты эмоциональной опустошенности то Владимир тащил Женю, то Женя тащила его. «Мы должны это сделать! - говорил один из них - Мы уже слишком многое пережили, чтобы сдаться». Брал за руку и тянул, изредка переходя на бег, но быстро переходил на скоростной шаг, ибо сил никаких уже не было. Это была опасная игра, изнуряющая как психологически, так и физически. Игра, ставкой в которой была жизнь. Когда счет времени был уже потерян, их тела двигались в автономном режиме, не было эмоций, ни грусти, ни злости, организм понял, что сейчас всю мощь нужно бросить на перемещение, потому топил всё, что можно было превратить в энергию, холод перестал ощущаться, глаза перестали слипаться, можно было охарактеризовать это движением в анабиозе. Не было никаких других дел у организма, всё, кроме устремления к границе, было полностью отключено. На горизонте показались огни, были они слишком широко раскинуты, чтобы принимать это за продолжение дороги, нет, это точно стояли здания пограничников. Этот свет, словно надежда, пробудил от анабиоза, забилось учащенно сердце, нахлынули эмоции, Женя и Владимир смотрели в даль на достижимую черту, за которой их ждет новая жизнь. В первый раз за долгое время в пути, Владимир сказал: «Я люблю тебя», Женя ответила, что тоже его любит, стало понятно, что вместе они преодолеют всё. Не смотря на то, что огни было видно, они не были так близко, как могло им показаться на первый взгляд, потому что когда они подошли достаточно близко, вокруг уже начинало светать. Их взору предстало достаточно жуткое зрелище, толпа людей стояла перед большим забором: люди жадными глазами смотрели вверх, туда, где стояли постовые. Никого не впускали, по крайней мере, на тот момент казалось именно так. В реальности же, очередь рассасывалась так медленно, что идущие сзади беженцы пополняли территорию перед пунктом в разы быстрее, чем людей пропускали по ту сторону.
«Смотри, похоже, что автомобили тут имеют приоритет».
Ворота, через которые проезжали машины и правда будто бы принимали больше, чем вход для пешеходов.
Женя спросила: «Интересно, с чем это связано?»
«Наверное, местные на грузовиках имеют приоритет, а среди пеших местных вообще вряд ли сыщешь, какой дурак такое расстояние пешком попытается пройти».
«А легковые?»
«Фиг знает, попутно берут и их, а то образовалась бы еще и третья волна, помимо фур и пеших».
Стоять было холодно, очень холодно, Владимир и Женя продрогли до самых костей, в какой-то момент у Владимира начала жутко болеть спина, неизвестно, сколько километров, точнее, десятков километров прошли они пешком с вещами, но после тульского фиаско с администратором, спина таких физических нагрузок тянуть не явно не хотела. Они прижались друг к другу, как опорные столбы высоковольтных линий, но это не помогало. Где-то на стороне несколько человек что-то начали жечь, очевидно, пытаясь согреться, однако, тут же появилась погранцы и сказали, что разводить огонь здесь запрещено, оно и понятно, погранпост все таки, а не шашлычная. В это же время накатила физическая усталость, оба никогда не испытывали ничего подобного, Владимир даже провалился в сон на пару минут прямо так, стоя, но Женя быстро разбудила его, спать было нельзя, можно было замерзнуть окончательно и не проснуться. В небе прорезались лучи солнца, но их не хватало, вытягивая руки в направлении к лучам, люди ничего не чувствовали. Моральный дух толпы падал с каждой минутой, некоторые недовольно вопрошали, почему так долго и сколько им тут вообще стоять, но все эти вопросы оставались без ответа. Столько, сколько нужно, столько, сколько придется. Когда солнце перестало жалобно посылать свои лучи и засветило во всю силу, со стороны границы появились какие-то люди из фонда помощи, они катили большие котелки, в которых была еда и горячее питье, толпа воодушевилась, помощь пришла откуда не ждали. Было организовано несколько точек раздачи пищи, пока Владимир стоял без сил, Женя заняла очередь и в итоге ей удалось урвать два стаканчика с чаем, сделав по маленькому глотку, ибо он был действительно горячий, они поймали себя на мысли, что это был лучший напиток, который они когда-либо пробовали. Приободрившись, они наконец-то нашли силы и на беседу, Женя спросила: «Как думаешь, Дмитрий уже близко?»
«Не знаю, у меня все это время пронеслось как в тумане, сколько мы уже здесь?»
«Сложно сказать, но, если честно, пить с тобой чай и глядеть на солнышко довольно приятно».
Спина у Владимира уже не так сильно ныла и он с удивлением отметил, что чувствует то же самое: «Мне тоже с тобой здесь хорошо».
Они поставили стаканчики на землю, обнялись и молча смотрели на восходящее солнце, здесь, в этой точке земли, оно было не таким, как в Москве, его размер поражал воображение, казалось, что кто-то притянул его ближе к планете.
«Представь, уже скоро мы начнем новую жизнь», - тихо сказала Женя.
«Не хочу представлять, хочется просто начать».
Когда они вышли из этого приятного оцепенения, холод снова начал пробирать до чертиков, Женя было хотела попить чаю, но стаканчики снизу уже остыли, пить холодное не имело никакого смысла. Настроение пропало вместе с ушедшим теплом, они конечно все еще любовались закатом и друг другом, но внешний мир уже не ощущался таким приветливым. Они уселись прямо на вещи и облокотили головы друг на друга. Очередь из людей все прибывала, удлиняя ее хвост, а они так и стояли на одном месте.
«Грейка!»
«А?»
«Алексей нам давал грейку, если не сейчас, то когда вообще!»
«Точно», - Владимир полез в рюкзак и выудил оттуда подарок продавца. Он расстегнул свою куртку, дернул за фитиль, грейка начала разбухать, он подошел к Жене, они зажали ее между телами. Тепло расходилось по телу, на контрасте появлялась приятная дрожь. Она работала около получаса, за это время они прилично прогрелись и снова приободрились. Владимир пошел прогуляться и у одной из фур ему предложили заплатить и взять их с собой через границу.
«Но у нас нет денег».
«Тогда отдайте что-нибудь из вещей!»
«Телефон подойдет?» - Владимир вытащил свой смартфон.
Водитель покрутил его в руке: «Дешевенький».
«Так и второй есть!»
«Такой же?»
«Модель помладше».
«Не, но могу купить, а там, глядишь у кого-нибудь и сторгуетесь за эту сумму».
Владимир пошел рассказать об этом Жене. Женя идею не одобрила: «Уверен, он в курсе, что за деньги, которые он предлагает, никто нас не возьмет». Владимир повернулся в сторону фуры и покачал головой, водитель пожал плечами, закрыл окно и уже через пару минут скрылся за воротами.
«Владимир! - с каким-то странным акцентом раздалось где-то из автомобильной очереди - Владимиииир»!
Владимир начал прощупывать глазами машины, в попытках понять, откуда звук и кому он адресован. Голос был от водителя миникупера красного цвета.
Женя воскликнула: «Не может быть!»
«Что? Что?»
«Это же Сергей!»
Они подбежали к авто, Женя спросила на английском: «Что Вы здесь делаете?»
Сергей ответил, что прилетев в Россию, вылететь он уже не смог, потому что в какой-то момент авиасообщение даже с пересадками было приостановлено, он взял автомобиль напрокат и поехал в Паркан, страну, в которой, как говорилось, есть прямое авиасообщение с Уэльсом, он устроил себе такое маленькое путешествие, случайно оказавшись в нужное время в нужном месте. Женя спросила, знает ли он что-то про то, что случилось в Москве, что там в целом по другим регионам, но Сергей был на границе с Куззаком, когда все случилось. Женя удивилась: «Получается, мы тоже там были в этот момент, какое забавное совпадение». При себе у Сергея был встроенный ИИ переводчик прям в телефоне, не нуждающийся в связи, поэтому с английского они быстро перешли на толмача.
Владимир поинтересовался: «А как же ваша семья?»
«Можно на «ты», не знаю, страшно об этом думать, мы встретились, это было чудесно, я так долго их искал и я так вам благодарен, а теперь не знаю, что дальше».
«А мама?»
«На ее могиле я тоже был, полол землю, чтобы было как у всех, так ведь у вас здесь принято?»
«У нас… может этого «у нас» уже вообще не существует».
Сергей поджал губу: «Я все же надеюсь или хочу верить, что они живы».
Женя сменила тему: «Ты поможешь нам перебраться?»
«Конечно же, можно было и не спрашивать».
Через 20 минут машина уже въехала за ворота. Внутри их автомобиль осмотрели люди с зеркалами на палках, они заглядывали под дно машины, в поисках приклеенных пакетов с запрещенными к провозке грузами , потом машину обязали проехать сквозь, как показалось, большой рентген. Дальше их попросили выйти из машины и начали досматривать вещи. Ничего не обнаружив, каждого из них повели на формальный допрос. Для Сергея пришлось искать переводчика, его телефонному помощнику доверять никто не хотел, да и процедура требовала сотрудника, который бы понимал, что именно иностранец будет говорить. Вопросы были стандартные, кто, откуда, зачем и почему. За сегодняшнюю ночь погранцы уже устали это спрашивать, поэтому ответы они пропускали мимо ушей, всем всё было понятно. Даже Сергея в итоге слушал только переводчик, а когда сотрудник переводил коллеге, тот чесал ручкой за ухом и мечтательно смотрел куда-то вдаль. Всем поставили печати в паспорта и сказали, что можно въезжать. Сразу за оградой Владимир попросил остановить машину.
«Мы договорились здесь ждать друга».
«Друга?»
Женя коротко обрисовала ситуацию с Дмитрием.
«Понимаю, давайте я тогда останусь с вами здесь на какое-то время».
«Не надо, зачем?»
Сергей: «Думаешь, вы тут выдержите? На улице все так же холодно, еды здесь все так же нет, лучше посидеть в теплой машине, нет?»
Владимир: «Разве тебе не хочется поскорее домой?»
Сергей: «Хочется, конечно, но, как вы там говорите, долг платежом красен?»
Женя: «У тебя нет никаких долгов перед нами».
«Зато у меня есть совесть, не знаю, как вы, я бы вздремнул».
Владимир: «А если Дмитрий в этот момент мимо проедет?»
«Напишите на лобовом стекле помадой послание. Посмотрите вокруг, ни одной машины, взгляд каждого, кто переходит границу или проезжает ее, будет так или иначе заостряться на машине, а там и послание прочитают».
Женя вылезла из авто и большими буквами написала «Дмитрий, мы ждем тебя прямо здесь! Москва!»
Сергей одобрил: «Точно не промахнется, было бы темно, тогда бы пропустил, а это, это нет».
Сергей развернул машину лицом к выходу с пограничного досмотра и почти моментально все трое уснули крепким сном. Долго спать им было не суждено, их разбудили выстрелы где-то по ту сторону ограждения.
«Что там?» - вскрикнула Женя.
«Поди знай, что-то случилось».
Выстрелы снова повторились, рассекая тишину. Кричали люди. Потом всё затихло. Через двадцать минут пеший проход открылся и оттуда показался военный, который махал рукой во внутренний двор, призывая кого-то идти. За этим махом вышли работники благотворительной организации, судя по выражению их лиц, они были напуганы. Когда они приблизились к авто, Владимир спросил: «Что случилось?»
«Какой-то парень, устав ждать, попытался по полю проскочить границу, к нему присоединились и другие, они хотели прорваться вон там, - он показал пальцем влево, - Военные погнались за ними на автомобилях по полю, они не останавливались, тогда были сделаны предупредительные выстрелы. Выстрелы напугали тех, кто стоял у пункта, они ринулись на штурм, пытаясь спрятаться от угрозы, солдаты были вынуждены открыть огонь, потому что на охраняемый объект напали».
«Господи, есть раненые?»
«Есть и погибшие, но неизвестно, сколько, временно пеший проход вообще закрыли, пускают только авто».
«Звездец».
«Нас провели, потому что мы местные, но в целом, лучше на ту сторону не соваться».
«Мы и не планировали».
«Мне нужно идти, извините, за нами сейчас приедет автобус».
«Берегите себя».
Работник, догоняя своих,: «Вы берегите себя».
Сергей поинтересовался: «Что мы теперь будем делать?»
«Ну, он на машине, поэтому для него проход открыт».
Женя: «А если на машине был он?»
Владимир: «Дмитрий? Да с чего бы? Он же не безумец!»
«Не знаю, когда мы его оставляли, состояние у него было странное Давайте подождем до обеда!»
Сергей: «Но потом нужно будет ехать?»
Владимир - «Да, наверное».
Днем бескрайние степи выглядели намного приветливее. Вдалеке все равно ничего не было видно, но уходящие в никуда равнины смотрелись наполненно и величественно.
Владимир: «Сергей, а расскажи о том, чем ты там вообще у себя занимаешься?»
«Я рыбак, хожу в море на корабле, потом продаю рыбу на местный рынок».
«Выгодное занятие?»
«Ну, как сказать? С тех пор, как мы вышли из Евросоюза, стало полегче, но будучи в нем с каждым годом ситуация только ухудшается».
Женя: «Это из-за законов Европарламента?»
Сергей: «Да, откуда ты знаешь?»
Женя: «Смотрела сериал «Парламент»».
Владимир: «А я не смотрел…»
«Да он не особо известный, даже дубляжа не было, так, авторский перевод от какого-то любителя».
«Так в чем суть?»
Женя пояснила: «Суть в том, что они постоянно пытаются помочь окружающей среде, но при этом страдают от этого разные промыслы, в том числе и рыбный».
Сергей согласился: «Именно так, они начали с запрета на ловлю в определенный сезон, это еще можно понять, нерест и все такое, но потом они увеличивали эти сроки, исключали разные виды рыб, дошло все до того, что наши хозяйства начали разоряться банально из-за того, что им не хватало того, что они добывают в разрешенные сезоны».
Владимир: «Ого, даже не задумывался о том, что такое может быть».
«У нас много чего не так, хорошо, что мы соскочили с этой европейской иглы».
Дверь пункта открылась и оттуда вышел военный. Лицо было закрыто балаклавой, сверху каска, но было видно, что он безоружен, по крайней мере, автомата наперевес не было. Он направился в сторону машины.
Владимир: «Ой-ё-ё-ё-ёй, не нравится мне это».
Сергей: «Может попросит отогнать машину».
Военный:«Здравия желаю, вы здесь стоите уже несколько часов, по правилам, на территории, входящей в ПП, автомобиль может находиться не более часа».
Сергей (используя все тот же синхронный переводчик): «Извините, мы просто ждем друга».
Военный: «Иностранец? В плане, издалека?»
Сергей: «Да, Уэльс».
«Это ж как вас, в прочем, ладно, отгоните авто».
Женя попыталась вырулить ситуацию: «Извините, мы здесь просто ждем друга, он должен перейти границу, стоит где-то там в очереди, вы его случайно не видели?». Она толкнула локтем Владимира, тот достал свой телефон и показал фотографию.
Военный сделал шаг назад: «Откуда вы его знаете?»
Владимир: «Мы вместе ехали сюда из России, он наш друг, мой коллега по работе».
По работе? Выйдите из машины все трое и предъявите документы».
Сергей, Женя и Владимир переглянулись, вариантов, кроме как подчиниться, не было. Они вышли и отдали паспорта военному, он, взяв их, попросил отойти на три шага вперед от авто. Служивый рассматривал документы каждого и периодически поглядывал на лица троицы. Когда он убедился, что это точно они и это их документы, он рассказал, дикую историю, произошедшую по ту сторону границы, некто Дмитрий познакомился с какими-то парканцами и те пообещали ему показать тайный проход в обход колонны, они на двух машинах поехали через поле, конечно, пограничники быстро их засекли, началась погоня, поняв, что по кустам и грязи они уже не проедут, они устремились ближе к воротам, чтобы попытаться прорваться, солдаты открыли огонь, машины были остановлены и отбуксированы к пункт временного содержания, в это же время из-за них толпа ринулась на проходную, военным пришлось открыть огонь.
Женя насупилась: «Какой ужас, разве можно так просто по людям?»
«У нас приказ, приказы не обсуждаются».
Владимир: «И где сейчас Дмитрий?»
«Вы его вряд ли увидите в ближайшие..годы».
Женя округлила глаза: «Как?»
«Во-первых, он попытался прорваться через границу, во-вторых, спровоцировал давку и ЧП прямо у пограничного пункта, в-третьих, нам кажется, он под чем-то».
«Под чем-то?»
«Да, он не испытывает угрызений совести, терзаний, да хотя бы даже страха элементарного за свою судьбу, сидит там себе радостный, ну а в-четвертых и это то, что вообще касается и вас, у Дмитрия обнаружили краденый телефон. О пропаже заявили в Яицком Городке, группа туристов в спешке покидала палаточный лагерь и один из них обронил там свой телефон».
Владимир: «Вот идиот».
Военный: «Что?»
«Это я не вам, это про рыжего!»
Военный продолжил: «Он обвиняется в краже чужого имущества, суд состоится на следующей неделе и оправдательного или мягкого приговора можно не ждать, сами понимаете, какое к вам там сейчас отношение, народ подобное не спустит ни одному судье, более того, вас тоже придется проверить, собирайте вещи и дуйте за мной».
Владимир: «Сергей вообще просто помочь нам решил».
«Просто не просто, раз здесь сидит, значит может быть пособником, все - значит все».
Они вышли из машины и двинулись вслед за военным.
«А машина?» - спросил Владимир.
«Ее держите открытой, проверят наши ребята, не волнуйтесь за нее, кто ее тронет рядом с границей».
Владимир полушепотом: «Да у вас такая граница, что даже веселый москвич нашел в себе силы попытаться пролезть».
Военный:«Что? Что ты сказал?»
«Говорю, на днях была такая зарница, что даже веселый кулич на стол смотрелся мило, чтобы его попытаться съесть».
Военный: «Ну-ну, похоже, тест на вещества и здесь необходим».
Женя все это время переводила Сергею суть их диалогов.
Их завели в отдельное помещение, в таком обычно досматривают всех особо подозрительных. Каждого из троих поместили в отдельную комнату, на каждого выделили по своему сотруднику, сотрудницу в случае с Женей. Начался этап так называемого глубокого досмотра, вся одежда, включая нижнее белье была снята, из нее вывернули все карманы, складочки, все, что только можно, дальше каждый из них становился в позы, будто в камасутре, но без какого либо удовольствия, Как и в случае с одеждой, на телах тоже досмотрели всё, что только было возможно. Затем шла очередь тестов на вещества, благо, здесь технологии позволяли обойтись без мазков со всех мест, поэтому нужно было только плюнуть в скляночку, после чего ее подписали и куда-то унесли. Сергея и Женю в итоге привели в комнату к Владимиру, им не разрешали одеться полностью, они были в нижем белье, через какое-то время зашел человек, который очевидно исполнял роль дознавателя, потому что сел напротив них, закурил, и, как в каком-то дешевом фильме, выпустил дым в лицо.
Владимир: «Долго нас еще здесь..». Договорить он не успел: дознаватель прижал палец к своим губам и издал: «Тсссс», - затянулся еще раз. - «Я здесь задаю вопросы, не ты, как вы познакомились с Дмитрием?»
Женя: «Где он? Когда мы его увидим?»
Сергей на английском: «Дайте нам одеться».
Дознаватель на английском: «Кем приходится Вам Дмитрий?»
Женя: «Да не знает он Дмитрия, они даже представлены друг другу не были!»
Дознаватель: «Подробнее, подробнее, мне нужна вся картина».
Владимир и Женя раскрыли подробности того, как они переходили границу и как так получилось, что они в итоге здесь с Сергеем, в конце Владимир добавил: «У вас же везде там камеры, нет? Вы все это можете проверить, Сергей - иностранец, гражданин страны, которая сегодня точно существует(протянул это как-то неуверенно), поэтому такое поведение с ним мягко говоря может спровоцировать проблемы».
Дознаватель: «Вы меня тут не пугайте». Он затянулся и начал рассматривать паспорт Сергея, периодически поглядывая на него.
«Что? Что? Чтооо?» - спрашивал Сергей на английском.
Женя сказала ему вести себя потише и не задавать таких вопросов.
Владимир: «Их министр вам этого так просто не оставит».
Дознаватель, уже не так уверенно,: «Допустим, а вы?»
«Что «мы»?»
«Вас никто искать не будет. Много болтаешь для того, у кого даже документы теперь полуликвидные».
Владимир: «Извините, я просто хотел…»
Договорить ему не дали: «Вы приезжаете сюда с таким гонором, будто все как раньше, вы ведете себя нагло , нагло общаетесь, смотрите на всех свысока, у меня для вас плохие новости, теперь вы здесь никто, за вами никто не придет, за вас никто не попросит, а если вы пропадете здесь, что бывает не так уж и редко, никто вас искать не будет!»
«Извините».
Дознаватель угрожающие: «Советую срочно перестать делать вид, что все как раньше и принять свое новое положение».
Владимир: «Какое?»
«Вас здесь не любят, вы здесь как люди второго сорта, брошенные и никому не нужные, вы здесь из-за нужды, но эта нужда не трогает никого из окружающих, знакомо тебе такое?»
«Похоже на какую-то параллель из прошлого?»
Дознаватель: «Параллель? Это не параллель, это прямое повторение событий».
«Мне жаль, если вы или ваши близкие испытывали что-то такое у нас».
Дознаватель: «Жаль тебе, да? А почему только сейчас? Раньше ты этого не замечал? Удобно ты устроился».
«Да, раньше я не предавал этому значения».
Женя вмешалась в беседу: «Но мы же не делали ничего такого!»
Дознаватель рявкнул: «Не с тобой говорят, твое дело рот закрыть и слушать», - обращаясь к Владимиру - «Конечно ты не обращал внимания, вам всем было плевать, зачесалось у вас только тогда, когда сами оказались в такой ситуации. Я тебя удивлю, но если ты закрываешь глаза на преступление, то ты вовсе не невинная жертва ситуации».
Владимир парировал: «Я не закрывал, я не вдавался в подробности».
Дознаватель: «А теперь хочешь вдаться? Видишь того парня у двери? Сейчас он возьмет твою бабу, выведет отсюда и больше ты ее никогда не увидишь, как тебе такое закрытие глаз? Я сделаю вид, что и не было ее тут никогда».
Владимир: «Пожалуйста, не..»
Дознаватель снова перебил: «Конвой, этот может быть свободен». Он указал на Сергея, кивнув головой в его сторону. «А вы, - он оскалился. - Вы тут надолго, можете привыкать к атмосфере».
Сергея вывели, напоследок он сказал Жене, что попробует помочь через посольство. Охранник, если можно так сказать, был вежлив с Сергеем, его не толкали на пути к выходу, не заставляли держать руки за спиной, после длинного коридора ему выдали его вещи, извинились на английском, напомнили, что автомобиль не может стоять так близко к границе и отпустили.
Владимир посмотрел на дознавателя: «Что теперь с нами будет?»
«Теперь у вас даже иностранца нет, последний щит опущен, дальше опускать будут только вас!»
Старший по званию зашел в комнату, дознаватель вскочил с места и отчитался о том, что проводит плановые мероприятия с подозреваемыми.
Старший: «Дернул меня черт отойти, ты что здесь устроил? Почему они полуголые, здесь же холод собачий!»
Дознаватель: «Виноват».
Старший: «Виноват - накажем, отдать им верхнюю одежду, живо!»
Охранник скрылся за дверью и вскоре вернулся с вещами. Пока Владимир и Женя уже изрядно подмерзшие, кутались обратно в свои шмотки, старший спросил у них : «Что, запугал он вас?»
Владимир и Женя переглянулись.
«Да можете не говорить, по вам и так все видно, Бархам, я тебя сколько раз уже предупреждал?»
Дознаватель: «Товарищ майор, да я же…»
Старший:«Жопа голая на пляже, ты со своим расизмом уподобляешься им самим, не уже ли ты не понимаешь?»
Дознаватель: «Но я…»
Старший - «Головка от буя, ну не повезло тебе в Москве, они-то тут причем вообще? Вот представь, как бы было, если бы ты вел себя иначе, приезжают сюда гости, а ты им, вместо гадостей, почет и уважение, тогда они бы другим рассказывали, какие здесь добрые люди, отзывчивые, приветливые, в головах бы создавался диссонанс и непонимание, люди бы задавались вопросами, а так ли все плохи, это приводило бы к мысли о том, что нет плохих наций, есть плохие люди, а ты?»
Дознаватель: «Да я ничего и не…»
Старший - «Нос в говне, а они и там не были в восторге, приехали сюда, а тут ты!»
Дознаватель: «Виноват».
Старший: « Жопой бей скорей в набат! Накажем, накажем». Обращаясь к Владимиру и Жене: «Вы уж извините его, у него травма, за ним если не следить, он быстро превращается в садиста, не раз уже ваших тут запугивал, но до дела никогда ничего не доводил, вот и держим. За что вы, собственно, здесь?»
Владимир: «За то, что мы друзья задержанного Дмитрия»,
Старший взял папку со стола и начал листать: «Ага, понял, ясненько, странно, - посмотрел на Бархама, - а они-то тут причем? Анализы чистые, вещей чужих не обнаружено, границу уже пересекли!»
Дознаватель: «Доставили, следовал инструкции».
Старший: «Какой? Они почему у тебя здесь столько времени сидят? Ты им что-то вменить хочешь?»
Дознаватель: «Виноват».
Старший - «Виноват - накажем, когда там у нас премиальные в этом месяце?»
Бархам умоляюще посмотрел на Женю и Владимира.
Женя: «А может не надо? Так он лишь закрепит негативное отношение к нам, мол, лишили его премии».
Старший улыбнулся: «Не надо, говорите? Ну если претензий не имеете, жалоб не оставите, то пусть живет».
Владимир посмотрел на дознавателя, было заметно, что деньги ему эти и правда очень важны: «Не будем ничего писать».
«Хорошо, но за уши я его все таки выдеру. Собирайтесь, я вас провожу».
Они втроем вышли из здания. Старший: «Что ж, честь имею!»
Женя: «Спасибо, до свидания!»
Владимир протянул руку: «Хотелось бы поблагодарить вас, вы - человек с большой буквы».
«Ну, полно, я просто делаю свою работу».
Владимир: «Этого часто достаточно, спасибо!»
Машины Сергея уже не было, их задержали всего на полчаса, если бы только они знали, что их ждет такой исход, они бы попросили Сергея дождаться. Путь предстоял далекий, единственный шанс не пуститься в это пешее путешествие - попробовать поехать на фуре, но для этого нужны были деньги.
Владимир: «Слушай, может, если фура будет пустой, то они и на телефоны согласятся? Какая им разница, там у них никто не сел, самая дорогая часть путешествия прошла для них безденежно».
«Могут и согласиться, чего им терять?». С этими словами она прижалась к Владимиру, наконец-то они были свободны и еще одна проблема была решена, воздух казался особенным, наполненным нотками радости, минуту назад они могли больше и не увидеть свободного неба, но судьба снова улыбнулась им двоим и они остались нетронутыми обстоятельствами. В первой же фуре попался веселый водитель, который согласился довезти их до города за телефон: «Но вы же понимаете, что там теперь все не так, как вы представляете?»
Владимир: «Что изменилось?»
Водитель: «Вы же не местные, да? У нас теперь всё всёёё по-другому, все счастливы и вы будете счастливы».
Женя: «Звучит почти угрожающе».
«Нет, зачем угрожающе? Мир, любовь».
Владимир: «А до этого как-то не так жили?»
«До этого все грустные были, водички хотите?»
Женя сделала глоток, через десять минут она будто пропиталась настроением водителя, начала ластиться к Владимиру: «Представь, начнем новую жизнь, у нас будет свой дом, семья».
«А Виталик так просто забыт?» - глупо напомнил ей Владимир, однако, реакция на колкость была странной.
Женя улыбнулась: «Ну почему же забыт? Просто время будет идти с ним или без него, какой смысл сожалеть и вспоминать до конца дней, тем более, что жизнь наша так коротка и непредсказуема, цени то, что есть сейчас».
В салон фуры повалил дым. Водитель притормозил и засмеялся: «Вот чертова тарантайка, третий раз мне такое устраивает».
«Перегрев?»
«А что ж еще? Коль дым, тогда постоим, поедем, когда рассеется, надеемся».
Они вылезли из машины. Женя: «Боже мой, ты посмотри, какая красота вокруг, природа, свежий ветер, солнышко ласкает кожу».
«Пожалуй, интересно, а Дмитрий все это видит сейчас?»
Женя: «Ну какой Дмитрий, о чем ты? Лови момент».
Владимир обнял Женю со спины, вдыхал запах ее волос и пытался понять, откуда у нее такое настроение и почему это так сильно напоминает поведение Дмитрия на границе. Картинка не складывалась в полноценный сюжет, но мысли вызывали беспокойство и их не получалось так просто отпустить.
Владимир: «Ты хорошо себя чувствуешь? Всё нормально?»
«Всё лучше всех».
Минут через десять дым исчез, они снова сели в фуру и поехали.
Водитель: «Дома семья ждет, смотрите» - он открыл бардачок и достал оттуда фотографию. На фото была женщина, вероятно, его жена, двое детей уже подросткового возраста, водитель и старая женщина или мама жены, или его. «Мама моя!» - сказал он, указав пальцем. Фото излучало семейное счастье, не смотря на антураж, который напомнил на какую-то советскую кухню, с плиткой больничного типа, семья улыбалась, глаза светились, на лицах не было ни толики грусти, сомнений, они обнимались на фото. Владимир подумал, что если бы не перебросился парой фраз с водителем, если бы не знал, что у него с виду нет умственных или явных психических проблем, он бы подумал, что у всех на фото форма мозговой отсталости, что они просто неспособны на эмоции отличные от положительных. Взгляд Владимира перекинулся на открытый бардачок, внутри лежала рыжая коробка, наподобие тех, в которые засовывают рассасывающие от кашля таблетки, большими буквами было написано «СОМНА». Где-то он уже слышал это название и решил спросить: «А это что?»
Водитель посмотрел, куда указывал Владимир: «Ах, это? Это «Сомна», наше местное лекарство от грусти, будете? У меня жена его принимает, а я нет»,
Владимир: «Я, похоже, слышал про неё».
Водитель: «Конечно, открытие мирового масштаба, гордость нашей страны, раньше Франция была передовым лидером в производстве антидепрессантов, теперь мы, хотя это не совсем антидепрессант».
Женя: «А что это?»
Водитель: «Я не ученый, не знаю точно, как работает, но после этой таблетки мир меняется».
Владимир: «Галлюциноген?»
«Нет, ты просто перестаешь видеть плохое, оно, конечно, есть но меняется твое отношение к этому».
Владимир ухмыльнулся: «Похоже на соицизм, но в таблетке».
Водитель: «Как это?»
Владимир: «Стоики считают, что как таковых негативных событий нет, есть твое отношение к этому событию и если ты будешь считать даже самое негативное событие хорошим, со временем, организм начнет воспринимать негатив как благо».
Водитель: «О, похоже на Сомну, только и тренировать ничего не надо, все происходит автоматически».
«Звучит довольно вредно».
«Не знаю, жена пьет, вся семья довольна».
Владимир: «Был некоторое время назад такой известный препарат, который в целом был предназначен для диабетиков, но как выяснилось с его помощью можно худеть, он что-то там блокировал, допустим, голод, люди массово начали его использовать и это давало невероятные результаты».
Водитель: «Невероятные, это же хорошо!»
«Да, но вот курс заканчивался, а желание бесконтрольно есть все, что под руку попадало, не проходило, они снова набирали вес и снова им приходилось садиться на препарат, ход мысли понятен?»
«Они не учились контролировать себя?»
«Именно, разве этот препарат не делает то же самое?»
«Я так думаю, страна у нас бедная, большинство живет за чертой бедности, видели наши дома? Которые называются времянки. Это же шалаши, в которых вынуждены ютится целыми семьями, по несколько поколений, разве не достойны эти люди того, чтобы быть счастливыми?»
Владимир: «Да, но разве это не искусственное счастье?»
«А искусственное счастье чем-то по ощущениям отличается от обычного? Это же тот же самый набор химических процессов, просто вызван вмешательством извне».
«Возможно, но я бы предпочел горькую реальность».
«Да это пока не попробовал, я хоть и не употребляю, прекрасно понимаю, почему люди выбирают грёзы».
«А побочные эффекты?»
Водитель: «Говорят, их нет, говорят, что это максимально естественный для тела процесс и что так и задумано природой».
«Природой… Как часто нам это пытаются втюхать под видом естества».
Водитель усмехнулся и продолжил ехать уже молча, улыбаясь и глядя куда-то вдаль на дорогу. Женя, похоже, потеряла свой запал и как-то помрачнела.
Владимир: «Чего с тобой?»
«Не знаю, куда-то настроение пропало».
«Сейчас поищу», - и полез ее щекотать.
Женя: «Не надо, правда пропало», Но в какой-то момент на лице проскочила улыбка.
Водитель: «Ребята, а вам куда вообще? В центр?»
Владимир: «В какой центр?»
«Для беженцев, туда все ваши первым делом идут, по крайней мере, мне так другие дальнобои говорили».
Владимир: «Если там и правда чем-то помогают, народу там должно быть на часы очередей вперед».
Водитель пожал плечами.
Женя предложила: «А давай просто выйдем у самого въезда в город?»
«А ты не устала?»
«Ради такого дела…»
Владимир водителю: «Остановите тогда у вывески «Аллюсина»».


​ Глава 4. Аллюсина.

Фура тормознула прямо у огромного постамента с названием города.
«Если захотите в центр, вам по прямой прямо до красного многоэтажного здания, там спросите».
Женя: «Спасибо большое».
«На за что, всего доброго».
Они шли по ужасной столице Паркана, если вообразить в голове гетто из старых фильмов, это было даже хуже, здания все в трещинах, некоторые и вовсе уже лежали в руинах и было непонятно, это специальное разрушение опасного жилого фонда или же здание просто рухнуло и под завалами импровизированные могилы.
Владимир: «Как думаешь, что тут творится?»
«Наверное, море».
«А оно тут каким боком?»
Женя: «Возможно, это лишь мое предположение на основе одного из городов Египта - Александрии, глобальное потепление вызвало таяние ледников, ледники пополнили запасы мировой воды, моря вышли из своих привычных границ».
Владимир: «И?»
«И каждый метр, что приближает воду к зданиям, разрушает эти здания, они не рассчитаны на то, чтобы вода была так близко. В экс-столице Египта соленые воды проникают в грунт и начинают размывать фундамент зданий, поэтому особенность их разрушений - снизу вверх, они складываются, может и здесь так».
«Будем надеяться, что мы не попадем в карточный домик».
«Да ладно, смотри, какие здесь люди довольные, они живут и наслаждаются».
Владимир начал разглядывать людей и с удивлением заметил, что так или иначе никто из них не выглядел расстроенным: «Разве это не странно?»
Женя: «Странно - это считать нормой свою собственную хмурость», она толкнула его в бок локтем и рассмеялась.
Дороги были убиты, местами сложно было вообще сказать, что это дороги, но машины ездили, общественный транспорт тоже ходил, если можно назвать общественным транспортом эти шалаши на колесах, от которых пахло выхлопными газами так, что глаза начинали слезиться.
«Хочешь пойти в случайное место или по прямой сразу в пункт для наших?»
Женя: «Давай в случайное, успеем еще».
Вскоре они наткнулись на странное здание, похожее на коммунальный дом. Надпись гласила: «Казармы, архитектурный памятник». Красный кирпич, готические окна, башенки на крыше. Дом не был свежим, видно было, что даже каких-то плановых работ в нем не проводили, не говоря уже о капитальном ремонте, жизнь внутри была пыткой, но каждый сантиметр пола, стен дышал историей. Табличка так же гласила, что когда-то здесь знатный гражданин построил жилье для работников своей фабрики, не просто жилье, а, можно сказать, первый Жилой Комплекс, включавший в себя детский сад, дом культуры, свою отопительную систему и даже свою собственную церквушку. Из всего, что осталось, жилым и пригодным, но тоже в кавычках, была лишь эта казарма. Они дернули дверь в подъезд, она была открытой, внутри была винтовая железная лестница, да-да, не бетонная, а железная, которая подгнившими спиралями уходила вверх. В центре этого мнимого железного круга валялась гора мусора, хорошо, что бумажного, поэтому запаха помойки не было. Но, как можно понять, сырость и затхлость стали полноправными хозяевами здания, наряду с владельцами комнат. Вообще, было чудом, что дом, которому уже несколько веков, стоял и не падал, тогда как новостройки не выдерживали давления прибрежных вод. Каждый этаж дарил новое ощущение, потому что был покрашен в свой цвет, таким образом, не смотря на единообразие деталей, глаз не уставал глядеть по сторонам. Двери в общий коридор были закрыты, Владимир и Женя не проверяли, имелся ли там замок, просто не дергали, поднимаясь все выше. На последнем этаже было разбитое окно, заглянув в которое, можно было видеть, как какой-то мужчина выгуливал своего пса у придомовой площадки. Зрелище было мрачным, не смотря на то, что день не был серым, само запустение всей территории давило на струны тоски.
«Я хочу посмотреть, что там внутри» - сказала Женя.
«Думаешь, нас там ждут?»
«А где нас теперь вообще ждут?» - с этими словами она схватилась за ручку и дернула, оказалось, что дверь в общий коридор не была заперта. Перед ними открылся длинный кулуар с дуговой аркой над потолком.
«Красотища, идем?»
Владимир выдохнул: «Идем».
Множество дверей располагалось по обе стороны стен, по линолеуму бегал чей-то котик, у каждой двери стояла куча обуви и домашних тапочек. Через пару дверей слева показался проход, они осторожно заглянули, оказалось, это была общая кухня. Такого зрелища тяжело сыскать, потолок кухни был скорее трещиной, чем потолком, деревянные окна процентов на девяносто состояли из жучков и труб, а не из дерева, дырки в самих стеклах кто-то залатал скотчем. Стояла старая плита, работающая на газу, на конфорках теплились кастрюли. Грязи, надо заметить, не было. Женщина у стола что-то нарезала и услышав, как кто-то шепчется, посмотрела в их сторону: «Вам кого?»
Владимир: «Здравствуйте, извините, мы просто смотрим».
«А, ну смотрите, смотрите, вон, в соседнюю дверь туалета загляните»
Женя поинтересовалась: «А что там?»
Женщина, подмигивая,: «Там красота».
Они пошли смотреть, что же там такое, на двери висел значок туалета, они открыли дверь, справа находился ряд кабинок, слева стена, обклеенная декоративной плиткой, скорее всего, из пластика, а прямо перед ними была стена с окном. От рамы окна в разные стороны шли трещины, это не была просто треснувшая штукатурка, нет, это были сквозные дыры, через которые можно было видеть улицу. Между сквозными отверстиями виднелись скобы, которыми скрепили отслаивающиеся поверхности с внешней уличной стороны, чтобы стена не расходилась дальше.
Женя воскликнула «Ничего себе!»
Владимир, просовывая ладонь сквозь отверстие,: «Да уж, вряд ли им нужно открывать форточку, чтобы что-то здесь проветрить».
«Ты руку-то убери, это мало ли!»
Они вернулись на кухню. Владимир: «И давно у вас так?»
«Уж года два».
Женя, жалобно,: «И никто не жалуется?»
«А чего жаловаться? Смотрится необычно, да и проветривать не надо».
«Странно, я как раз так же пошутил», - заметил Владимир.
«Значит все понимаешь и сам, - она ухмыльнулась, - а вы, как я погляжу, не отсюда?»
«Да, не местные, а как вы догадались?»
«Местных издалека видно, народ мы южный, в нас, если можно так сказать, больше радости».
«Это мы заметили» - с иронией ответил Владимир.
«Да вы присаживайтесь, я вас чаем угощу».
Они сели за стол, женщина налила в чайник воду из пластиковой бутылки и поставила его на газ.
«Водичка у нас в городе ни к черту, я каждые выходные выезжаю на горный ручей за городом».
Владимир спросил: «А доставки нет?»
Женщина усмехнулась: «Доставки? Может и есть, но привезут ли ту, что надо - вопрос спорный, да и посмотри, разве по этой кухне можно сказать, что я могу себе это позволить?».
Ухмылка сменилась на осторожную улыбку - Так откуда вы? Неужто из России?»
Женя кивнула: «Ну да, оттуда».
У женщины на лице выразилось явное сожаление, но только на долю секунды: «Бедные вы мои, без дома остались».
Владимир запротестовал: «Мы не уверены, что все так плохо, просто не знаем».
«Да, кто знает, как там? Нельзя терять надежду», - сказала Женя и на глазах выступили слезы, которые она быстро смахнула рукой.
Женщина, наливая чай по кружкам,: «Я вам никто, но позвольте вам сказать пару слов о надежде, надежда - это худший друг, особенно здесь, это дурман, который заставляет тебя жить в грёзах из ожиданий на лучшее».
Владимир пододвигая к себе кружку: «А как тогда жить?»
«В моменты, когда вы на что-то надеетесь, пользуйтесь обратной стороной монеты - отчаянием, только отчаяние позволяет жить и расти».
Женя сделала глоток: «Разве надежда не дает силы?»
«Надежда -это зависть, а не вдохновление, надежда - это лежание на печи с верой в чудо».
«А отчаяние?» - уточнила Женя.
«Я просто расскажу вам историю про двух братьев-щенят или котят, не важно, одного и второго загнали в угол, один понадеялся на то, что не тронут, закрыл глазки и ждал, второй от отчаяния победил агрессора, первого съели, второй вышел победителем».
Женя чуть не рассмеялась: «Разве ситуация не могла пройти иначе?»
«Могла, но не прошла».
Владимир: «А надежда - это не то, чем живут здесь люди?»
Женщина посмотрела в кружку и ложкой закрутила жидкость: «А как кажется?»
«Кажется, что только ей и живут».
Женщина: «И как, получается ли у них?»
Женя: «Кажется, что они счастливые не смотря она обстоятельства, значит, верят в лучшее?»
Женщина увильнула от ответа: «Меня Лала зовут».
«Я Владимир, а это Евгения».
Лала: «Было приятно поболтать, мне идти надо, дела сами себя не сделают».
Владимир: «Спасибо за чай!»
Лала: «Настоящий, настоящий он такой».
Она ушла, оставив их одних на кухне.
Женя: «Странная она немного, нет?»
Владимир: «Т.е., все вокруг счастливые, а эта странная?»
«Ну чего опять придираешься, просто про все эти надежды и отчаяния незнакомым людям говорить…»
«Может ей просто не с кем больше общаться»
«Может быть» - несогласно бросила Женя, лишь бы закончить диалог на эту тему.
Они молча вышли из казармы и побрели дворами, смотря на то, как люди устроились в этом районе. Выглядело все довольно необычно, особенно выделялись балконы и пристройки, в некоторых многоэтажках кто-то буквально забирал себе целый подъезд, пристраивая целое помещение, не понятно, как они договаривались с соседями, но было видно, что это отдельный частный вход в многоквартирный дом, балконы - отдельная песня, они могли быть там, где их очевидно не было по проекту, стояли две сваины и тянулись этажа до третьего-четверного, они и держали самодельный балкон. Выглядело это комично и сразу указывало на то, что никто за дресс-кодом города не следит, винить тут кого-то не было смысла, чем это в сущности отличается от самовольной перекраски балкона в цвет, который тебе самому хочется? А чем отличается от соседа в Москве, которому срочно потребовалось застеклить свой балкон? Только уровнем самовольных изменений. Добравшись до нужного здания, они вошли внутрь. Там, на первом этаже, было некое подобие ресепшена из обычного отеля, где сидела девушка, которая, завидев их, сказала: «Добро пожаловать!»
Владимир: «Здравствуйте, спасибо».
«Давайте ваши паспорта»
Женя посмотрела на Владимира, последний полез в карман, они протянули свои документы, девушка заглянула в оба и убрала в ящик стола.
Женя: «Но..»
«Ничего, ничего, это не навсегда, держите. - Она протянула им голубые книжечки, - Это ваши временные документы».
Женя: «Но на них же нет никаких наших данных!»
«Пока нет, когда вы покинете это здание, все будет заполнено и утверждено, проходите пока в зал!»
Женя и Владимир вошли в узкий проход, дошли до двери на другом конце коридора и наощупь открыли ее. Они оказались в зале, похожем на школьный, там были кресла, в которых уже сидели люди, была сцена, было даже белое полотно, на котором что-то должны показывать. Все сидели тихо, иногда перешептывались те, кто уже успел познакомиться, но делали это так негромко, так, что даже сидевшие рядом не могли разобрать слов.
Владимир: «Интересно, они что, нас ждали?»
«Может ждут, когда зал заполнится?»
«Давай поближе сядем».
Они шли между рядами, рассматривая уже сидящих, публика, надо заметить, была разношерстная, были и старики, и целые семьи, молодые ребята, явно интеллектуальной сферы, молодежь рабочего класса, что можно было понять по рукам, девушки, женщины, будто собрали маленькую страну, такую себе миниатюрную выборку. Когда Женя и Владимир заняли кресла, на сцену поднялся маленький мужичок: «Здравствуйте, дорогие посетители нашего Паркана, я буду своего рода ведущим этого вечера, сегодня я вкратце расскажу, как мы здесь живем, как вы сможете интегрироваться и что делать, если вы здесь временно!»
Кто-то из зала выкрикнул: «А что с Россией?»
«Не могу знать, зато мы вышли к первой важной информации этого вечера, в Паркане нет интернета!
«Как это нет?» - заголосили из зала.
Ведущий: «Очень просто, согласно недавнему распоряжению нашего верховного, интернет признан средством иностранного влияния, подтачивающим саму суть нашего государства, зато вы всегда можете звонить».
«Домой можно?»
Ведущий покачал головой: «Связь у нас ограничена пределами нашей территории, конечно, есть и международные аппараты, но вам они не за чем, это для больших дел, давайте вопросы чуть позже. Итак, наша великая страна рада приветствовать тех, кто захочет в ней остаться, сегодня мы представляем из себя развивающуюся во всех направлениях передовую экономику и быть интегрированным в наше государство - честь для каждого, но давайте от слов к делу, на сегодняшний день Паркан занимает первое место в мире по уровню удовлетворенности жизнью, а это дорогого стоит!»«Простите, это вы сейчас серьезно?» - с усмешкой крикнул кто-то из зала.
Ведущий: «Да, более того, я вам обещаю, если вы захотите, вы тоже будете счастливыми. Некоторое время назад наша прорывая медицина совершила не побоюсь этого слова фармацевтическую революцию, создав препарат под названием «Сомна»»
«Вы что тут все… наркоманы что ли?»
Ведущий: «Сомна - это безопасный препарат, протестированный и изученный от и до, его свойства позволяют жителям не испытывать негативные эмоции, это не значит, что в вашей жизни не будет проблем, но вы будете смотреть на эти проблемы совершенно иначе, это всего лишь подавление рецепторов, но я понимаю, что слова ничего не показывают». Он хлопнул три раза, на сцену подтолкнули женщину.
Ведущий: «Расскажите о себе»
Женщина: «Клавдия Петровна, я потеряла (она зарыдала)… потеряла сына!»
«Как это произошло?»
Клавдия Петровна: «Он.. он.. умер от голода..»
Ведущий: «Почему вы его не кормили?»
«П-п-потому что нет средств»
Зал был в шоке, женщина плакала, словно ребенок.
Ведущий: «Когда это случилось?»
«На прошлой недееееле», - провыла женщина.
«Держите, проглотите ее», - он положил ей в руку рыжую круглую таблетку с буквой «С», - «Глотайте!»
Клавдия Петровна проглотила.
Ведущий: «Десять-Девять-Восемь… Зал, а вы не хотите считать вместе?» Зал молчал. «Хорошо, Пять-Четыре-Три-Два-Один, посмотрите сюда».
Он показал обеими руками, будто это представление циркового номера, на женщину, стоявшую на сцене. Признаться честно, было на что посмотреть, с ее лица полностью пропала грусть, уголки губ почти вырисовывали улыбку, в глазах появился блеск, она расправила плечи и, казалось, вот вот взлетит.
Ведущий: «Клавдия Петровна, как самочувствие?»
Клавдия Петровна: «Хорошо, спасибо»
«А разве у вас не умер недавно сын?»
Клавдия Петровна посмотрела на ведущего, впервые за все время на сцене, до этого ее взгляд сверлил толпу, она спокойно сказала: «Да, было такое».
«И что вы по этому поводу чувствуете?»
Женщина глубоко вздохнула: «Ничего, нет, я понимаю, что ушел мой сын, мое продолжение рода, но кто знает, зачем вселенная так поступила, кто я такая, чтобы оспаривать ее решения, раз его больше нет, значит таков порядок вещей».
Ведущий: «Но вы же плакали буквально минуту назад!»
«Я? Ах, да, не знаю, что на меня нашло, жизнь так чудесна и так коротка, тратить ее на слезы, тоску, печаль так неестественно и чуждо нашей натуре».
Ведущий залу: «Теперь вы понимаете, о чем мы вам говорим? Это новое слово в качестве жизни!»
Женя Владимиру: «Точнее, в иллюзии качества жизни».
Ведущий: «Клавдия Петровна, ступайте домой, спасибо вам за участие!»
«Вам спасибо, спасибо нашему верховному, благого которому мы живем в век таких медицинских технологий!»
Ведущий залу: «Итак, мы приближаемся к новости, которая произведет фурор среди вас, но давайте для начала вообразим, что вы работаете себе и работаете, живете свою жизнь и тут случается какой-то катаклизм, например, на вашу страну летят ядерные ракеты, каким-то чудом вам удается избежать ада на земле, но вот незадача, теперь вы никто и ничто, звать вас никак, нет у вас ни документов, ни денег, что будете делать? Переживать боль утраты друзей? Страны? Жены? Детей? Средств к существованию?»
В зале раздались всхлипы, ведущий не стеснялся давить на самые больные места.
«Вы вообще в своем уме?» - бросил из зала кто-то.
Ведущий: «Я? Да, поэтому у меня для вас грандиозная новость, которая пошатнет ваши идеалы, потому что Сомна в нашей стране АБСОЛЮТНО бесплатна!»
«Как это?», «Разве такое бывает?», «Почему?» - посыпались возгласы.
Ведущий: «Все просто, наш Верховный хочет процветания своему народу, сотни лет мы были под гнетом правителей, которых кроме своего кошелька ничего не беспокоило, и вот, наконец-то, появился человек, которому не плевать на свою собственную страну».
По залу побежали перешептывания.
Ведущий: «Понимаю, в это сложно поверить, поэтому оставим на пару минут эту тему, мы вернемся к ней через пару минут, сейчас вы можете задать свои вопросы о Паркане».
«Если я захочу остаться, мне придется принимать препарат?»
Ведущий: «Конечно нет, что за глупость? Сомна - это подарок, а не требование, желание человека - главный компонент для работы лекарства».
Владимир: «Судя по жителям города, здесь его принимают все».
Ведущий: «Это неправда, если вы встречали только довольных, это означает, что это сугубо их выбор».
«А работа? А интернета совсем не будет?» - продолжали вопрошать из зала.
Ведущий: «Работой мы вас обеспечим, если решите остаться, не переживайте, всемирной паутины пока не предвидится!»
«Жилье! Где мы будем жить?»
«Вам выделят жилье, не переживайте, страна у нас хоть и не большая, но гостеприимная».
«А как дела обстоят вне Аллюсины? Там живут люди?»
Ведущий: «Конечно, в Паркане, как и везде, есть свои регионы, которые включают набор городов, сёл, региональных центров, всё довольно привычно. Давайте на этом пока и закончим, перейдем к главному событию этого вечера». Он хлопнул в ладоши и в зал внести столик на котором в пластиковых контейнерах лежали рыжие таблетки: «Теперь вы можете подойти и попробовать, но, пожалуйста, давайте в порядке очереди, без давки, начнем с первых кресел и дальше по цепочке».
Люди стали подходить и закидываться веществом счастья, через несколько десятков секунд, выражение их лица менялось на довольное, будто бы не добирались они сутками до этого места, будто бы не оставляли позади свой дом.
Ведущий продолжал представление: «Внимание, важно знать, препарат не делает вас бессмертными, важно понимать, что вам все еще нужно есть, вам все еще будет больно, если вы сломаете руку».
Когда очередь дошла до кресел Жени и Владимира, последний остался сидеть, Женя попыталась встать, Владимир схватил ее за руку: «Ты куда?»
«Я бы попробовала»
«Ты в своем уме?»
«Может это твоего брата больше нет?»
«Я тоже потерял близких людей».
«Лучше бы я осталась там!»
«Это не ты сейчас говоришь, пожалуйста, не надо».
Вещий: «Так так, почему задерживаем? Молодой человек, пропустите девушку!»
Владимир отпустил руку Жени и она побежала на сцену, после чего с улыбкой вернулась обратно.
Владимир: «Я не узнаю тебя»
Женя, раскрывая кулак, где лежала рыжая таблетка,: «Да я просто взяла посмотреть, я не ела!»
«Фух, я уж испугаться успел».
Женя положила таблетку в карман.
Постепенно очередь дошла и до последних рядов, почти все из присутствующих как минимум выходили на сцену, значит взяли колесо счастья.
Ведущий: «Какой потрясающий день в вашей жизни, я от всей души вас поздравляю, теперь, когда мы с большинством из вас на одной волне, пришла пора заполнить ваши документы, которые выдали вам, когда вы только зашли в здание и начать расселение, все к выходу!»
Там им вклеивали в синие книжки уже готовую информацию из паспорта и ставили штамп. После девушка, которая забирала паспорта, раздавала людям адреса со словами: «Простите, сегодня мы не сможем каждого доставить на место проживания, но когда я раздам вам данные, вы сможете подойти ко мне и уточнить, как добраться, я всем всем помогу, не переживайте».
Владимиру и Жене выдали по бумажке, Женя: «Извините, но мы вместе, нам нужно одно жилье».
Девушка: «Да? Странно, в паспортах не было пометок». Она полистала файлы, которые были у нее под мышкой и сказала: «Ладно, давайте сюда» и отняла адрес у Владимира.
Владимир: «Эээ, а то жилье это ведь не просто койка, которую нам теперь придется делить на двоих?»
«Разберётесь! Если что, потом подойдете, в пока у меня дела».
Они вышли на улицу и спросили первого попавшегося человека, как пройти по адресу, получив подробную инструкцию, они выдвинулись в путь.
Женя: «Так странно теперь смотреть на всех этих людей».
«А помнишь дальнобойщиков с границы, не кажется ли тебе…»
«Теперь кажется!» - предвосхитила вопрос Женя.
«Это объясняет их поведение и того, который вез нас, и людей, пока мы добирались до сюда, правда та женщина, как ее там…»
«Лала?»
«Да, она оказалась мне не такой».
Женя задумалась, вспоминая: «Да нет, вроде тоже была довольной».
«Будто бы наигранная довольность, ну да ладно».
Дойдя до нужного места они были немного ошарашены. Это была та самая казарма, в которой они были всего пару часов назад. Поднявшись на второй этаж, они нашли нужную дверь, она была не заперта. Это оказалась комнатка в десяток метров, где была двухэтажная кровать, такие раньше продавали в Икее, стол, стул, шкаф, кресло и, в принципе, все. Ключ от комнаты торчал в личине с внутренней стороны, комната была убрана и очевидно предназначалась для заселенцев. Тут же в дверь постучали.
«Да, войдите!» - сказала Женя.
В комнату вошла женщина, та самая, которую зовут Лала: «Я не удивлена, что это вы!»
Владимир: «Похоже, мы будем соседями».
«Надеюсь, хорошими, я в своем доме не потерплю хулиганов»
Женя: «Это точно не про нас».
Лала: «Вы побывали в центре? Уже попробовали Сомну?»
Владимир отчеканил: «Нет, пока воздержались».
«Очень зря, без нее здесь будет тяжело!»
«А с ней легче?»
Лала: «С ней незаметнее. Кухню и туалеты вы уже видели, дальше по коридору есть душевая, больше и показывать нечего, все приборы на кухне общие, но все нужно за собой мыть сразу же, вы работать-то собираетесь?»
«А как же, без этого с голоду ноги протянем».
Лала: «Отлично, тогда завтра я зайду за вами к девяти утра и покажу ваше место работы, разнарядка, правда, на одного человека пришла, но уверена, что там и двоих взять смогут».
Женя: «А куда?»
Лала ответила: «Не знаю, куда, куда место будет на нашем производстве. Отдыхайте пока, сил набирайтесь!»
Она ушла. В комнате было очень холодно, висевший на стене градусник показывал в районе 16 градусов. Ни о каких пластиковых окнах речи не шло, более того, между рамами явно были маленькие щели, ибо с улицы тянуло прохладой прямо в комнату. Пол был холодным, тапок не было. Забравшись с ногами на кресло они пытались согреться друг об друга. Это была та пора, когда на улице было явно теплее, чем в здании. Прижавшись друг к другу они вспоминали осень в Москве, вечерние пробежки по набережной были тогда не просто в спортивными мероприятиями, но и возможностью почувствовать тепло после холодной квартиры. Выходишь себе в октябрьскую темноту, а вместо ожидаемых мурашек по телу, испытываешь легкое недоумение и как бы щупаешь рукой воздух - не кажется ли? Нет, не кажется, солнце разогревало землю, но лучи не дотягивались до стен дома, остывающая улица была приятнее и любимее собственной холодной пещеры. Женя опять заплакала.
Владимир: «Все будет хорошо, не надо плакать».
«Я знаю, это само собой».
«Жизнь наладится, прорвемся, мы уже оставили позади самое страшное, дойдя до дна выход только один».
Женя усмехнулась: «В окно?»
«Если даже и в окно, то только вместе».
Они уснули полусидя, за ночь тела затекли так, что утренний стук в дверь и последовавшая за ним попытка посмотреть в сторону прохода увенчалась только наполовину.
Женя протянула: «Ктооооо?»
«Доброе утро, как вы там?» - послышалось из-за двери.
Владимир: «Могло быть лучше. Секунду, пожалуйста».
Женя открыла дверь и высунула голову, она увидела, что Лала протягивала полотенца и ванные принадлежности.
Женя: «Спасибо большое»
Лала: «Жду вас через двадцать минут у выхода. Часики тикают!».
«Часики…» - задумчиво повторила Женя. Она на секунду вспомнила барахолку и часы «Регулятор», висевшие у нее на руке.
Они почистили зубы, Женя несколько раз чихнула.
Владимир: «Ты не заболела?»
«Да нет, все нормально».
Встретившись с Лалой они пешком пошли на местное производство. Это оказался огромный комплекс, в котором выращивали коров. Два основных больших здания, ферма, в которой жили коровы, там же их доили и мясобойня. Были и другие постройки, гораздо меньшего размера, подсобные помещения, столовая, корпус для работников и тд.
На территории их встретил бригадир: «Новенькие?»
Лала: «Да, вчерашние, есть места?»
Бригадир: «На дойку, да на забив»
Владимир опешил: «Надеюсь, я на дойку?»
Бригадир: «С юмором? Это хорошо, будешь коров перед смертью смешить. Лала, веди ее, как там ее зовут?»
Женя произесла свое имя: «Женя!»
Бригадир: «Веди Женю в доильную, расскажешь там ей, что и как, а вы, молодой человек…»
Владимир: «Владимир!»
А вы за мной, на встречу приключениям».
Они разошлись. Владимир шел рядом с бригадиром, который рассказывал: «У нас тут рук почти всегда не хватает, особенно, мужских, надолго у вас здесь задерживаться не получается».
«Из-за убийства?»
Бригадир ехидно пояснил: «Из-за забива, но это еще полбеды, потом-то еще разрезать надо, здесь даже упертые часто ломаются, но бывают и те, кто выдерживают и ничего, привыкают, недельку другую отблюют и в порядке, но есть и другой вариант».
Владимир: «Рыжий?»
«Догадливый, раз понял, думаю, для себя ты уже все решил, но советую подумать получше, особенно, после первого рабочего дня».
Они зашли на бойню. Бригадир: «Иваныч, ты где?»
К ним вышел коренастый мужик, который по уши был в чем-то красном.
Иваныч прокряхттел: «Как это где? Здесь я, где же мне быть!»
Бригадир: «Я тебе новенького привел»
Иваныч посмотрел на Владимира и фыркнул: «Слабоват».
Бригадир: «Слабоват или нет - в деле его проверь, а я пошел».
Иваныч пожал руку Владимиру: «Иваныч я, самый старый работник скотобойни!»
«Молодо выглядите для старого».
Иваныч: «Так отсюда просто все сбегают через какое-то время, физическая работа-то, напарников нет, а корова иногда под тонну весить может».
«Под тонну?»
«А что ты хотел? Мы здесь их голодом не морим!» С этими словами он нажал на красную кнопку на стене здания и со скрипом начал подниматься вверх железный занавес. В темноте, в комнате метров пять, стояла молодая коровка, сложно было понять, сколько ей, но такую точно можно назвать теленком. Иваныч выудил молоток и улыбаясь протянул его Владимиру, последний непонимающе вскинул брови.
Иваныч: «Тест на мясника».
«Я не могу», - опешил Владимир и попятился назад.
Иваныч: «Не можешь - у меня для тебя есть решение».
«Не буду я никакие таблетки принимать, почему каждый второй тут пытается что-то впихнуть мне в рот!»
Иваныч, почти мечтательно,: «Выбора-то все равно особо нет, выбирай лучшее из худшего - или ты забиваешь корову, или принимаешь таблетку и забиваешь корову».
«Или просто уйду» - с этими словами Владимир повернулся к выходу.
«Иди, иди, коль деньги не нужны! Но работы в городе быстро не сыщешь!»
Деньги точно не были бы лишними, их тотальное отсутствие ставило под вопрос не качество жизни, а саму жизнь. Владимир протянул руку в направлении Иваныча.

В другом здании Женя под присмотром Лалы во всю осваивала процедуру доения. Женя: «А аппаратов для дойки у вас нет?»
Лала цокнула языком: «Есть, но не везде, тебе приедятся ручками работать, если хочешь здесь трудиться».
Женя не стала задавать лишних вопросов. Рукам с непривычки было очень тяжело, воистину это настоящий труд, требующий должной сноровки и физической подготовки.
Лала: «Запоминай, если животное молодое - дои двумя пальцами, хватай за сосок большим и указательным пальцами, тянуть вниз попеременно, если животное уже не молодое, используем метод кулака, который я тебе уже показала, понятно?»
Женя, чихнув,: «Понятно, а когда перерыв?»
Лала рассмеялась: «Какой перерыв, сладкая моя, только начали, двадцать четыре коровы подоишь, тогда и перерыв, куда ведра сливать, запомнила?»
«Да»
«На одну корову не больше дести минут, уловила?»
«Поняла».
«Дерзай, будут вопросы, спрашивай у девочек, здесь всегда много народу, все когда-то были такими, как ты, помогут».
Женя: «Такими как я? Из России?»
«Новенькими».
Через двадцать минут, кулаки уже не сжимались достаточно хорошо, чтоб выдаивать, Женя подняла руки, они дрожали.
Девушка, работавшая рядом, заметила это: «Ой, как же ты так?»
«С непривычки».
«Иди присядь, отдохни, не переживай, не отругают».

Во лбу коровы торчала рукоятка молотка, туша распласталась по полу, у животного были закрыты глаза, сверху лежал Владимир и тяжело дышал. В проеме стоял Иваныч: «Ну ты зверь, конечно».
Владимир посмотрел на него и тут его внезапно стошнило прямо на голову почившей бедолаги. Вытирая красные руки об одежду, Владимир, задыхаясь, спросил: «И что, так каждый день?»
Иваныч аж взвизгнул от удовольствия: «Думаешь, так редко?»
«А что, чаще раза в день?» Владимир умоляющее посмотрел на Иваныча.
«Да не ссы ты, мы ж не дикари!»
«А похоже»
Иваныч выпятил нижнюю губу: «Ты мне эти шутки брось, цивилизованные мы, у нас пневманожи есть, посмотри на стены».
Владимир присмотрелся, на правой и на левой стенах и правда были какие-то отверстия, Иваныч нажал кнопку и оттуда резко показались острия.
Иваныч: «Твоя задача - зафиксировать мясо в стоячим положении, чтобы ножи попали, куда нужно и всё».
«А как же это?» - Владимир показал на молоток в голове буренки.
«А это тест, мы так новеньких проверяем, нам тут слабаки не нужны, покурить не хочешь? На!» - он протянул сигарету.
«Не курю»
Иваныч: «У нас так говорят, если высадил молотком корову и не закурил, значит маньяк. Шучу, иди, умойся, во дворе есть умывальники».
Владимир вышел и направился к ним, он увидел сидящую неподалеку Женю, смотрящую устало куда-то в небо. Он подошел и сел рядом: «Ну как?» Женя ответила молчанием, показав руки.
Владимир: «Господи, что ты делала этими руками?» Ладони были усыпаны ранками от стертой кожи.
«Доила коров».
Владимир: «А разве это сейчас не молокососом делают?»
«Здесь - нет, а с тобой что? Почему ты весь в крови?»
«Забивал коровку»
Женя: «Руками?»
«Молотком»
Женя - «Нут ты и плотник»
Владимир: «Не смешно, это просто ужас какой-то, особенно, когда я узнал…»
«Что узнал?»
Владимир: «Что это был всего лишь тест».
Женя: «Корова была не настоящая?»
«Давай просто не будем об этом…»
«Хорошо, я не уверена, что смогу здесь, ну… ты понимаешь?»
«Да, я тоже, но нужно дать шанс».
«Им?»
«Себе. Привыкнуть. Бывали же примеры, когда людям не нравилось , а потом ничего, втягивались, вспомни фильм про турка Илюху, устроился на работу без выходных, жаловался, жаловался, а когда контракт закончился, тосковал, привык ведь уже, полюбил, стерпелся».
Женя: «А разве он не умер потом?»
«Умер, конечно, но не от работы, а от нереализованных мечт».
Их приметил бригадир: «А чего это вы тут расселись и не работаем? Лала там с вашими документами бегает, рабочие часы свои тратит, а вы тут прохлаждаетесь… А что это у тебя? Кровь? Неужели Иваныч опять за старое?»
Владимир: «Нет, как раз за молодое, за юное».
Бригадир: «Тьфу, клоуны»
Когда Владимир и Женя снова разошлись, Владимира на работе больше ничего не шокировало, разделка животного уже не показалась ему чем-то из ряда вон, в какой-то момент у него даже возникло чувство некоторой благодарности Иванычу за то, что он ему устроил, ведь самое страшное, отвратительное было уже пройдено. Это своего рода шоковая терапия. Иваныч приметил спокойствие в глазах Владимира: «То то же!»
У Жени же до конца рабочей смены не слушались руки. Спина начала ныть из-за одного положения в котором приходилось проводить большую часть времени. К вечеру они вышли за территорию производства.
Женя выдохнула: «Теперь я понимаю тех, глушит пиво после работы».
Владимир: «Тоже хочешь?»
«Нет, но я так устала, голова вообще не хочет думать, появилось стойкое желание просто присесть и смотреть в экран, ожидая спасительный сон».
Владимир поцеловал ей руку и накрыл ее своими, будто котенка: «Так у многих жизнь и проходит, они выбирают то, что для них проще, они уже боролись целый день на нелюбимой работе, приходя домой, сил на дальнейшую борьбу у них просто нет. Поэтому, самое простое, ничего не делать, но так просто безделию не научишься, нужно что-то, что будет подавлять вину за бездействие, пиво этому отлично способствует».
«Такое ощущение, что я уже где-то об этом читала».
Владимир взял ее вторую руку и поцеловал: «Об этом многие писали, но опять же, это не донести до того, кто пьет».
«А жаль, что, идем д..» Она хотела сказать «Домой», но осеклась.
Владимир подбодрил: «Домой, домой, надо привыкать к новому дому».
Женя, показывая свои стертые в кровь ладони: «Новый дом».
«Мы сейчас придем домой, сделаем кипяточку и забудемся сладким сном!»
Женя: «А ведь можно и жить во сне».
«Даже не думай об этом, ни к чему хорошему это не приведет».
Дома было холодно, Женя попросила приложить руку ко лбу. Она была горячая. Владимир сказал ей лечь в кровать и накрыл ее всем, чем было можно, а сам пошел искать Лалу, чтобы попросить что-нибудь от простуды. Он сразу наткнулся на соседку в коридоре. Придя с работы она тут же начала убираться, с лентяйкой в руке он и застал ее, надраивающую пол.«Извините»
Лала даже не оторвала глаз от пола: «Да давай уже на ты, насколько я тебя старше? Лет на пять?»
Владимир: «Извини, у тебя есть что-нибудь от простуды, Женя, похоже, приболела».
Лала: «Какая напасть, сейчас посмотрю». Она удалилась в свою комнату и вышла оттуда с лимоном и имбирем в руках. «Вот, держи, лучше всяких таблеток».
«Спасибо большое, я отдам, как заработаю»
«Не сомневаюсь», - подмигнула она и снова взялась за лентяйку.
Владимир вернулся в комнату, настроение Жени изменилось, она приободрилась и не смотря на жар улыбалась.
Что это с тобой?»
Женя: «Тебя рада видеть»
«Сейчас заварю тебе лимон с имбирем, к утру будешь как новенькая!»
«Спасибо, ты у меня такой хороший, - она привстала с кровати и обняла Владимира. - Как я рада, что мы вместе!»
«Вместе мы всё переживем, вместе мы сильнее».
Женя: «И не говори, мне очень повезло с тобой, а простуда - простуда пройдет, ничего страшного, а можешь почитать мне вслух?» Она махнула рукой куда-то вверх, Владимир посмотрел в ту сторону и увидел книжную полку почти под потолком, она находилась над шкафом, поэтому ее сразу не было видно.
«Могу, конечно сейчас посмотрю, что там есть». Он встал на стул и начал разглядывать пыльную цепь давно забытых произведений. Выбрав сказки он спустился и сел у изголовья кровати: «В некотором царстве, в некотором государстве жила была девочка»!
Женя: «Женя».
Владимир продолжил: «Да, жила была девочка Женя, она была невероятно красива и умна, все принцы пытались сосватать ее, но отец-король никому не позволял покуситься на свое маленькое сокровище. Но однажды королю была необходима поддержка в его военных делах, собственных сил королевства не хватало, поэтому, ему пришлось дать клич о помощи, тогда явился перед ним принц, который сказал, что поможет. «Но что ты хочешь взамен?» - спросил король. «Ничего мне не надо», - ответил принц. - Я знаю, почему ты хочешь туда, я видел, как говорят они о том, что сами копали синее море, я помогу, вот тебе мои усы на отсечение»».
Женя засмеялась: «Какие усы, там правда так написано?» Она попыталась заглянуть в книгу, но Владимир отстранился, не давая ей увидеть.
«Король был рад появлению усатого принца, вместе они смогли решить земельные дела королевства, но на праздновании, когда принц уже достаточно перебрал с картофельной настойкой, он вдруг положил глаз на дочь короля и немедля потребовал выдать ее за него. Король не мог отказать принцу, даже если его дочь не хотела выходить за него, помощь, оказанная в сражениях, была неоценима, поэтому он согласился».
Женя насупилась: «Как же так, это же не по любви?»
«Это по расчету, он богатый и завалит ее подарками. Попытайся заснуть. Свадьба была назначена в этот же день, Жене очень не нравилось мысль о том, что ее буквально продали за услугу, хотя до этого король защищал ее и никому не отдавал, тогда она решила сбежать, но с кем? Не умея ничего, не зная, что там вообще за стенами замка, она была неприспособлена к настоящей жизни, для этого ей требовался кто-то, кто живет на земле. Она тут же подумала про своего молчаливого охранника, который неоднократно оказывал ей знаки внимания. Точнее, посматривал на нее, ибо, если бы он хотя бы цветок посмел ей подарить, его тут же бы казнили. Она побежала наверх, в свои покои, он дежурил там, когда во дворце были праздники, ему не разрешалось присутствовать, где всем заведовала королевская охрана. Она остановилась возле него: «Милый Борат, давай сбежим вместе!». Борат тоскливо взглянул на нее из щели своего закрывающего полностью голову шлема и сказал: «Я не Борат!» Оказалось, что в тот вечер ее рыцарю-телохранителю стало плохо и он подменился с кем-то другим. Стражник крикнул во все горло: «Она хочет сбежать». Началась суматоха, а уже через несколько недель принцесса Женя хохотала от того, что усы принца щекотали ее по всем местам. Конец».
«Какой ужас»
«Ужас или нет, а стерпелось-слюбилось, закрывай глазки». Женя заснула. Владимир вышел на кухню, сел у окна и начал смотреть на город. Помимо осени, на здания начал опускаться туман. Вошла Лала и проверила, закрыты ли плотно окна. «Смог! - сказала она. - Как тебе первый день?»
Владимир: «Лучше не спрашивай».
«Так я знаю и без ответа, помни, всегда есть легкий путь!»
«Есть, но я пока так как-нибудь».
«А ты воду из-под крана уже пил?»
«Пока нет, вот из этого бидона налил».
Лала: «Это мой».
«Извини, я не знал»
«Да ничего, попил и попил, лишь бы на здоровье было, расскажи, как там в Москве вашей было?»
«О, теперь это кажется каким-то кино, сотканным из фантастических кадров».
«Принимал, как должное?»
Владимир не понял: «Что?»
«Жизнь свою принимал, как должное?»
«Нет, наоборот, мы пили кофе, смотрели фильмы, гуляли, я за все это был благодарен и счастлив, что у меня это есть… точнее, было».
Лала: «По крайней мере, ты осознавал, что был счастливым, многие понимают это только постфактум, вон мой муж бывший, давно это было, постоянно был чем-то недоволен в наших отношениях, ему вечно чего-то не хватало, он жаловался и гундосил, гундосил и жаловался, в какой-то момент я предложила ему разойтись, а он взял и согласился, я, конечно, не ожидала этого, но решила, что раз ему так будет лучше, то пусть так. Через пару месяцев после того, как мы расстались, я узнала, что его больше нет в живых, он повесился. Но самое ужасное, что он оставил записку, в которой написал, что лучшее время в жизни, которое у него было, где он был счастлив, это было время браке со мной»
«А тебе нравилось?»
Лала поморщилась: «Да вот сейчас вспоминаю и думаю, что я слишком много отдавала, тогда были чувства и я этого просто не замечала, кажется, что наш брак только на мне и держался, но речь не об этом, речь о том, что он осознал счастье после, он понял, что бурча на кого-то он был доволен, что раньше он просто зацикливался на негативных точках, а они есть всегда».
Владимир: «Понимаю, о чем ты, но не может ли это быть просто чувством привязанности? Чувством автоматизма, где твой муж просто привык быть с тобой?»
«Может это и так было, но слишком уж дорогую цену он заплатил за эту простую привычку».
Владимир поинтересовался: «А ты себя не винишь?»
«Винила, долго винила, пока не появилась Сомна».
«Значит, ты решила обмануть саму себя?»
«Что поделать? Иногда ты не можешь справиться с болью».
«Разве такой выход не подсаживает тебя на препарат до конца твоих дней? Разве перестав употреблять не почувствуешь ты снова весь тот груз?»
Лала грустно улыбнулась: «Еще как почувствую, еще как!»
В проходе возникла Женя: «А что это вы тут делаете?»
Владимир: «Общаемся, а ты чего проснулась?»
«Холодно без тебя».
Лала Владимиру: «Иди».
«Стой! - Лала протянула ему скотч. - Вам точно нужно залепить окна».
Они ушли к себе. Лала встала и пошла к окну, у кончиков глаз появились слезинки. «Нельзя!» - сказала она сама себе и двумя пальцами смахнула их.
Едва зайдя в комнату Женя спросила: «А что это вы?»
«Кто «мы»?»
«Ты дурачка-то не валяй, ты и Лала».
«Просто болтали».
Женя шмыгнула носом, потому что он был забит, и продолжила: «Смотри мне». Она подмигнула. Владимир начал заклеивать окна, в которые уже просачивался странный запах то ли гари, но ли чего-то химически стухшего. В окно не было ничего видно, кроме света фонаря, окутанного дымкой, который теснился метрах в ста от здания. На утро Женя окончательно расхворалась. Лала с утра принесла еще одно одеяло. После этого Владимир и Лала пошли на работу, оставив Женю набираться сил.
Владимир: «А что это за смог?»
Лала: «О, это бич нашего города. Он построен на низине и кода начинается отопительный сезон, многие люди начинают топить печи, чтобы дома были сухими и не заводилась плесень. Дрова нынче стоят очень дорого поэтому они жгут все, что горит».
«Например?»
«Например, покрышки, мусор, из-за этого у нас в воздух поднимается такое количество отравы, что когда-то, когда интернет еще был жив, наш город входил в топ десять городов с самым загрязненным воздухом».
«А так и не скажешь»
«Так туристы обычно летом приезжают, вот у всех и складывается ощущение, что уж воздух-то здесь морской и полезный!»
«И никто ничего с этим не делает, нет никаких недовольств?»
«Почему же? Раньше были, когда люди могли быть чем-то недовольными, сейчас каждый предпочитает решить проблему дома - заклеить окна и не думать о том, что там за окном творится!»
«Это все из-за вашей волшебной пилюли?»
Лала согласно кивнула: «Из-за нее родимой, как только таблетки начали раздавать бесплатно, проблем поубавилось, а точнее, отношение к проблемам изменилось, раньше, например, если в шахте взрыв происходил, объявляли день памяти, люди скорбели, переживали, теперь все принимают это как должное и просто дальше идут по делам».
«Государству так намного проще»
«Государство, точнее, управленцы государством, теперь вообще в шоколаде, почти нет жалующихся, ничего не надо решать, взять тот же смог, раньше хотя бы говорили о том, что это проблема, что нужно что-то делать, теперь же как будто и нет его. А сами себе очистителей понастроили на дворцы и рады».
«Стало быть, ваша таблетка - это просто возможность оболванить население и жить в свое удовольствие без жалоб и проблем?»
«Сам решай».
Они подошли к месту работы.
Лала попрощалась: «Что ж, удачи тебе во втором рабочем, в этот раз на уловки не поддавайся».
«В смысле?»
Лала - «В смысле, самостоятельно никого убивать не надо, мы ж не звери!»
«Ах, понял».
Владимир вошел в свой цех.
Иваныч брякнул, едва завидев,: «О, мясник, как ты после вчерашнего?»
«Не буду кривить душой, сегодня чувствую себя лучше».
«Отлично, ну что, за работу тогда?» - с этими словами он протянул Владимиру молоток.
«Я после первой коровы только на человека могу перейти!»
Иваныч тут же спрятал молоток за спину: «Напоминаю, там, где горит зеленый свет, ту корову на убой и веди!»
«Помню»
Владимир вышел в общий зал, где в загонах стояли сотни животных. Над каждым из загонов возвышался маячок, указывающий на статус животного. Если горел зеленый, это та корова, которая сегодня простится с жизнью. Владимир вошел в загон и погладил коровку, она смотрела на него без злобы, можно сказать, дружелюбно. Он накинул на нее веревку и потянул, корова послушно пошла за ним, махая хвостиком и облизываясь. Владимир завел животное в комнату убийств и начал пристегивать ремнями, она не сопротивлялась, он закрепил ее ноги, туловище и шею. Иваныч подмигнул и нажал на кнопку. «М-му…»— хотела сказать коровка, но ножи вошли с двух сторон прямо в голову, оборвав фразу на полуслове.
Ивачыч цокнул языком: «Четко сработано, тащи тележку!»
Владимир послушно подогнал то, что здесь называли тележкой - самодельный поддон на колесах, к которому приделали ручку, чтобы катать конструкцию.
Иваныч: «Ну, взяли!»
Они попытались перевернуть корову так, чтобы ее туловище попало своей основной массой на тележку. Получилось только с третьей попытки. Внезапно, поясница Владимира решила заявить о себе. «Бл!» - сказал Владимир.
«Что такое? Живая что ли?»
Владимир: «Да нет, уже мертвая, а ты о чем?»
«Ну, бывает, что корова как-то дернется и ножи входят, но не убивают, сам не видел, но мне мужики рассказывали».
«Бред какой-то, я про спину, спину заломило!»
Владимир рассказал о состоянии своей спины и что она регулярно протестует против поднятия любых тяжестей.
Иваныч: «Понимаю, тут тебе только к врачу, Сомна не поможет!»
«А где у вас тут врач?»
«Ага, вон там, и врач, и частный госпиталь и самолет на материк!»
Владимир прошипел: «И что делать?»
«Будешь пока на забиве, таскать будут другие, а там что-нибудь придумаем!»
«Спасибо»
Зашел бригадир: «Как вы тут?»
Владимир: «Да вот спин…» Он не успел договорить, встрял Иваныч: «Нормально, работаем, хороший работник».
Бригадир: «Отлично. Ты это, Владимир, да? Зайти-ка ко мне, поговорим».
«Хорошо, а это куда?»
Бригадир: «А вот прямо напротив, второй этаж, он весь мой, не промахнешься».
В каморке начальника, а второй этаж оказался не таким большим, как это звучало изначально, было прохладно и сильно пахло сигаретами.
Бригадир предложил «Сигаретку?»
«Спасибо, я не курю»
«Спортсмен, значит, ты присаживайся». Он указал на стул, который непонятно откуда здесь вообще взялся, это был пластиковый стул из кафешек начала двухтысячных. Владимир сел на него и задницей почувствовал холод от остывшего пластика.
«Так о чем вы хотели поговорить?»
Бригадир посмотрел на Владимира: «Понимаешь, люди на тебя жалуются»
«На меня? Кто? Разве что Иваныч».
«Да нет, не Иваныч».
Владимир: «Лала?»
«Не буду ходить вокруг да около, это твои коллеги, они хотя с тобой и не общались напрямую, жаловались на твой внешний вид».
Владимир вспомнил, как он вчера ходил весь в крови:«Так это же из-за теста! Я сегодня чистый».
«Дурья твоя голова, не об одежде речь, речь о твоей ауре, если понимаешь, о чем я».
Владимир: «Если честно, не совсем».
Бригадир почесал подбородок: «Работа у нас тяжелая, коллеги о тебе беспокоятся, точнее, не беспокоятся, но отмечают вот тут написано: «ходит грустный»».
«Что это за придирка такая? Кто это написал? Дайте посмотреть!»
«Да ты в бумаги начальства-то нос не суй, говорю тебе, написано так, значит так оно и есть».
Владимир вжался в спинку стула, пытаясь усесться поудобнее: «А чего мне веселым ходить? Вы же знаете, в какой мы ситуации».
«Знаю, конечно, но ты послушай, Вова, у нас же тут не просто так всё это, мы же хотим всем помочь».
«Я не очень понимаю, куда вы клоните».
Бригадир достал монетку, поставил ее ребром на стол и ударил по ней щелбаном, она закружилась, источая по комнате характерный звук. Когда монетка упала, он накрыл ее ладонью, а когда поднял, вместо монетки лежал рыжий кружочек: «Теперь понимаешь, к чему я?»
«Разве это обязательно?» - спросил Владимир.
«Боже упаси, просто это желательно. Тут , видишь ли, вот какое дело, мы работники государственного производства, понимаешь? Не на частного дядю работаем. Поэтому, когда сверху с нас спрашивают что-то, мы должны помочь им, дать им нужные цифры, нужную информацию».
«У меня странное ощущение, что я раньше приблизительно такое же слышал о выборах!»
«В каком-то смысле, только голосовать тут тебя никто заставлять не будет, да и права у тебя такого нет, а вот поучаствовать, скажем так, статистически, в таком важном деле - это хорошо бы!»
«Так просто скажите, что я тоже на Сомне, в чем проблема? Если нужно, я потом подтвержу».
«Не могу я в таких вещах врать, проверят! Тебе и тестов сделать не надо, все по лицу видно, а по шапке я буду получать».
Владимир улыбнулся: «По шапке? Да разве ж там что-то страшное грозит? Так, побранят, да отпустят, нет? Жизнь слишком коротка и прекрасна, чтоб обращать внимания на такие мелочи».
«Ты мне тут не ёрничай, пародист нашелся тоже».
«Извините!»
«Чаю будешь?»
«Если можно - кипятка, то не откажусь».
Бригадир приподнялся с места и пробурчал почти про себя: «Кипятка ему, всё не как у людей».
Начальник достал две чашки и налил обоим, добавив себе пластиковый пакетик в воду. Владимир сделал глоток, вода была достаточно странной, он отодвинул кружку подальше.
Бригадир: «Не всё у нас так, как хочется, с этим я согласен, но иногда, согласись, и не может быть так, как только тебе удобно».
«Пожалуй, вы правы, общее благо иногда ценнее».
«Вот и я говорю - подумай, на кону безопасность коллектива, честь предприятия, счастье твое в конце концов».
«А я уже счастлив, мне иногда кажется, что и таблеток ваших мне не надо, страна у вас какая-то особенная, бывает, сидишь себе и, раз, прилив счастья откуда ни возьмись накатывает».
Бригадир: «Страна у нас такая, да. Ладно, ступай, да подумай».
Владимир открыл дверь и явно кого-то задел. Под дверью стояла Лала, Владимир не подал виду, а она не подала голос, поэтому бригадир ничего не заметил. Вместе они спустились во двор.
Лала: «Он пытался тебя уговорить?»
«Да, но я не согласился».
«Они будут регулярно намекать на это, так или иначе!»
«А ты сама принимаешь?»
Лала замешкалась.: «Я-то? Конечно, я как все!»
«Значит, мне показалось».
«Что?»
«Что ты чем-то выделяешься среди всех здесь».
Лала подмигнула: «Только настоящим хорошим настроением, когда оно есть - бросив эту фразу она направилась в доильный цех. - Жду после работы у ворот, вместе ходить веселее».
Зайдя в свою рабочую зону, Владимир опешил. Иваныч курил на пару с каким-то мужиком и оба периодически поглядывали вниз. Переведя глаза на пол, Владимир увидел молодого парня, лежащего на спине, он явно тут работал, лицо его было белым, будто вся кровь куда-то вышла, глаза открыты, стеклянные, у уголков рта были следы пены. Иваныч что-то весело рассказывал своему коллеге.
Владимир : «Что тут случилось?»
«Да кто его знает, производственная травма»- махнул рукой Иваныч.
«Ты что, хочешь мне сказать, его корова укусила или что-то в этом роде?»
Иваныч: «Нас этот вопрос не касается, ты чего так напрягся, будто это твой родственник, расслабься и радуйся».
«Чему тут нафиг можно радоваться?»
«Рабочий день окончен, можешь дуть домой, вот, чему!»
«Это как так, я уволен?!»
Иваныч выпустил колечко из дыма: «По протоколу, если в цеху умирает человек, цех останавливает работу и сюда приезжает оперативная группа, чтоб расследовать причину смерти, мало ли, может его ножи почикали, тогда предприятию грозят судебные разбирательства, поэтому допускается, что инсценируют биологическую причину, отсюда и проверка с приостановкой деятельности».
«Но этот-то, надеюсь, сам? Без ножей или злой коровы?»
«Да сам, сам».
В«А зарплата? Как этот день рассчитывать будут?»
Иваныч: «Вот он, супчик, думаю, чего волнуется, а он всё о монетах, не переживай, день засчитывают в полном объеме, не твоя вина, что так случилось, не из твоего кармана и издержки оплачивать».
«Да я просто уточнил, чтобы знать, к чему готовиться».
«Иди уже, сейчас мы докурим и тоже пойдем, ты-то закурить не хочешь?»
«Нет, спасибо, это как-нибудь без меня».
Владимир направился к выходу, думая, что нужно предупредить Лалу, вряд ли ее кто-то не оповестит, что целый цех закрыли до завтрашнего дня, но всё же, стоит сказать лично. В доильном стоял шум и гам, гремели ведрами, изредка перекрикивались, пахло молоком и сеном. Владимир шел вдоль рядов, пытаясь со спины угадать, где сидит его знакомая. Периодически на него поглядывали и здоровались, он кивал в ответ. Остановившись у одной, похоже, он окликнул: «Лал!»
Женщина обернулась удивленно: «Доброго времени, вы кто?»
«Извините, ошибся, Лалу ищу».
«Я здесь! - крикнула Лала, приближаясь с противоположной стороны цеха. - Чего такое?»
«Я домой уже, зашел предупредить, что ухожу».
«Случилось чего?»
«Наш цех закрыли, какой-то парень умер».
«Пена?» - спросила Лала.
«Да, а ты откуда знаешь?»
«Тут такое уже бывало».
Владимир: «И никто не пытается понять, что происходит?»
«Почему же? Комиссия приезжает, исследует, только мы кто такие, чтобы нам что-то докладывали, умер и умер, чего бубнить-то».
«Сумасшедшие здесь, точно сумасшедшие, двое стоят возле трупа и хохмы травят, покуривая, другая какие-то мемы отдающие синевой выкидывает».
Лала: «Добро пожаловать в новый мир, привыкай или не сдюжишь».
«В общем, я зашел сказать, что иду домой и чтобы ты меня не ждала, всё».
«Очень любезно с твоей стороны, спасибо».
Владимир вышел с территории предприятия и побрел по депрессивным улицам города, перемешивающимся с улыбчивыми лицами горожан. Почти на каждом углу можно было купить местную булочку, которую пекли прямо при тебе, это такой семейный бизнес, где у дома пристраивался сарайчик, в который ставили печь, которую здесь называли тандыр. Это такая жаровня, популярная у азиатских народов. В ней из муки и воды пекли что только можно выпечь и продавали все это за смешные, казалось бы деньги, особенно в сравнении с ценами Москвы. Но при всём при этом, люди были довольные, вокруг падали дома, нищета вынуждала торговать, чем придется. Если бы в словаре Даля под словом «дорога» вставили бы фотографию дороги Аллюсины, определение бы убежало со стыда подальше! По вечерам, если человек оказывался на улице, он буквально мог задохнуться, Владимир прямых случаев не знал, но судя по запаху, возможность такая была. Однако и это не было поводом для хоть какого-то недовольства, все вокруг были… счастливы? Проходя мимо одной из таких пекарен, Владимир остановился и засмотрелся на булочку.
Продавец: «Нравится?»
«Добрый день, не знаю, не пробовал, пока денег нет».
«Берите, пожалуйста, так, пробуйте, будет зарплата, к нам придете».
«Спасибо большое!»
«Свежая, только из печи достал».
Владимир откусил корочку, булка была очень горячая, махая руками, он пытался загнать воздух, чтобы охладить ошпаренный рот.
Продавец улыбнулся: «Горячая же! Давно такого не ели, да? Меня Теодуло зовут, а вы не местный, да?»
Владимир, с набитым ртом,: «Я из Москвы, Владимиром зовут».
«Можно на ты, да?»
«После такой булки хоть замуж».
Продавец: «Боюсь жена не поймет»
«А водички не найдется? Извини, если наглею».
«Как это не найдется, самовар целый дома стоит, пойдем, попьем».
Владимир: «А работа как же?»
«Так я дочку за прилавок пока отправку, булки-то готовы, знай себе продавай».
«Если время есть, почему нет, всё равно я сейчас на работе должен был быть».
Они зашли в маленький домик, как раз тот, который местные называют «времянка». Стены сделаны из глины вперемешку с каким-то мусором древесного происхождения, как все это держалось - одному богу известно. Часть окон были пакетами, но не стеклопакетами, а натурально натянутой клеенкой. Такой роскоши, как кровать, в доме не было, скорее куча матрасов, разбросанных то тут, то там. Помещение было в районе двадцати квадратных метров, туалет, по классике, на улице. В доме проживал Теодуло, его жена и две дочки, все ютились в одной комнате. Теодуло отправил старшую дочку за прилавок, а его жена, он сам и младшая сели по кругу возле самовара, пригласив присесть к ним и Владимира.
Теодуло: «Расскажи, какая там была жизнь, в Москве?»
Владимир мечтательно: «Положа руку на сердце, лучшая из тех, что у меня была!»
Теодуло засмеялся: «А здесь что, не нравится? Не тот сервис?»
«А здесь я прежде всего чужак».
«Чужой ты или нет здесь, выбирать только тебе, мы - народ дружелюбный, если ты с нами, то ты свой».
Владимир дожевывая полученную на улице булку: «Я не только для людей чужой, как бы сказать, чтоб не обидеть?»
«Говори, как есть, нас обидеть очень сложно, точнее даже так - невозможно». Он достал из кармана Сомну и проглотил.
Владимир это заметил: «И это тоже одна из проблем, как вы могли променять настоящие блага вот на это?»
«На протяжении веков народ Паркана боролся за свою свободу, за хорошую жизнь, знаешь, сколько лет хорошей жизни в итоге мы смогли себе отвоевать?»
«Догадываюсь, но неужели опускать руки - единственный вариант? Посмотрите на жителей Непала, разве они не добились возвращения социальных сетей в 2025 году?»
«Какие сети, друг, власти могут отдать то, что не их, но отдать свое - никогда!»
«Но у них своего ничего нет, они и таблетки ваши сделали, лишь бы вам стало безразлично всё вокруг».
«И поверь, это был лучший выбор для нас, посмотри на этот дом, можешь себе представить, что мои дети - это уже третье поколение, которое вырастет в нем? Мои родители, я в молодости, мы боролись, но это была борьба с ветряными мельницами, однажды нам удалось выгнать всех, кто нам не нравится, кого мы считали ведущими несправедливо по отношению к нам, знаешь, что случилось потом? Пришел другой, еще хуже».
Владимир: «Я понимаю, что это сложно, что бесконечная борьба изматывает, я не навязываю свою точку зрения, но для меня неприемлемо, особенно зная, что в стране Орла тоже практиковали изменение сознания у граждан и последствия все прекрасно видели».
«Сомна - это революционный препарат, не нужно сравнивать его со странными синтетическими веществами, у Сомны нет последствий, нет перегруза».
«Да? А где этому доказательства? Кто участвовал в экспериментах? На ком это тестировали?»
«Как это где? Как это на ком? На людях! Нам так сказали».
Жена Теодуло налила чай из самовара и протянула Владимиру: «Прошу вас».
«Благодарю!»
Теодуло продолжил: «Нет ни одного зафиксированного побочного эффекта от Сомны, я принимаю, жена, обе дочки, мы счастливы от этого, понимаешь?»
«Понимаю, я со своим уставом в чужой монастырь не лезу».
«Не чужой он тебе теперь, привыкай к тому, что ты тоже местный, если, конечно, решил здесь остаться, да встретить свой конец».
«Многообещающая перспектива, думаешь, так ничего и не изменится?»
«Не знаю, да и не важно мне, нам и так здесь хорошо».
Они молча пили чай, Владимир стрелял глазами по комнате. На стене висели портреты людей в возрасте, наверняка родители Теодуло или его жены, в углу стояла газовая плита, но трубы не было, значит, работает на баллоне, на потолок лучше было вообще не поднимать глаз, особенно, когда шел дождь. Но было во всем это и нечто, что давало надежду. Внезапно, Владимиру стало казаться, что и здесь можно жить, что бывает и хуже, что, возможно, главное, что ты вообще жив.
Владимир решил согласиться: «Может ты и прав, Теодуло, имя у тебя не совсем местное или мне кажется?»
«Да, имя не местное, мама моя была испанкой, отец местным, вот и нарекли меня».
«Quiero un pan por favor?»
Теодуло: «Извини, кроме «Hace calor» я уже ничего и не вспомню, это то, что мама постоянно говорила летом, ей всегда здесь было очень жарко».
«А где она сейчас?»
«Она умерла несколько лет назад, ох, если бы Сомну изобрели пораньше» - он опустил голову, потупив взгляд.
«Что с ней случилось?»
«На одном из таких бойкотирующих мероприятий ее неудачно толкнули, у нее появилась постоянна ноющая боль, но терпимая, к врачу она не обращалась, говорила, да что они там сделают, пришла, когда было уже поздно, ее может и могли бы спасти, но…»
«Но?» - протянул Владимир.
«Нужно было везти ее к вам, а страна тогда поднимала свой престиж на мировой арене. О каком уважении может идти речь, если граждан страны отправляют на лечение в соседнюю? Это сразу признание собственной некомпетентности».
«Я дико извиняюсь, но разве это не то самое доказательство? Где четко видно, что приоритет властей собственный имидж, а не сами люди?»
«Я нигде обратное и не говорил».
«А Сомна?»
Теодуло пояснил: «Сомна - это такой вариант, который устроил большинство, это молчаливый пакт между авторитариями и нами. Да, в бедноте, да, без всего, но это уже не важно, понимаешь?»
«Пытаюсь», - вздохнул Владимир.

В это время Женя вышла прогуляться, она была совершенно уверена, что будучи больной, когда дело касается ОРВИ, то лучшее решение - это свежий воздух, да и на улице было немного теплее, чем в комнате. Она шла по пешеходной тропинке, разглядывая, как тут и там сквозь асфальт пробивалась уже пожелтевшая трава. Женя размышляла о том, догадался ли Владимир, почему у нее было такое хорошее настроение вчера и не нужно ли рассказать ему правду… Какой волшебный вчера был вечер, не смотря на болезнь, она видела мир совершенно иначе, такого у нее уже давно не было, она думала о чем-то плохом, пыталась хоть что-то почувствовать от всех ужасных событий за последнее время, но у нее это не получалось, утром, когда она проснулась, весь тот ужас, который вчера показался ей не более, чем пустячком, плотно занял ячейки ее памяти. «Виталик, где ты сейчас, братик? Жив ли ты? Как там ее коллеги с работы, удалось ли хотя бы кому-то спастись? Что теперь с ними будет? Неужели на этой проклятой работе и ждет ее конец? Ее , такую молодую, несчастную?» - мысли кружили в голове, больно ударяясь о черепушку, в попытках выбраться и поскорее сбежать восвояси. Женя не долго раздумывала, она уже знала прекрасное средство от всех потерь, скоро Владимир вернется с работы, она будет для него хоть и больная, но довольная, она будет поддерживать его и вселять уверенность в завтрашний день, это ее обязанность, так надо! Она подошла к женщине, торгующей цветочками, та радостно на нее посмотрела, воодушевившись перспективой прибыли, но Женя просто спросила: «Сомна?»
Женщина улыбнулась и показала пальцем: «Вон в том здании, сладкая!»
Женя повернула голову в направлении пальца, поблагодарила и пошла через дорогу. Внутри было как в больнице, много света, белые стены, кафельный пол, висели подсвеченные рекламные объявления, сообщавшие о прорывах в области медицины, в частности о препарате. Женя подошла к стойке и спросила: «Добрый день, я бы хотела получить Сомну».
Девушка: «Здравствуйте, конечно, давайте сюда ваши документы!»
Женя опешила:- «Документы?»
Девушка, у которой висел на груди бейджик «Катя»: «Да вы не волнуйтесь, это для отчетности, где там ваши временные?»
«А откуда вы знаете?»
«Ну что вы как маленькая, думаете, по вам не видно, что вы не местная?»
Женя протянула свой временный документ, девушка что-то записала и сказала пройти в кабинет 7. У двери была очередь, Женя спросила, кто последний, села и стала ждать. Когда подошел ее черед, она зашла и прикрыла за собой дверь. Внутри за столом сидел мужчина лет тридцати, в белом халате, других дверей в кабинете не было. Женя сделала вывод, что именно он и выдает таблетки. Женя почти полушепотом сказала: «Здравствуйте, я за Сомной, первый раз».
Врач оторвался от листка, в который что-то усердно писал: «Александр Сергеевич я, а вас как величать?»
«Евгения Андреевна»
А«Что ж, Евгения Андреевна, очень приятно, проходите, присаживайтесь, я сейчас закончу».
Женя села на стул, ей сразу понравилось лицо врача, у него были мощные скулы и светлые глаза, а еще губы, она сразу зацепилась взглядом за губы, если бы он не был мужчиной, она бы предложила, что он их накачал.
Александр Сергеевич отложил ручку: «Итак, первый раз? Интересно, что такую красивую девушку приводит сюда этот самый первый раз?»
«Я устала, мне здесь плохо»
«Плохо, плохо - это понимаемо». Он встал из-за стола, подошел к ней, надел перчатки и потянул за периорбитальную зону, разглядывая глазные яблоки: «Жалобы на здоровье есть?»
Женя, шмыгнув носом,: «Только простуда и это». Она показала стертые на работе ладони.
«Ну, ОРВИ, это ничего, сезон сейчас такой, а вот с руками что-то нужно делать, секунду». Он порылся в ящике и выудил пузырёк с коричневой жидкостью: «Давайте сюда ваши ладошки». Доктор аккуратно помазал ранки, когда Женя зажмурилась от боли, он подул ей на одну из ранок. После обработки он не отпускал ее руку, но вовремя словив неловкий момент, Женя потянула ее, чтобы вырваться. «Сомна!» - сказала она.
Врач: «Да, сейчас, - он снова открыл ящик стола и выудил упаковку. - Вот, здесь двадцать восемь таблеток на семь дней, прием каждые шесть часов. Напомните мне, а почему вы отказались от доставки?»
Женя выпучила глаза: «Доставки? Их можно получать доставкой?»
«Да, вам их может привозить личный врач, который выдает Сомну, если дама желает, конечно» - он нахально подмигнул ей.
«Нет!»
Врач: «Сурово, есть кто-то? Или просто не хочется, чтобы я знал, где вы живете?»
«Есть, мне идти надо, я спешу».
«До свидания, до свидания», - бросил врач и взяв ручку вернулся к заполнению каких-то бумажек.
«Прощайте» - сказала Женя.
В нервном состоянии она покинула кабинет. «Как же так? - думала она. - Откуда только такие наглецы берутся? И этот человек носит халат?» Мысли быстро сменились вопросом о том, куда дома она будет прятать таблетки. Особых тайников там не было, скрытых мест тоже, где же хранить? Единственное, что приходило ей в голову - кухня, на которой так много вещей, что, теоретически, там можно было бы отыскать укромный уголок. Она достала одну таблетку и проглотила. Меньше, чем через минуту, волна безмятежности захлестнула голову. Насморк не прошел, нет, руки не перестали зудеть, особенно, те места, куда попало слишком много йода от врача, но что это? В сущности, пустяки, на которые нет смысла тратить свое настроение. Мир слишком широк для печалей от таких мелочей.

Теодуло: «Моя мама была для меня всем, когда ее не стало, сложно описать, что я чувствовал в тот момент, будто бы потерял часть себя, будто-то бы осознал, что не делал достаточно, эта пустота внутри пожирала меня. Я плохо вел себя с женой, срывался, мне было для кого быть сильным, но я не нашел в себе этих самых сил, чтобы не сдаваться. Моя семья пережила не меньший ужас, чем я сам, все из-за того, что я позволил себе потерять контроль и отдаться беде».
Владимир: «Время! На всё нужно время».
Теодуло попытался изобразить улыбку: «Чушь это, про время, Всё, что мне помогло - это препарат, я вернулся полноценно в семью только благодаря нему, я был в тестовой группе, поэтому знаком с ним с самого начала. После того, как горе, как ты говоришь, подтачивается временем, а это уже целый год вне семьи, вне нормальной жизни, приходит кое-что еще пострашнее - оцепенение, в котором ты вообще перестаешь воспринимать окружающую реальность. Дни идут, недели, но всё вокруг будто пропущено сквозь серую призму. Сколько нужно ждать? Человек не бессмертное существо, ему хочется жить, он был рожден для этого».
«Но ты же сам говоришь, что произошли изменения, что из скорби ты вышел в новую стадию».
«Всё это время моя семья нуждалась во мне! Они молили небеса, чтобы я вернулся и я вернулся, но вовсе не из-за того, что позволил себе пережить и переварить случившееся».
«Тебе не кажется, что ты прикрываешься семьей, чтобы убедить себя, почему ты пошел по легкой дорожке?»
«Не скрою, что я и для себя выбрал то, что удобнее, все мы люди».
Владимир: «Я не знаю, если честно, как бы я поступил, будь у меня семья, которая ждет меня, но надеюсь, что я бы поступил правильно!»
Теодуло: «Да, можно много размышлять о гипотетическом выборе, но какой он будет в действительности, узнать можно только когда настанет час выбирать!»
«Хорошо сказано, тут я согласен. Вкусный у тебя чай, спасибо твоей жене, умеет». Он посмотрел на жену Теодуло.
Теодуло понял, что Владимир ждет ответа от нее: «Не жди, что она что-то скажет тебе, ни она, ни дочь, у нас не принято говорить с чужими мужчинами, даже если они гости хозяина».
В бодром настроении Владимир покинул дом новых знакомых, крепко поблагодарив их за радушный приём. Во дворе он спросил: «Слушай, а жене твоей нельзя только с мужчинами общаться? А что на счет моей девушки?»
Теодуло улыбнулся: «Вы венчались?»
«Нет»
«Тогда извини, по нашим обычаям жены могут дружить только с другими женами, женись, тогда и посмотрим».
Владимир: «А что, неплохая идея, доброго дня!» Он помахал рукой и вышел на улицу.

Женя лазила по кухне в поисках тайника. Все места казались слишком очевидными, чтобы кто-то случайно не залез туда и не нашел Сомну. В конце концов она приметила старую вентиляцию, которую кто-то заклеил резиновым диском, скорее всего, от тараканов. Диск был в пыли, что означало, что туда давно никто не поднимался. Женя пододвинула табуретку к столу, потом залезла на сам стол, подняла табуретку и поставила посреди посуды, только так она смогла дотянуться до резиновой заслонки, она пальцем подковырнула черный диск и он послушно приоткрыл завесу вентиляционной трубы. Рука туда не влезала, поэтому она просто затолкнула туда таблетки и спустилась вниз. Как раз вовремя, ведь в этот момент на кухню вошел сосед.
«Что это ты тут учудила?» - Спросил он, глядя на стул, водруженный на стол.
«Паутинку со стены убирала».
«А, дело хорошее, полезное! Ты только въехала сюда? Не видел тебя раньше».
«Мы недавно здесь, да».
«Нравится?»
«Все отлично. Конечно, есть свои шероховатости, но они лишь укрепляют желание радоваться, не так ли?»
Сосед подошел к ящику и достал бутылку, из которой плеснул себе в стакан явно алкогольную субстанцию, выпил махом,: «Значит, ты тоже уже на Сомне?»
«Я-то? С чего бы?»
«Какой же еще дурак, живя в этой дыре, будет рассказывать о том, как он счастлив? Натурально наркоман и только, я хоть мозги и пропил, но меня в этом деле не проведешь».
Женя стыдливо: «Да, попробовала, а почему нет? А ты? Хочешь сказать, ни разу не пробовал?»
Сосед ничего не ответил, он взял бутылку в руку и удалился в общий коридор, зыркнув по-недоброму на Женю напоследок.
Женя пожала плечами и почти вприпрыжку пошла в комнату. Решив прибраться немножко, ведь скоро придет с работы Владимир, она взяла веник и начала подметать. Из угла она вымела таблетку Сомны, наверное, старые квартиранты случайно потеряли, она положила ее себе в карман. Когда Владимир вернулся, он без слов обнял Женю, на секунду обоим показалось, что они стоят в московском парке, где весь мир существует только для них двоих.
Женя: «Как прошел рабочий день?»
Владимир спокойным тоном: «Там кто-то умер, поэтому нас отпустили домой».
«Странно, причем тут вы?»
«Какая разница, если в итоге я смог прийти пораньше?»
«Согласна, я так скучала!»
«Я тоже, любимая».
Весь вечер они беседовали о Паркане, Владимир рассказал про знакомство с Теодуло и что попытался найти Жене подругу, а потом изрек: «Мне показалось, что Теодуло действительно нужна была Сомна».
«А как же скепсис?»
Владимир: «Идею отрицания легко хранить ровно до того момента, пока ты не сталкиваешься с другой реальностью, которая заставляет тебя поставить себя на место другого человека. Тут ты и начинаешь задавать себе вопросы, в духе, а разве не хотел бы ты сам выбрать этот путь?»
Женя, прижимаясь,: «И как, хотел бы?»
«Мне кажется, что прямо сейчас я и так счастлив, без всяких Сомн, но я не могу сказать, что завтра я не начну, потому что не знаю, что может случиться завтра».
«Ну, конечно, завтра все может измениться» При этом она почему-то подумала про врача.
В дверь комнаты стукнули и быстрыми шагами скрылись где-то в коридоре. Владимир открыл и увидел кусочек бумажки, скомканный и брошенный прямо у порога. Женя: «Что там?»
«Бумажка. - Владимир развернул ее и прочитал вслух: - Жизнь в чистоте».
Женя удивилась: «Чтобы это вообще могло значить?»
В«Наверное, речь про Сомну? В чистоте - значит, без нее? Это что? Местные революционеры?»
«С чего бы кого-то волнует, как мы здесь живем?»
Владимир немного сердито изрек: «Я знаю ровно столько, сколько и ты».
Сон у Жени был довольно странный, ей снилось, будто весь мир - это цвета, но только черный и белый, больше никаких не существовало, она была черным, который бесконечно пытался слиться с белым, но ничего не выходило, пока на горизонте не появилось рыжее пятно, оно обволакивало черный и затягивало в белый, из этого почему-то получалось радуга. Женя проснулась среди ночи, похоже, препарат перестал действовать или его остатки через мозг посылали сигналы, что пора съесть еще. Она аккуратно выбралась из кровати и на цыпочках пошла на кухню, не включая свет. На кухне было очень дымно, пахло сигаретами, она добралась до заветного тайника, все так же в кромешной тьме, проглотила заветную пилюлю и вдруг заметила на другом конце кухни красную точку, которая не была неподвижной. Это был огонек от сигареты. Женя щелкнула выключателем, на табуретке сидела Лала и пускала кольца дыма.
Лала: «Привет полуночникам!»
Таблетка еще не начала действовать, поэтому Женя тряслась и не знала, что сказать.
Лала: «Похоже, у каждого из нас есть свои маленькие секреты, предлагаю хранить их и никому не рассказывать, идет?»
Женя кивнула и бросилась наутёк. Добравшись до кровати на нее накатила волна безмятежности, до утра она спала будто убитая, видя чудесные сны. Вставать пришлось рано, сегодня оба должны были отправиться на работу. Чихи и сопли почти прошли, она немного шмыгала носом, но это ничего страшного, худшее было уже позади. Втроем, Лала, конечно, ждала их внизу, они вышли в сторону предприятия. Настроение у Владимира было не очень, он пытался понять в своих мыслях, с чего бы вчера вечером все было так хорошо и непринужденно, неужели он заболел каким-то расстройством, при котором у него теперь имеются какие-то эмоциональные качели, независящие от того, что происходит вокруг? Сегодня пережитое вчера казалось почти бредом.
Лала выдернула Владимира из мыслей: «Что, голубки, как спалось?»
Женя промямлила: «Отлично, даже холодно не было».
Владимир: «Да, хорошо, спасибо. Хотел спросить, а чем можно заняться в выходные? Зарплату еще не выдали, хотелось бы какого-нибудь досуга, но без лишних трат. Есть что-нибудь на примете? А то кормить вроде подкармливают, а за хлебом и зрелищ хочется».
Лала захохотала: «Не успел пару дней отработать, уже на отдых, губа не дура у тебя!»
Владимир: «Просто уточняю возможности».
Лала замедлила шаг. «В месте, где я водичку набираю, стоит моя времянка, раз уж мы теперь соседи и друзья не разлей вода, пользуйтесь на здоровье, лишь бы счастливы были», - на последней фразе она подмигнула Жене.
Владимир благодарно: «Ты так выручаешь постоянно, большое спасибо».
«Да, спасибо» - присоединилась к сказанному Женя.
Иваныч уже был на своем рабочем месте, иногда казалось, что он вообще здесь живет, Владимир за эти несколько дней не видел ни как он уходил, ни как приходил.
«Приветствую, что там сегодня?» - завязал беседу Владимир.
Иваныч: «И тебе не хворать, сегодня работаем уже в штатном».
Владимир - «А выяснили, что с тем парнем случилось?»
«Сказали, переутомился, работал тут в две смены, не выдержала головушка, вот и тю-тю!»
«А здесь можно и в две смены работать?»
«Можно, если очень хочется, конечно».
«А почему мне не предложил никто?»
Иваныч - «Ты себя видел, двусменщик? Это я бригадиру сказал, что ты о-го-го, а на самом деле ты э-ге-гей».
«Сам ты э-ге-гей», - обиженно спустил Владимир.
«То-то и оно, у меня глаз наметан на таких товарищей».
Владимир: «Раз парень погиб, значит не так уж и наметан».
Иваныч ничего не ответил, махнув рукой, намекая, что пора работать. Владимир вел корову на эшафот, Иваныч держал руку на кнопке. Владимир решил узнать: «Слушай, а почему Сомну эту вашу коровам не дают?»
«А зачем она им? Они же и не понимают до конца, что с ними тут присходит».
«Ты думаешь, что животные совсем тупые?»
«Это же просто скотина, на существует, ест, дает молоко, умирает, но не осознает».
Владимир подумал, что это отличное описание Иваныча, особенно, после вчерашнего, а потом продолжил: «Согласно исследованиям, коровы - социальные существа, у них развит эмоциональный интеллект, ибо развита лимбическая система».
«Да какой интеллект, посмотри на нее, она только мычать способна».
«В одном ты прав, они не осознают, что сейчас их убьют, но им плохо от того, что их открывают от коллектива, что ведут куда-то».
Иваныч передразнил: «Ведут куда-то»
«С кем я говорю? Надо было с ней общаться, больше проку бы было». Когда он закрепил корову, ножи сделали свое дело, бездыханное тело осело на пол. В полу были специальные отверстия, через которые стекала лишняя кровь, дабы не размазывать ее тряпками по полу во время уборки. Владимир взял веник и согнал ручейки к отверстиям. Иваныч ушел за помощью на погрузку туши. Глаза у коровы почему-то не закрылись, Владимир руками прикрыл ей веки и начал гладить по голове. Слезы покатились по его глазам, все это воистину слишком тяжело, люди из города не осознают и не объединяют картину, которая сейчас разыгрывалась перед ним, с куском мяса в пластиковом пакете из магазина. Так человечество притворятся в своей нежестокости. Скорее всего, это защитный механизм, мы не ассоциируем убийство с красивой упаковкой. Здесь же, который день Владимир воочию наблюдал, откуда именно берется мясо в морозильных камерах супермаркетов. Он думал, что больше так не сможет и что, возможно, ему нужно перевестись хотя бы в доильный цех. А лучше и вовсе в какие-нибудь пастухи, подальше от этой кровожадности.
Иваныч вернулся с напарником и они начали грузить тушу.
Владимир: «Иваныч, а я могу работать в другом цеху?»
«Я что, не нравлюсь тебе?»
Не нравишься, но еще больше мне не нравится эта работа, эта грязь, кровь».
Иваныч пытавшийся поднять тушу, резко отпустил ее и она рухнула: «Сходи к бригадиру, если он добро даст, то хоть в доильный цех».
«Так я пойду?»
«Иди, иди, не мешайся. Если его нет, значит на обходе, обожди у двери».
Владимир перешел двор и поднялся по лестнице, дверь была заперта, сзади раздался голос бригадира: «Кто там ломится, пока дома никого нет?»
«Это я. Хотел попроситься на другую работу».
Бригадир: «Вот это номер у нас тут тебе что, биржа труда? Что дают, то бери!»
Владимир продолжил настаивать: «Вот я и спрашиваю, а могут ли дать что-нибудь другое?»
«Заходи, я как раз чаю заварил» - сказал бригадир и отпер дверь.
«Да мне же работать…» - он не успел договорить.
«Зайди, говорю!» - сказал бригадир, отпирая дверь.
Через пять минут они уже сидели и пили чай. «Хорошо тут у него», - думал Владимир.
Бригадир развалился по-царски за своим местом: «Рассказывай, что смущает?»
Владимир решил не таить своих ощущений и вывалил все, что почувствовал сегодня после очередного забоя животного.
«Дело ясное, работа не из легких, что физически, что эмоционально, конечно, перевести тебя можно, но решит ли это твою проблему? Вряд ли!»
«Почему?»
«Такое не забывается, глаза, что ты видел - они теперь навсегда с тобой, это как пить дать, единственное решение, чтоб ты мог с ними сосуществовать, ты сам и отвергаешь».
«Мне уже кажется, что я преувеличиваю свое плачевное состояние!»
Бригадир пропустил мимо ушей фразу и продолжил: «Конечно, это же был шок, нужно сначала от шока отойти, а уже после принимать решение, ты иди пока на хоздвор, я скажу Иванычу, что отпустил тебя, а завтра со свежей головой уже и решишь».
Владимир приободрился: «Не знаю, на счет завтра, но сегодня я бы не отказался остаться! Да, это печально, но такова жизнь, в конце концов, людям нужно что-то есть».
Бригадир прищурился: «Правильно мыслишь, Володя, допивай, да иди на хоздвор, там сегодня как раз лишние руки не помещают».

На хоздворе обстановка была менее гнетущая. Там ужасно воняло, но этот запах не имел ничего общего с запахом смерти. Даже деятельность была более разнообразная - заготовка кормов для скотины, уборка за животными, там же сколачивали загоны, чинили то, что могли и просто проводили большую часть времени на улице, слоняясь от квеста к квесту. Коллектив был явно более сплоченный, потому что в одной из построек смогли поселить курицу, о которой никто из посторонних не знал, Владимиру об этом не рассказали, конечно, он был новенький, но когда после куриного крика, спустя время, на перерыве кто-то притащил вареные яйца, все само собой встало на свои места. Вернувшись с перерыва, работники обнаружили, что кто-то хозяйничал прямо посреди их территории, старший подошел и спросил: «В чем здесь дело?» Мужчина в черных солнечных очках ответил что-то, но старший работник не смог понять, повернулся к коллективу и спросил: «Кто здесь языки знает?" Владимир поднял руку: «Ну, я некоторые понимаю».
Старший: «Иди, может поймешь чего».
Иностранец выжидательно присвистнул, Владимир подошел, ему тут же бросили: «Estamos filmando un documental aquí!»
Старший: «Ну, понял чего?»
Владимир: «Они здесь снимают документальный фильм».
Старший: «А язык? Язык какой?»
Владимир: «Испанский, судя по всему».
«Разрешил-то им кто?»
«Я на таком уровне не разговариваю».
Старший: «Эх, ты, чего тогда руку тянул, садись, два!»
Тут появился бригадир : «Я разрешил, приказ сверху, пояснений не дали».
Старший: «А работать нам как? Пока тут эти киношники шныряют!»
Бригадир: «Да они все равно не бум-бум, наверняка, этих, как его там, фажей наляпают, да нашим отдадут на учебные материалы».
Владимир поправил: «Футажей».
«Поучи еще меня нет. В общем, так, братва, отставить роптать, слушай мою команду - работаем, будто здесь никого нет, если просят помощи, оказываем, не стесняемся».
Старший: «Так как же они попросят? Они ж не бельмеса на нашем».
Бригадир схватился за голову: «Как? А переводчик где? С ними же был!»
Переводчик, застегивая штаны,: «Я здесь, дико извиняюсь, прихватило».
«Ну вот и разобрались!» - удовлетворенно сказал бригадир.
За остаток дня Владимир познакомился с вилами и сеном, сбил пару ограждений для коров, и в целом, остался доволен место, не смотря на то, что всего в паре метров разделывали туши животных. К тому же, приятных ощущений добавила съемочная группа, которая хоть и снимала людей исподтишка, рядом с иностранцами ощущалась некая значимость собственного труда, можно даже сказать, признание. Вечером, выйдя с предприятия, он увидел Женю, Лалы еще не было.
Владимир поинтересовался: «Как прошел твой день?»
«Сложно в этом признаться, но, вроде бы, отлично» - ответила Женя.
«Руки не болят?»
Женя посмотрела на ладони, на которых уже начали формироваться мозоли: «Болят, но это рабочая боль, которая скоро пройдет».
«Мне нравится твой оптимизм, а где Лала?»
«Не знаю, я ее в цеху только днем видела, потом на глаза не попадалась».
Они стояли у входа на предприятие, смотря на территорию за забором. Оттуда периодически выходили другие люди, прощались кивком головы и расходились, но Лалы среди них не было. Серое небо затягивало горизонт, предвещая скорый дождь.
Женя предложила: «Может пойдем? Она наверняка ушла пораньше».
«А вдруг что-то случилось?»
«Если бы случилось, мы бы об этом знали, выходившие бы болтали об этом, разве нет?»
«Ладно, идём».
Женя попыталась приободрить обеспокоенного Владимира: «Нам сегодня дали аванс, ты не хочешь вернуться к кофе?»
«Если честно, хочу, но даже не знаю, есть ли он здесь».
Женя - «Ну ты палку-то не перегибай, мы же не в деревне! Идем, покажу!»
Через полчаса они вышли на берег моря. До этого на пляж они не заглядывали. Волны пытались атаковать бетонный берег, кричали чайки, вдалеке можно было видеть корабли, плывущие куда-то по своим делам.
Владимир удивился: «Я и не зал, что здесь может быть так красиво».
«Чудесно, да? Смотри!»
Владимир посмотрел туда, куда указывала Женя, в нескольких сотнях метров стояли друг за другом старики за маленькими импровизированными прилавками.
«Что они продают? Местные сладости?»
Женя: «Можно и так сказать»
Они подошли к ближайшему дедушке.
Дедушка откашлявшись поприветствовал: «Здравствуйте, молодые люди, кофе хотите?»
Женя протянула купюру: «Два стаканчика, пожалуйста»,
Стаканчики были около двухсот миллилитров, не было ни крышки, ни ложки, да их и не требовалось, культура пития здесь была немного иная - пить подобало сидя, маленькими глоточками, смакуя терпкий напиток. Крепкий кофе, черный, не было ни капучино, ни латте, даже кофе с молоком никто не делал. И упаси боже было спросить что-то на альтернативном, с зефирками или корицей. Они сели на лавочку и начали пить.
Владимир: «Когда ты успела найти это место?»
«Прогуливалась, когда болела, вон по той дороге шла, приметила».
«Поразительно, мы здесь уже сколько? А я кроме дороги от работы до дома, да пары улиц, ничего толком и не видел».
Большая чайка атаковала сидящую рядом девушку, которая тоже пила кофе. Скорее всего, птица приняла стакан за что-то съестное и попытались отнять, но не добилась ничего, кроме визгов от своей жертвы и пролитого на землю напитка. В страхе девушка ретировалось с места происшествия, ретировались оба, если быть точным. Владимир и Женя в это время наблюдали за ситуацией с невозмутимым лицом, а когда герои сценки разбежались, засмеялись. Закат рассекал водные глади, лучи красного солнца пытались проникнуть в морские глубины. Женя положила голову на плечо Владимиру и весь мир будто перестал существовать.
Когда они вернулись домой, Владимир первым делом постучал в комнату Лалы, но ему никто не ответил.
«Странно, похоже, она еще не пришла», - подумал вслух Владимир.
«Может осталась на ночную смену? У нас некоторые так делают», - предположила Женя.
«Знаю, мне рассказывали, просто… странное ощущение!»
«Ты что, за нее волнуешься?»
Владимир - «Нет, просто…»
«Просто что?»
«Это же наш друг, хотелось бы быть уверенным, что с ней все в порядке».
Женя: «Да куда она денется»
В нужный час Женя вынырнула из комнаты и пробралась на кухню за волшебной таблеткой, в это время Владимира уже распирало неприкрытое беспокойство о судьбе Лалы. Поздно вечером, когда большинство в доме уже спало, он услышал шаги по коридору, вскочил и высунул голову, это была Лала: «Ты где была?»
«Фу ты, напугал, гуляла с друзьями».
«Мы тебя ждали!»
Лала - «Зачем?»
Владимир замялся: «Ну, как, думали, может случилось чего?»
«Да что со мной станется?»
«Я, тем не менее, рад, что все хорошо».
«Спи иди, рад он тут, доброй ночи.»
Владимир: «Доброй»
Лала: «Стой!»
Владимир снова приоткрыл дверь.
Лала: «Спасибо, что побеспокоились».
Владимир кивнул, закрыл на щеколду комнату и лёг обратно в кровать.
Женя: «Что там? Она пришла?»
«Да, все в порядке».
«Я же говорила! Что ей будет-то?»
Пронеслась рутинная рабочая неделя, конечно, Владимир никуда не перевелся, ему вообще показалось странным и даже немного постыдным тот факт, что у бригадира ему стало будто бы всё равно, где работать и что делать. Эта непонятная двойственность преследовала его и в другие дни, то ему противно и неприятно, то буквально фиолетово и мир вокруг будто не так и плох. Однако, разгадки на такие перемены в эмоциональном состоянии он найти не мог. Наконец-то и ему перепали его первые деньги, поэтому выходные должны были пройти вне дома, где угодно, но не в этой проклятой комнате.
В субботу Женя пошла гулять, так она сказала, но сама, конечно, пошла за Сомной. Владимир же, после утреннего кофе у море, собирался пойти к Лале, узнать, куда можно съездить, чтобы хорошо провести время.
Отстояв очередь, Женя вошла в кабинет.
Врач: «Какие люди, как я рад вас видеть».
«Доброе утро, я за Сомной!»
«А я и не сомневался, что не ко мне» - почти обиженно ответил он.
«Ну Александр Сергеевич!»
Врач: «О, так вы запомнили, как меня зовут? Подождите, у меня для вас кое-что есть». — Он пошерудил в кармане своего халата и извлек оттуда женские часы. — «Вот, это вам».
«И много у вас там таких часов? На каждую посетительницу?»
«Ну что Вы, Евгения, только для вас или для тебя, если можно на ты».
Женю смущали такие речи, она молча кивнула головой.
Александр Сергеевич: «Вот твои таблетки, но не уходи, прошу, давай просто посидим».
«А как же другие пациенты?»
«От десяти минут от них не убудет!»
Они сидели и почти не говорили, он смотрел на нее, она смотрела на него.
«Признаться честно, я давно таких девушек не видел».
«Каких?»
«Не знаю, как именно это описать, кроме как словом «родственных», когда я тебя увидел, я почувствовал, что ты из моего мира, что я тебя уже знаю, что мы уже вместе».
«У меня вообще-то парень есть».
«Парень? Не муж?»
Женя - «Мы вместе без формальностей».
Врач: «А вот я бы на тебе женился!»
Женя покраснела: «Я не могу».
«Давай прогуляемся вечером, я прошу, просто поговорим, ничего больше».
Женя: «Я не уверена».
«Адрес у меня уже есть, я буду в девять вечера ждать тебя у подъезда, если не выйдешь - твое право, но я буду ждать, так что посматривай на часы».
Женя вышла из кабинета в раздумьях. Столько лет она твердо была уверена, что она не такая, как все, но стоило только проявить к ней совершено традиционный подход, как она тут же растаяла и теперь находится в растерянности. Легко обходить препятствия, когда их нет? Достаточно ли внимания ей удаляет Владимир? Делает ли он что-то для этих отношений? А речь врача про женитьбу - это правда? Значит, для кого-то она вот так просто может быть достойна этого? А часы? Как он так угадал? Она быстро закинула таблетку в рот.

На кухне Владимир с Лалой обсуждали, куда им с Женей можно поехать. Лала настаивала на том, что нужно брать билеты прямо сегодня на вечерний поезд до Орлеи, аргументируя это тем, что билеты именно в этот день стоили максимально дешево, Владимир сомневался и склонялся к тому, чтобы поездка была одним днем, ради экономии на месте для ночлега. Когда Женя вошла когда Лала и Владимир смеялись. Они оба притихли, заметив Женю, которая спросила: «Что обсуждаете?»
Владимир: «Когда лучше ехать, сегодня или завтра?»
Женя: «Сегодня, конечно!» В голове сразу появилась идея, как ей остаться здесь, чтобы встретиться с врачом.
«Ладно, мы пойдем собираться за билетами, спасибо за совет», - сказал Владимир.
Уже в комнате Женя мягко решила уточнить: «А ты не хочешь пожениться?»
«Это с чего вдруг такой вопрос?»
«Просто интересно, как ты на это смотришь».
«В целом нормально, если есть смысл».
Женя - «А сейчас он есть?»
«Не думал об этом».
«Подумай, я не тороплю!» - промурчала Женя и уселась явно в ожидательной позе.
«А в чем ты видишь смысл брака?»
«В ответственности» - выпалила Женя.
«А сейчас мы безответственные? С чего у тебя вообще вот прямо сейчас возник этот вопрос?»
«Просто гуляла, думала, когда в Москве жили, все мои коллеги замужем были…»
«Только не говори, что тебе это нужно, только потому что всем это нужно!»
«Нет, нет, я просто подумала, вдруг…»
«Слушай, у нас сейчас трудный период, давай как-то адаптируемся к новым обстоятельствам, а потом уже будем о браке думать».
«Говорят, если в первый год замуж не позвал, значит и звать не будет».
Владимир: «Я не понимаю, какая муха тебя укусила, ладно бы этот разговор возник в Москве, было бы понятно, почему».
«Почему?»
«Тогда бы это значило, что ты с кем-то про это говорила, так обычно это бывает, живешь себе жизнь, потом тебе начинает что-то не нравиться, но не потому что тебя лично что-то не устраивает, а потому что кто-то сказал, что так оно быть не должно, вот, почему».
«Понятно. Так я и думала. Ну что, идем за билетами?»
«Да»
Они пошли на вокзал. Со стороны дороги не было видно, но за зданием рельсы расползались в разные стороны по всему Паркану. Они взяли билеты на восемь вечера. За пару часов до отъезда Женя пару раз намекнула, что у нее побаливает голова, сделав пару многозначительных вздохов и потерев показательно лоб рукой. Когда пришло время собираться, Владимир спросил: «Что с тобой, голова?»
«Да, сильно болт, может надуло, когда на пляже сидели?»
«И что прикажешь делать? Сдавать билеты?»
«Ни в коем случае! Это же первые настоящие выходные! Поезжай один, я здесь как-нибудь сама».
Владимир отрицательно покачал головой: «Нет, я тоже тогда останусь, полежим дома, почитаем».
«Да как я буду читать, глаза болят из-за головы».
Владимир продолжал настаивать: «Тогда я тебе почитаю».
«Ты так хотел провести свой выходной?»
«Я хотел провести его с тобой, а где - не так важно!»
Женя: «Не выдумывай, собирайся и поезжай, неизвестно, когда потом сможешь».
Владимир: «Это почему же?»
«Живем в такое время, когда непонятно, что будет завтра, что уж говорить о загадывании на больший срок».
«Я не могу!»
«Так! Я сейчас разозлюсь! Ты поссориться хочешь?»
Владимир не хотел: «Ладно, если ты настаиваешь…»
«Собирайся, не переживай, все будет хорошо».
Поезд тронулся ровно в восемь вечера, Владимир залез в самый последний вагон и начал продвигаться, в поисках своего места. Это был проходящий состав, поэтому садиться разрешалось в любой вагон, но потом нужно было пробираться к своей койке. Сквозь вереницу вагонов можно было найти и вполне себе опрятные купе, в которых ехали более зажиточные люди. Добравшись до своего места, боковой нижней полки, Владимир сел и начал рассматривать пассажиров. Справа от его койки снизу спала бабулька и мужчина лет пятидесяти, который уже спал. То, что он спал, слышали все пассажиры, находящиеся недалеко от него. Его громогласный, монотонный храп с завидной периодичностью озарял почти весь вагон. Люди готовились ко сну, читали, разгадывали кроссворды, ужинали. На очередной остановке зашли то ли алкаши, то ли бездомные, поэтому привычный для таких вагонов запах носков вскоре сменился высококачественным амбре новоприбывших.

Женя стояла у окна и думала, нужно ли ей спускаться, часы показывали ровно девять часов вечера. Перебирая аргументы за и против, она вдруг нашла для себя неоспоримую причину выйти к доктору - весь день она проходила с часами, о происхождении которых Владимир даже не спросил, потому что и не заметил. На его девушке появился подарок, но он просто не придал ему значения. Поэтому она вышла, опоздав на пару минут.
Александр Сергеевич сидел в своей машине чуть поодаль от входной двери, увидев Женю он открыл окно: «Евгения, я здесь, садись».
«Мы куда-то поедем?»
«Да, прокатимся по городу».
Когда Женя открыла дверь, из подъезда с тазом воды показалась Лала, которая вылила воду в куст возле входа и зацепилась взглядом с Женей. Лала подмигнула ей, Женя помахала в ответ рукой. Машина тронулась, разметав лужу под колесами в разные стороны.
Женя: «И как вышло, что у тебя никого нет? Разве такая профессия не притягивает автоматически?»
«А кто сказал, что у меня никого нет?»
Женя удивленно посмотрела.
«Шучу, шучу, хотя и не совсем, у меня есть бывшая жена, с которой мы разведены уже пару лет».
«И после неё никого?»
«Ну, как сказать? Были, конечно, случайные связи, как у всех, но…»
«Но к жене есть сильные чувства?»
«Они были, до определенного момента, потом прошли, но я не из тех, кому нужны отношения ради отношений, у меня с юношества так получалось, что если человек надолго, значит это мое, родное, значит хочу жениться».
«Значит, у тебя было много жен?»
Врач: «Нет, одна, когда был юн, закон был против моих желаний, а потом появилась она, первая и пока единственная».
«А почему расстались?»
«Молодые были, много ошибок допустили в браке, в какой-то момент я понял, что с ними уже невозможно ужиться, всему есть свой предел, здесь наступил наш».
Женя не отступала: «Например? Что такого у вас там было?»
«Давай не будем в первое свидание копать так глубоко».
«Это не свидание!»
«Свидание? Я сказал свидание? Сорвалось с языка. Я не спрашиваю о тебе, потому что речь явно зайдет про твои отношения, мне интересно, конечно, но думаю, что это может оттолкнуть тебя, я бы этого не хотел».
Женя смотрела на бегущие за окном фонари: «Расскажи тогда, как ты стал таким врачом? На это где-то учат? Или ты просто фармацевт?»
«На это, это на что? На знание Сомны? Я был в числе тех, кто ее создавал, как автор я не указан, статусом не вышел, но я досконально понимаю, как работает препарат».
«Вот как? Так я катаюсь со светилом науки?»
Александр Сергеевич: «Если тебе так приятнее».

Через два часа основной свет в вагоне погасили, оставив только ночники. Делать было особо нечего, проносившиеся за окном столбы, вереницы фонарей и деревьев укачивали даже быстрее, чем стук колес. Владимир погрузился в сон, ему снилась Москва, тихая улочка прямо в центре, которую украсили к празднованию Хэллоуина. Всюду были натыканы тыквы, магазинчики у своих крылец выставили статуи монстров, город был в ожидании праздника. С ощущением этого самого предвкушения Владимира и разбудила проводница, сказав, что через десять минут поезд прибывает в Орлею, что будет неплохо снять постельное белье и сложить кровать обратно в столик. На выходе два человека несли носилки с телом, на которое накинули простыню. Когда носилки спускали со ступенек вагона, накидка съехала с тела , обнажив лицо бедолаги. Это была девушка, на вид лет шестнадцати. У нее было бледное лицо, а в уголках губ виднелись следы пены, рот ей явно вытирали, но наспех, особо не стараясь.
Владимир сразу проснулся: «Что это с ней?»
Носильщик: «Не знаю, стало плохо под утро, может съела чего, может больная была, нам не докладывают».
Они занесли носилки в стоящий прямо напротив грузовой автомобиль без опознавательных знаков, который тут же уехал. Темнота на улице еще не расступилась. Тем не менее, вокзал Орлеи был подсвечен и больше походил на большой театр, в котором вот вот дадут спектакль. Теплый свет за окнами показывал спешащих на сеанс пассажиров. До заселения в хостел было еще много времени, поэтому Владимир решил осмотреть окрестности у территории вокзала. Почему-то все было оформлено в военном стиле, горел так называемый вечный огонь, стоял мемориал каким-то военным, куча святящихся огоньков подсвечивали кресты-могилы неизвестных солдат. «Интересно, - подумал он. - кладбище прямо у вокзала, разве это нормально?»
«Это нормально!» - как бы прочитал его мысли и сразу же ответил проходящий мимо старик. - Когда-то здесь были сражения, о которых местные вспоминают с великой скорбью».
Владимир: «Вспоминали, теперь-то все вокруг ходят довольными».
Старик морщинистой рукой провел по бороде: «Да, Сомна сделала свое дело, но память все равно жива. Мы воевали за свободу, за право существовать в этом мире!»
«Кто-то пытался это право отнять? Я не местный, не совсем в курсе вашей истории».
Старик: «На границе с соседями у нас есть озеро, это озеро поит и кормит несколько регионов страны, в очередной кризис власти той страны решили перекрыть подачу воды, пришлось действовать».
Владимир усомнился: «Договориться было невозможно?»
«Они недоговороспособны, нелюди там были и всего делов».
«А сейчас ситуация изменилась?»
«Сейчас-то? Сейчас договорились, да».
Звезды на небе начали постепенно пропадать, луна бледнела, розовые блики рассвета сбивались в стаю в попытке победить тьму.
Владимир перевел взгляд на старика: «Так значит, что договориться можно было сразу?» Старик ничего не ответил, тогда он продолжил: «А что у вас тут можно посмотреть?»
Старик: «Город у нас небольшой, но перепад высоты дает ему некие преимущества, во-на на площадку смотровую залезь, узрей град во всем его величии!»
«Это в какую сторону нужно идти?»
«А тут по прямой, сам поймешь, что на правильном пути, когда дорога вверх потянет».
«Спасибо большое, хорошего дня вам!»
Бредя по городу, сложно было подметить что-то воистину уникальное, город казался брошенным, дыры в тротуарах, обвалившаяся краска у домов, мятые, невзрачные заборы, единственное, что хоть как-то притягивало внимание - всюду были плакучие ивы. Деревья в городах не редкость, но именно этот тип растений не так часто можно встретить. В Орлее же их было так много, что герб города просто нуждался в рисунке этого красивого вида. Интересно было и то, что ивы были подстрижены, только в них и можно было увидеть, что кто-то здесь занимается облагораживанием. Дорога постепенно начала идти вверх, пройденные улицы города начали медленно уходить вниз. Наверху открывался вид на город, Вид на миллион, как говаривал один известный интернет-философ по фамилии «Сом», тот самый, который погиб, пытаясь придушить стоматолога. Наверху была пара скамеек с полукруглой крышей, что-то вроде беседки, с которой можно было с комфортом насладиться панорамой. Город тонул в осени, рыжие бестии буквально засыпали его, спрятав всю серость и шероховатость. Не было видно разбитых дорог, старые здания показывали лишь макушки своих крыш, природа постаралась и сделала все, чтобы это место было причиной полюбить Орлею. Вид напомнил Владимиру город Плёс в России, куда когда-то съезжались сотни художников в поисках вдохновения.

Женю в это время уже давно привезли домой, Александр Сергеевич оставил поразительно приятное впечатление, еще больше укрепив ее собственное смятение внутри. Утром, когда она открыла дверь, чтобы направиться на кухню за таблеткой, под дверьми стоял букет цветов с запиской «Спасибо за вечер». Она быстро убрала букет в комнату.
На кухне была Лала и удивленно спросила: «Неужели этот красавчик ночевал здесь?»
Женя покраснела: «Что? Нет, с чего бы?»
«Видела его пару минут назад в коридоре, вчера забирал, сегодня утром тут, выводы напрашиваются сами собой».
Женя выпрямилась, будто у школьной доски: «Мы просто друзья!»
«Конечно, конечно, я даже не сомневалась».
Женя ничего не ответила, просто поставила табуретку и полезла за Сомной в свой тайник.
Лала ухмыльнулась: «Даже стесняться не будешь?»
«А чего мне стесняться, ты про меня знаешь уже больше, чем близкие мне люди».
«И то правда, так скажи, что у вас с этим парнем?»
Женя проглотила таблетку: «Мы просто дружим, ничего большего…пока. Ой!»
Лала многозначительно протянула: «Покаааа. И как ты ему объяснишь?»
«Что?»
«Букет, букет, не притворяйся дурочкой и из меня ее не делай».
«Так и скажу - подарили, что такого?»
«Думаешь таким образом подтолкнуть его?»
Женя: «Я сама не знаю, думаю ли подтолкнуть или…оттолкнуть».
«Вот, что, пока Владимир не вернулся, давай-ка вместе погуляем?»
«Сейчас?»
«А чего тянуть? Погода пока стоит хорошая, надо жить, а не ждать».
«А ты пьешь кофе? Я нашла тут одно место, прямо на пляже».
«Я на улице кофе не пью, но схожу с удовольствием за компанию!»
«Не пьешь? Почему?»
«Привожу свою воду с ручья, лучшее нее пока ничего не пробовала, а ниже опускаться уже не хочется!»
На пляже почти никого не было, Женя: «А ты давно куришь?»
«Я не то, чтобы курю, просто, когда стресс могу позволить себе подымить. Баловство».
«Значит, это не на постоянной основе?»
Лала - «Нет, конечно!»
«А что за стресс, если не секрет?»
«Понимаешь, не получается в жизни все так, как хочется, вроде и пытаешься, а не выходит».
Женя: «Думаешь, у меня получается?»
«У меня нет привычки компенсировать свои беды чужими. Да, вам сложно, но мне от этого не легче».
«У тебя два моих секрета, тебе не кажется, что это немного не честно?»
«И что же ты предлагаешь?»
«Подари мне еще один, скажи честно, тебе Владимир нравится?»
«А я-то думала, чего ты так иногда на меня смотришь? Нет, за это можешь не переживать».
«А я и не переживаю, я интересуюсь».
«А если серьезно, то. - Лала сделала заговорщическое лицо. - На самом деле я не употребляю Сомну, более того, я состою в сопротивлении и мы скоро остановим всю эту вакханалию с одурманиванием людей!»
Женя засмеялась: «Я сразу так и подумала, сразу поняла, что в тебе что-то не так».
Лала засмеялась в ответ.


К назначенному часу Владимир заселился в местный хостел. На временные документы, которые ему выдали в пункте сбора беженцев, даже не обратили внимание, будто так и надо и все уже привыкли. В номере на двенадцать коек заняты, включая Владимира, были все. Однако, самих людей не было. Лишь завал вещей на кроватях выдавал наличие постояльцев. Никто не боялся воровства или воровать здесь было попросту нечего? Владимир заглянул под кровать, в надежде увидеть там место под свои вещи, но все, что удалось там найти - использованный презерватив, который, судя по слою пыли на нем, покоился там никак не меньше месяца. У здания в хостел послышался шум, Владимир вышел посмотреть, в чем дело. Напротив его временной обители был сквер, в котором люди в форме вязали какую-то бабушку, а зеваки рядом стояли и смотрели на это безучастными глазами. Вязали ее жестко, без церемоний, уровень ее опасности, очевидно, был не ниже стаканчика в шлем одного из задерживающих. Подходить ближе Владимир не стал, чтобы не навлекать проблемы, он не в том положении. Бабуля тем временем что-то кричала, пытаясь уловить ее слова, можно было расслышать: «Я хочу чувствовать».
Мужчина в форме огрызнулся и крикнула неё: «Сейчас почувствуешь!»,- затем ударил ее куда-то в бок кулаком. После бабушка уже не кричала, не сказать, что она не сопротивлялась, когда ее уводили, просто делала это в беззвучном режиме, да в мягкой форме. Когда действо закончилось, Владимир подошел посмотреть, что же там было написано на ее плакате, надпись гласила «Сомна убивает в нас людей! Остановитесь». «Остановитесь», - вспомнил мем Владимир из седых годов. Особых эмоций у него это происшествие не вызвало, вполне понятно, что не все хотят употреблять такие препараты, другое дело, что людей здесь особо и не заставляют, разве что на предприятии ему сильно рекомендовали, ну так это всегда так, если организация государственная. Владимир не сразу заметил, что сзади него стоит незнакомец, который так же, как и он сам, устремил взор на надпись с макета старушки.
Незнакомец: «Сама виновата, могла бы жить себе припеваючи».
«Разве она не имеет право голоса?» - спросил Владимир и тут же пожалел, не желая вмешиваться даже на таком уровне.
«Право голоса может и имеет, а вот баламутить воду - нет! В конце концов в демократии живем».
«Здесь? Демократия?» - с неподдельным недоумением воскликнул Владимир.
«Сами посудите, разве вы не видите, что большинство за рай в мире с Сомной?»
«Я всегда демократию представлял несколько иначе».
Незнакомец: «Как? Группа элит рассказывает большинству, как надо жить? Вот, что такое демократия в западных странах! У нас же она настоящая, мы сами выбрали этот путь и поддерживаем этот выбор».
«Я слышу в вашем голосе некоторое разочарование?»
Незнакомец: «Владимир - неужели вы думаете, что я хочу такого будущего для своей страны?»
Владимир открыл рот: «Вы меня знаете?»
Незнакомец не обратил внимания на вопрос: «Нет, не хочу, но подобные пикеты ни к чему не приведут, это жертва ради жертвы и только».
Владимир прочеканил с бледным лицом: «Откуда вы знаете мое имя?»
Незнакомец наконец-то снизошел до ответа: «Скажем так, мне положено это знать, но пока рано отвечать на этот вопрос».
«Тогда зачем вообще начинать диалог?»
«Чтобы, когда придет время, вы знали, что не нужно делать, чтобы что-то изменить».
«Изменить? Кто Вы? Постойте!»
Незнакомец зашагал быстрой походной через дорогу полную автомобилей, имея явное намерение прекратить всякие попытки следовать за ним. И ему это удалось, Владимир даже не рискнул.

Орлея, не смотря на общую тусклость, смогла дать самое важное - смену места. Ощущение новизны, без которого человек теряется в рутине и самоавтоматизациях, лучше всего проявляется в дороге, в путешествии. Не зря говорят, что движение - это жизнь. Владимир посетил музей местного художника, для которого в городе был построен целый выставочный комплекс. Талантливый и уже ныне почивший мужчина был портретистом. Он рисовал людей рабочих профессий и большинство экспонатов было именно такого толка - люди с заводов, люди из медицины, люди из колхозов, люди из интеллигенции и искусства. К глубокому сожалению Владимира, автор мало внимания уделил местной природе, каждому свое, конечно, но в природе Владимир находил больше удовольствия, понимания и даже единения. Нельзя не отметить талант художника, просто субъективно он не вписывался во внутреннюю картинку этого посетителя.
Обратный путь у Владимира было сидячее место. Это позволяло сэкономить почти половину суммы от обычного билета. Поезд прибыл во время, поэтому даже воды в дорогу купить он не успел. Вагоны в нем чередовались: плацкарт - сидячие, плацкарт - сидячие. Пожалуй, это был первый раз, когда он решил попробовать ехать не лежа. Проблемы начались уже через полчаса езды. Ноги начали отекать, пятая точка стонала и просила менять положение каждую минуту. Возможности удобно устроиться не было, в плацкарте можно хотя бы свернуться калачиком на кровати, здесь же, какую бы позу в кресле ты ни принимал, у тебя точно будет что-то ныть. Владимир вставал и периодически ходил по вагону, смотря на довольных спящих и завидуя им. От безделия он попросил у проводника стакан и начал бегать за кипятком. Даже в сидячем вагоне у выхода был краник с заветной горячей водой. Раздражение ситуацией проходило вместе с каждой кружкой, поэтому он усиленно метался туда и обратно, периодически убегая в противоположный конец вагона, где находился туалет. В конце концов он подумал: «Что ж, возможно, телу и неудобно, но душа от этого страдать не должна, принял ситуацию и перестал жаловаться самому себе на ноющие конечности». Стоические идеи иногда всё же срабатывали.
Когда Владимир добрался до дома, Жени не было, зато, в коридоре, когда он выносил мусор, он встретился с Лалой.
Лала поинтересовалась: «Какие люди, как прошла поездка?»
«Могло быть лучше, а так, сольный визит, не более!»
«И ничего необычного?»
Владимир: «Вообще-то, я видел задержание какой-то бабуси».
Они зашли в кухню и Лала, заваривая чай на двоих, продолжила: «Так-так, за что?»
«Похоже, она выступала против Сомны».
«А ты?»
«А что я? Я здесь вообще гость».
«Но если бы ты что-то решал или мог, ты бы как поступил?»
«Я и не знаю. Я видел счастливых людей, может чувства их и фальшивы в своем происхождении, но их улыбкам я верил».
«Ты воду пьешь?» -резко сменила тему Лала.
«Что за странный вопрос? Пью, как и все».
«Да нет, я не об этом, ты когда последний раз пил?»
«Когда обратно ехал, а в чем собственно дело?»
«Да так, пекусь о твоем водно-солевом балансе, пей чай».
Они сидели на кухне, дуя на чашки с крепким и донельзя горячим чаем, пар от дуновения разбегался в разные стороны, наполняя ароматом бергамота это затхлое место.
Лала прервала минуту молчания: «А если препарат не безопасный?»
«Ты что-то знаешь и пытаешься мне об этом сказать?»
«Пена, тебе ни разу не показалось странным, что вокруг тебя умирают люди, у которых подозрительно схожи симптомы?»
Владимир вспомнил все те случаи, свидетелями которых стал за последнее время: «Думаешь, это из-за Сомны?»
Лала сделала глоток из кружки и поставив её на стол сказала: «Есть такое подозрение».
«Не знаю, звучит складно, да уж больно бездоказательно. Большое похоже на совпадение!»
«Ты прав, забей».
«Да как тут теперь забьешь?» - спросил Владимир.
«Тогда подумай. Думать полезно.Извини, если что, я просто сама с этой мыслью ношусь и мне хотелось с кем-то поделиться».
«Ты все правильно сделала, вдвоем будет поспокойнее».
Лала кивнула: «Спасибо».

​ Глава 5 - Ты нам не нужен, герой.

Еще одна трудовая неделя подошла к концу. У Жени и Владимира было приподнятое настроение и они с нетерпением ожидали завтрашнего дня, когда они должны были отправиться наконец-то на ручей в горах, где у Лалы был какой-то домик.
В коридоре у двери кабинета доктора стояла Лала, ожидая своей очереди. Врач высунул голову в щель двери и помахал ей рукой, мол, заходи.
Лала: «Привет, Саш, все в силе?»
Александр Сергеевич: «Да, но ты точно готова?»
«Выхода нет, другие кандидаты уже слились, это наш последний шанс!»
Доктор:«Но может быть можно как-то иначе?»
«Иначе ничего не получится! Или так, или всё было зря».
«Два трупа на моих руках - это перебор. Я так не планировал.»
«А сколько таких трупов каждый день можно наблюдать вокруг нас?»
«Но это же не я… Напрямую… Понимаешь?»
Лала: «Иногда лучше самому, ради других! Она сегодня придет?»
«Да, к вечеру должна быть».
«Тогда скажи, чтобы она приняла строго после меня».
«Это воскресенье, вечер?»
«Да» - кивнула она головой.
«Подумай еще раз, это точно того стоит?»
«Я делаю это на благо наших людей».
Доктор прошелся по кабинету до угла и развернулся: «Как же я тобой восхищаюсь, тебе бы скинуть лет пять и я бы за тебя взялся».
«А что, сейчас я уже не так хороша?»
Доктор приблизился к ней и сказал на ушко: «Сейчас узнаем». С этими словами он поднял ее и посадил на стол. Она приподняла свою юбку. Они не целовались в губы, нет, это был акт природы, он держал ее зубами за шею и двигался взад-вперед.

После работы Женя сказала, что пойдет прогуляется, последнее время она часто это делала. Владимир не пытался напрашиваться на хвост или узнать, чем она там занимается. В конце концов, каждому нужно свое свободное время, особенно, когда вы живете в одной комнате и вам просто негде уединиться.
Женя дошла до пункта выдачи таблеток и стала ждать. Они договорились с Александром, что он выйдет на улицу, заодно вынесет ей новую партию таблеток. Он показался с цветком в руке. Это был огромный тюльпан желтого цвета , которой он протянул Жене со словами: «Сегодня ты необычайно красивая».
«А обычно нет? - Она взяла цветок и вдохнула его аромат. - Спасибо большое!»
Александр Сергеевич выудил из кармана пачку таблеток и пакетик, в котором лежала красная пилюля.
Женя: «А что это?»
«Ты же помнишь, что я тебе говорил, что участвовал в разработке Сомны?»
«Да, это была наша первая встреча вне кабинета».
Врач глубоко вдохнул и сдержанно произнёс: «Скажем так, это следующий этап».
«Я что, похожа на подопытного кролика?» - сказала Женя и сделала шаг назад.
«На очень милого подопытного кролика, - ответил он, сделал шаг в её сторону и поцеловал в лоб. - Это новый уровень, который придет на смену Сомне, тебе стоит попробовать, чтобы понять, о чем я».
«И как это принимать?» - не моргнув ни глазом спросила Женя.
«Очень важно сделать это вечером в воскресенье. Ты что, вот так просто готова?»
Женя: «В смысле? Ты же сказал…»
Врач: «Ну, да, я сказал, но мало ли, кто и что говорит».
Женя развела руками: «Я просто верю тебе. Просто верю».
Он посмотрел ей в глаза и продолжил: «Препарат рассчитан на то, что его будут принимать перед трудовой неделей, в твоем случае это как раз воскресенье».
«Но в чем именно он лучше Сомны?»
«Прежде всего, - откашлялся врач, - революция заключается в том, что это одна таблетка на целую неделю. Представь себе мир, в котором не нужно принимать по несколько штук в день, следить за временем, попадать в окна эмоций!».
«Окна эмоций? Это когда действие препарата заканчивается, а следующая таблетка еще не действует?»
«Умничка! Наша задача прежде всего предотвратить подобные эффекты, точнее, сократить на минимальное значение их вероятность.»
«А еще что?»
«В каком плане?»
Женя: «Ты сказал «»Прежде всего», значит, есть еще что-то?»
Александр Сергеевич: «Да, есть еще кое-что, но пусть для тебя это будет сюрпризом. И ради бога, не говори никому о том, что я тебе дал. Препарат проходит тестирование, о его существовании еще никому неизвестно, будет скандал, если это просочится наверх, меня могут уволить!»
Женя: «Конечно, спасибо, что доверяешь». Она спрятала пакетик в лифчик, а заветную коробку с таблетками убрала в карман. Они попрощались и она пошла домой.

Владимир в это время сидел в комнате и разглядывал потолок, читать не хотелось, а больше и делать особо было нечего. В комнату постучали, он вышел, в коридоре стояла Лала: «Держи ключи и я тут нарисовала инструкцию о том, как добраться».
У двери в комнату Лалы можно было увидеть мужской силуэт.
Владимир недоуменно: «У тебя гости?»
«Да, знаешь, иногда хочется с кем-то поговорить».
Чтобы посмотреть, что там нарисовано в инструкции, Владимир щелкнул выключателем, который находился справа от него и коридор озарило светом, он ненароком взглянул на незнакомца, его лицо было ему знакомым. Лала тут же выключила свет.
Владимир удивился: «Ты чего?»
«Светло же еще! Зачем счетчик зря мотать?»
«Слушай, а кто он, этот твой гость? Я его в Орлее видеть не мог?»
«Да нет, что ты, он местный, никуда не выезжает».
«Ладно, может и правда просто обознался. Благодарю за возможность отдохнуть, нам нужно больше времени проводить вместе с Женей».
«Отдыхайте, голубки!» этими словами она направилась в сторону своей двери и буквально впихнула незнакомца в свое жилище, громко захлопнув за собой дверь.
«Странная какая-то сегодня…» - подумал Владимир, увидев сценку с заталкиванием незнакомца. Он сел и смотрел в окно, пытаясь в вспомнить, где при каких обстоятельствах он мог видеть эту физиономию. «Точно! - осенило его. - Он был похож на того незнакомца, который подошел к нему после скручивания бабули в сквере». Владимир встал и направился прямиком в комнату Лалы. Постучал. В комнате зашуршали и открыли только через минуту.
«Ты чего?» - высунула голову Лала.
«Дай поздороваться с твоим гостем-то, а то пришел и даже привет не сказал».
«С каким гостем?»
«Который у тебя сейчас тут».
«Ты бредишь что ль?» - Она распахнула дверь, в комнате никого не было.
«Не понял» - поднял демонстративно брови Владимир.
«Переработал, может?» - Лала прикоснулась рукой ко лбу Владимира.
«Навеееерное… - неуверенно ответил он. - Пойду, пожаааалуй, прилягу».
Лала закрыла дверь, шепотом: «Борис, вылезай!»
Борис показался из шкафа: «Да уж, сколько живу, ни разу в шкафу не прятался, как в анекдотах».
«Сеять сомнения в его голове - хорошо, давать искать связи - нет». - бросила резко Лала.
«Ладно, - Борис потер руки после шкафа. - Как именно ты хочешь уйти?»
«Во сне, поэтому ты и нужен».
«А таблеток не судьба наглотаться?»
«Нет, нужна жестокость, нужно показать, что ни одно живое существо на такое просто так смотреть не сможет, понимаешь? Театр безумия!» - она вскинула руку вверх для демонстрации пика предстоящего абсурда.
Борис вздохнул: «Только не предлагай топор».
Лала, доставая топор из комода: «Хорошо, предлагать не буду, но это топор».
Борис сругнулся: «Блдь! Значит, мне нужно будет дождаться, пока ты заснешь, а после сыграть в Раскольникова?»
«Да, расколоть».
Борис - «Ха-ха! Вот это каламбуры! Значит, жить тебе осталось чуть больше суток… Так может выпьем по такому случаю? Чего терять-то?»
«А почему бы и нет»!
Он достал из кармана бутылку непонятного пойла.
Лала: «Это что за зелье?»
Борис: «Настоечка на березовых бруньках».
«На бруньках сам Бог велел!»
Они выпили. Когда оба захмелели, Борис признался: «Я вот о чем думаю, не хочу сказать, что отказываюсь и сделаю то, что должен, но тебя не смущает, что ради спасения приходится убивать?»
Лала смотрела пьяными глазами на крышу соседнего дома: «Смущает, но не сильно, Иногда это необходимость, как в нашем случае, сам знаешь, что…»
«Да, да, вариантов больше нет. Но, кажется, что убивать за жизнь, это как пить за здоровье».
«Твое здоровье!» - рассмеялась она и опрокинули жгучий напиток внутрь.
«А за твое тогда не чокаясь».
Лала: «Ненавижу слова «Не все так однозначно», но здесь всё именно так. В конце концов, я отдаю себя, а не другого! Легко кричать о жертвах, когда это не ты. Легко идти на жертвы, когда на мясо пускают не тебя».
Борис: «А девушка, она же тоже пойдет под нож»
«Да, пожалуй. Это уже серая мораль, но все равно не черная, ведь я как бы забираю ее с собой, а не кидаю на амбразуру, находясь вдалеке».
«Это уже похоже на жалкое оправдание».
Лала: «Да знаю я, просто иначе его не заставить, меня будет мало»
«Будем надеяться, что все эти жертвы будут не зря».

Утром Владимир и Женя поехали на автобусе в сторону виднеющихся вдалеке гор. Бус был переполнен, до конца поездки пришлось стоять. В окна можно было разглядеть только убегающую дорогу, стекла почему-то были посажены низко, да так, что на стоя ногах ничего, кроме земли, не было видно. Зато уже на остановке им открылся дивный вид. Машина остановилась прямо у подножия горы. Вдалеке виднелись хвойные деревья, слева и справа стояли местные домики с большими дворами, где паслись козы, овцы, коровы, бегали куры и еще какие-то домашние птицы. Тропинка прямо от места высадки уходила вдаль, именно по ней им и предстояло идти.
Владимир предупредил: «Будь осторожна, сейчас местные пауки в сезоне спаривания».
«Агрессивные?»
«Да, они не смертельные, но довольно болючие».
«А ты откуда про них узнал?»
«Иваныч с работы рассказывал: у них там что ни перекур, так истории».
Женя поделилась своим положением на доильне: «А мы и присесть там не успеваем».
«Я думал, вы только и делаете, что сидите» - пошутил он.
«Ну да, то есть нет, ой, ладно» - махнула она рукой.
Маленький домик и правда был прямо возле ручья. Он был похож на бунгало из фильмов ужасов, в таких обычно находят пленку безумного ученого, слушают ее и тем самым вызывают древнее зло. Правда, здесь негде было спрятать магнитофон, места особо не было, а подвал и вовсе отсутствовал.
Жене понравилась атмосфера: «А тут мило, похоже на «Мы до тебя доберемся»». Она выпучила глаза и неестественно откинула голову в бок.
Владимир неуверенно поддакнул: «Бензопилы я тут не вижу, хотя, возможно неподалеку спрятана сарайка?»
Женя: «Кто знает? Надо поискать».
Она обняла Владимира.
«Тебе хорошо здесь?» - спросил Владимир, обняв ее в ответ.
Женя промолчала.
Изучив жилище, они взяли пустую бутылку и пошли к ручью.
Женя подпрыгивала, будто ребенок: «Ух ты, так мало воды и такое сильное течение».
«Смотри вон туда», - Владимир показывал на воду чуть поодаль.
Женя увидела рыбок, выпрыгивающих из воды: «Похоже на форель».
«Это она и есть. Наверняка, здесь её ловят».
«Вон кто-то с удочкой стоит» - замахала руками Женя.
И правда, метрах в трехстах из кустов торчала палка, на конце которой можно было разглядеть леску, поблескивающую периодически от солнечных лучей. Удочка была импровизированной, из обычной палки, но, раз он стоят здесь, можно было предположить, что рыбу она всё же ловила.
Набрав воды, умыв лицо и вдоволь насладившись бурлящим потоком, они вернулись в дом. Электричества в хибаре не было, зато были свечи и плитка, работающая от баллона. Они вскипятили воды, зажгли пару свечей и сели в плетеные кресла.
Владимир: «А хорошо здесь, да?»
«Замечательно, будто это и есть дом».
«Это потому что я здесь?»
Женя снова увильнула от ответа: «Природа здесь такая, место, особенное, всё, как раньше».
«Смотри-ка, тут есть еда, может приготовим ее вместе?»
«Как раньше?»
Владимир кивнул: «Как раньше. Тут есть рис и банка тушенки, из этого вполне может получиться что-то вкусное». - Он повернул банку тушенки, пытаясь найти дату производства.
«Тогда я пойду на ручей, промою крупу, а ты открой тушенку» - сказала Женя и вышла.
Владимир взял нож, ковырнул жестянку, но вышло не очень, нож соскочил и порезал палец. Капля крови показалась на указательном, он тут же её слизнул. Решив действовать иначе, он поставил нож строго вертикально и ударил по нему сверху ладонью, нож продавил крышку. Оставалось придумать, как теперь расковырять всё это дело, чтобы достать содержимое. Подковырнув тыльной стороной ложки, он расшатывал дырку до тех пор, пока туда не залезло ее основание, дальше содержимое банки легко вывалилось в тарелку.
Женя неслась тем временем к ручью. Дойдя до воды, она внезапно поняла, что не знает, как ее промывать, с собой она ничего не взяла, только пакет риса, который она вывалила на землю, брала горстями и просто засовывала руки в холодную бегущую воду, а после засовывала промытые рисинки обратно в пакет. Одна была довольна собой, довольна своей находчивостью.
Рис они пожарили вместе с тушенкой на сковороде. Масла не было, поэтому они добавили немного воды, чтобы получился такой тушено-жаренный вариант, который они употребили под заваренные хвойные веточки.После трапезы они решили подняться в гору, так высоко, насколько получится сделать это без экипировки. Благо, вся земля вокруг кишела туристическими тропами. После десяти минут подъема вверх, можно было потрогать снег, который пятнами валялся на еще не остывшей от осени земле. Женя слепила ком и кинула во Владимира, попав ему за шиворот. Ей было весело от факта, что ей с первого раза удалось угодить в самое уязвимое место. Владимир быстро отряхнулся и вступил в снежный бой.
Женя смеялась и кричала: «Хоть бы это длилось вечно, мне так хорошо!»
«Мы всегда будем вместе, до самого конца», - кричал в ответ Владимир.
Женя резко помрачнела и разжала руку, из которой на землю упал только что скомканный снежок: «Мне надо сказать тебе кое-что».
«Что-то случилось?»
«Мне показалось, что мне понравился другой…»
«Как?»
«Не знаю. У нас такая сейчас жизнь, иногда кажется, что она очень серая и вот я случайно что-то почувствовала к тому, кто сделал ее чуть более яркой».
«Но ведь ты и я, мы одно целое, разве нет?»
«Я не знаю, мне показалось, что ты больше меня не любишь так, как раньше»
Владимир поник: «Ясно».
«Мне было так плохо, я не знала, как об этом сказать, но сейчас я поняла, я знаю, что мы друг для друга самые главные люди!»
«Ага!» - Он развернулся и пошел вниз.
«Ты куда? Ты бросаешь меня?»
Владимир молчал и продолжал быстрым шагом удаляться по направлению к домику.
Женя: «Стой - за что ты так со мной? У нас же с ним ничего не было».
«Какая разница, было или нет? В сущности, ты предала самое главное - наши чувства».
«Прости, прости меня, я запуталась». - Она переходила на крик, внутри зарождалась истерия.
«Я всегда был с тобой и верил тебе, думая, что «мы» - это что-то, что для нас обоих много значит».
«Но это так и есть, я же говорю, это была ошибка!»
«А завтра? Если ты завтра тоже захочешь ошибиться, что тогда делать мне? Как мне быть?»
Они вернулись домой. Всю дорогу она не подходила к нему, а просто плелась сзади, периодически всхлипывая. Дома она сама заварила елочку и кинула таблетки в кружку для Владимира, съев попутно свою. Она принесла ему кружку и молча поставила рядом. Владимир сделал пару глотков, через несколько минут она снова вернулась к разговору: «Ты не понимаешь, каково это - чувствовать себя здесь так одиноко, ты то с Лалой болтаешь, то еще где-то ходишь, а я? Мне нужно внимание, я просто не могла сопротивляться, я же девушка!»
«Я понимаю, - спокойно ответил он. - Если так случилось, значит так и должно быть. В конце концов, у вас же ничего не было, да?»
«Конечно ничего не было, я бы никогда!» - она закрыла руками себе рот.
«Садись поближе».
Она присела рядом, они взялись за руки. Владимир: «Знаешь, что странно? Еще в горах я был готов послать все к черту, а сейчас все так… даже не знаю, спокойно, разве так должно быть?»
«Ну, конечно, мы же любим друг друга и через все пройдем вместе».
«Похоже тумблер из ДВ…»
«Того сериала про вампиров?»
«Да, но я его не сам переключил, все это теперь кажется таким незначительным, что я сам себе не верю, что так по началу отреагировал, Прости меня».
«Ты все правильно сделал, я бы поступила так же».
Ночь была холодной, периодически за окнами слышались какие-то шаги, наверное, дикие звери проходили прямо перед хижинкой. Оба, не смотря на все это ,хорошо спали, грея друг друга и прижимаясь еще сильнее от каждого подозрительного звука. Рано утром Женя снова заварила хвои, они снова вышли на прогулку, посмотреть на вершины гор, рассекающие горизонт и подпирающие небо. А через несколько часов они уже ехали домой, взяв с собой пару бутылок с водой из ручья.
Город встречал их пасмурной погодой, о том, что рассвет уже наступил, можно было догадаться только глядя на часы. Шквальные порывы ветра гоняли мусор по дорогам, срывали объявления с заборов и столбов, переворачивали пластиковые стулья, на которых местные жители так любили сидеть и нежиться под лучами солнца.
«Вот погода разбушевалась» - прокомментировал всё это Владимир.
«Да, если бы мы были в Чеховской пьесе, я бы сказала, что мы у бесповоротного финала» - с этими словами, Женя сняла подаренные часы, пока Владимир не видел, и положила их на сидение.
«Всегда казалось, что это моветон!»
«Склонять погоду к ситуации?»
«Не только ее, одежду, людей вокруг. Если фильм, то обязательно музыка или цветовые решения. Когда кто-то умирает, может быть день, может быть ночь, это может быть как на празднике, так и в подворотне, ты можешь быть одет в любой цвет, на улице может быть любая погода, смерть не ждет декораций».
«Так усиливают причастность, создают атмосферу».
«Блин, не хотел бы я такую атмосферу в тяжелый момент, пусть уж лучше птички поют».
У дома стояла машина скорой помощи. Они подошли к водителю.
«Блинство, вот только не говорите, что тут произошло что-то серьезное! - произнес Владимир как бы про себя и добавил: - Док, что случилось?»
Мужчина, сидевший в машин, спокойно ответил: «Ночью на женщину напали, раскололи ей череп».
«На женщину? Как ее зовут?»
«Лола или Лула, как-то так».
Владимир и Женя бросились в сторону комнаты Лалы. Дверь была открыта, внутри над телом склонился человек в медицинском халате. Ужасная картина перестала перед ними, Лала лежала на полу, всюду была кровь, лица не было видно, вместо него была вмятина, которая раскалывала череп на две части, если бы не одежда, не телосложение, угадать, кто это, было бы невозможно. Владимир закричал: «Как? Кто? Что это?»
Сзади появился сотрудник органов: «Жестокое убийство, вы, собственно, кто?»
«Соседи», - тихо произнесла Женя.
Владимир бросился на колени и схватил Лалу за руку: «За что? Почему?»
Все трое присутствующих смотрели на него удивленно. Из глаз текли слезы, его вырвало, успев отвернуться, рвотные массы упали сбоку от трупа, попав на халат мужчине, который бросил: «Аккуратнее, пожалуйста, вы, собственно, чего такой нервный?»
«Почему вы так спокойны? - кричал Владимир. - Вы что, не видите, какой звездец здесь произошел?»
Мужчина в форме: «Это, конечно, печально, но не стоит так напрягаться, ситуация-то житейская, у нас таких тел… то есть дел в отделе вагон и малая тележка».
Доктор: «Похоже, вы не принимаете Сомну, вот, возьмите, вам станет легче». Доктор протянул ему таблетку. Владимир хлопнул по руке и Сомна улетела в другой конец комнаты.
Блюститель порядка: «Мужчина, не хулиганьте».
Владимир: «Ну а ты?» - он посмотрел на Женю. - Ты чего стоишь, будто ничего не произошло?»
Женя смотрела на него пустыми глазами, в них не было ни страха, ни грусти, ни даже удивления: «А что я? Да, ее убили, что мне теперь, плакать что ли? Я ее знаю без году неделю».
Владимиру эти слова прошлись будто иглами под ногти, голова начала складывать события прошедших дней, поездку к ручью: «Ты на Сомне?»
«Ну да, а что?»
«И ты мне ничего не сказала?»
«А ты разве спрашивал?»
«Подожди, подожди, а вот эти мои чувства вчера, которые резко куда-то пропали, это что было?»
«Не знаю, это же твои чувства» - пожала плечами она.
Владимир вскочил и взял Женю за руки: «Отвечай, ты дала мне Сомну? Да? Отвечай!»
«Ну может быть и добавила, от этого же никому хуже не стало?»
«Не стало? Да ты посмотри, что с тобой творится, ты стоишь в комнате, рядом с трупом, у которого раскручена голова и чувствуешь себя нормально, эти таблетки они убивают в людях людей!»
Женя чуть улыбнулась: «Чего ты кричишь? Успокойся, это не так плохо, кто сказал, что отсутствие плохих эмоций у человека - это его смерть? А может это новый вид людей? Людей счастливых, довольных, беззаботных».
«Я не верю тому, что ты говоришь! это не ты».
«А может это всегда была я, а ты просто этого не видел?»
Доктор: «Может вы уже выйдете, мне так-то работать надо! Отчеты писать, материалы собирать, понять, что вообще тут произошло».
Владимир с сарказмом: «А что, не видно? Чихнула неудачно!»
Полицейский: «Выйдете отсюда и здание не покидайте, я задам вам пару вопросов чуть позже».
Женя и Владимир вышли из комнаты и продолжили уже в коридоре.
Владимир: «И давно у тебя это?»
Я начала принимать почти сразу, когда поняла, что не смогу вывезти эту новую реальность».
«Да как же так, ты только и делаешь, что обманываешь».
«Где я обманываю? Я просто не все рассказываю, хватит вести себя как ребенок!»
«Сказал человек, который выбрал самый простой способ борьбы с трудностями. Неужели ты не понимаешь, что ты сдалась? Ты проиграла».
«Тогда почему я ощущаю себя победителем?»
«Потому что у тебя мозги затуманены Сомной, ты уже давно не мыслишь и не видишь реальности, творящейся вокруг!»
«Ты считаешь, что я глупая? Тогда может и не нужно быть со мной? Зачем тебе глупая девушка?»
Владимир процедил сквозь зубы: - «Сам не знаю»
«Вот и поговорили, я пойду прогуляюсь, а ты тут посиди, поумничай в одиночестве!»
«Скоро твой брат по Сомне придет, вопросик задавать, так что далеко не убегай!»
«Ты ему и ответь, я-то глупая, мало ли что не то скажу», — сказав это, она взяла куртку и скрылась за дверью.
Владимир не пытался ее остановить, голова пухла от мыслей: «Кто он теперь? Такой же невольный наркоман, как и все вокруг? Кто убил Лалу? Что будет дальше? Этот мир действительно хорош и он этого не понимает?» Ему вспомнился фильм, в котором у людей не было эмоций, правда не только негативных, но и позитивных: «Разве это был настоящий мир? Разве люди там были счастливы? Это вообще были люди?»
В комнату постучали.
Полицейский: «А где женщина?»
«Пошла прогуляться».
«Я же сказал сидеть здесь и не выходить!»
«Ко мне какие вопросы? Я здесь, за нее не отвечаю».
«Так вы не вместе?»
«Уже и не знаю»
Полицейский: «Спрошу иначе, до десяти утра вы еще вместе были?»
«Похоже на то». - пожал плечами Владимир.
«Вы ночь провели в этой комнате?»
«Нет, Лала помогла нам устроить маленький отпуск в ее домике у ручья в горах»
Полицейский записывал слова: «У ручья, так, так…»
«Вернулись мы утром и увидели здесь вас».
Полицейский: «Увидели нас… Какие отношения у вас были с убитой?»
«Мы были друзьями, она нам много чем помогла после того, как мы оказались здесь. Устроила нас на местное предприятие». Последние слова он уже говорил сквозь снова нахлынувшие слезы.
«Ну что вы как не знаю, кто? Примите уже таблетку!» - Попытался проявить сочувствие блюститель правопорядка.
«Спасибо, но я хочу жить, как человек».
«Все мы хотим жить как люди, вам не кажется, что вы слишком суровы, выделяя нас в категорию нелюдей, может и для нас не все так просто? Может были причины, которые вам не понятны?»
Владимир поднял бровь, показывая, что не понял вопроса.
Полицейский: «Мой сын умер от непонятной болезни, никто так и не сказал, что это было, я не мог этого выдержать, мне была необходима помощь. Так я и оказался на Сомне, меня никто не заставлял, не подталкивал, я просто в какой-то момент понял, что мне без нее никак».
«Какой болезни?»
«Я же сказал, никто не знает, он был веселым подростком, который просто упал замертво по пути из школы».
У Владимира затряслась нога, застучало сердце, но он решился спросить: «С пеной изо рта?»
«Да, откуда вы знаете?»
Получив ответ, он быстро съехал с темы: «Так, догадался. Здесь почему-то часто такое происходит, наверное, из-за климата!»
«Возможно. Не судите, я к этому вел, у каждого своя жизнь, неизвестно, что завтра будет с вами. Честь имею».
«До свидания».
Владимир смотрел в окно, размышляя над словами полицейского о том, что каждый сам делает выбор. Так ли это на самом деле? У человека вообще есть выбор в такой ситуации? Чтобы сделал Владимир, если бы его сын погиб? Смог ли бы он пережить без таких таблеток это горе?
Тук-тук, постучали в дверь. «Да?» - сказал Владимир.
Дверь открылась, в комнату вошел мужчина.
Мужчина: «Добрый день, меня зовут Борис, я был другом Лалы».
«Добрый? Ну это как сказать».
«Согласен, неуместно ляпнул».
«Владимир. Что хотел?»
Борис: «Мне сказали, что ты сильно переживал по поводу случившегося, я сразу понял, что ты не на таблетках и мне не будет так тяжело рядом с кем-то чувствующим».
«Ты тоже не под Сомной?»
«Ни в жизнь я не буду употреблять такие препараты, ни в таблетках, ни в воде».
«В воде?!» - выпучил глаза Владимир.
«Да, а ты не знал? Для тех, кто выбирает быть под Сомной - выдают таблетки, для тех, кто отказывается, ее просто подают, подмешивая в воду».
«Ах так? Это многое объясняет…»
«Что, например?»
«Я замечал иногда, что мое настроение как-то странно меняется, хотя вокруг, вроде бы ничего не происходило. Думал, может гормоны или еще что, например, я пришел проситься перевестись на работе в другой цех, а потом понял, что в принципе мне и тут неплохо».
«Чаёк поди пил?»
«Да, чай или воду, но точно помню, что пил».
Так или иначе это выбор без выбора, на Сомне в итоге сидят все… почти все».
«А Лала?»
Борис - «Поразмысли! Сам как думаешь?»
«Мне иногда казалось, что на ее лице проскальзывали и грусть и скорбь… Подожди-ка!»
Борис медленно закивал головой.
«Ручей?»
Борис: «Именно, она знала про воду и давно уже была чистой, благодаря тому, что источник у нее был свой собственный».
«Поразительно, но может ли так быть, что ее за это и убили?»
«Здесь может быть всё, что угодно, с виду государство дает понять, что Сомна - это дело добровольное, на деле тайными путями они убирают людей, давят недовольных, как в Орлее».
Точно, а я все думаю, откуда мне твое лицо знакомо, так ты же и у Лал…» - он закрыл рукой свой рот.
«Был, но я ничего не делал. Я ушел раньше и ошарашен точно так же, как и ты. Посуди сам, пришел бы ли я к тебе сейчас и стал бы разговаривать? Лала была моим другом, более того, моим соратником в борьбе за людей».
«В борьбе за людей?»
«Да, мы - группа повстанческого сопротивления, мы хотим освободить наш народ от оков Сомны!»
«Как?»
«Мы хотим взорвать завод по производству препарата!»
«Но разве уничтоженный завод хоть как-то повлияет на ситуацию? Разве не построят новый? Разве нет запасов?»
«Вопросы хорошие, но факт в том, производство встанет на какое-то время, это будет означать, что цепочка будет нарушена! Да, не для всех, но для огромного количества людей, вода перестанет быть отравленной на какое-то время. Будут сбои с поставками. Это шанс на то, чтобы дать людям прозреть, шанс понять, что они живут в своих фантазиях».
«Но что их ждет без этих фантазий?»
«Надежда на будущее».
«Как-то смутно все это звучит».
«Смотри, на какое-то время люди прозреют и зададутся вопросами, а почему я так живу? А где улучшения? А кто виноват в том, что творится вокруг? Это будут не разовые случаи, когда один два человека не успевают принять препарат, это будет толпа недовольных, а, как говорится: «Ручьи сольются — реки, люди соединятся — сила»».
«И всё? Всё, что у вас есть - это предположение о том, что люди выйдут из неги и решат остаться в реальности?»
«Другого плана у нас нет. Вполне вероятно, что завод уже не сможет восстановиться и людям просто придется принять свою новую реальность!»
«В сущности, ты мне предлагаешь терроризм, не так ли?»
«Я предлагаю тебе бороться за народ!»
«Да это даже не мой народ!»
«Зато Лала была твоим другом! А дружба намного крепче скрепы».
«Я не могу, я не убийца».
«А люди, которые умирают от Сомны, они твоей жалости не заслуживают? Они не просят внутри тебя отмщения?»
«Из-за Сомны?»
Борис протяжно: «Пееееена, Владимир, пееееена!»
«Значит, это правда? Значит, это не из-за климата?»
«Какого к черту климата? Ну бывают тут смоги, от этого еще никто в таких количествах не умирал! А до всего этого у нас вообще был морской воздух, сюда детей на лечение отправляли».
«Пожалуйста, не кричи, я тоже об этом думал, но сомневался и сомневаюсь, доказательств нет».
Борис: «Я - подтверждение твоим мыслям, мы это знаем наверняка, препарат не так безопасен, как всем нам втирают провластные рожи».
«Но убийство сотрудников завода…Да и вообще, почему я? Разве ты сам не можешь?»
«Нет, не могу, на завод устраивают исключительно иностранцев, которые ни выехать не могут, ни связями здесь не обросли».
«Ах, вот, почему я…»
«Уж точно не из-за того, что какой-то там уникальный, хотя с этой стороны ты и правда уникален».
«В каком плане?»
«Лала, как и все остальные, общались с приезжими, приглядывали за ними, изучали, смотрели, садятся ли они на препарат».
«Лала меня изучала? Никогда бы не подумал».
«На то она и агент, чтобы никто ничего не заподозрил. Вариантов и так было немного, но с течением времени они все сошли на нет. Ты единственный, кто удержался и по доброй воле не отправился под эмоциональную лоботомию».
«Похоже, ваш последний вариант срывается прямо сейчас, извини!»
«Жаль. - Борис встал и подошел к двери, потом развернулся и протянул листок, на котором было что-то написано ручкой. - Вот адрес, когда будешь готов, приходи, спроси Александра Сергеевича, тебе подскажут. Адрес запомни, листок уничтожь. До встречи».
«Прощай».
Женя все это время гуляла по городу, эффект Сомны спадал и она постепенно осознавала тот ужас, который она увидела в комнате Лалы. Ее вырвало, затем еще раз. Вытерев рот рукавом она присела на скамейку. В голове крутились картинки с трупом их подруги, обезумевшие глаза Владимира, которые мечутся в поисках поддержи, но самое страшное - она видела себя, ту, которая безучастно стояла и не понимала, почему Владимир так остро на все реагирует. Руки и ноги сковало оцепенение, лишь мозг продолжал накручивать и демонстрировать чудовищные кадры. Боль пронизывала всё нутро, хотелось кричать, но она сдерживала себя и от этого было все больней. Вспомнив о супер-таблетке, которая у нее была с собой, той самой, которую ей под грифом «Секретно» вручил Александр, она достала и проглотила ее. «Зачем винить себя за то, что не хочешь чувствовать боль?» - Подумала она спустя пару минут.
На цыпочках она зашла в комнату, свет уже был погашен, Владимир крепко спал и даже не открыл глаза, когда она вошла. «Ну и хорошо, что спит, завтра будет новый день, всё наладится» - сказала Женя сама себе.
Утром Владимир открыл сонные глаза, опухшие от вчерашних слез. Повернувшись, он увидел спящую на боку Женю, которая лицом была повернута в сторону двери. Он взял ее за плечо со словами: «Просыпайся, нам на работу надо». Женя никак не отреагировала. Он перевернул ее на спину. Бледное лицо со стеклянными глазами, смотревшими в потолок. «Женя! - закричал Владимир. - Очнись, пожалуйста, не умирай, нет! Как я без тебя? За что ты так со мной? Нет, пожалуйста! Очнись! Ты не имеешь право бросать меня! Только не так. Пожалуйста!» Она уже не дышала, в уголках губ виднелась пена. Он прижал ее тело к себе, проклиная всё и всех, крича в никуда обидные слова в адрес бога. Когда силы кончились, он лег на спину, взял ее за руку и просто лежал, уставившись вверх. «Скорая? - думал он. - Уже поздно. Всё поздно».
Он поцеловал её в лоб, взял с пола скомканный листок, который вчера оставил ему незнакомец, прочитал адрес, вытер рукавом слезы, вышел на кухню, поджег в раковине бумажку и выбежал на улицу. Горе от утраты почти вмиг сменилось невиданным уровнем ненависти, которую он питал к единственному во всем виноватому веществу. Месть вытеснила все сомнения, всю жалость к работникам завода, у него забрали самое дорогое, что было в его жизни и он был готов забрать всё в ответ.
Кафельный пол эхом отчеканивал шаги в полупустом здании. На стойке регистрации Владимиру улыбнулась работница, а он в свою очередь небрежно бросил: «Александр Сергеевич». Девушка не изменив приветливого выражения лица указала вперед. Владимир пошел вглубь здания, услышав позади: «Седьмой». Дойдя до нужной двери, он открыл ее.
Александр Сергеевич сразу узнал, его: «Владимир, я тебя ждал. Закрой дверь поплотнее».
«Как ты понял, что это я?»
«У тебя все на лице написано. Ты быстро передумал, что-то случилось?»
Владимир потупил глаза: «Я лишился любимого человека».
«Дай угадаю, пена?»
«Не играй в Шерлока!» - рявкнул Владимир.
Доктор протянул руку: «Александр. Можно Александр Сергеевич, мне так даже привычнее».
«И пусть у гробового входа младая будет жизнь играть, и равнодушная природа…»
Доктор: «Красою вечную сиять»
«Сработаемся!» - Кивнул Владимир. Они пожали руки.
Врач поинтересовался: «Борис говорил, почему именно ты?»
«Да, но прежде у меня есть условие».
«Все, что в наших силах!»
«Я больше не смогу жить там, там лежит труп человека, которого я любил, даже если ее там не будет, это конец, я не смогу».
«Понимаю, мы всё приберем и найдем тебе жилье, проблем с этим нет».
«Что будет с телом?»
«Все официально, похорон у нас теперь нет, ибо никто не скорбит, потому все тела кремируют и утилизируют».
«Всегда мне кремация казалась наилучшим решением, но…»
«Но когда дело доходит до близкого человека, уже не такая уверенность в правильности этого пути?»
«Именно».
«Можно, конечно, прикопать за городом, но это сложнее».
«Ты знал Лалу?» - неожиданно перебил его Владимир.
У врача екнуло: «Знал».
«На сколько хорошо?»
«Мы были друзьями».
«Домик у ручья. Она дала нам побыть там, как раз перед ночью, когда она умерла, так было так красиво».
«Знаю, мы отдыхали там несколько раз!» -Он вздохнул. - «Ещё до появления Сомны».
Владимир посмотрел в глаза доктору: «Я хочу, чтобы мою женщину похоронили там, это возможно?»
Доктор понял брови: «Ты серьезно?»
«Да, просто похороните ее там».
«Предположим, что это реализуемо, но ты же понимаешь, что никаких ваших крестов или надгробий или каких-то опознавательных знаков там не будет, это исключено!»
«Понимаю».
«Тогда какой в этом смысл?»
«Потому что там она хотела, чтобы было, как раньше!»
«Ну- ну, все будет хорошо!» - пытался успокоить доктор.
«Если бы не я, ничего бы этого с ней не произошло».
«Не нужно винить себя за чужие поступки, мы влияем на них, но косвенно, иными словами, они бы и без нас шли туда, куда пришли».
«Так это возможно? Можно… положить ее там?»
«Думаю, мы что-нибудь придумаем!» - он подмигнул.
«Спасибо и извини за это». — Он показал на свои красные от слез глаза.
Александр Сергеевич: «Я все понимаю, думаешь, почему я в подполье?»
«Почему?»
«Я любил свою жену, мы были самыми счастливыми на свете, пока в нашу жизнь не пришла Сомна, не знаю, как и почему, но однажды утром она просто не проснулась. Вместе с ней в тот день не проснулась и часть меня».
«Но почему ты тогда вообще тут работаешь?»
«Держи друзей близко, а врагов еще ближе».
Владимир смахнул остатки слез рукавом: «Каков план?»
Доктор взял ручку со стола в рот: «План прост Ты устраиваешься на завод, это первое, что тебе нужно будет сделать. У тебя твой документ с собой?»
«Этот?» - Он показал синюю книжечку.
«Именно, с ней пойдешь вот по этому адресу. - он указал ручкой на адрес на бумаге. - Пройдешь собеседование, потом пойдешь на свой комбинат и уволишься, все понял?»
«Да, но кто подготовит меня к собеседованию? Разве мне не нужно хотя бы что-то о нем знать?»
«Отличный вопрос, на заводе работает хитрая система безопасности, чем увереннее отвечает кандидат, тем больше подозрений может вызвать и навлечь на себя дополнительные проверки».
«Звучит как бред!»
Доктор: «Бред, не бред, но наш информатор заявляет, что всё именно так и не доверять ему мы пока не намерены!»
«Хорошо,допустим, что с жильем?»
«Борис найдет тебя в процессе сегодняшнего дня и сообщит, где ты теперь будешь жить».
«Это всё?»
«А что ты еще хотел? Удостоверение агента или фальшивые усы?»
«Просто так мало деталей, я иду вслепую».
«Меньше знаешь, крепче спишь, знаешь главный принцип работы разведок? Каждое звено знает только о своей части работы, чтобы, в случае чего, не было возможности нанести урон всей ячейке».
«Но я даже о своей работе еще ничего не знаю».
«Значит ты пока даже не часть этого действа. Доверься и иди, а мы подсветим дорогу!»
«Только ради нее».
«Я и не сомневался».
Когда Владимир вышел из здания, на улицах никого не было. «Как в идиотском шпионском фильме», - подумал он. Из-за угла, на противоположной стороне улицы, появилась женщина, села и разложила цветы на продажу. Владимир перешел дорогу, чтоб посмотреть, что нынче продают. Среди прочих были красные маки. Они пылали и выделялись на фоне всех остальных. Женщина, посмотрев на Владимира, показала пальцем на противоположную сторону: «Сомна!»
«Я знаю, но я смотрю цветы. Можно мне пару вот этих?» - Он показал на маки. Расплатился и пошел дальше.
Женщина кинула ему вслед: «Хорошего дня!»
Через двадцать минут он был у здания, в котором должны были производить Сомну. Это было четырехэтажное строение, которое с виду ничем не выделялось из массы других построек по соседству. Однако, всё же была деталь, которая выдавала в нем важный объект. Нет, не охрана по периметру, не забор, а укрепленное основание. Владимир сразу заметил нечто похожее на бетонный саркофаг вокруг, который служил защитой от морских вод и климата, крушащих все дома вокруг. Аллюсина сегодняшнего дня не прощала халатность городской застройке, а объект высшей важности не имел права исчезнуть из-за халатности конструкторов. Попав внутрь через парадный вход, был виден весь масштаб действа, куча камер, людей в форме, снующих туда-сюда. Целей их беготни он не знал, но амплёр внушал Владимир спросил проходящего мимо: «На работу, это где?»
Тот кивнул головой в сторону белой двери.
Владимир попал во вполне себе офисный кабинет, где сидел молодец парень и разговаривал по телефону «Секунду, - сказал он. - Да, поставка будет вовремя, нет, генераторы компенсировали отключение, сбоев в работе не было. Да. Всего хорошего». Он положил телефон ипосмотрел на Владимира: «Слушаю?»
«Я пришел устраиваться на работу».
Парень протянул лист: «Анкета, заполняйте».
Владимир взял бумагу: «А заполнять прямо здесь?»
«Если удобнее в коридоре, можно и там».
«Понял».
В анкете требовалось просто переписать данные из синего документа и поставить подпись, сделав это он протянул ее обратно работнику.
Парень: «Я Неус, буду проводить собеседование, можно на «ты»?»
«Без проблем».
«Полагаю, ты уже знаешь, чем мы здесь занимаемся, ведь так?»
«Да, в общих чертах».
Неус: «Ты до этого где-то работал? Вижу, ты в стране не так давно».
«Я и сейчас работаю, на забое».
«И ты хочешь сменить место потому что?»
«Это очень тяжело физически, таскать туши, у меня болит спина».
Неус: «Секунду». Он набрал номер и попросил к телефону сотрудника номер 0602. Владимиру: «Подожди за дверью».
Владимир вышел и через пять минут дверь открылась, Неус позвал обратно.
«Информация подтвердилась».
«Какая?»
«О больной спине».
«Об этом так просто узнать? А если это звонит вредитель?»
«С номеров, привязанных к этому зданию, звонят люди, которым нельзя отказать в доступе к чему бы то ни было».
«А у вас здесь все схвачено».
Неус: «Итак, некто Евгения, она тоже будет работать здесь?»
«Нет, не будет».
Неус: «Странно, с самого начала вместе, а тут решили работать порознь?»
Владимир спокойно: «Ничего странного, немного охладели друг к другу».
«Охладели, говоришь…»
Владимир попытался скрыть нервозность: «Да, она немножко подостыла».
«Хорошо, что ты воспринимаешь это так спокойно, такие сотрудники здесь и нужны. Исполнительные, волевые и в каком-то смысле хладнокровные к…»
«К плохим эмоциям?»
«Именно. Работа здесь не пыльная, однако, она не терпит к себе пренебрежения, от этого здания зависит очень многое не просто в Аллюсине, но и во всем Паркане» .
«Итак, я принят?»
«Сейчас ты числишься за местной фермой, как мы ее тут называем. Тебе нужно открепиться и прийти сюда с листком открепления».
«Как много бюрократии, а волшебный звонок из этого здания не позволит этого избежать?»
«Звонок из этого здания открывает двери, но не перемещает документы с печатями, вот, возьми. - Он дал Владимиру конверт с печатью. - Отнесешь вашему бригадиру».
Владимир взял листок и вышел с фабрики. Едва свежий воздух коснулся его лица, тело задрожало, сердце забилось в бешеном ритме, дыхание сбилось, на висках выступили капельки пота. Он держался как мог, был холодной рептилией во время собеседования, даже вопросы про Женю не смогли пробить его броню отрешенности. Похоже, он справился, Неус ничего не заподозрил, а если и заподозрил, то списал это обыкновенное волнение.
Старое место работы уже полнилось воспоминаниями и даже неким чувством ностальгии. Поднимаясь на второй этаж к бригадиру, Владимир окинул вздором знакомые места, хранящие в себе воспоминания о любви всей его жизни, о том, что они смогли пережить вместе. Владимир постучал в дверь.
«Да да?» - послышалось изнутри.
Владимир: «Добрый день!»
Бригадир: «А, это ты, ну, заходи, заходи, уже знаю, зачем ты пожаловал. Мне тут звонили сверху, сказали, что сверху звонили сверху и…»
«Я понял, понял».
«Не каждый день у нас в такие места переходят».
Владимир протянул конверт.
Бригадир в ответ кивнул: «Лала бы оценила этот почти карьерный взлет».
«Вы уже в курсе?»
«Начальство всегда в курсе, да и мы были друзьями».
«Мы тоже!»
Бригадир: «Друг моего друга - мой друг, вот твоя открепительная».
«Спасибо, я могу идти?»
Бригадир попытался его задержать: «Да не спеши, чаю будешь?»
Владимир решительно: «Нет».
Бригадир посмотрел куда-то сквозь и процедил: «Как категорично, стало быть, понял».
«Стало быть!» - согласился Владимир.
«А девушка твоя? Она тоже уходит? Ее сегодня не было».
У Владимира была пара секунд, чтобы сориентироваться и не сказать правду: «Ах, да, сейчас, ее конверт должен быть где-то здесь. - Он встал и начал рыскать по карманам. - Похоже, придется еще раз сбегать»;
«Да улажу я вопрос без этого конверта, держи». - м этими словами он достал еще одну открепительную. - Впишешь туда информацию и свободны, а я ее сегодня к вечеру оформлю официально на выход».
«Спасибо, это действительно неожиданно».
«А ты думал, что здесь звери работают? Мы семья, а когда один идет защищать семью, другие члены семьи пытаются ему помочь».
Владимир: «Это вы о чем?»
«Да так, из книг нахватался. Ну, с Богом».
«Спасибо, удачи».
«Стой» - окрикнул Владимира бригадир.
«А?»
«Зайди в бухгалтерию, получи расчет за свою работу, за девушку твою денег не дадут, уж извиняй, пусть сама приходит».
«Спасибо, большое спасибо».
Бухгалтерией называли маленькое осколка, из которого не было видно даже самого работника, когда Владимир вошел, полукруглое стеклышко открылось и оттуда в денежное блюдце рука положила денег, окошко тут же закрылось. Ни приветов, на вопросов, ни-че-го!

Вернувшись на фабрику, отдав свое открепительное, на выходе он встретил Бориса, который махал ему рукой с противоположной стороны дороги, во второй руке держал пятилитровую бутылку.
Борис поприветствовал и сказал: «Поздравляю с трудоустройством, не долго же ты ломался!»
«Пошел ты»
«Пойдем вместе», - попросил Борис.
«Куда?»
«Смотреть твою новую семью».
«Что ты несешь?»
«Сейчас все увидишь!»
Владимир посмотрел на бутылку: «А в ней что?»
«А сам как думаешь?»
«Вода, но зачем?»
«Чтобы сохранять трезвость ума».
«Так это та самая?»
Борис догадался о чем речь: «Ты про ручей? Нет. В городе есть несколько заброшенных источников , которые давно никто не использует, ходить к ним опасно, находятся они под землей, но тем не менее, грунтовые воды из них чисты как слеза младенца».
Они шли по городу, дорога была знакомой, именно так Владимир обычно возвращался с работы домой.
«Что с телом?»
Борис уточнил: «Лалы?»
«Жени!»
«Это тебе у Саши лучше спросить».
Знакомая пекарня замаячила на горизонте.
«А вот и твой новый дом!» - обрадованно выпалил Борис.
«Не может быть!» - открыл рот Владимир.
Борис постучал в дверь дома и им открыл Теодуло.
«Тео, знакомься, твой гость!» - сказал Борис.
Теодуло удивленно: «Так мы уже знакомы».
«Приветствую!» - улыбнулся Владимир.
Теодуло: «Ну как после такого не верить в судьбу?»
Борис посмотрел на обоих: «Откуда вы знаете друг друга?»
Владимир: «Забей, как вы там говорите? Каждое звено знает только то, что ему позволено знать?»
«Чувствую запах беседы с доком», - вздохнул Борис.
Теодуло: «Входите, моя семья как раз сейчас в отъезде, к тётке поехали».
Владимир шмыгнул носом: «Ты не рассказывал о тетке».
«Да как-то не к столу было. Она живет недалеко отсюда, совсем одна. Вот и просит детишек иногда, чтобы скучно не было, но жена моя всегда волнуется, поэтому катается с ними».
Борис: «Если вы уже знакомы, то я могу идти? У меня у самого дел невпроворот».
Теодуло положил руку на плечо Борису: «Конечно, конечно! За гостя не переживай, он здесь будет чувствовать себя как дома».
Борис отхохмил: «Как дома - это триста миллионов градусов?»
«Злая шутка» - покачал головой Теодуло.
Борис взглянул Владимира:«Извини, нервное». Затем откланялся и ушел, напоследок бросив: «Завтра на работу, не забывай».
«Такое не забудешь. Постой , а доктор?»
«А что доктор?»
Владимир напомнил: «Он мне кое-что должен, хотелось бы узнать, как все двигается!»
«Я передам ему, он перехватит тебя завтра в течение дня».
«А вы случайно не родственники?»
«А?»
Владимир: «Да, не, ничего, забей». Борис скрылся, они остались дома вдвоем.
Теодуло: «Чаю?»
«Если не возражаешь, я водички попью, ты мне только кружку дай» - он поднял бутылку.
«А моя вода тебя чем не устраивает?»
«Понимаешь, у меня умерли в один день два дорогих мне человека, оба они были связаны с горным ручьем за городом и это для меня своего рода ритуал, я пью воду, которая текла в памятном месте».
«Странная традиция!» - усомнился Теодуло.
«Это не традиция, это моя собственная идея, вместо памятных свечей».
«Подожди! - ужаснулся Теодуло. - У тебя же в городе не так много близких людей, значит ли это…»
Владимир отвел взгляд: «Да».
«Ох, мне так жаль, ты справляешься? Не хочешь принять Сомну?» - он закопошился, пытаясь вспомнить, где заветный прерарат.
«Нет, таблетки не вернут человека».
«Но сгладят углы! Хватит себя мучать!»
«Мы возвращаемся к нашему прошлому диалогу. - подметил Владимир. - Знаешь, грустная эмоция, она может и съедает, но иногда перерастает в нечто большее».
«Во что же?»
«В ненависть. Вот скажи мне, если бы у тебя была возможность отомстить за маму, ты бы воспользовался ей?»
«Надеюсь, что нет, месть не решает проблему».
«А Сомна решает?» - продолжал хвататься за тему Владимир.
«Подловил, но Сомна не вредит, а месть всегда подразумевает осознанное разрушение».
«А если эта месть сделает всем лучше, ты бы пошел на это?»
Теодуло неодобрительно посмотрел: «А так бывает?»
«Представь маньяка, который, ну, не знаю, убил кого-то из твоих близких. Этот маньяк никогда не сядет, он продолжит свои кровавые дела, ты знаешь точно, что это он, у тебя есть возможность избавить мир от этого монстра, очевидно, что это будет месть, твои действия?»
«Нет, я не буду мстить, судьба сама накажет всех, кто виновен».
«В тебе говорят таблетки и только, они лишили тебя способности мыслить. Ты давно видел наказанных виновных? У вас тут сезон бесконечного всепрощения!»
«Желание разрушать ты называешь способностью мыслить?»
«Возможность выбирать я называю способностью мыслить».
Теодуло вздохнул: «Я свой выбор сделал, душа моя спокойна, руки чисты, так о каком выборе ты говоришь?»
«О природе человека , где ты «часть силы, которая хочет зла, но вечно совершает добро»».
«За громкими словами я вижу лишь желание поквитаться с обидчиками, уж не задумал ли ты чего?»
«Нет, я просто поддерживаю диалог».
«Моей маме не помогла бы смерть людей с той стачки, вот истина, остальное - потешение собственного эго».
«А сколько еще людей получили травмы после? Они не нуждались в защите? Им не нужна была помощь?»
«Это лишь догадки. Откуда нам знать, что после этого, тот человек, та группа людей, всем составом не ушли по собственному и стыдятся этого поступка до сих пор?»
«Ты же знаешь, что это не так?»
«Но я могу думать так, могу в это верить».
Владимир: «Обманывать себя»
«Пусть так, но без крови на своих ладонях».
Они еще долго общались на тему моральности таких поступков, а уснули далеко за полночь.

Когда Владимир проснулся, Теодуло не было в комнате, зато рядом с ним стоял поднос с местными булочками. Владимир позавтракал и вышел, как он и думал, Теодуло во всю трудился за печью.
Владимир: «Доброе утро!»
«Доброе». - Бросил Теодуло, не отрываясь от дела.
«Научишь меня печь когда-нибудь?»
«От чего не научить? Дело полезное!»
«И, это, в общем, вот». - Владимир протянул пачку денег.
«Ты что? Мне не надо!» - брезгливо сказал Теодуло.
«Я у тебя дома ел, теперь и вовсе живу. Ты извини, конечно, но в целом видно, что деньги тебе лишними не будут».
«После таких слов и вовсе не возьму!»
«Прости, - огорчился Владимир. - я не хотел, чтобы вышло грубо. Я правда хочу внести свою лепту, пока я здесь».
«Если хочешь помочь, приноси продуктами, деньги не возьму, убери их!»
«Всё понял! Будет сделано!»
Теодуло посмотрел на часы: «Дуй на работу, а то в первый же день опоздаешь».
Владимир побежал, время и правда поджимало. Зайдя в здание он направился в кабинет Неуса.
Неус снова был с телефоном в руке, но на этот раз не заставил ждать себя: «Держи свою проходную карточку и иди на второй этаж, тебя там уже ждут».
Владимир вышел и пройдя несколько метров по первому этажу, ему открылась автоматическая дверь. Чуть дальше стоял сканер и несколько сотрудников, которые досматривали вещи.
Сотрудник: «Новенький?»
«Да!» - почти отрапортовал Владимир.
«Проходи через рамки. Все железные предметы клади вот сюда. В курсе о запрещенных вещах?»
«Нет, не имею ни малейшего понятия, я первый раз».
Сотрудник задекларировал: «К проносу запрещаются жидкости! Вода доступна на этажах. Запрещены так же взрывчатые предметы, техника. А если не хочешь проблем, не приноси ничего, кроме еды в пластиковых пакетах, еда, это, в принципе всё, что приносить можно».
Владимир решил разрядить серьезность: «А зачем тогда говорить то, что нельзя, если можно только еду?»
Сотрудник даже не обратил внимания, просто продолжив: «Дальше по коридору ты останавливаешься и камера с левой стороны производит скан твоего лица, смотреть строго в нее ровно до того момента, пока на ней на загорится зеленая лампа, это означает, что система зарегистрировала тебя, после этого ты вставляешь свой пропуск в считывающий механизм, если данные с камеры совпадают с данными на карте, дверь открывается».
«А если нет?» - проявил любознательность Владимир.
«А если нет, то лучше тебе и не знать, что будет дальше. Поэтому старайся делать всё точно так, как я тебе сказал. Мы тут не пельмешки делаем, здесь даже не банк, здесь всё архи… Я подчеркиваю: АРХИсерьезно. И от твоих действий зависит твоя жизнь».
«Принято!» - сказал Владимир, а сам подумал: «Причем тут моя жизнь? В лесу что ли увезут?»
После того, как его проверили, он смог пройти на следующий этап безопасности. «Так, - думал он. - Камера слева, смотреть на нее, пока не загорится зеленый». Он посмотрел на устройство, линза зашевелилась, ловя фокус на лице. Ободок объектива загорелся зеленым. Владимир вставил пропуск. Несколько секунд спустя, когда машина подумала или сверила информацию, двери раскрылись. Вверх поднимался эскалатор, подобно таким, которые стоят в торговых центрах. У начала движущейся ленты стояла девушка лет тридцати, с огромными стеклами в очках, в которых можно было видеть собственное отражение.
Девушка: «Вы Владимир? Приятно познакомиться. Меня зовут Лариса, я проведу вам экскурсию и вы сможете приступить к работе».
«Здравствуйте, вот так просто?»
«А чего тянуть-то?» - улыбнулась девушка.
Они поехали на эскалаторе на следующий этаж.
Лариса: «Здесь и будет ваше место работы».
«Тут экскурсия и закончится?» - недоуменно посмотрел на неё Владимир.
«Ну что вы, наши сотрудники должны видеть масштаб, независимо от того, кем они здесь работают!»
«Звучит приятно».
«Мы делаем вместе большое дело. Мы команда! Итак, второй этаж, - продолжила она. - Как вы можете видеть, является заводом. Прямо за этой дверью мы производим таблетки, прошедшие все нужные испытания».«Значит, уже для массового потребителя?»
«Именно!» - Удовлетворенно кивнула девушка. Она открыла дверь и показала рукой, что Владимир может пройти первым. Из узкого пространства для рабочих, которое явно служило не только раздевалкой, они попали в большой зал, в котором работали конвейеры, смесители и почти не было людей.
«А где все?» - полюбопытствовал Владимир.
«Процесс создания Сомны, — начала пояснять Лариса, — и остальных веществ почти автоматический. Людям здесь делать нечего, разве что следить за датчиками и корректировать работу машин время от времени».
«Вау, это не вяжется с тем, что я видел на улицах Аллюсины».
Лариса чуть сморщила носик: «Государство заботится о том, чтобы передовые технологии работали на благо народа, поэтому здесь вы можете видеть прогресс на службе страны».
«Впечатляет, а это что?» - Владимир показал на большой металлический кувшин, чем-то напоминавший советские сеносушилки.
«Это смеситель. Видели, как химики смешивают вещества в пробирках, раскручивая их на центрифугах? Это в некотором роде то же самое. Туда добавляются ингредиенты, а после механизм смалывает их до единой консистенции».
«Разве она не будет кашеобразной?»
«Будет, вы очень догадливы, поэтому на последующих этапах в концентрат добавляют загустители, получая пластины лекарств, из которых потом автомат вырезает привычные для нас таблетки».
Владимир был впечатлен: «Никогда бы не подумал, что они вырезаются, будто из дерева».
Лариса аж подпрыгнула от удовольствия: «Такие производства всегда впечатляют, но самое главное - это то, что мы делаем общее дело! Пройдемте дальше».
Они вошли во второй цех, наверху можно было видеть конвейер, который перебрасывал готовые таблетки из отдела производства сюда.
«Это отдел фасовки и упаковки, именно здесь вы и будете работать».
«Буду запихивать таблетки в пачку?» - поинтересовался Владимир.
«Нет, конечно, с этим отлично справляются автомат и контролер».
«Тогда что я буду делать?»
«Видите отверстие, через которое подают готовую продукцию сюда? Снизу есть весы, показывающие, когда вес товара переваливает за допустимое значение. Ваша задача - остановить вовремя подачу новой продукции сюда, пока система не обработает предыдущую партию».
«Звучит слишком просто. Не нужно ни грузить, ни таскать?»
«Нет, конечно, в обязанности входит только зоркий глаз и умение вовремя среагировать. Задача только кажется легкой, на самом деле, она требует повышенной концентрации».
«А что, если я случайно не нажму?»
«Тут и кроется проблема. Сломается вовсе не один механизм, все производство может временно встать, чего ни в коем случае нельзя допускать».
«Тогда как я вообще смогу работать на такой работе? Это какой уровень ответственности?»
Лариса пожала плечами: «Владимир, если вас допустили сюда, значит там… - Она показала пальцем вверх. - Провели какой-то анализ и сделали вывод, что вы подходите на эту должность».
«Анализ, о котором я и не слышал? Хорошо, пусть так, если что, отвечать тоже будут те, кто наанализировал».
«Вы всегда можете отказаться».
Владимир несогласно замотал головой.
«Прошу вас, вперед», - сказала Лариса. Они прошли еще немного и оказались на огромном складе: «Здесь мы храним запасы, которые рассылаются по всей стране! Да что там стране? Даже в несколько стран».
«Кто-то еще заинтересовался Сомной?» - удивился Владимир.
«Почему сразу Сомной? Хотя и ей тоже. Несколько соседних государств сейчас в тестовом режиме пробуют улучшить жизнь людям».
«Это значит, что через пару лет, ещё где-то может быть… так же хорошо, как в Паркане?»
«Кто знает, может и весь мир в итоге будет благодарен правителям Паркана, указавшим новый путь всему человечеству».
Владимир: «А сколько здесь…эээ.. таблеток?»
«Много, одной только Сомны здесь на всех на месяц, а значит… - она прищурила глаз, изображая процесс подсчета. - Почти один миллиард штук».
Владимир воскликнул: «Миллиард?»
«Да, в стране восемь миллионов человек, получается девятьсот шестьдесят миллионов доз».
«Размах впечатляет!»
Лариса:«Вернемся ко входу». Они снова оказались у эскалатора. Лариса предложила подняться на третий этаж. Он представлял из себя коридор с кучей кабинетов по левую и правую стороны. Стен не было, зато были затемненные стекла.
«Вот он - интеллектуальный центр нашего производства!» - с гордостью сказала она.
«Похоже на лаборатории», - неуверенно предположил Владимир.
«Именно, здесь разрабатываются новые продукты, здесь работают лучшие светила науки нашего Паркана».
«А почему в одном здании с производством?»
«Как я уже говорила, задача компании сделать так, чтобы мы были одной большой семьей, ульем, способным защитить ближнего, а улья на расстоянии не построить».
«Значит, здесь и была придумана Сомна?»
«Вы правильно мыслите! Конечно, сначала здесь все было куда скромнее, даже этот этаж был использован меньше, чем на треть, но потом, когда наверху осознали, что это прорыв, они тут же подсуетились и расширились насколько это было возможно в условиях сложной экономической ситуации. Вот тут, например, была комната, в которую приходили первые пациенты на тестовый прием препарата, это было так волнительно».
«После мышей сразу на людях! Конечно, волнительно».
«Наши ученые были уверены в неминуемом успехе. К сожалению, главного изобретателя уже нет в живых его звали Павел Сергеевич Мечников».
«Как-то имя не вяжется…»
«После распада Советского Союза людям позволили выбирать, где жить, вот его семья и решила остаться в Паркане, а сам он трудился здесь. Ему и его близким дали гражданство новой страны и до конца дней он был верен нашей великой земле».
«Так и почему он умер?» - спросил Владимир.
«На самом деле, никто так и не понял, его нашли в отеле в ванной с перерезанными венами. Говорят, самоубийство».
«В отеле? У него разве не было своего дома, семьи».
«В этом и странность, никто не знает, что он там делал и почему решил свести счеты с жизнью. Есть предположение, что в тот день он сошел с ума, пришел в лабораторию и убил всех подопытных мышей, чтобы никто не мог продолжать работу над препаратом без данных».
«Но работу все же продолжили…»
Лариса: «Конечно, такого уровня открытия не забрасывают, уверена, он и сам это прекрасно понимал. Что ж, наша экскурсия подошла к концу».
«А как же четвертый этаж?»
«На четвертый ни у меня, ни у вас тем более нет доступа».
«Ох, - вздохнул Владимир. - а что там?»
Лариса развела руками: «Никто не знает, даже эта лестница не привет нас ко входу, точнее, он там есть, но давно закрыт и внутрь не войти».
«Странно, минуту назад вы говорили про семью, а теперь целый этаж покрытый мраком».
Лариса натянула улыбку: «Простите».
«А там вообще кто-то есть?»
«Думаю, что да. Иногда слышно, как едет лифт, скорее всего, они сделали отдельный вход с подъемником. А с той стороны здания туда никак не попасть. Но это мои догадки, не более».
«Какая хитрая система», - протянул Владимир.
«Что вы хотели? Сами понимаете. Давайте вернемся к фасовке, я проинспектирую вас еще раз».
Они спустились из лабораторий и подошли к рабочему месту Владимира, за которым в данный момент стоял какой-то парень.
Лариса парню: «Можешь идти, они взяли нового сотрудника».
«Наконец-то, я не нанимался за одну зарплату две работы выполнять». - Он кивнул Владимиру и ушел в соседний цех.
Лариса: «Итак, вставайте, покажите, как поняли задачу».
«Я стою здесь… - сказал Владимир и добавил. -Присесть можно?»
«Нет, правилами запрещено»
«Хорошо. Стою и смотрю вот за этим значением - весом, если стрелка приближается к красном делению, нажимаю вот сюда, да?»
«Правильно, правильно!» - согласилась Лариса.
«Жду, когда она вернется к значению… кстати, к какому?»
«К половине от красного деления!»
«Жду и жму кнопку запуска».
«Вы прирожденный работник этого отдела!» - похвалила Владимира Лариса.«Я даже не знаю, это комплимент или оскорбление».
«Расценивайте, как вам угодно! В полдень обед, спецработник приносит пищу на всех в начало этого этажа, там же, где раздевалка. Там можно выдвинуть столик и поесть. Вода всегда там же, однако, хочу вас предупредить, не пейте на рабочем месте, не ешьте здесь, если вам нужно куда-то отлучиться, в туалет или за водой, убедитесь, что в данный момент стрелка весов показывает цифру близкую к нулю, чтобы у вас точно было время в запасе и не произошел коллапс».
«Хорошо, спасибо».
«Удачи».
Лариса ушла, до обеда Владимир внимательно бдел за стрелкой весов, размышляя о том, что никто не сказал ему, что будет, если он запорет работу? Штраф? Арест?
На перекусе он встретился у входа на второй этаж с остальными работниками Они не обращали внимания на то, что он был новеньким и тут же начали общаться с ним, словно давно знакомы. На трапезу собрались двенадцать человек, двое из которых явно дружили давно, это было видно по их колкому стилю общения друг с другом. Их звали Прусс и Колян. К ним Владимир в итоге и прибился, решив сразу броситься в пекло.
Владимир: «Мне тут экскурсию устраивали».
Прусс сразу догадался: «Впечатлили лаборатории?»
Колян добавил: «Меня когда водили, аж за душу взяло, настолько пробирающе».
Владимир: «Да, но потом эскалатор уходил вверх».
Прусс: «Да он же отключен!»
Владимир: «Но куда он ведет? Лариса говорила про единство, а там целый этаж непонятно, чего!»
Колян: «Про единство - знакомая песня».
Прусс: «Кто его знает, что там сверху. Сидит какой-нибудь важный человек, смотрит за нами».
Владимир: «Как это смотрит?»
Прусс: «А ты оглянись! Тут повсюду камеры!»
Владимир: «Как?» - Он начал ворочать головой из стороны в сторону, разглядывая стены.
Прусс: «Да чего ты так напрягся? Тут их нет, я сам проверял, а вот в остальных частях их как грибов в лесу после дождя».
Колян спокойным тоном: «Да, тут только микрофоны всюду!» - Он сделал вид, что видит один под своим столиком и начал театральничать. - «Прием, прием, мне два компота, пожалуйста!»
Прозвенел звонок, люди разошлись. Вечером Владимир брел не спеша в сторону своего нового жилища, когда рядом с ним поравнялся автомобиль, окно открылось: «Подбросить?»
«Почему бы и нет, - ответил Владимир. - привет, док!» - Он сел в авто, машина тронулась.
Александр Сергеевич: «Как прошел первый день?»
«Приемлемо».
«Удалось узнать что-нибудь интересное?»
«Мечников, расскажи о нем подробнее».
«Вот в какие дали ты решил заплыть? Что ты хочешь знать?»
«Зачем он убил мышей?»
«А ты думаешь, он реально их убил?»
«Я ничего не думаю, я спрашиваю и мне нужен ответ».
«Павел Сергеевич не убивал мышей, когда он пришел в лабораторию, мыши уже были мертвы».
«Откуда ты это знаешь?»
«Потому что за это его и убили. Дело было так, увидев, что мыши умерли, Мечников ни на секунду не сомневался, кто именно виновник всех бед, поэтому он решил не возвращаться домой. Как только про мышей пронюхали бы остальные, ему бы сразу заткнули рот. На кону стояло слишком много, он предупредил семью и спрятался в отеле. К сожалению, там его в итоге и достали».
Владимир вжался в сиденье: «Подожди, но если все мыши умерли , почему все люди не умирают?»
Доктор пожал плечами: «Я не знаю, разные дозировки для организма? Может какой-то эффект удалось нейтрализовать или уменьшить. Есть много предположений на этот счет. Но копать никто не будет, да и не позволят».
«В каком-то смысле, это значит, что всё ещё идет большой эксперимент?»
Доктор кивнул: «Именно, поэтому их нужно остановить! Поэтому нужно рассказать людям правду! Мечников хотел сделать заявление, но ему не дали, язык заявлений никому не нужен, только радикальные меры против радикалов».
«А что на четвертом этаже? Я так и не смог понять, мне не сказали ни девушка, которая делала мне экскурсию, ни один из работников, с которыми мне удалось поговорить».
«Я предполагаю, что это архив».
«В смысле, просто бумажки и все? На целый этаж?»
«Там не просто бумажки, там, как мне кажется, есть совершенно всё. Включая информацию о неудачных…»
Владимир перебил: «Мы проехали нужный поворот».
«Я знаю. Проедемся немножко, хочу кое-что показать тебе».
Машина выехала за город и дорога тут же сменилась на грунтовую. Скоро Владимиру начало казаться, что в этом месте он уже бывал ранее. Автомобиль остановился. Владимир понял, что они где-то поблизости у ручья, но с другой стороны. Александр Сергеевич вышел и показал пальцем в сторону: «Тебе туда, иди прямо, не сворачивай».
«Спасибо!» - поблагодарил Владимир, поняв, что он там найдет.
Доктор кивнул.
В нескольких десятках метров от ручья показался небольшой холмик. Земля на нем была свежая, но что это было, понять могли только посвященные. Владимир сел на корточки и положил руку на землю: «Надеюсь, ты сейчас в лучшем месте. Надеюсь, это место существует». Он смотрел на рыхлую почву и бесшумно плакал. Слезы падали, моментально впитываясь в могилу Жени. Он прильнул губами к земле: «Все могло быть иначе».
Сзади показался Александр Сергеевич: «Если верить в бога, то в смерти нет ничего более страшного, чем в жизни».
Владимир выпрямился: «Толстой имел право на свое мнение».
«Как и все мы».
«Ладно, довольно! Вези меня домой».
Александр Сергеевич сделал реверанс: «Как прикажете!» - но тут же осёкся.
Добравшись до машины они помчали всю дорогу обратно и лишь под конец Владимир попросил: «Высадишь у ближайшего магазина?»
«Без проблем».
Попрощавшись с Александром, Владимир оказался в супермаркете. Там он старался выбрать что-то действительно вкусное, чтобы порадовать Теодуло. Продуктов там было немного, но еще меньше еды было в доме у его радушного хозяина. Придя домой, Владимир протянул пакет Теодуло.
«Что это?» - удивленно спросил последний.
Владимир: «Мое спасибо за проживание».
Теодуло был очень тронут, он ярко выражал эмоции и этот раз не был исключением. Обняв Владимира он приподнял его, а потом спросил: «А как там у тебя на работе?»
«Не поверишь, моя задача буквально заключается в том, чтобы нажимать кнопку».
«Как! И всё?»
«Нет, еще кое-что… Кушать в двенадцать обед».
«Тебе же там будет скучно!» - рассмеялся Теодуло.
«Ох, поверь, мне точно не будет скучно. Только не в этот раз!» - Владимир тоже залился хохотом, но это был не смех от радости, это был истеричный хохот осознания.
За скромным ужином оба тихонили, пока Теодуло не вернулся к старому сюжету: «Скажи, тот разговор о мести, он ведь гипотетический? Мне как-то не по себе после него. Как бы ты не задумал лишнего»
Владимир ничего не ответил.
Теодуло: «Я к тебе с этим особо не лез, видно, что мы в этом плане разные, но я тебе так скажу, зло не компенсируется другим злом, судьба, а точнее, Бог, он всё решит без твоего участия».
«Разве с такой стороны я не могу быть его, ну, скажем, оружием?» - посмотрел на Теодуло Владимир.
«Не смеши меня, мелковат ты для возмездия. Скорее наоборот, если принимать тебя за маленькую песчинку вселенной, то, помнишь, кто кроется в деталях?»
«Да, раз уж ты поднял эту тему, позволь задать тебе вопрос напрямую о твоей вере».
Теодуло кивнул: «Я слушаю».
«Разве Бог не посылает нам испытания, которые мы в силах преодолеть?»
«Именно так».
«Тогда горе, которое ты испытывал после утраты, ты мог бы пережить и сам?»
«Я и пережил его, как смог».
«Подожди,- остановил его Владимир. - Ты его не пережил, ты его подавил Сомной, это очень разные вещи».
«Знаешь, как говорят верующие музыканты? Один местный поп, который когда-то был вокалистом в метал-группе, а после ушел в церковь, как-то изрек весьма правильную вещь: если ты думаешь, что музыку сочиняешь ты сам, ты глубоко потерянный нарцисс, ведь через нее, через мелодию, текст, с тобой говорил создатель, это его заслуга».
«Ловко у тебя получается, я - деталь дьявола, а музыка от Бога! И, я так понимаю, ты клонишь к тому, что и Сомна имеет божественное происхождение?»
«Я надеюсь на это!» - с этими словами он посмотрел наверх.
«Удобно ты устроился, подстраиваешь реальность под свои нужды».
Теодуло спокойно ответил на колкость: «Сомна помогла миллионам, музыка спасала миллиарды, твои же помыслы явно разрушительные, месть - злое чувство, понимаешь?»
«Я ищу в тебе тот узел, который создал это странное противоречие, если Бог посылает испытания, зачем ему потом давать лекарство, которое нивелирует эффект от так называемого урока?»
«Чтобы ты понял, каково это - жить без его любви и принял ее с чистым сердцем!»
«Разве в священных книгах где-нибудь сказано о том, что появятся препараты, способные так кардинально менять жизнь людей? Их мысли?»
Теодуло сложил руки крестом: «В писаниях есть всё, но большую часть информации мы просто не можем понять. Сказано там, что Бог поможет просящему, разве нельзя представить себе, что господин Мечников и был услышан богом, который помог ученому сделать такой подарок человечеству? Ведь тогда все сходится, музыка - проявление свыше, медицина - проявление свыше».
«Ты преуменьшаешь возможности людей, может они и не такие умные в основной массе своей, все же, творцы и создатели от природы!»
«Мы слишком по-разному смотрим на мир». - с печалью в голосе изрек Теодуло.

Утром на заводе Владимиру тяжело было прийти в себя. Ночью его мучали кошмары, в которых он смотрел на тело Жени, глаза её внезапно открывались и она винила его во всём случившемся. Из-за этого работа требовала больших сил, веки слипались, а стрелка весов довольно хаотично двигалась вперед, нельзя было даже моргнуть. Добравшись до критической цифры, Владимир надавил на кнопку. Настал момент, когда можно было выдохнуть. Сзади появился Прусс, с которым они вчера познакомились на обеде. Этому парню было около тридцати лет, худощавый, уже лысеющий, но тщетно пытающийся это скрывать зачесом волос. А еще, судя по всему, очень нервный, потому что на его руках почти не было ногтей, он сгрызал их до мяса и на некоторых пальцах можно было увидеть пульсирующие красные участки.
Прусс цокнул языком и спросил: «Как ты тут?»
«Мне лучше не отвлекаться от работы» - промямлил в ответ Владимир.
«Да ладно, весы же только что сбросились! Я что хотел спросить, ты вчера интересовался четвертым этажом».
Владимир напрягся: «Не интересовался, а просто спросил».
«Я хотел сказать, что мне тоже хочется узнать, что там, вот и всё!»
«И что ты предлагаешь?» - покосился на него Владимир.
«Не знаю, просто... — Он засунул палец в рот, пытаясь выгрызть заусенцу. — Просто... — Он сделал голос потише. — Поговорим об этом после работы?»
«Мне еще тут не хватало, чтоб меня выгнали за какие-то кулуарные интриги!»
«Как знаешь, мое дело предложить!» - с этими словами Прусс удалился восвояси.
За обедом Владимир как ни в чем не бывало сидел и говорил с Колей и Пруссом. Коля резко встал из-за стола и на всю обеденную объявил: «Братцы, смотрите, что принес! - Он потряс в воздухе пакетом, в котором были котлеты. - Здесь на всех по одной».
Коллектив одобрительно загудел. Николай прошелся по столикам и накидал каждому по принесенному из дома яству.
Владимир: «И часто у вас так?»
Колян: «Когда я первый раз пришел, парень из цеха производства принес яблоки».
Прусс дополнил: «Случается, что-то вроде традиции, но достаточно рандомной».
«Как понять, рандомной?»
«Под настроение, встал с утра пораньше - если есть желание, можешь угостить коллектив, если нет - никто переживать не будет».
«А ты, я так понимаю, против этого?» - спросил Владимир у Прусса.
«Мне не нравится есть странные чужие продукты, откуда я знаю, что там?»
«Мы же всего лишь работяги. Кому вздумается нас травить, если ты это хотел сказать…»
Прусс: «Может и не преднамеренно, но всякое случиться может».
Решив сменить сюжет на более позитивный, Владимир спросил: «Так вы двое давно дружите?»
«Да как на предприятии встретились, сразу понял, что этот точно свой!»
Колян дополнил: «Вот с тех пор своих и не бросаем».
Владимир: «Когда тут сидел вчера, сразу приметил вашу особую связь».
Колян улыбнулся во все тридцать два: «На сри хангред бакс!»
Прусс обхватил его какой за шею: «Точно!»
Комната постепенно пустела, пообедавшие расходились по рабочим местам. Владимир посмотрел на часы, ему тоже нужно было идти.
Прусс: «Ты иди, мы доедим еще».
Владимир вышел за дверь, но смог слышать всё, о чем шептались оставшиеся вдвоем Прусс и Колян в «столовой».
Прусс говорил: «Слушай, ты же хотел знать, что там, на четвертом?»
Колян не соглашался: «Что пристал со своим четвертым? Пофиг мне! Вон, новенького с этой темой заканывай».
Прусс настаивал: «Да чего ты ломаешься, я уже и лаз нашел, мне и нужно-то всего ничего, кого-то посмелее меня».
Колян: «Какой лаз, Прусс? Ты который день втираешь мне какую-то дичь, мы конечно кореша и все такое, но завязывай, мне оно не надо!»
«Извини, любопытство гложет».
«Лучше бы тебя совесть глодала, минута до звонка, а мы еще здесь!»
Прусс посмотрел на часы: «Точно, бежим».
Владимир успел уйти раньше, чем они открыли дверь и заметили его.

Вечером на парадной Прусс подмигнул Владимиру, но в ответ тот негативно покачал головой, Прусс хмыкнул, пожал плечами и удалился в другую сторону. Через квартал рядом с Владимиром зашагал Борис.
Владимир: «Знаешь, мне уже кажется, будто я в детском саду, меня встречают, чтобы я не потерялся».
«У нас есть день Икс!»
«Что бы это значило?» - не сбавляя шаг спросил Владимир.
«На заводе появится сам верховный».
«И вы хотите…» - Владимир остановился и многозначительно посмотрел на Бориса.
«Ну, конечно! Это убьет двух зайцев. Ха-ха, ну, ты понял?»
«Но у нас ничего не готово!» - прошипел Владимир.
«Значит, нужно ускориться».
Владимир задумчиво произнес: «Я думаю, на четвертый этаж есть тайный проход».
«В смысле? Не через эскалатор?»
«Похоже на то… Информацию нужно проверить».
«Но как? Не будешь же ты рыскать по всему зданию?»
«Включай мозги! Судя по фундаменту здания, его переделывали! Вероятно, проход был сделан еще при строительстве, а это значит, нужно глянуть старый план здания».
Борис ухнул: «Точно, а ты смышленый. Я посмотрю, что с этим можно сделать».
«Ты ведь в курсе, какая там система безопасности? Даже если мы найдем лаз на четвертый этаж. Как я пронесу что-либо в здание?»
«Не переживай, для этого у нас есть твой новый друг».
Владимир воскликнул: «Теодуло?»
«Да. Сейчас в расход, завтра Александр, если что-то раздобудет, заедет с новостями".
Этой ночью Владимир плохо спал. Чувство тревоги захлестывало тело, он то дрожал, то его бросало в пот. Не удавалось ни контролировать мысли, ни приказать телу прекратить всё это безобразие. Он пытался вспоминать техники, которые должны были помочь успокоить нервную систему: глубокие вдохи, размышления в ключе «Да и что?», счет до ста и обратно. Но ничего не работало, его не покидало ощущение неминуемого конца. «Может ли он? Не сорвется ли? Готов ли он вообще к такому действу? Имеет ли Владимир право на такой поступок?» - в полубреду он отрубился без сил. Утром его окликнул Теодуло, Владимиру показалось, что он всю ночь не спал, тело ломило, глаза щипало от света.
Владимир, тем не менее, выдавил дежурное: «Доброе утро!»
Ты всю ночь пытался с кем-то разговаривать».
Владимир сам себе: «Значит я все-таки спал и разговаривал во сне… - потом обратился к другу. - Да? Наверное, снился кошмар».
«Ты какой-то бледный, совсем не удалось отдохнуть?»
«Как там говорят? Отдохнем в могиле?»
«Боюсь, там захочется поработать».
На работу Владимира вез Александр Сергеевич, подоспевший к тому моменту, когда он вышел из дома.
Владимир: «Ей богу, раньше меня только забирали домой, а теперь еще и доставляют!»
«Мы смогли получить план здания», - сразу перешел к делу доктор.
«Есть лазейки?»
«В нижнем правом углу, что там? Вроде, хранилище?»
«Да!» - подтвердил догадку Владимир.
«Там старая вентиляционная шахта, с лестницей».
«А она-то там зачем?»
«В типовом проекте того времени, где не предусматривался пожарный ход, делали вентиляцию с возможностью эвакуации».
«Ах, вот оно как…»
«Ты скажи, на контроле тебя сильно досматривают?»
«Я там был-то два раза!»
«Понимаю, но во-второй раз досматривали так же, как в первый или быстрее?»
«Вроде, быстрее», - неуверенно ответил Владимир.
«Тебе придется пронести взрывчатку через центральный вход!»
«Чтоооо? И по вашему её не заметят?»
«Глазом ее точно не заметят».
«Как это понимать?»
«Попросишь своего соседа испечь булочки, а мы их нашпигуем как надо!»
«Может не стоит впутывать сюда Теодуло?»
«Может не стоит давать заднюю и пора нажать педаль газа в пол?»
Владимир: «Но почему нельзя просто купить булок?»
«Чем меньше мы шляемся по городу, тем безопаснее. Настал час Икс, время минимизировать возможность своего обнаружения!»
«Допустим. А как же сканер?»
«Все схвачено, в нужный момент наш человек коротнет на пару секунд приборы и за счет небольшой потери связи, они просто пролонгируют чистое изображение!»
«Но как этот человек поймет, что я именно сейчас прохожу контроль?»
«Это уже не твоего ума дела, помни, каждое звено знает ровно столько, сколько ему положено».
«Я, получается, пойду в слепую и как мне действовать?»
Доктор набрал воздуха, чтоб выпалить краткий план действий Владимира: «Поднимаешься наверх, устанавливаешь заряды по углам, жмешь кнопку на пульте, который будет в одной из булок, у тебя будет двадцать минут, чтобы прихватить документы и выбраться из здания, дальше я буду ждать тебя».«Охренительный план, надежный, как щвейцарские часы!»
«Времени немного. Верховый в этот момент будет где-то в здании!»
«Разве это не означает, что охраны будет больше и контролировать будут тщательнее?»
«Да, но кому ты нужен в своей вентиляционной шахте? А бумагам охрана и вовсе не требуется. Там на первом этаже все схвачено, до четвероного никто не доберется».
«Никто, кроме того, кто лезет по старой шахте!» - вздохнул Владимир.
«Именно».
«Хорошо, когда?»
«Завтра!»
«Что? Завтра? Но... Но...» - Владимир пытался подобрать слова, но понимал, что за ними не стоит ничего, кроме страха.
«Слушай, Вова, нужный момент в жизни никогда не наступает, понимаешь? Люди всегда ждут какой-то момент, но правда в том, что нужно действовать здесь и сейчас, а не ждать. Они желают начать с понедельника, с Нового Года, но готов к изменениям только тот, кто готов действовать сию минуту».
«Это какая-то заготовленная речь мотивации? Почему бы тогда не раскрасить лицо по флаг Шотландии?»
«Будь посерьезнее, не рыбачить планируем!»
«Ладно. Завтра, так завтра», - обреченно вздохнул он.
Доктор: «Вот, держи!» - Он протянул ему белую таблетку.
«И что это?»
«Снотворное».
Владимир - «Для Теодуло?»
Доктор - «Для тебя. По твоему лицу видно, что ты забыл, что такое «спать»».
Владимир: «Да что вы все прокопались к моему лицу?»
«Вечером просишь своего друга печь. Ночью отдашь Борису. Утром забираешь у двери готовую посылку и дальше.. да могут нам высшие силы!»

Работа, как ни странно, шла лучше, чем вчера, за обедом Владимир увидел, что Коли не было, он спросил у Прусса, где его друг.
Прусс поперхнулся: «Не знаю, утром он не пришел вовремя и в итоге я его так и не видел».
«Страаанно», - протянул Владимир.
«Чё странного? Может заболел, может решил больше не работать, а может… Да всякое может».
«И ты так спокойно об этом говоришь?»
«А че нужно? Кричать?»
«Зачем сразу бычиться, тебе не кажется, что это как-то…»
«Что, хочешь сказать, что я слишком эмоционален?» - Прусс наморщил лоб.
Владимир скосил лицо: «Нууу, не просто слишком, ногти твои, разве так делают на…»
«Ну, скажи! Скажи, коль такой догадливый!» - усмехнулся Прусс.
Владимиру сделалось не по себе. Он вспомнил беседу в столовой и понял, что могло случиться.
«Знаешь, как говорят? - Прусс засунул палец в рот. - Меньше знаешь, крепче спишь. А ты, похоже, спишь не очень, да?»
Владимир сглотнул. Он старался не подавать виду и спокойно смотреть на Прусса, не бегая глазами по обеденному помещению. Потом попытался взять ситуацию под контроль и монотонным голосом сказал:«Я не понимаю, о чем ты».
Прусс оскалился: «Понимаешь ли, когда работаешь в таком месте, поневоле видишь в каждом потенциального вредителя. Вы приходите, вас кормят с руки, а в благодарность, вы пытаетесь укусить!»
Ты это к чему?»
«Не кусайся, Владимир!» - прохрипел собеседник.
Владимир смотрел прямо в глаза Пруссу, пытаясь изобразить непонимание, в руке он держал вилку, на которой была часть котлеты, демонстративно засунул ее в рот и начал жевать.
Прусс поднялся, нагнулся в сторону Владимира и из его рта в тарелку упала слюна. Он ушел. Рука Владимира тряслась, он смотрел в одну точку, туда, где несколько секунд назад сидел Прусс. «Возьми себя в руки! Возьми себя в руки! Возьми себя в руки!» - шептал он сам себе под нос.

После работы Владимира никто на улице не ждал, первый раз он добрался до дома без компании, было время обо всем подумать. Уже завтра вся страна может полностью измениться, уже завтра люди обретут свободу. Бредя по тротуару он смотрел на счастливые лица жителей домов, которые сидели у домов наслаждаясь погодой. Счастливы ли они на самом деле? Нет! Это всё обман. Но этот обман не есть ли та самая желанная истина, которую ищет человек? В детстве Владимир был на выступлении фокусника, который под конец своего представления сказал: «Магии не существует, дамы и господа, это все лишь ловкость моих рук, но ваше желание верить в чудеса дает возможность делать вещи, которые вы попросту не замечаете, а значит вы позволяете себя обманывать, чтобы верить в волшебство».
Едва переступил порог дома, Владимир тут же попросил Теодуло испечь полых булок.
«Зачем?» - поинтересовался друг.
Пришлось соврать: «Такие готовила в детстве моя бабушка. По пути сюда, я не мог отделаться от мысли, что хочу вернуться в эти воспоминания».
Судя по лицу, Теодуло не сильно поверил рассказанному, однако, лезть в душу не хотел: «Хорошо! Но только с одним условием».
Владимир удивился и спросил «Каким?»
«Печь ты будешь самостоятельно!»
«Я?» - почти вскричал Владимир.
Теодуло: «Ну, а чего? Если для себя любимого надо постараться, то лучше самого себя этого никто и не сделает».
Владимир пожал плечами и кивнул в знак согласия.
Они вышли на улицу и направились к маленькому сарайчику.
Теодуло: «Печь уже погасла, но не остыла, сейчас в миг ее раскочегарим».
«Эти щепки закидывать вот сюда?»
Теодуло взглянул на то, что Владимир держал в руках: «Нет, посмотри на это! Какие-то тряпки, грязь! Давай первый раз будет особенным». - С этими словами он вышел и прямо у двери набрал то, что в привычном понимании и представляется дровами: крепкие толстые поленья, будто сошедшие с картины.
«А тебе они самому не нужны?»
Теодуло: «Да ты что? Тут все пекут на мусоре, да разобранной гнили, много чести будет настоящие дрова использовать!»
«Как-то неприятно звучит».
«Да ты не переживай, во-первых, мы годами печем хлеб именно так, во-вторых, если печь на дровах, хлеб будет намного дороже и брать местные его не будут. А если хлеб никому не будет нужен, то куда ж его девать?»
Владимир взял дрова и закинул на оставшиеся угли: «Что теперь?»
«Теперь вот тебе бумажка, просунь ее под дрова и дуй, угли должны ее разжечь».
Владимир сделал все, как сказали, через минуту бумага сначала почернела, потом язык пламени начал взбираться по ее кончику все выше и выше, добравшись до верха, перебросился на кору дров, а после и на саму древесину.
Теодуло удовлетворенно хлопнул Владимира по плечу: «Для первого раза очень даже неплохо. Вон мука, сыпь в чан!»
Владимир поднял небольшой мешок и начал аккуратно засыпать, поглядывая на Теодуло, а тот кивал головой, а как перестал, Владимир поднял ушко мешка. Теодуло подошел и кинул в котел что-то. «Соль, - добавил он. - А теперь заливай воду». Процесс повторился в точности, как с засыпкой муки.
«Готово, теперь мешать!» - с довольной ноткой сказал Теодуло.
«Как это «мешать»? Три ингредиента и все? А где дрожжи? Где сахар? Где хоть что-то?»
«Чем проще, тем вкуснее, - улыбнулся пекарь. - Зачем усложнять? Мир состоит из атомов и в этом его прелесть. Бери вон ту палку и мешай».
Владимир послушно начал мешать по часовой стрелке. Шло очень туго, сил уходило много: «А разве нельзя было добавлять по чуть-чуть, чтобы удобнее было размешивать?»
«Можно, конечно, только твоя задача была понять это до, а не после, теперь-то уж чего руками в грудь бить? Ну чего ты его гладишь? Жестче проворачивай, жестче!»
«Похоже, я устал!» - Повесил на плечо язык Владимир.
«Давай, помогу». - Он взял палку и начал елозить ей по чану туда-сюда. Минут через десять он перевернул чан и однородная масса плюхнулось на поднос, стоявший снизу. Теодуло поднял поднос и поставил его на столик: «Теперь тесто нужно помять!»
Владимир: «Для чего?»
«Чтобы разбить клейковину, которая придает тесту эластичность».
«Делает из него что-то вроде пластилина?»
«Именно, ученик!»
«Я попробую?»
«Попробуешь? Ты это и должен сделать, давай, поспеши!»
Владимир начал катать тесто, делать жесты руками, которые видел в кино, Теодуло с любопытством смотрел из-за спины и улыбался.
Владимир поинтересовался:«А как мы сделаем их полыми?»
«Ну, на это много ума не надо, смотри сюда. - Он оторвал от теста кусок и сделал что-то похожее на лепешку. - Видишь?»
«Вижу».
Теодуло - «Делай такие, пока тесто не кончится».
Владимир послушно делал то, что ему сказали, до конца не понимая, как в итоге из этих лепешек получится что-то с пустотой внутри. Когда все было готово, Теодуло вытащил пышущий противень из печи, полил маслом и попросил перекидать все лепешки на железную поверхность, после чего, отправил поднос в жерло печи.
Владимир: «А я думал, у вас тут особая печь, своя, как она называется?»
«Ты про тандыр что ли? Да, в основном пользуемся им, но моя печурка модернизирована под различные нужны, поэтому в ней есть что-то вроде духовки».
Через семь минут Теодуло достал противень, на котором лежали вполне обычные лепешки.
Владимир обнюхал содержимое: «А как же полость?»
«Дай им остыть, не торопись».
Чуть обождав, Теодуло подцепил одну булочку ножом и надкусил, затем повернул надкусанной стороной Владимиру: «Смотри, после печи тесто разошлось на два слоя, верхний и нижний, а между ними было воздушное пространство».
Но как такое вообще возможно? Мы же ни надрезов не делали, ни тесто какое-то особенное не использовали!» - удивился Владимир.
«Секрет фирмы!» - Заговорщически подмигнул Теодуло.
«Ну я же не конкурент, мне можно было и бы и сказать…»
Теодуло решил поделиться тайной: «Понимаешь, если тесто кинуть на горячую поверхность, то вода в нем начинает превращаться в пар и начинает расслаиваться внутри, скапливаясь прямо посередине».
«Ну ты химик!» - воскликнул Владимир.
«Я пекарь.- Показал пальцем куда-то в воздух Теодуло, - А это значит, что я всего понемногу».
«Несём в дом?»
«Кидай вон в тот чан, а я пойду воду поставлю».
Они поужинали и легли спать. Теодуло уснул быстро. Он сопел так, что звук был похож на чайник со свистком, который кипит и просится слезть с плиты. Владимир собрал остатки лепешек в пакет и подошел к входной двери. Прислушался, пытаясь понять, если кто-то снаружи. Было тихо. Он открыл дверь и шепотом сказал: «Борис?» - После обернулся посмотреть, не проснулся ли Теодуло.
Борис так же шепотом бросил из темноты: «Тут я. Чего так долго?»
«Ну извини, как только, так сразу».
Рука Бориса утащила во тьму пакет: «Утром верну, поставлю у двери».
«Хорошо».
«Завтра утром сразу после досмотра идешь наверх».
«И это всё? Вся инструкция?»
«Док будет ждать у входа!»
«Как я выйду после? Что я скажу?»
«Думай сам».
«Я просто фигею с вашей шарашки!»
«Эй! Эй! Мы делаем всё, что в наших силах».
«А шахта?»
«Что с ней?»
«Она вообще там есть?»
«Если нет, то ты не поднимешься наверх и спокойно продолжишь работать, что не так? Здесь нет ничего сложного».
«Кроме тотальной неизвестности, особенно о том, что ждет меня на четвертом?»
Борис ничего не ответил и просто пошел прочь.
«Борис!» - окликнул его Владимир.
«Что?»
«Удачи».
«Спасибо». - сказал Борис и скрылся во тьме.
Владимир закрыл дверь, принял таблетку, которую ему дал доктор, и почти моментально заснул. Утром его разбудил Теодуло: «Ты что, ночью всё съел?»
Владимир разлепил глаза и непонимающе смотрел на Теодуло: «Ты о чём вообще?»
«Лепешки, вчерашние лепешки!»
«Может быть…» - неуверенно пробубнил Владимир.
Теодуло рассмеялся.
Владимир потянулся, встал, не спеша оделся и хитро посмотрел на Теодуло.
«Что?» - удивился Теодуло.
«Смотри, фокус!» - Владимир открыл дверь и поднял пакет с лепешками.
«А я уж думал, что раньше обеда и не поем».
«Так ты и не поешь».
«Это почему?»
«Это мне на работу».
«Вас же там кормят!»
«Ты не понял, это своего рода традиция. Посвящение, если угодно».
«В кого? - рассмеялся Теодуло.- В рядовые работники цеха?»
«В сплоченные члены коллектива».
«Ладно-ладно, ты делал, ты ими и распоряжайся» - согласился Теодуло.
«Сколько там времени? Пожалуй, пора».
«А не рановато?»
«Хочу попить кофейку у моря».
«Тогда возьми это!» - Теодуло протянул бутылку с водой.
«Зачем она мне?»
«Ты же хочешь остаться чистым, так останься, это твой выбор».
«И давно ты знаешь?»
«Я сделал свой осознанный выбор,но это не значит, что я глуп. Мир слишком большой, чтобы все были одинаковы».
Владимир взял бутылку и вышел. «Все могут жить в мире и гармонии! Все могут жить в мире и гармонии!» - повторялось слова друга у него в голове. У берега моря он встретил того самого дедушку, который еще недавно делал кофе ему и Жене.
Владимир: «Добрый день, много клиентов сегодня?»
«Да какой там, после работы может зайдут, пока глухо» - откряхтел дед.
«Извините, а вас не затруднит сделать кофе вот на этой воде?»
«А моя чем ж не мила?»
«А ваша откуда? Из городской сети?»
«Именно так!»
Владимир в полголоса: «Значит отправлена!»
«Что же ты такое говоришь? - воскликнул дед. - Люди пьют и наслаждаются, никто не жаловался».
«Да не в этом смысле. В общем, не сделаете?»
«Разве ж могу отказать? Давай сюда свою бутылку».
Владимир отошел и любовался рассветом, поднимающимся над водой. Недалеко летала стая чаек, мониторившая берег на предмет тех, у кого можно отнять еду. Воздух был холодным, тепло еще не постучалось в эти утренние часы, а может уже и не постучится.
«Молодой человек, готово!» - окликнул Владимира дедушка.
«Спасибо, удачного вам дня», - с этими словами он взял стаканчик.
«А бутылку с остатками?»
«Мне не нужна, спасибо».
Едва Владимир отошел, дедушка крикнул вдогонку: «Тебе ничего не нужно! Так у других не отбирай!» «А может, он этого и не кричал? Может, всё это - начало паранойи?» - думал Владимир, садясь на лавку.
Волны, пригоняемые ветром, разбивались, нарываясь на бетонный берег. Все было как тогда. Вот они вместе сидят на этой лавке, Владимир держит Женю за руку. Жизнь сложна, но она есть, а значит, всё решаемо, ничто не бесповоротно. А теперь что? Владимиру уготована дорога в один конец и света в конце тоннеля не видно. Допив кофе, он встал и двинулся на работу.
У входа на предприятие людей было не больше, чем обычно. Не было ощущения, что приехал кто-то важный. «А вдруг, все отменилось? - подумал Владимир. - Да быть того не может! Тогда бы его нашли, ему бы передали?»
«Ты чего застыл?» - спросил Прусс, подойдя сзади.
«А? А, я просто задумался
«Что это в пакете у тебя?» - попытался заглянуть в него Прусс.
«Увидишь за обедом» - ответил Владимир и отвел руку так, чтоб любопытный нос ни коим образом не видел содержимое.
Прусс подмигнул и зашагал быстрым шагом ко входу.
«Что ж, если сейчас лепешки обнаружат, то даже страшно подумать, что со мной будет!» - Владимир зашел в здание и двинулся к службе контроля.
Охранник: «Что в пакете?»
«Лепешки» - с этими словами он развернул дышло пакета.
«Лепешки на сканер, сам проходи через турникет!» - бросил досмотрщик.
Владимир сделал всё, как ему сказали. Пока его осматривали, лента провезла бомбы через досмотр.
Охранник посмотрел на другого: «Чисто?»
«Чисто!» - отрапортовал его коллега.
Охранник Владимиру: «Забирай и дуй дальше».
Владимир взял пакет и подошел к камере. Загорелся зеленый ,он провел картой и через минуту двери открылись. Эскалатор медленно тянул Владимира вверх. В общей комнате была пара рабочих, они поздоровались. Владимир переоделся и засунул пакет под одежду. В производственном цехе было пусто, он без лишних подозрений дошел до своего рабочего места. Убедившись, что всё чисто Владимир перебрался в цех хранения. Здесь было довольно оживленно, он шел вперед, пытаясь изобразить уверенность. В конце концов, могут же у него быть здесь дела. Катались тут и там маленькие бобкэты, загружая коробки. Периодически приходилось кивать головой в ответ кому-то из местных работников. Осмотревшись по сторонам, в момент, когда вроде бы никто не смотрел в сторону Владимира, он шмыгнул между стеллажами в узкий проход, который должен был привести к стене здания. Света в это место попадало меньше, но достаточно, чтобы не сбавлять темп. Добравшись до стены нужно было двигаться по ней до угла, что Владимир и сделал. Обшарив пространство руками, Владимир не нашел входа: «Черт! - сказал он себе. - Похоже, его заделали».
«Попробуй оторвать покрытие, уверен, оно не сильно закреплено, вон, саморез почти вывалился уже». - Сказал знакомый голос со стороны.
Владимир обернулся и увидел Прусса.
«Что ты здесь делаешь?»
«Ловлю крыс! - спокойно ответил Прусс. - А ты?»
«Я… Я просто заблудился».
«Правда? Тут один недавно тоже заблудился, знаешь, где он сейчас?»
«Ты про Колю? Что ты с ним сделал?»
«Я ничего не делаю с людьми! - грызя ноготь на руке, сказал Прусс. - Я довожу до сведения отдела безопасности, а дальше уже их работа, мое задание - искать крыс».
«Нашел! Беги, рассказывай!» - фыркнул Владимир.
«Сначала отдай мне то, что у тебя под одеждой» - он смотрел на выпуклость, которую Владимир прикрывал рукой.
«Ты про это?» - Владимир достал лепешки в пакете.
«Что в них?»
«Просто лепешки! - развел руками Владимир. - Хотел угостить ребят»
Прусс засунул другой палец в рот: «Вы все думаете, что вы умнее других, что вы можете кого-то обмануть, что вы способны на что-то. Правда совсем иная».
«Какая же?»
«Вы как рыбки в аквариуме, ничего и никогда не сможете сделать хозяину, а все ваши действия видны ему, как на ладони».
«Скажи мне..»
Прусс перебил: «Вопросы задаю я, что в лепешках?»
«Ответь мне. - продолжал настаивать Владимир. - судя по твоим ногтям, ты не на Сомне, ты постоянно нервничаешь. Каково это - предавать страну?»
Прусс сплюнул ноготь на пол: «Ишь, какой глазастый. Я патриот этой страны, хотя и не был в ней рожден. Именно поэтому я решил служить агентом разведки, нести пользу верховному и родине. Посмотри, что творится за пределами! Войны, хаос, разруха! Здесь люди не только под контролем, они счастливы. Это не работа! Это моя миссия».
«Родина - это не ж*па верховного, сказал известный классик».
«Не таким, как ты, учить меня, что такое родина. При первой же опасности, вы убегаете искать место получше».
Владимир попытался оправдаться: «Я оказался здесь случайно!»
Прусс не поверил: «Сказки будешь своим друзьям травить. Что внутри?»
«В лепешках ничего нет!»
«Дай-ка я посмотрю!» - он потянул руки к Владимиру. Владимир толкнул Прусса. Тот накинулся на Владимира и они упали на пол, завязалась борьба. Шум цеха в этом углу заглушал любые посторонние звуки, здесь можно было кричать и никто бы не услышал. Силы быстро покидали Владимира, физически он явно проигрывал, и в какой-то момент руки Прусса окончательно устроились на его шее, начав душить. В глазах потемнело. Владимир пытался вдохнуть, хрипя и кашляя.
Прусс прошипел: «Вы всегда приходите разрушать, ничего не давая в замен!»
Владимир чувствовал, что может отключиться в любой момент. Иного выхода не было, он схватил Прусса за голову четырьмя пальцами, а большими вдавил ему глаза. Пальцы плавно вошли внутрь черепа, будто окунувшись в яичный белок. Кровь вперемешку с соком глазных яблок брызнули по рукам, падая Владимиру на лицо.
Прусс отпрянул, взвыв: «Ааааааа, сууууууука!» Он забился в угол, полностью дезориентированный и скулил, прикрыв ладонями глазницы.
Владимир вскочил и начал щупать стенку, чтобы понять, где можно оторвать покрытие, найдя щель, он засунул туда пальцы и дернул, много усилий не потребовалось, перед Владимиром быстро показалась железная дверка, закрытая на щеколду с этой стороны.
Прусс попытался поползти наощупь, ища выход: «Я этого тебе так не оставлю».
«Не оставишь, не оставишь, как Коле не оставил» - ответил Владимир.
«Знаешь, как он визжал перед смерью? Как маленькая хрюшка, которую вот-вот зарежут, чтобы подать на хозяйский стол. Вы всем там будете, все на столе, мы вас всех сожрем, никого не останется! - Он перешел на крик. - Сюда, на помощь. Скорее!»
Владимир сел на корточки перед ползущим Пруссом: «Таким, как ты, кажется, что если навести порядок твердой жесткой рукой, то всем нам станет жить лучше, комфортнее и безопаснее. На самом деле эта комфортность очень быстро пройдет, потому что эта жесткая рука очень быстро начнет душить!» - Встал и со всего размаха ударил Прусса ногой по голове. Прусс отключился, полностью опав на пол. Владимир поднес руку к ноздрям: чувствовалось его дыхание. Осев от бессилия, он отдышался, после дернул за тайную дверь и полез по лестнице вверх, туда, где его ждала тотальная неизвестность. На середине пути его посетила мысль, что, возможно, Прусса стоило затолкать в шахту на случай, если кто-то случайно пройдет в этом месте, вероятность этого события была крайне мала, тем не менее, так бы сделал по-настоящему подготовленный человек. Четвертый этаж представлял из себя нечто похожее на огромную библиотеку или картотеку. Это было пространство без кабинетов, по-крайней мере, с ходу Владимир их не видел, везде горели красные лампы и стояла тотальная тишина. На цыпочках он продвигался в глубь, словно агент 007. Остановившись, Владимир решил посмотреть, что же такое стояло на полках, он взял первую папку, на ней стояли число, месяц и год. Внутри содержались ФИО, годы рождения и годы смерти. «Что за некролог?» - пронеслась мысль. На последней странице отчетливо читалась печать «SOMNA v 0.004». Он засунул папку обратно и двинул дальше. Архив выглядел достаточно хаотичным, он еще несколько раз брал папки, но не понимал, как именно, в каком порядке здесь все расставлено, скорее всего, где-то должна быть схема-план этажа, через которую можно ориентироваться. В центре помещения, как оказалось, есть компьютер и на нём была запущенна программа «Маршрутизатор», через которую можно было ориентироваться и фильтровать информацию. Введя текущие год и месяц, программа показывала упрощенный рисунок этажа, подсвечивая синим те участки, где может содержаться нужная информация. Фильтров было много, похоже, что искать можно было с точностью до конкретного листа в конкретной папке. Владимир пошел смотреть, что было в материалах за последнее время. Папки были очень толстые, внутри так же были данные умерших, но в конце стояла печать «SOMNA v 1.2»
«Люди начали умирать быстрее? - сделал неуверенный вывод Владимир. - «Но почему? Аккумулятивный эффект?» Он вернулся к компьютеру и ввел «Исследования и/или испытания», программа показала местонахождение. Папки, стоявшие на полках, гласили «Секретно». Сзади послышался шум и женский голос: «Здесь есть кто-нибудь?»
Засунув то, что удалось, в штаны, Владимир притаился за стеллажом.
«Кто здесь?» - повторил голос.
Сквозь щель Владимир увидел стоявшую в красном свете Ларису. На ней не было очков. Владимир припомнил окуляры, которые она носила, проводя экскурсию, можно было предложить, что без толстых линз она вообще ничего не видит. Лариса постояла, вглядываясь в мутное красное пятно и пошла, как ни в чем не бывало. Владимир понял, что он находится в углу здания, самое время было распечатать лепешку. Он открыл пакет и разорвал тесто. Внутри было что-то, напоминающее кусок мыла, из которого торчал проводок, снизу этого прямоугольного предмета была клейкая лента, Владимир оторвал ее и приклеил устройство к углу комнаты. Лепёшек оставалось четыре, он разорвал все и засунул пульт в карман, а взрывчатку положил обратно в пакет. Подобно Сэму Фишеру он начал продвигаться к другому углу, стараясь не издавать шума и не появляться надолго в проходах между полками с документами, где его можно было заприметить. Добравшись до второго угла, он приклеил взрывчатку. Отсюда можно было увидеть пустое рабочее место. Стояли стол и стул, была даже настольная лампа. Это означало, что Лариса могла работать где-то здесь, а значит, ее очки были рядом и в любой момент она может его увидеть, стоит ей до них добраться. От этой мысли в висках застучало, работав все это время на адреналине, осознание всей ситуации пришло только сейчас, ушло хладнокровие, по телу пробежал страх. Что будет, если они пересекутся? Сцена с Пруссом мелькнула перед глазами, но Владимир тут же отогнал ее. Нужно было понять, где она сейчас. От края комнаты Владимир на четвереньках пополз к центру. Добравшись до середины, он увидел спиной сидящую к нему девушку, она склонилась над столом и что-то активно делала руками. Обойдя, а точнее, ползком обогнув ее и заглянув сбоку, он увидел, что она пыталась почти наощупь вставить стекла в оправу очков. Похоже, она уронила их и они выскочили из резьбы. Она что-то читала, развернутый документ лежал на столе. Между неуклюжими попытками засунуть стекла обратно, она подносила стекло к глазу и смотрела на листок бумаги. Что там было написано, Владимир не знал, как и не понимал, почему она пошла смотреть источник шума без линзы в руке. Может просто боялась потерять ее и остаться без возможности ориентироваться. Владимир отполз обратно и добрался до третьего угла на этаже, установив заряд. Оставался последний угол. На пути к четвертому он проползал мимо двери, которая, по нехитрым умозаключениям, являлась официальным входом на этот этаж. Это была массивная железная воротина, которую точно нельзя было открыть в ручную, значит, открывалась она автоматически после такой же процедуры, что проходили все работники на первом этаже. Владимир не ожидал увидеть кого-то на этаже и теперь его мучал вопрос, вместо бумаг, которые он запихнул себе в штаны, не лучше ли узнать, не оцифровывали ли архив, ведь если можно бы было забрать цифровую копию, то унести можно бы было не только рандомные исследования, в которые он даже не успел засунуть нос, но вообще всё, что есть на этом этаже. Соблазн велик, но встреча лицом к лицу с Ларисой могла закончиться самыми неприятными событиями. В голове бил в набат и контраргумент: если знать всё, будет легче убедить людей, будет проще открыть им глаза. Четвертый угол был готов, Владимир встал и бесшумно, на носочках, подошел к Ларисе. Яркий свет от лампы на столе отпугивал тень Владимира назад, тем самым оставляя его незамеченным. Руки Ларисы все так же пытались собрать очки, но попытки были тщетны.
Владимир склонился над ней и прошептал: «Замри!»
Лариса послушно замерла, нет, она не послушалась команды, ее сковал ужас от того, что кто-то стоит за спиной.
Владимир продолжил говорить шепотом: «Ты работаешь здесь, значит, знакома со всеми документами, кивни, если да!»
Лариса кивнула.
«Эти данные есть в цифровом виде?»
Лариса отрицательно покачала головой.
Владимир: «Значит, в компьютере только маршрутизатор и ничего больше?»
Лариса кивнула.
«Твои линзы от очков, пододвинь их к краю стола».
Лариса дрожащей рукой передвинула стекла, куда было сказано. Владимир взял их и убрал в карман.
«Ты ведь не врешь мне, данных нигде нет?»
Лариса, дрожащим шепотом: «О-они сказали, что так будет более б-безопасно, н-никто не сможет забрать в-всё».
«Ты дрожишь? -Удивился Владимир. - значит, ты не на препарате?»
«Некоторым работникам запрещают принимать на рабочем месте, когда я в архиве, мне строго запрещено быть под Сомной».
«Последний вопрос! Не ври мне, по голосу я пойму, если ты скажешь неправду. Здесь есть тревожные кнопки?»
Лариса кивнула.
«Одна из них прямо под этим столом?»
Лариса снова дала положительную реакцию.
«И что ты прикажешь мне делать?»
«Я никому не расскажу, честно, я же ничего не вижу без очков».
Владимир шепотом: «Но как только я отойду от стола, ты нажмешь на кнопку».
Не смотря на то, что руки её дрожали, а сама она была в оцепенении, было ясно, как божий день, что для нее заветная кнопка видится единственным способом спасения. Владимир сделал ставку на то, что сможет что-то узнать, на другой чаше весов лежала человеческая жизнь на его руках, ставка не сыграла и нужно было что-то решать.
Лариса пропищала: «Я клянусь, я не буду ничего нажимать!»
«Вставай!» - приказал Владимир.
«Зачем?»
«Идем со мной, если хочешь жить!»
Лариса встала, Владимир повернул её к нужному проходу: «Шагай! Медленно!»
«Мне страшно». - обронила она и пошла вглубь.
Владимир погасил лампу на столе и последовал за ней.
Когда они были у стены, Владимир сказал: «Стой здесь».
В голове он силился понять, хватит ли ему времени, чтобы добраться до шахты и выбраться через низ, пока охранники этого этажа будут обыскивать архив. Лариса точно нажмет на копку, когда доберется до стола, Владимиру, по его подсчетам, нужно было около семи минут, чтобы будучи здесь оказаться на улице. Можно ли обезвредить четыре бомбы за семь минут? При условии, что никто не знает, где они - маловероятно. Даже если они найдут и отключат одну, она все равно рванет при взрыве трех остальных.
Владимир нажал на кнопку и обратился к Ларисе: «Часы есть?»
«Есть!»
«Смотри на них, засекай тринадцать минут!»
«Но я ничего не вижу!»
«Тогда считай!»
«До скольких?»
«Тринадцать раз по шестьдесят».
«И что будет?»
Владимир: «Я уйду».
«А я? Что будет со мной?»
«Вероятно, ты побежишь искать стол, чтобы нажать тревожную кнопку, но позволь дать тебе совет, беги к двери и сматывай отсюда удочки».
«Почему?»
«Просто поверь незнакомцу, который не стал тебя убивать, когда у него была такая возможность. И пока я не ушел, скажи, почему ты работаешь на них?»
«В смысле?»
«Тебе не кажется, что это корпорация зла?»
«Моя соседка по дому потеряла детей, они отправились в горы и не вернулись, единственное, что ее смогло спасти…»
Владимир перебил: «Знаю, Знаю, Сомна, тебе не кажется, что эти истории слишком часто являются причиной быть «За»?»
«Но она бы не смогла пережить».
«Может это и цинично, но две тысячи лет люди переживали болезни, смерти, горе без всяких психостимуляторов!»
«А они были счастливы?»
«Чтобы знать, что такое счастье, нужно чувствовать горе. Только так человек может действительно понять, что он живой, а вы здесь просто уничтожаете. Причем не только личность, но и самих людей, ты видела отчеты о том, сколько погибших от вашего дерьма?»
«А сколько счастливых? Всегда будут пострадавшие во благо общества».
«Да, легко так считать, пока жертва это не ты, не твои близкие, знавали мы таких, гнавших остальных на убой, во благо эфемерной общности!»
«Вы думаете, что я никого из близких не теряла? Не переживала?»
«Если ты сейчас без Сомны живешь, дышишь, работаешь, зачем она другим?»
«Потому что я не хочу, чтобы им было так же плохо, как и мне. Эта пустота, которую веками переживал человек, это необязательно! Она не нужна, чтобы жить, она приходит в наш мир и портит всё. Почему по-вашему люди только после потери воспринимают прошлое положительно? Потому что теперь, когда наступила тьма, когда сюда не доходит свет, они ищут спасения в воспоминаниях, Сомна же проводит свет во тьму».
«Сомна роботизирует эмоции!»
«Пусть так, эволюция идет своим чередом, возможно, настал момент для признания душевной боли формой рудиментарной и ненужной».
«Ага, а всех, кто хочет испытывать всю гамму - людьми второго сорта?»
«Никто не заставляет принимать насильно!»
«Да, просто в мягкой форме намекают на государственных предприятиях!»
«Это нормально, власть считает, тебя частью команды и ждет от тебя шагов навстречу».
«А вода? Вода - это тоже не насильно?»
Лариса - «А причем здесь вода?»
«Они травят воду! Люди пьют таблетки, а тем, кто отказался их пить, тем просто доставляют препарат через жидкость».
«Я этого не знала!» - растерянно сказала девушка.

Владимир закричал - «Блинство! Время! Время» - И побежал к шахте.
Пока он забирался на лестницу, он задел рукой за торчащий штырь и поранил плечо, оставив кусок одежды прямо в проеме. Спустившись на первый этаж, он с ужасом отметил, что Прусса нигде не было, вполне вероятно, в цеху хранения его уже ждали. «Плевать, - подумал Владимир. - С чего я вообще решил, что выберусь отсюда? Я шел сюда с одной целью, я ее выполнил. Моя дальнейшая судьба неважна». Он вылез в цех, но там никого не было, никто не встречал его. Он ринулся к выходу, работники смотрели на него с неким недоумением, но явно никто из них не подозревал, что он сделал. Они вели себя, как обычно. Показался знакомый отдел фасовки, дальше производственный цех, комната рабочих и заветный эскалатор. Не переодеваясь, Владимир прыгнул на него и побежал вниз. Дверь на выход открывалась без каких-либо проверок, но дойдя до охраны, Владимира остановили и поинтересовались, куда он так спешит? Владимир буркнул что-то про срочное дело и ринулся дальше. Охранники что-то кричали вслед и махали руками, но со своих мест так и не сдвинулись.
Яркий уличный свет ударил в лицо Владимиру, глазами он искал автомобиль доктора, который должен был быть где-то здесь. Окно неизвестной машины опустилось, за рулем был Александр Сергеевич, кивнувший головой. Дверь открылась, Владимир пулей влетел на заднее сиденье. Машина дала по газам. Александр Сергеевич в этот раз выглядел совсем не так, как обычно, в зубах у него была зубочистка, а на руках специальные водительские перчатки, он поглядывал в зеркало заднего вида, где пару секунд спустя, возникла яркая вспышка. Огня видно не было, здание на долю секунды увеличилось в размерах, а после резко ринулось вниз, почти сравнявшись с землей. Устояли только крепления у фундамента, рогами оставшиеся смотреть куда-то высоко в небо. Еще через секунду поднялся слой пыли и дыма, за которыми ничего нельзя было увидеть, автомобиль свернул на другую улицу. Док потянулся к магнитоле и включил радиостанцию, заиграла песня Kavinsky — «Nightcall».
«Вот и всё!» - выдохнул Владимир. Только сейчас он почувствовал, как устал, он обмяк в кресле и, казалось, что собраться уже не сможет.
«Да. Конец». - согласился Александр Сергеевич.
«И что теперь?»
«Отсидимся пару дней, а дальше через границу!»
«В смысле, через границу? А как же люди?»
«Это не нашего ума дело! Помни о том, что у каждого звена свое предназначение».
«Документы?» - Владимир вытащил папку папку из штанов.
«Давай сюда, передам, кому надо».
Владимир, увидев, что они проехали мимо дома Теодуло: «Мы не к Теодуло?»«Нет, конечно. Пусть себе живет в радости, ты теперь большая угроза каждому, кто рядом».
«Тогда куда?»
«Моя квартира, есть у меня на окраине местечко».

Два дня спустя Владимир стоял у окна и пил кофе, смотря на улицу. Он ждал Александра, который ушел за продуктами. Снизу тысячи людей шли с транспарантами «За СОМНУ», «Верните Рай», «Вы лишили нас всего!» И тж. Толпа гудела и кричала.
Вернулся доктор.
Владимир поинтересовался: «Что это там снизу?»
«Недовольные, им нужно время».
«Я себе это не так представлял!» - сказал опечаленный Владимир.
«А как?- Ухмыльнулся док. - Что все будут в ножки кланяться?»
«А как же документы? Они никого не убедили?»
«Это уже не нашего ума дело!»
«Да что ты все заладил? Мы же сделали самую главную и сложную часть работы!»
«Что ты от меня хочешь? Если что-то не устраивает, иди вон и поговори с ними!»
«А вот возьму и пойду!» - рявкнул Владимир.
«Пожалуйста, у них на соседнем перекрестке трибуна. Там самые горластые выступают, но я тебя предупрежу сразу, скорее всего, для тебя это конец, даже если они ничего не сделают, за тобой придут смотрители зоопарка».
«И ты так легко об этом говоришь? Если меня схватят, то наверняка будут допрашивать!»
«И что ты им скажешь? Видишь ли, наша подпольная компания изучала опыт сопротивления в условиях диктатур, накопившийся за столетия, не просто так каждый из нас - винтик механизма, но не целая деталь». - Он подмигнул.
«Так вот, почему вы это постоянно повторяли?»
«Именно! Что ты в сущности знаешь? Подумай. Борис? А это его имя? Лала? Её уже в живых нет. Разве что, я, но я знаю не сильно больше твоего».
«Откуда тогда вообще ты знаешь, что мы делаем что-то хорошее?»
«Иногда нужно просто довериться своему чутью, что я и сделал».
Владимир смотрел в окно и показывая рукой вопрошал: «Глядя на этих несчастных, не хочется ли тебе подвернуть сомнению свою чуйку?»
«Нет. Но ты же задаешь себе этот вопрос, не так ли?»
«Я не могу поверить в то, что это результат нашей работы!»
«Вперед! - Сказал док. - Расскажи им правду, мессия!»
«От этого ведь будет лучше не только мне, да?»
«Да, не придется организовывать твой выезд, продолжать бесконечные прятки. Врать не буду, так будет легче».
«Тогда я иду!» - решительно сказал Владимир.
«Подожди, я с тобой!»
«Правда? Поддержишь?»
Александр Сергеевич: «Нет, посмотрю со стороны. Исторический момент!»

На перекрестке и правда была организована трибуна. Желающие выступить поднимали руки. На сцену поднялась женщина, в слезах, на тысячи зрителей она причитала: «Мне так плохо, почему Сомны больше нет? Разве не заслужила я спокойную жизнь? Я требую возобновить раздачу таблеток!»
Толпа зааплодировала.
Дальше на сцену поднялся мальчик, лет шести: «Моя мама бросила меня, когда мне было два года, Я жил в интернате, в котором меня били и оскорбляли! Когда у нас появилась Сомна, все конфликты закончились, все стали счастливы, почему теперь всё изменилось?» Толпа умилялась ребенку и сочувственно охала, некоторые плакали. Мальчик спустился вниз, его ждала воспитательница с парой других ребят.
Ведущий затянул песню, толпа подхватила: «Мы брошены были и всем не нужны, спасибо за то, что явилась нам ты!»
После этого на инвалидной коляске вкатили дедушку: «Вы знаете, больше десяти лет я уже жду, когда же придет мой конец. За прожитые годы я потерял всё и всех, я смиренно ждал конца. С приходом Сомны в мою жизнь, существование снова наполнилось красками, я снова могу улыбаться без боли. Сегодня мы потеряли не просто препарат, мы потеряли надежду!»
Толпа заскандировала: «На-деж-ду! На-деж-ду! На-деж-ду!»
Владимир поднял руку и его попросили к микрофону.
Владимир поприветствовал собравшихся: «Здравствуйте!»
Толпа одобрительно кивнула.
«Я считаю, что исчезновение Сомны - это благо для жителей этой страны!»
Толпа заревела: «Фуу!»
Но Владимир продолжил: «Когда умерла моя подруга, моя девушка была на Сомне, ей было плевать на смерть, ее пустые глаза говорили о том, что в этом теле больше не живет человек».
Кто-то из толпы:«А ты хотел бы, чтобы твоя девушка страдала?»
«Нет, конечно, нет. Однако, негативные эмоции дополняют нашу жизнь, они делают нас людьми».
Неизвестная прокричала: «Похоже, по-настоящему близких людей ты не терял».
«Девушка моя тоже умерла. Умерла она из-за Сомны!»
Толпа забурлила: «Лжёшь, Лжёшь! Лжёшь!»
«Пена!» - крикнул Владимир. Все тут же притихли. Владимир и сам притих, потому что в толпе разглядел Ларису, смотрящую прямо на него.
Вдохнув, он продолжил: «У каждого из вас кто-то умирал при странных обстоятельствах, не так ли? Бледное лицо, пена изо рта. Вам, возможно даже, говорили, что это из-за воздуха, который тут временами больше похож на яд. Но это из-за таблеток!»
В толпе начали перешептываться. Кто-то крикнул: «Тебе-то откуда знать?»
«Я видел документы, своими глазами, на заводе! На четвертом этаже был целый архив».
«Ну и где он? Покажи хоть что-то! Народ ждёт!» - Поинтересовался кто-то.
Владимир посмотрел на Александра, стоящего прямо у сцены, тот неодобрительно покачал головой.
«Из вас делают роботов, вы прощаете смерть близких, свою собственную смерть, в обмен на дурман!»
Незнакомец: «Что с того? Ты не видишь, как мы тут живем? Я устал бояться за то, что мой дом завтра рухнет! Я устал испытывать боль от смерти моих бабушки и дедушки, но я точно знаю, что с этими таблетками этот кошмар закончится».
В«Вы что, готовы видеть чужую смерть, лишь бы не испытывать горе?» - ответил Владимир.
Незнакомка: «Шансы умереть равны, почему ты говоришь про чужую смерть? Она может выбрать любого из нас!»
Толпа закричала: «Да! Да! Да!»
«Это бесчеловечно!» - Взывал к совести Владимир.
Незнакомец : «Бесчеловечно - это давать людям надежду, а потом лишать их Сомны! Мы требуем вернуть препарат!»
Толпа: «Сомна! Сомна! Сомна!»
Владимир попытался ее перебить: «Никакой Сомны больше не будет, завод уничтожен подчистую!»
Кто-то из толпы: «Тебе-то откуда знать?»
Владимир увидел, как Александр подает ему знаки о том, чтобы он молчал.
Владимир: «Это я взорвал завод».
Толпа притихла.
Владимир продолжил: «Да! И нисколько не жалею! Это д*рьмо превратило вас в роботов! Послушали бы вы себя лет десять назад, вы бы обалдели. Вы были гордым народом, сражавшимся за свою независимость! Теперь в вас можно увидеть только терпеливых рабов, которых все устраивает, которым не нужны ни дома, ни больницы, ни хороший воздух, ни дороги! Всё это вы продали за маленькую волшебную таблетку. Из людей вы превратились в стадо наркоманов, готовых на все ради дозы!»
Незнакомец: «Ты лишил нас последнего, что у нас было!»
Люди с криками бросились к сцене. Владимир попытался сбежать с неё с другой стороны, но там прохода уже не было, разъяренная толпа окружила его.
«Бей его!» - крикнул кто-то. Сначала его толкнули, Владимир упал. Дети, женщины, мужчины, все, кому удалось прорваться поближе били по телу с остервенелой злобой. Боль разливалась по телу, слёзы не давали четко видеть, Владимир не кричал, сил не хватало даже на вдох. Кто-то больно ударил каблуком прямо в пах, Владимира вырвало. На секунду прорезавшееся зрение сфокусировалось на девушке с огромными очками, но ее лицо тут же закрыл знакомый силуэт, он склонился немного, это был доктор. Он размахнулся ногой и со всей силы ударил Владимира по голове. Мысли закрутились, он почувствовал, как его любимая обняла его, тепло расползлось по телу и ничего больше не было важно, были только они вдвоем. «Женя! Женя!» - выдавил из себя Владимир и погрузился во тьму. Тело продолжали пинать еще несколько минут, пока один из зачинщиков расправы не закричал радостно: «Он умер!»
Толпа заскандировала: «Урааа!»

Неделя спустя. Дождь поливал Аллюсину так, будто скоро наступит конец света. Людей не было, все сидели по домам. Автомобиль представительского класса мчал куда-то по кочкам прямо по центру города. Водитель явно нервничал и спешил, нарушая правила дорожного движения. Машина остановилась у особняка, который сильно выделялся на фоне всех соседствующих зданий. Изысканный фасад не только впечатлял своей архитектурой, но и своим состоянием, дом словно был недавно построен. Ворота замка открылись и машина въехала во двор здания. На территории стояли два человека с автоматами наперевес и собаками на поводках. Мужчина, который был за рулем, открыл дверь и вышел под ливень, Он отворил заднюю дверь автомобиля, откуда вышел человек в офицерском мундире. Он направился прямиком в особняк. охрана не остановила его и даже послушно кивнула головами в знак приветствия. Водитель быстро убрался со двора и, дав по газам, скрылся где-то на улице.
Внутри дворецкий обратился к офицеру: «Вас уже ждут в комнате пятен».
Офицер: «Как у него настроение?»
«Прекрасно, просто прекрасно!»
Офицер сжал папку под мышкой и пошел вглубь дома. В зале за длинным столом сидел человек, при виде которого офицеру не по себе.
Офицер отчеканил: «Верховный!»
Верховый: «Присаживайся, Итан, как там твой брат?»
«Операция прошла успешно, если удастся достать Нейролинк, есть вероятность, что он сможет встать в строй».
Верховный : «Прекрасно, прекрасно, передай ему, что в знак благодарности он без всяких сомнений получит внеочередное звание на благо родины!»
Офицер встал по струнке: «Спасибо! спасибо за то, что спасли его! Спасибо за помощь! Я не знаю, как вас благодарить».
«Ну что ты, я почти ничего не делал. Полно пересуд, давай ближе к делу».
«Операция «Контроль» прошла успешно».
Верховный улыбнулся: «Аргентинская модель отлично зарекомендовала себя!»
«Разрешите отчитаться?»
Верховный кивнул.
«В результате шоковой терапии удалось измерить социальную температуру и определить уровень стабильности общества, который мы классифицировали как «Устойчивый». Стресс-тест показал, что значительная часть населения больше не представляет угроз и находится полностью под нашим контролем!»
«Неустойчивые?»
«Неустойчивые тоже имеются, господин Верховный, службы взяли их на особый контроль, прикажете их убрать?»
«Никак нет, никогда не знаешь, когда они могут пригодиться. Завод номер два?»
«Вышел на промышленные мощности за два дня до теракта, процессы подачи возобновились в назначенный день!»
«Скажи, они ликовали?»
«Не то слово, я никогда не видел таких очередей, такого воодушевления».
Верховный встал и подошел к окну, сложив руки замком на спине, он вглядывался куда-то вдаль.
Офицер: «Господин Верховный - что-то не так?»
Верховный радостно воскликнул: «Всё даже лучше, чем может быть!»



КОНЕЦ!