Зов войны

Ой, на небесах идёт сеча стародавняя —
Без начала, без края, без дна и границ.
Никто уж не помнит, как всё зачиналось когда‑то,
Лишь эхо той битвы летит сквозь миры, словно крик.
Прадеды в землю ложились, деды поднимались,
Матери сыновей на рать благословляли.
Так текла жизнь‑река безымянная, тёмная,
Под грохот звёзд да под пламя холодное.


А у батюшки Соона — семь сынов да дочь,
Не хотели они эту сечу беречь и множить прочь.
Отказались идти, не ведая причин,
И ушли на край света, в дальний предел один.
«Не хотим мы рушить миры и лить кровь без вины,
Пусть живёт новый свет там, где звёзды иные видны!»


А война не знает ни жалости, ни слёз,
Она песню поёт, гася свет звёзд.
Кровь войны живёт в каждом наставшем дне,
Шепчет: «Бейся и будь, будь таким же, как все».
Она ярость родит в ледяной тишине,
Кличет души людские во сне и наяву!


Разгневался Соон, и рати всех сторон
Забыли про битвы, чтя один лишь закон:
Отыскать беглецов, воротить их назад,
Пусть обратится в пепел цветущий сад.
Долго ли, коротко ль время текло,
А он шёл по следам, не зная покоя и зла.
Пока не увидел тот новый мир там,
Где звёзды горят не так, где тишь поёт по своим законам.
И тот мир светлый его именем зовут.


И тогда он поднял знамёна, и грянул приказ,
Будто сам Небосвод проронил: «То конец для вас!»
Пали сыновья, земля пила кровь,
Мир узнал, что такое горькая любовь…
Жгучая, страшная, будто злой приговор,
Словно сама судьба шепнула: «Не будет иного уговора».


А сестра их глядела, как гасли огни,
Как братья уходят в холодную тень, одни.
Шагнула она прямо к отцу сквозь дым и огонь,
Не пряча слёз, не тая тоску и боль:
«О, взгляни… взгляни, что ты творишь!
Как рушится мир от твоих же мечей, отец родной!»


И услышал отец тот голос сквозь гром и раскат,
Внял словам дочери, словно услышал набат.
Опустились его руки, погас в них огонь,
Понял он, что сечёт не врага — а родную кровь.
Тогда он к сыновьям обратился с мольбой простой:
«Уведите меня в те миры за дальней чертой,
Чтоб не вернулся я вновь для новых бед и огня,
Ибо в моей крови — зов войны, он сильнее меня».


Сыновья не судили, не бросили в горе отца,
Сквозь пороги миров повели сквозь ветра и кольца.
У границы, где свет и тьма сплетаются в узел тугой,
Соон остался один, под чужой, но мирной звездой.
А новый мир познал этот зов, тихий, как шёпот в груди,
Он шепчет для новой крови, что ждёт впереди.
Не как клич к битве, а как память о боли земной,
Чтобы никто не забыл, какой платится здесь ценой.


Трое сыновей, что остались в живых,
Схоронили отца от очей всех чужих.
Чтоб не всколыхнул никто ту давнюю боль,
Что земле‑матушке выпала роль.
Кровь войны не уйдёт — она в корнях живёт,
Под небом седым тихо час свой ждёт…
А слово сказанное — как стрела летит,
И никто не сумеет его воротить.