Когда это было (триптих)

Картинка из Яндекса
Музыка «Blue canary» - из Яндекса.


Ты помнишь?

Ты помнишь… Сквозь аляпистый плафон,
с дворцами Тюильри и Бонапартом,
к нам небо заходило на крюшон –
в уютную мансарду на Монмартре.

Дежурный трагифарс, дивертисмент,
Рязанская канцона трубадура.
Глоток «Клико», разбавленный абсент…
И пантомима под крылом Амура.

Как правило, впадая в La courage,
в вино макнув солёную галету,
и пригубив манерно сигарету,
сквозь зубы ты цедила: «Бон вояж»...

Я, не желая малым обойтись,
«прощаясь» трогал розовые мочки,
и целовал татушку Флёр-де-Лис,
на безотказной эрогенной точке…

… С туманами стекала тишина.
Судьба-злодейка годы уносила…
Рыдала в Сену рыжая луна,
тоскуя вместе с нами по России.
***
Когда это было

Она имела собственное кредо –
чтоб до утра и позы помудрей.
А он кроил из тощеньких обедов,
рупь тридцать, к выходному, на портвейн.

Она была слегка чудоковатей
и побродяжней матушки Кураж.
Её несло за тридевять кроватей…
А он всё прихорашивал шалаш:

«Ну, не беда – пусть дама оторвётся…
Бывает… Просто впала в забытье».
Надеялся и верил, что вернётся,
разделит с ним портвейн и бытие.

И возвращалась… И включали солнце
над облаками мокрого белья…
И расцветала в кухне, у оконца,
тоскливая убогость бытия.

Седая моль, роняла с крыльев пудру.
Ну, а они, до утренней звезды,
в запой практиковали камасутру
в тахте, времён нашествия орды.

Летали души до утра и выше
среди подобных, чокнутых таких.
И целовались голуби на крыше…

… И было им – полвека на двоих.
***
Ностальгинка

- Так, Вы в Париже не бывали...
- Я от французов без ума!
- Намедни, кажется давали
в ЖимнАзе*, что-то из Дюма...

Папаша с профилем грузина -
медитативный шарлатан,
старуха - та ещё скотина,
и «с пулей в заднице» маман -

меня изящно распинали.
(наивно стряпали скандал)
Я пил без меры Цинандали -
и потихоньку закипал...

- Мещане, братья, вы не ссыте!
Я, если что - приму в рублях.
Мадам, месье - мошной тряхните!
Але!.. Увага!.. Вуаля!

Крест положив иконостасу,
рояль небрежно приобнял.
И по́шло, с придыхом, не в кассу,
вонзил «Владимирский централ».

Для закрепленья впечатлений,
прочистив ноздри - в позу встал...
И из Горация, на фене,
под распальцовку, прочитал.

Не надо быть крутым лепилой,
чтоб их анамнез описать.
Штаны обкакали дебилы.
(вот это зять... Всем зятям - зять!)

Мамуля мелко закрестилась,
разлив флакон нашатыря -
у папы челюсть отвалилась.
Он тонко пукнул втихаря.

Слюняво бабка зашипела.
С большой тревогой за добро -
метнула сморщенное тело,
прибрать хрусталь и серебро.

Смотрины с треском провалились -
не комильфо такой примак...
Мы пару раз ещё случились -
но без напора - просто так.

Ты упорхнула, как кукушка,
искать для кладки теремок –
а я спустил в рулетку двушку…
«И лучше выдумать не смог».

Но, не скатился «Христа ради».
К петле не сладил табурет.
Взглянув в глаза случайной бляди –
в них утонул на много лет.

Идёт слушок - в европах мутишь.
И всё по прежнему мамзель.
Как молодая булки крутишь
на Сен-Дени и Бон-Нувель.

К чужим подушкам я не ходкий -
с активной фазой завязал.
Чтоб вспомнить всё - хватает водки.
Её, порою - за глаза...

*Жимназ - театр в Париже