Стих душевнобольного, без названия (тарантелла. панк рок)

Над моими избой и берёзой Прогремели, протопали грозы.

Пробрели, прошуршали метели, И опять небеса просветлели.

Надо мной же с аванса, с получки – Ни одной, даже маленькой, тучки.

А коптил же я небо, бывало, Аж ошмётками сажа летала!

Докоптился до края, до чуда – Вкруг меня лишь пустая посуда.

Ни надежды, ни денег, ни хлеба, Только чёрное, в копоти, небо.

От петли заскорузлой, от смерти Увели меня, грешного, черти.

Я очнулся в местах незнакомых У ворот сумасшедшего дома.

Там пришёл ко мне разум, и даже Смыл я с сердца и копоть, и сажу.

И домой, к деревенским старухам Воротился, воспрянувший духом.

Тут, где корень отцовского рода, Прожил я тридцать два с лишним года.

В этом возрасте некий Илюша Бил и ставил на печке баклуши,

Слушал странников дивные речи, Да в окошко поглядывал с печи,

Да вынашивал думы благие На дорогу из Мурома в Киев.

Время оно далёко-далече, Но пока ещё топятся печи.

Вот и я на печи процветаю, Тоже думы благие питаю.

Сон, бывает, на печке приснится, Что гремлю не в деревне – в столице,