ГИТАРА

ГИТАРА
Владьку любили все. Всегда весёлый, позитивный, с приветливым открытым лицом, крепкими быстрыми ногами и отличной реакцией, он заслуженно был капитаном лучшей детской команды по футболу в первенстве «Кожаный мяч». Мы были соседями, и я часто бывал у него в гостях, с любопытством наблюдая за работой его отца в столярной мастерской, где тот красиво и размеренно сооружал ульи и всё, необходимое для них. Иногда его отец выносил нам большую тарелку с нарезанными пчелиными сотами и мы, слипающимися пальцами толкали себе в рот янтарные восковые куски июльского мёда со вкусом всех летних цветов. После этого мы бежали на речку Тальменку, которая под палящим летним солнцем приглашала нас в свои прохладные объятия, остудить наши разгорячённые головы. Иногда мы брали с собой удочки и с увлечением таскали пескарей и ершей, чтобы потом сварить из них наваристую уху в этом же котелке, позаимствовав тайком на соседнем огороде молодой картошки, зелёного лука и укропа. А вечером утомлённые июльским солнцем, купанием, ухой и футболом, лежали вокруг яркого весёлого костра на нашем заливном лугу и молча смотрели на уходящий за горизонт диск солнца. Зимой Владька оставался лучшим на хоккейной площадке. Подогретый телевизионными чемпионатами Советского Союза и Мира, он талантливо перенимал технику форвардов мирового хоккея, и удивлял нашу сельскую публику великолепными проходами к воротам взрослых команд на районных соревнованиях. Я не рвался догонять его в этих видах спорта, тогда я влюбился в волейбол и был в более интересных условиях для развития, тренируясь в спортивной школе. Видимо поэтому мы были всегда хорошими друзьями и единомышленниками. Лет в четырнадцать у нас с Владькой появилось одно общее увлечение. Гитара. Я тогда уже бросил музыкальную школу, но меня частенько дёргали в школьный хор и разные праздничные мероприятия, где я выказывал свои вокальные способности. Тогда было модно аккомпанировать себе на семиструнной гитаре, и я попросил мою маму показать мне то, что умела она. Для начала трёх аккордов хватило, чтобы подобрать простенькие, порой приблатнённые песенки, но потом нам этого стало мало и мы стали осваивать шестиструнный строй. Освоив основы, мы стали петь советскую эстраду от Антонова до Пугачёвой. Мы не обременяли себя познанием техники игры на гитаре, были как все, без особых устремлений , но находили настоящее удовольствие от соприкосновения с поэзией и музыкой русской и советской песни. Конечно, мы пели и дворовые песенки нашей юности, привлекая к себе внимание гордых особей противоположного пола. Теперь наши костры и вечерние посиделки редко обходились без песен под гитару и заказов исполнить что-то популярное. Мы с Владькой трепетно хранили в нашей дружбе это состояние песенной романтики и тонкости взаимоотношений мало присущих нашему окружению. Юность была прекрасна! И вдруг Владик исчез.. Его младший брат сказал, что он в краевой больнице, что скоро выпишут, что ничего особенного. К весне он появился, напугав меня непривычной полнотой. Он был такой же весёлый, подвижный и позитивный,но стал меньше уделять внимание спорту, его стали больше волновать взаимоотношения с девушками. Он стал как-то торопиться во всём, спешил в компании, как будто бежал от самого себя. Мы продолжали разучивать новые песенки, летом так же играли в футбол, рыбачили, но теперь я ясно видел необъяснимую грусть в глазах Владьки. Потом он вновь исчез. В сентябре мы его хоронили. Я стоял в комнате возле его гроба, впервые, по настоящему осознавая всю несправедливость земного бытия. Белокровие не оставило шансов моему другу. В этот день я стал взрослым. Его мать, обнимая меня за плечи, сказала, что последними его словами было желание, чтобы я спел ему его любимую песню..