Гирлянда из грёз

В потолок уставившись, в пустоту плыву в тишине,
Пыль кружит над диваном, как метель в сентябре,
Сквозь оконный квадрат набегает вечерний поток,
И неясный маршрут набирает ночной самоход.

Мне бы джина на чай, чтоб счета превратил в серебро,
Щуку добрую звать, чтобы шёпотом править добро,
Чтоб балкон стал крыльцом, где желанья спускаются вниз,
И подъезд, как портал, открывал мой домашний Окинос.

Эх, зажил бы я широко, не тая, не молча,
Словно в старой раскраске, где все краски — солнце,
Но будильник-злодей разгоняет прохладные сны,
И сказание ночи осыпается, словно огни.

Два братца из ларца — пусть останутся в книжных мирах,
Пусть летит белый лебедь по своим ледяным облакам,
Моё малое чудо здесь сопит, перегнув одеяло,
Я жую тихий завтрак, чтобы грусть не вспугнуть из подвала.

Эх, зажил бы я широко, без тревожных расписок,
Словно мальчик с мечтой и тетрадью волшебных записок,
Но будильник-злодей разрывает туманную гладь,
И гирлянда из грёз рассыпается, не устоять.

Поднимаюсь с дивана, выключаю остатки чудес,
Тусклый свет коридора, как фонарь на обочине мест,
Обуваю заботы, как поношенный серый сапог,
И маршрут автобуса забирает мой сонный черновик строк.

Эх, зажил бы я широко, как в картинке весенней,
Где желания сбываются по первому лёгкому мгновенью,
Но будильник-злодей рвёт страницы ночных словарей,
И дремотная сказка тает россыпью с крыш и аллей.

Пойду на работу — сам себе чародей,
Буду клепать своё счастье из простых, неровных идей,
Чтобы смеялись дети, а в глазах у жены был рассвет,
И чтоб хлеб на столе отдавал тёплым запахом лет.

Эх, зажил бы я широко, без дворцов и корон,
Просто дом, где смеётся негромкий семейный звон,
Пусть будильник-злодей рушит хрупкий хрустальный простор,
Но дневная сказка строится нами, не зная затвор.

Пожалуйста, потише, спит уюта мой хрупкий причал,
Может, в маленьких снах к ним приполз тихий добрый кристалл,
Я хожу на носках, чтоб не трогать их тёплую синь,
Пожалуйста, потише... Мир волшебен, пока он один.