Эта женщина в окне

Согласитесь, что все мы за жизнь встречаем массу людей, плохих или
хороших, многие из которых оставляют в душе или горький опыт, или человека, открывшего нам окно в мир возможностей, и кардинально влияющий на всю нашу дальнейшую жизнь. Сначала мы даже может и не осознаём их роль в нашей судьбе, но через годы приходим к пониманию этого влияния. Хорош, когда попадаются люди — учителя, примеры жизни которых становятся для нас чем-то вроде путеводной звезды, ведущей по жизненному пути и непроизвольно направляющей в нужное русло.
Мне повезло. В моей жизни это была мамина подруга, ставшая для меня со временем « второй мамой».
Они подружились ещё со студенческой скамьи и уже не расставались.
Так вот, женщина эта, назовём её красивым именем Алла, вошла в мою жизнь так плавно, так гармонично, что я и не заметила её такого лёгкого на меня дуновения.
У неё родилась дочь, с разницей со мной всего несколько месяцев, и соответственно, мы тоже стали закадычными подругами. Такая вот история заковыристая.
Потом было самое счастливое детство, с малиновым вареньем, выездами летом в дом, окунувшийся в цветочные клумбы и застольем во дворе под грушей, с сервировкой стола, напоминающее дворянское гнездо. До сих пор сохранились в памяти эти узорчатые вазы, наполненные тут же сорванными фруктами и чайные фарфоровые чашечки, до того лёгкие и прозрачные, что казалось они сейчас растворятся в воздухе. Бабушка Лида, разливающая из супницы, дымящийся суп по тарелкам, и такая атмосфера тёплого уюта и спокойствия.
Мы, с Жанной любили это время, нашим место для уединения и фантазий стал сад, а сарай — солярием для загара. Это были самые счастливые времена.
Кроме своей инженерной деятельности, тётя Алла была ещё очень творческой личностью, и потому у неё был отдельно отведённый кабинет, с резным старинным шкафом, через стёкла которого проглядывали сборники книг. Это было моё первое знакомство с миром Артура Конон Доэля и Жуль Верна.
И вот среди всего этого сокровища, слышался стук пишущей машинки, и добрая фея, из под пальцев которой вспархивали эти лёгкие, временами навивающие нотки грусти, стихи.
Бывало, мы покидали это волшебное жилище и спускались к речке по лестнице, которая казалось не имела конца. Пока мы спускались, мы импровизировали. Мне предлагали попробовать сочинять стихотворения. Глядя на раскинувшийся внизу луг, речку, бегущую куда-то вдаль и поезд, мчавшийся через железнодорожный мост, я сочинила первый в своей жизни стих. Так я познакомилась с поэзией лично.
Потом лето заканчивалось, и загоревшие, повзрослевшие ещё на один год, мы возвращались в душные квартиры, окунаясь в дальнейшую, ничем не омрачённую жизнь. Там были полки с пластинками, откуда лилась невероятная музыка, совершенно разная, но такая берущая за душу, что ничего не оставалось делать, как только закружиться в ритмичном танце вместе с ней.
А на праздники, особенно новогодние, мы просили тётю Аллу сыграть на фортепьяно. И тогда выключался свет, зажигались свечи, и комнату наполняла фантастическая мелодия лунной сонаты. А запах и вкус гуся, запечённого с яблоками до сих пор стоит в воздухе, как будто это было вчера.
Шли годы, мы взрослели, купаясь в речке и собирая деревянные палочки на берегу. Потом тётя Алла очищала их , покрывала лаком, ставила на подставки, и эти деревяшки вдруг превращались в фигурки со своей историей и названием. Женщина ставила их на полки, рядом с книгами, и мы с подругой глазели, любуясь, смотрящими на нас носорогами, лисичками, разными причудливыми фигурками животных.
Здесь же, на отдельной полке, выстраивались в ряд мягкие игрушки, сшитые заботливыми руками рукодельницы. Стройные оленята, с белыми пятнышками по бокам, пухлые лохматые медведи со своими медвежатами, куклы с золотистыми завитушками из толстых вязальных ниток, и множество других изделий, на которые может прийти вдохновение творческому человеку.
А ещё она любила фотографировать. И это хобби было по-моему одно из любимых. Потому что лучшие снимки потом попадали на фотовыставки и походы на них приносили мне какое-то особое удовольствие. Когда посетители останавливались перед работами нашей общей любимицы, меня накрывала волна какой-то невероятной гордости, и хотелось крикнуть на весь зал:” Смотрите, это наша тётя Алла! Это её работы вы рассматриваете с таким восхищением!» Там были все подмеченные из жизни кадры, которые мы воспринимаем, как норма. Но если всё-таки остановится, то можно заметить и пчелу, сидящую на цветке, и искрящийся на солнце сугроб на мохнатой лапе ели.
Потом все удачные кадры, тётя Алла откладывала в сторону, и когда приходило время, она отправлялась в фото студию распечатать фотографии. Позже шла к плотнику, и забирала готовые рамочки, заранее заказанные по размеру.
До сих пор висят в нашем доме её работы. Вот моя мама в искрящейся пене черноморской волны, а вот пейзаж в разноцветном осеннем парке смотрит на нас. Все её работы обладают какой-то непонятной внутренней теплотой, и сразу приходит понимание, насколько всё сделано с любовью и профессионализмом.
А на мои дни рождения? Приход тёти Аллы был особенным моментом. Всегда, кроме невероятно красивого подарка, она делала открытку со своими авторскими стихами лично для меня. Эти подмеченные именные пожелания… Они до сих пор согревают мне душу.
Ну а когда мы выросли, я всегда могла прийти к ней за советом. Она была той нитью, за которую я держалась каждый раз, когда мир развязывался у меня в руках. Её теплота и забота вспоминается мной с огромной благодарностью до сих пор . Особенно, когда я разводилась с первым мужем. Её совет потом всю жизнь служил мне девизом. Но поняла я это только с годами. « Из любого положения есть выход, только при этом надо чем-то жертвовать.» И как права она была. Ведь и правда, принеся жертву, можно найти выход. О своём разводе я не жалею и сейчас, потому что муж был тираном и агрессором, а я выросла, и такого отношения к себе терпеть дальше не собиралась.
Потом было тяжёлое время притирания к миру, где ощутила себя человеком, от которого зависит не только моя жизнь, но и жизнь моего ребёнка. Бывший муж долго не мог смириться с разводом, и неожиданно вывез ребёнка к себе на родину, в другую республику, не посчитав нужным поставить в известность меня. Тогда начались длинные, невыносимые дни, без сна и покоя, когда мне не давали возможности поговорить с дочерью даже по телефону. Номер поменяли, а нового мне не говорили. Надо отдать должное бывшему, через какое-то время он всё-таки смиловался и разрешил позвонить дочке. Денег у меня не было, работу я ещё не нашла, в годы перестройки было очень сложно её найти. И здесь на помощь опять пришла тётя Алла. Увидев меня на пороге своей квартиры, она не задумываясь протянула мне трубку телефона:
­- Звони! Звони, пока не возьмут! Это даже не обсуждается!
На сороковой минуте тишины международного разговора, я услышала наконец родной голос:
­- Мама! Новый год я отметила хорошо. ­- И тишина.
Только через время я узнала, что дочь рыдала в дальней комнате, чтобы не расстраивать меня. А муж увидев моё растерянное лицо, съязвил ехидно:
­- Вот видишь, даже твой ребёнок не хочет с тобой разговаривать!
Никогда я не узнала, сколько отдала эта женщина денег, оплачивая счёт. А мне? Разве такое возможно забыть? Я смотрела на неё и думала: вот она, настоящая храбрость. Не в крике и не в битве. В том, чтобы быть добрым, когда мир даёт поводы быть жестоким. В том, чтобы помогать, зная, что тебя могут не оценить.
Прошло время, дочь я вернула, а тётя Алла переехала жить в тёплые края к моей подруге. Купили домик рядом. Я любила приезжать к ней с детьми. Да и подругу по соседству проведать. Это было чудесное время. Даже будучи уже совсем больной( у неё был диабет), тётя Алла до последнего любила жизнь. Я же старалась, как могла поддержать её, вывозя погулять в горы, или к морю, от которого она жила в двух шагах. Она не просто жила в моей жизни — она жила в моём взгляде на мир. Я до сих пор замечаю вещи, которые она бы заметила: как свет ложится на край чашки по утрам, как кто-то нервно крутит пуговицу на рукаве, как пахнет дождь за десять минут до того, как он начнётся. Она научила меня видеть не поверхности, а глубины — и теперь я не умею иначе.
Вечерами, садясь за стол ужинать, мы вспоминали прошлое и наши тёплые детские посиделки. Я не могла отплатить ей тем же. Это было невозможно — как отплатить воздуху за то, что он позволяет дышать. Могла только любить. Тихо. Упрямо. Всю жизнь.
И когда, уже сидя в поезде, я обнаружила у себя в сумке персик и пакет с кефиром, сердце моё наполнилось такой теплотой, которой можно было бы окутать весь мир. Её забота даже здесь проявила себя…
К сожалению больше я её не видела. Через год болезнь забрала этого невероятно близкого мне человека.