Актёр

С утра, ещё не видя белый свет,
Ты знаешь: скоро будет дан ответ
На вечный, наизусть заученный вопрос,
И ты готовишь грим — серьёзней, чем всерьёз.

Зеркало врёт, но ты ему не веришь —
В глазах ни искры, только серый пепел.
Ты тренируешь мышцы лица,
Чтоб улыбнуться, даже если нет конца.

Спросят как дела — ответишь: «Лучше всех!» —
И давишь боль в груди, как старый, тяжкий крест.
Натянута улыбка — тонкий слой стекла,
Играешь роль счастливого, хотя душа пуста.

А пустота не чёрная — она без цвета,
Ни холода, ни жара, ни тоски.
В ней даже эхо не рождает звук,
Лишь тишина, что давит на виски.

Твой мир потух — ни вспышки, ни тепла,
Погасли свечи-звёзды, что когда-то жгли.
Теперь лишь пепел серый вместо угля,
И ночи без рассвета, и дни без земли.

Но ты выходишь в люди — лёгкий шаг,
Ты шутишь, сыплешь искрами острот,
Ты хлопаешь друзей по плечу, как всегда,
И каждый твой жест — отточенный полёт.

Они не видят, как внутри дрожит
Немая сцена без огней и слов.
Им кажется, что ты по-прежнему живой,
А ты — всего лишь гениальный лицедей.

Ты помнишь, как когда-то было жарко
От чувств, от слёз, от близости чужой.
Теперь же всё остыло, словно в парке
Фонарь, погашенный усталой рукой.

Ты врёшь легко — не потому что лжив,
А потому что правда тяжелей.
Ведь если скажешь: «Я давно остыл», —
Они сбегут, им не до мелочей.

И вечером, вернувшись в пустоту,
Ты скинешь маску вместе с пиджаком.
И в тишине, где даже звук не тот,
Ты вспомнишь, что был актёром, а потом — никем.

Заслуженный, но зритель не придёт,
Аплодисменты смолкли за спиной.
И только отражение в стекле
Тихонько шепчет: «Ты давно не свой».

Но завтра снова тот же ритуал —
Улыбка, бодрый голос, лёгкий взгляд.
И ты поймёшь, что лучше всех сыграл,
Когда в груди уже не бьётся гад.

Так длится день за днём, год за годом,
Пока не сотрётся грань между лицами.
И ты уже не знаешь — то ли ролью
Стал сам, то ли роль стала твоей темницей.