Долго жить

Нас вчера расстреляли с утра, на рассвете,
У неведомой мне, безымянной реки.
Всех раздели, остался лишь дочкин браслетик,
Что не стали снимать с моей левой руки.

Нестерпимо чесалось над левою бровью,
И я к ней потянувшись, свалился ничком
К чьей-то тёплой щеке, перемазанной кровью,
Словно с другом прощаясь, прижался лицом.

Не осталось в душе моей чувств и в помине,
Я стыда не испытывал от наготы,
И как будто застрял где-то посередине,
Зацепившись ногой у последней черты.

Друг на друге вповалку мы тесно лежали,
Без движения шея уже затекла.
Меня в землю вдавив, отпускать не желали,
Отдавая остатки живого тепла.

Я не чувствовал боль, ни душевные муки,
И не мог осмотреться, подобно слепцу,
Мне казалось, что липкие, грязные руки
Провели вдруг с опаскою мне по лицу.

Две собаки бродячие рядом скулили,
Я в бессилии жалостно им подвывал,
И жалел об одном, что меня не добили,
Но вдруг пёс, осмелев, мне лицо облизал.

И от липкой противной слюны увернувшись,
Хоть и с жизнью своей распрощался уже,
Я всем телом рванувшись, увидел, проснувшись,
Что лежу я на нарах в своём блиндаже.

Чтоб друзей не будить, я тихонько поднялся
И раздумывал, выйдя за дверь покурить,
Раз со смертью своей я во сне повстречался,
То теперь предстоит очень долго мне жить.

Мне опять снится сон, как с утра, на рассвете,
Нас избитых, раздетых ведут босиком.
Мы бредём, запинаясь, как сонные дети,
Чтоб продлить себе жизни в кошмаре ночном.

Владимир Пушкарев (Якут Алданский)
19.08.2026