Слова

Мне пять лет, и сны — как яркие картинки,
Только смысл их мне пока не разгадать.
Я гляжу на них, как на чужие тайны,
И пытаюсь всё запомнить и понять.
Взрослые пожмут плечами: «Ты растёшь»,
А я шепчу: «Но сны со мной говорят…»


Цветные сны, цветные буквы, краски,
Мир, где слова умеют петь и светить.
Пока я маленький — я вижу всё без маски,
А взрослым это сложно объяснить.


У бабушки сны чёрно‑белые, простые,
Река прозрачная, и тучи над землёй.
Мы пугаемся одних и тех же бурь с ней,
Хоть видим мир совсем разной стороной.
Её сонник весь истрепан и потрёпан,
Но бабушка твердит: «Любое слово учит».


«Относительно…» — такое слово‑перевёртыш,
Оно спасает, прячет правду за углом.
Одни и те же фразы, будто эхо,
Звучат то нежно, то с холодным льдом.
Папа скажет «бог» — и выйдет грубо, зло,
А бабушка прошепчет — и светло.


Во дворе живёт дядька с доброй улыбкой,
Голуби вьются, знают: он свой.
Он насыпал семечек мне в ладошку тихо,
А мама крикнула: «Не подходи, родной!»
Слово «дурачок» звучит то как ласка, то как страх,
И я не знаю, где тут правда, где обман.


Цветные сны, цветные буквы, краски,
Мир, где слова умеют петь и светить.
Пока я маленький — я вижу всё без маски,
А взрослым это сложно объяснить.


Я рисую слова: смешиваю цвета,
Буква «А» — большая, главная всегда.
Буква «Б» — про грусть, про «было» и «забыто»,
А «Р» мне не даётся, я меняю на «Л».
Мама — Лида, и в этом имени — тепло,
Словно солнце сквозь дождливое стекло.


В садике все хвалят: «Как ты быстро читаешь!»
А я просто помню краски, помню свет.
Миллион слов на свете — это очень много,
А «много» — это больше миллиона лет?
Но краски тускнеют, буквы теряют цвет,
И скоро я научусь не видеть в словах ответ.


Когда‑нибудь любимая скажет: «Ненавижу»,
А я услышу только звук, без красок и тепла.
И пойму, что детство тихо растворилось,
Оставив мне лишь память у окна…