Месяц с человеческим лицом,
что обрезано посередине,
Ходит над Днепром и над бойцом,
Тот лежит на вражьей половине,
И почти случайно не добит,
но лежит,
курносый,
обречённый,
на земле весенней, влажной, черной,
И глядит...
туда, где восемь ему, на морозе качели,
И хочется очень лизнуть, и морозно, и жарко,
Он в шубе тяжелой, и бледные заледенЕли
Сосульки на ней, и ещё тяжелей она, жалко,
Что долго до курточки лёгкой, но хочется зверски
лизнУть эти сладкие,
Тоненькой кОрочкой льда
покрытые, эти качели,
Тяжелые, веские.
И кисло, и сладко, и больно, и кровь, как вода,
Рот наполняет, и мама его пожалеет,
Но больше - сейчас - никогда уже не пожалеет.
Взрослых по-настоящему
не жалеет никто.
Время, холодное, словно ящер,
сухим касается ртом -
Полу-поцелУем,
Полу-укУсом.
Никто из нас не жалел, что родился русским.
Но помнишь домой приносил котенка
А мама сказала какая гадость лишайный
унеси.
И до вечера плакал...
Да что ж вспоминается...
Пусть он как будто бы вырос
одноглазым здоровым котом,
Грозою двора и любимцем ободранных кошек...
Но кто его знает что было...
Не жалей ты меня, никогда не жалей, дорогая,
Незнакомая, страшная, самая в мире родная,
Не жалей, но заплачь, как старуха, заплачь надо мною,
Когда кончится выдох и кончится разом земное,
И, как рыба зимой, я достигну песчаного дна.
Не жалей, не жалей, не жалей, дорогая страна.
Свидетельство о публикации №532255 от 19 июня 2026 года