Восемь грешников и не святой

Восемь грешников со мной в котле кипели,
Пели песни, да не про любовь,
А девятый со стигматами на теле,
Вытирал с лица рукою грязной кровь.

Первый грешник правдолюб был и страдалец,
А второй любил шипучее вино,
Грешник третий - по мирам иным скиталец,
Я четвёртый, вместе с ними заодно.

Грешник пятый признавал одну свободу,
И шестой не дал клеймить упрямый лоб,
Но седьмой своим гордился храбрым родом,
А восьмой был рафинированный сноб.

Лишь девятый всё молился и ругался,
Да дровишки под котёл нам приносил,
Он с испугу меж чертей хромых метался,
Угодить пытался им что было сил.

Нагревался кипяток, вода бурлила,
Ухмылялся нам проклятый Асмодей,
Тот, девятый в руки взял стальные вилы,
И топил нас в обесчещенной воде.

Только мы в ней почему-то не тонули,
Как не тронул ненасытный кипяток,
Восемь ангелов, что злу не присягнули,
А девятый знать не мог тогда о том.

Потому не бойтесь люди больше ада,
Бойтесь сами этим адом сущим стать,
Восемь грешников, влекомых райским садом,
И девятый, что не смог летать.