(Городской)]
Привет, собрат! Живу на двадцать пятом.
Тут нет трубы, и пахнет не ухватом,
А пластиком, вай-фаем, суетой.
За стенкою сосед опять с дрелью день-деньской.
(Деревенский)]
Здорово, брат! А у меня всё ладно:
В печи трещат дрова, в сенях прохладно.
Хозяйка с тестом, в доме пахнет хлебом,
А по ночам я говорю со небом.
Эх, служба наша, домовая,
От сквозняка до урожая.
Что в небоскрёбе, что в избе —
Мы держим мир в своей резьбе.
(Обмен)]
Ударили по бородам незримо:
Махнёмся, чтоб не жизнь была — малина!
И вот в деревне городской грустит:
Тут тишина — в ушах звенит!
А тот, из хаты, в лифте замирает:
Железный ящик вверх-вниз летает!
(Новые будни, деревенский)]
А деревенский воевал с жужжащим чудом,
Что ползало по комнатам повсюду.
Хотел прогнать его помелом, сердитый.
Вот бес! — шептал своей бороде небритой.
(Новые будни, городской)]
А городской от петухов проснулся,
На сеновале кисло потянулся.
Искал розетку, вай-фая сигнал,
С тоски чуть бороду свою не рвал.
Прошла неделя в суете и скуке.
Один замЁрз, другой устал от стука.
И встретились во сне: Ну как, брат, служба?
Пора домой! Вот где вся наша дружба!
Эх, служба наша, домовая,
От сквозняка до урожая.
Что в небоскрёбе, что в избе —
Мы держим мир в своей резьбе.
Смысл здесь простой:
Каждый сверчок... тьфу ты, домовой!
Знай свою... э-э... печку!
Вот.