Сам Монах, запутанный во тьме

«Васильки», «Орешник», «Хризантемы»

...плюс видеокамеры, смартфоны,
плюс возможность стать мечтой судьбы,
чтобы в наши с вами домофоны
тихо втискивали энлеошники гробы.
Роботы летают по орбитам,
иногда срываются на дно,
резко, словно вырванным болидом,
тихо ноя, что им всё равно.

В лодке Хейердала проплывала,
вещая, тоска по синим дням,
но она тогда про нас не знала
и считала время по теням.

Сталактиты обрывались в бездну,
в бездне ныли про разруху на земле,
но кричал, на голову нетрезву,
сам монах, запутанный во тьме.
Он кричал... О чём кричит пьянчуга?
Что ругает, хвалит иль молчит?
Потому что жёсткая севрюга
под рюмашку нудно задрожит.

Если уши есть, на них и стойте!
Снизу виден мир не так, как с ног,
а затем про счастье песни пойте,
ибо этот мир давно продрог.

Замыкает круг ночная птица,
чертит пеплом вычурный узор.
Нам ли в этих сумерках стыдиться
тех бесед, что вёл с эпохой вор?
Он украл фонарик лучезарный,
да забыл, куда пристроить свет,
и теперь в квартире коммунальной
ищет выход старый дедушка-поэт.

Пусть гремит железо на перроне,
пусть состав уходит под откос —
мы стоим на самом крайнем фоне
недопетых, недожитых слёз.
И пока мерцает синий радар
над руиной выжженных садов,
мы вплетём в проржавевший кадар
горький дым заброшенных годов.

Кемерово - Кузбасс