Новости

В середине XIX века московским градоначальником был назначен генерал Закревский, чтобы навести порядок и избежать смуты из-за страха революционных движений в Европе. Император не ошибся: Закревский, несмотря на свой почтенный возраст, проявил немалую активность, контролируя все и всех. В одном лице он стал сыщиком, судьей и прокурором, поскольку его девизом было: «Я здесь закон!». Такая муштра нравилась не всем, поэтому его стали называть Арсеник-паша или Чурбан-паша за необразованность и диктаторское отношение. Но, несмотря на критику самодурства губернатора, Николай I получил желаемый результат, хотя в народе стало больше шуток о московском градоначальнике.

Генерал-губернатор Закревский

Кто бы мог подумать, что из мальчика, родившегося в 1783 году в бедной дворянской семье, получится человек столь высокой должности, о котором будут помнить веками. Андрей Закревский, как и положено в те времена, сначала окончил кадетский корпус, затем началась его военная карьера, причем довольно успешная: он прошел путь от младшего офицера пехоты до генерала. Получил в награду золотую шпагу с надписью «За храбрость» и множество орденов. Некоторое время занимал пост министра внутренних дел всей империи. За особые заслуги получил титул графа в финляндском дворянском сословии, что упростило доступ к территории Великого княжества со стороны Российской империи.

Но самым значительным в его жизни считается период, когда его назначили московским губернатором. В это время он уже находился в отставке, управлял обширными имениями, которые достались его жене Аграфене Толстой в наследство, но с радостью принял предложение Николая I и в 68 лет стал губернатором Москвы. Для москвичей этот период также стал особенным: одни были в восторге, другие — в шоке, хотя трудно не признать, что порядок Закревский все же навел, правда, жестко и по-своему.

Самодур и невежда: ужас москвичей от нового губернатора

В Закревском так и остался вояка на всю жизнь. Он даже распоряжения отдавал коротко и по существу: «Привести», «Увести», «Наказать». Держать подчиненных в ежовых рукавицах для него было нормой с тех пор, как его назначили генерал-губернатором Финляндии и одновременно министром внутренних дел России. В министерстве он установил железную дисциплину: завел книгу, в которой записывалось, кто и когда уходит и приходит на работу, пронумеровал все кабинеты и столы начальников и даже определил одинаковую форму для чиновничьих чернильниц. Несмотря на это, он пользовался репутацией умного и обходительного человека, а когда ушел в отставку, в его имение съезжалась вся Москва, как говорили современники тех лет.

В 1848 году Николай I, обеспокоенный ситуацией с восстаниями в Европе и опасаясь подобного в России, вспомнил об исполнительном и активном генерале, который и ранее показал свои лидерские способности. И хоть тогда все его усилия в борьбе с холерой не дали результата, он доказал, что может действовать решительно и строго: сажал целые города на карантин, никого не выпускал и не впускал, а по нарушителям велел стрелять. Именно такой человек и был нужен императору.

Заняв новую должность, Закревский продолжил вести себя так, как привык — контроль за всем. Он лично вникал во все дела, выслушивал жалобы и выносил приговор. Один из его современников отмечал, что на москвичей он нагонял такой страх, «что никто даже пикнуть не мог». Закревский не ограничивал свой контроль только административными делами, он мог даже вторгаться в личные, семейные вопросы, хотя по закону не имел права. Но губернатор придерживался правила, что законы писаны не для него, и жил под девизом: «Я тут закон».

За 11 лет службы окружил себя многочисленным штатом и смотрел на москвичей, как отец на детей. В своем доме позволял себе устраивать балы, спектакли, обеды и маскарады для любимой дочери, на которые собиралась вся московская аристократия, но и исторические даты города либо страны отмечались большими празднествами. Например, в день изгнания французов у себя дома он собрал тысячу ветеранов Отечественной войны, и мероприятие затянулось далеко за полночь.

Арсеник-паша и Чурбан-паша: прозвища Закревского

Если для императора Закревский выглядел как исправный вояка, то для москвичей — скорее самодур у власти. Закревский, несмотря на свой возраст и оконченную гимназию, все равно остался малограмотным человеком (по крайней мере, так о нем думали современники), а его выходки просто вынудили местных дать ему прозвища. За глаза его стали звать Арсеник-паша или Чурбан-паша. В борьбе с инакомыслием и либерализмом он, например, писателю Сергею Аксакову запретил носить русский зипун и приказал сбрить бороду, потому что она разрешалась только простолюдинам и купцам. Из-за этого писатель стал редко появляться в обществе. Закревский знал все, что делается в городе, потому что ему доносили. По этому поводу появилась шутка, что жандармы лишь немногим отличаются от беременных женщин: те могут не доносить, а жандармы обязательно донесут.

Закревский закрыл публичный дом лишь по той причине, что когда он ехал с дочерью в карете, возле заведения «Варшавский» несколько офицеров подняли шум. Губернатор гневно спросил квартального, что это за заведение, а тот, не задумываясь, сказал: «Бордель, ваше сиятельство», за что моментально получил пощечину, ведь это было сказано в присутствии женщины. На следующий день заведение закрыли, а москвичи к имеющимся прозвищам добавили еще и «графа Варшавского».

По приказу Закревского всех собак нужно было водить не только на поводке, но и надевать им намордники, и это также послужило поводом для шуток тем, кто его недолюбливал. Князь Меньшиков как-то, обедая в Английском клубе, спросил у полицмейстера Лужина, распространяется ли правило носить намордники на всех собак. Когда услышал утвердительный ответ, то снова спросил: «Сегодня утром видел собаку Закревского, и она была без намордника».

Когда справедливость брала верх

Закревского хоть и считали самодуром, однако трудно отрицать, что он был справедливым человеком. Например, он не дал разориться купцу, которого аферистка хитрым способом заставила подписать долговые векселя, выплата по которым оставила бы его ни с чем. Закревский велел вызвать к себе аферистку (он так поступал всегда, когда нужно было с кем-то разобраться, и приказ выполнялся молниеносно), забрал у нее векселя и тут же разорвал. Поступил ли он законно? Нет. Это можно было считать самоуправством, но в суде купец не смог бы ничего доказать. Генерал часто вставал на сторону простых людей — гувернанток, кучеров — и мог даже дать вольную. Поэтому среди шуток были и такие, в которых говорилось: «Ты не молод, ты не глуп и не без души», но зачем же тогда Москву загонять в осадное положение?

Наказание от Закревского могло прийти внезапно для любого москвича, и тот порой даже не догадывался, зачем его привели к губернатору. Такого сначала держали несколько часов в приемной, чтобы нагнать больше страху, а потом губернатор напрямую объявлял вердикт. Получить выговор и наказание мог каждый — за измену в семье, за нарушение общественного порядка, за взятки, споры и прочие проступки. Хорошо, если дело заканчивалось выговором, но бывало, что провинившегося ссылали за пределы города или вообще в ссылку, как получилось с одним молодым купцом, который ради потехи насыпал на пол в Немецком клубе траву чемерицу, и все присутствующие просто закашлялись и долго чихали. Купец был сослан в Мурманский край.

Закревский не очень уважал торговую и купеческую братию, поэтому для них устанавливал таксы пожертвований на богоугодные дела. Пишущую братию считал источником опасного вольнодумства, и даже невинного актера Щепкина, который был далек от революционных мыслей, охарактеризовал как «желающего совершить переворот».

Закревский, хоть и считался самодуром, но Москву сделал лучше: запретил строить химический завод, фабрику, работавшую на дровах, обязал заменить их торфом, чтобы меньше вырубалось леса. Были построены Большой Кремлевский дворец и Оружейная палата, восстановлен Большой театр после пожара. Кроме этого, улучшался быт горожан: появился водопровод, первый вокзал, открылось железнодорожное сообщение со столицей.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/200326/67891/