Процесс создания литературного произведения на моем собственном опыте (текст моего устного выступления на данную тему)

Здравствуйте, уважаемая аудитория.
Сегодня мне хотелось бы немного рассказать вам о том, что я узнала о процессе создания литературного произведения в результате собственных попыток этим заниматься. В прошлом году мы уже обсуждали похожую тему, и мне захотелось добавить к уже сказанному кое-что от себя.
Мне хотелось бы сразу определить собственное отношение к проделанной мной работе. Думаю, вы понимаете, что она никоим образом не связана с наукой. Мне кажется, что слово «исследование» в данном случае можно применить в самом чистом и изначальном его смысле, ведь я пришла к такой теме потому, что я очень много думала о своем творчестве и проблемах, которые оно ставило передо мной, и пыталась именно исследовать его. Все то, о чем я сейчас буду говорить, относится только ко мне и тем людям, которые чувствуют то же, что и я. Я вовсе не претендую на то, чтобы мои выводы были признаны единственно верными.
Итак, начать мне хотелось бы с эпиграфа. Думаю, все пишущие люди в этом зале не раз слышали и уже успели осознать великую жизненную мудрость, изреченную американским писателем Марком Твеном: «Если можешь не писать – не пиши». К сожалению или же к счастью, впервые я услышала и оценила эту фразу по достоинству уже тогда, когда было, мягко говоря, поздно. Поэтому я не миновала писательской участи и по-настоящему погрязла в ней (если не брать в расчет многочисленные более ранние попытки что-либо сотворить) уже в шестом классе.
Начала я с голосюжетной полуфантастической прозы, потом плавно перешла к статичным персонажам, которые сидят на крыльце (максимум – шатаются где-нибудь без дела), рассматривают окружающее и делают выводы, и только в нескольких своих сказках и повестях достигла гармоничного сочетания и того и другого. Переходы эти были, конечно, непросты, но более интересного занятия, чем создание, изучение и совершенствование собственного литературного произведения, я пока еще не знаю.
Как же создается литературное произведение? Что может послужить поводом к началу занятия этим?
Я очень часто слышу слово «вдохновение» и в основном от людей, которые, судя по всему, не очень хорошо представляют себе, что это такое. Сама я не очень люблю это слово, потому что чувствую, что за ним скрывается некий внезапный душевный порыв: я увидела красивый закат или рассвет или еще что-нибудь в этом духе, села и написала гениальную сказку. Да, так тоже бывает, но, по крайней мере со мной, это случалось очень редко. Обычно замысел произведения сплетается из огромного количества всяких мелочей: настроения, погоды, стариков на остановках, учебных дней, бесед с друзьями, расписания уроков, солнечных лучей и еще тысяч тех еле заметных вещей и явлений, из которых состоит наш на первый взгляд серый и неинтересный будний день. Любой писатель, я думаю, всегда очень чувствителен ко всему этому. Анна Ахматова писала:

Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене…
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.
Но с прозой все, конечно, несколько сложнее. Стихотворение – это почти музыка, оно более эмоционально по своей природе и может появиться из мимолетного впечатления, прозу же всегда нужно хоть как-то продумать.
Итак, прозаический замысел формируется, растет, развивается, крепнет изо дня в день, становится все более и более не зависящим от вас, самостоятельным и вполне реальным миром, который, если вы, например, захотите внести в него что-то для него неприемлемое, откажется вас слушаться. К этому времени вы уже держите в голове довольно большое количество готового текста. В конце концов настает день, когда вы садитесь, берете белый лист бумаги и в нем, словно в зеркале, отражается все то, что вы так терпеливо носили в себе все это время. У любого литературного произведения всегда есть предыстория, которая едва ли не превышает все то, что было уже после первого написанного слова.
Итак, замысел полногласен, объемен и полон оттенков, и писатель уже приступил к медленному и осторожному перенесению его на рабочий материал. Теперь главное – не потерять ни капли, ни звука, ни одной минуты того труда, который был проделан до этого момента. Если вы начали писать, вы принимаете на себя ответственность перед тем миром, который вы мысленно создали, и поэтому должны постараться закончить. У меня самой даже сложилась такая примета: не стоит оформлять титульный лист, прежде чем работа будет завершена.
Очень важно также суметь перенести на бумагу то чувство, то творческое мироощущение, которым вы полны. Я называю это «атмосфера». Чтобы объяснить другим это понятие, я всегда спрашиваю их, читали ли они «Муми-троллей» финской сказочницы Туве Янсон. Мне почти всегда отвечают, что «нет, и не буду читать всякую ерунду». Когда-то давным-давно высшей целью моего художественного слова я поставила достижение атмосферы в моих произведениях, и моим идеалом были эти на первый взгляд детские сказки. Я добивалась создания собственной атмосферы долгие годы и могу сказать с уверенностью: это очень трудно. Но возможно. Главное правило всегда одно: писать естественно, так, как чувствуется. Иво Андрич говорил: «Пишите быстрее или медленнее, на одном дыхании или взвешивая каждое слово, пишите так, как диктует вам мысль и повелевает чувство, но не останавливайтесь без надобности (…). Пишите без жалкой осмотрительности и ложного стыда, с той простой искренностью, которая свойственна природе. Пишите и знайте, что из океана времени вам дарован один миг и в нем такая мысль, образ или слово, которые уже никогда ни у вас, ни у кого-либо другого не возникнут. Пишите свободно и не мудрствуя, как дышите». И если поначалу тяжело управлять всеми возможностями языка, то потом ваши писательский опыт станет достаточно богатым, чтобы вы сумели выразить все, что вам хочется так, как вам хочется.
Развитие вашего творчества может привести вас к некоей зависимости от него: вы будете без конца начинать писать снова и снова, надеясь: а вдруг именно теперь у меня получится? На этом этапе важно суметь не поддаться этому, научиться контролировать себя и писать тогда, когда это действительно становится необходимо для вас. Может быть, в этом очень мала частица всеми нами любимого «вдохновения», но я все равно считаю это правильным. Творческим людям более чем кому-либо другому нужно уважительно относиться к собственному разуму.
В конце концов вы минуете все эти проблемы, и настает день, которого вы с таким нетерпением ждете. Ваше произведение окончено, поставлена последняя точка, и вы уже в полной мере ощущаете себя героической личностью. Но, вообще-то говоря, у вас впереди еще один этап – это редакция. Многие говорят мне, что не любят заниматься правкой написанного произведения, потому что «оно создано в минуту душевного подъема, и позднейшее неодухотворенное вмешательство в него может его «убить»». Я не совсем с этим согласна, хотя доля правды есть и в этом. Мне кажется, что «неодухотворенность» редакции и есть ее основное достоинство – оно позволяет взглянуть на текст трезво, а это, как ни крути, тоже важно. Иво Андрич писал: «Опробуйте каждую фразу на прочность, навалитесь на каждое слово всей своей тяжестью, испытайте его на «выносливость», ибо из этих хрупких слов и «легких» предложений и должен быть выстроен мост, который надежно и незаметно перенесет читателя через пропасть бессмысленности в страну иной жизни и действительности, которую вам удалось создать для него и для всех людей».
Кстати говоря, вопрос «для кого же я пишу» тоже очень интересовал меня, когда я приступала к этому исследованию. Дело в том, что окружающие меня люди либо утверждают, что писательство кроме как «для других» бессмысленно, либо категорично заявляют, что им, мягко говоря, безразлично мнение остальных об их творчестве, и поэтому они гордо пишут «в стол». Мне кажется, что и те, и другие кривят душой, потому что невозможно начало написания чего-либо без собственного желания этим заниматься и маловероятно продолжение этого процесса без стимула обсуждения результата с кем угодно, пусть даже с одним-единственным человеком. Ведь одна из конечных целей любого творчества, и писательского в том числе, - самовыражение. Разве можно самовыражаться «в стол»?
«Это не означает, однако, что мы стараемся изменить человека или сделать его лучше, хотя есть писатели, которые надеются на это или, может, даже прямо ставят перед собой подобную цель. Напротив, наша надежда и стремление тронуть сердце человеческое в конечном итоге представляет собой абсолютно эгоистическое и личное чувство. Писатель стремится тронуть сердце человеческое ради самого себя, ибо таким путем он говорит собственной смерти «нет». Он говорит смерти «нет», растрогав сердце читателя, взволновав все его существо настолько, что сама человеческая природа говорит смерти «нет», чувствуя, зная и веря: Человек отличен от растений хотя бы тем, что волнение души и всего существа недоступно растениям, а это значит, что человек может и должен выстоять», – писал Уильям Фолкнер.
В конечном счете, литературное произведение – это разговор. Более того, это – диалог, беседа автора и читателя, которая может продолжаться целые века, и в которой постоянно открывается что-то новое. Поэтому стоит помнить о том, что она нужна им обоим, а не кому-то одному, ведь иначе они просто не смогли бы понимать друг друга.
Исходя из этого, я могу попытаться ответить на самый главный вопрос: «зачем». До поры до времени я над ним не задумывалась, а когда он сам пришел мне в голову, задумалась серьезно и надолго. Зачем люди пишут книги? Желание самовыразиться, плохое или хорошее настроение, пресловутое вдохновение наконец – все это причины, ответы на вопрос «почему». Но меня интересует цель. Судя по словам некоторых моих знакомых, пишут они без цели, под влиянием момента, просто потому, что им так хочется. Судя по себе, литературное творчество – это «высветление», попытка все окружающее наполнить светом. У известных писателей часто целью была просто разработка какого-то образа, который, кстати говоря, впоследствии становился вечным. Например, Федор Достоевский целью своего романа «Идиот» видел создание образа «положительно прекрасного человека».
Видимо, цель у каждого своя, и определить ее разом и для всех практически не возможно, хотя все и сводится к, казалось бы, простому желанию поделиться своими мыслями. Из него почти всегда получается какое-то другое, совсем уж странное и неизъяснимое стремление, ведущее каждого из нас по его собственной неповторимой дороге. Наверное, именно поэтому и творчество каждого писателя – развивающегося или уже сформировавшегося, великого или пока еще никому не известного - так своеобразно и индивидуально.
Наверное, поэтому все-таки стоит этим заниматься. Спасибо.

Библиография:
1. Собрание сочинений Ф. М. Достоевского, том шестой, примечания Г. М. Фридлендера, государственное издательство художественной литературы, Москва, 1957 год
2. Анна Андреевна Ахматова, стихотворения (1909-1960), государственное издательство художественной литературы, Москва, 1961 год
3. «Человек читающий», издательство «Прогресс», Москва, 1983 год