АЛЁША

АЛЁША
Не далеко от нашего дома, на соседней улице, под горкой, стоял серенький старый домишко с неказистой оградой и большим, плохо ухоженным огородом. В нём проживала крикливая, непутёвая баба с тремя взрослыми детьми - хромой от полиомиелита дочерью и двумя душевнобольными сыновьями. Старший, Алёша, был с вечно мокрым улыбающимся ртом, маленькими добрыми глазами, крепкого телосложения. Работал где-то грузчиком, зимой и летом ходил в запачканной, то-ли мукой, то-ли цементом, фуфайке. Младшему, Серёже, повезло меньше. Его высокая, сгорбленная фигура, с большим продолговатым лицом, которое оттягивал вниз огромный губастый, слюнявый рот, то и дело возникала там и тут на наших улицах, вызывая оторопь, жалость и жуть в сердцах односельчан. Оба брата были предметом пристального внимания местных мальчишек, не пропускающих возможности подразнить несчастных по любому поводу. Мне было пять лет, когда я, насмотревшись на эти мальчишеские выходки, поддался искушению присоединиться к их компании. Вечером, как обычно, Алёша возвращался после работы домой в замызганном ватном бушлате, улыбаясь куда-то своей мокрой улыбкой, когда мы, улюлюкая и показывая языки, стали швырять в его сторону щепки и мелкие камешки. Он не обращал на нас никакого внимания, видимо, привыкнув к этому. Его реакция придавала нам уверенности, и мы настойчиво преследовали жертву до самого дома. И тут Алёша, прежде чем открыть калитку, вдруг резко наклонился, поднял увесистый кусок кирпича и с силой запустил его в нашу сторону. Кирпич летел точно в мою голову, угрожая, превратить моё дальнейшее существование, как минимум, в алёшино или серёжино подобие. Я резко втянул голову в плечи и кирпич острым краем, вскользь, как ножом рассёк мне кожу под волосами на затылке. Кровь разгорячённого организма в миг залила меня с ног до головы, явив миру пример мгновенного воздаяния за содеянное. Боли не было, но вид такого количества крови, вызвал животный ужас в моём неискушённом сердце, и я задохнулся от собственного крика. Ребятня, как стая воробьёв, разлетелась по своим домам, оставив меня один на один с этим воздаянием. В это мгновение сильные руки нашего молодого соседа, Алика Шипунова, подхватили меня и понесли к себе в дом, чтобы йодом и бинтами с помощью бабки Шипунихи, унять не утихающую кровь и дождаться скорой помощи для укола от столбняка. Потом появились зарёванная мать и испуганный отец. Успокоив всех и меня в незначительности ущерба, «скорая» уехала, и Шипуниха, угощая всех квасом с серьёзной улыбкой на лице громко произнесла – Дурачком мечен! Знаменитым будешь!
Прошло много лет. Я стоял на сцене Дома культуры родного села, читал свои стихи и пел песни о моей малой и большой Родине, выражая огромную признательность и благодарность полному залу моих земляков за их внимание ко мне и моему творчеству. Внизу на первом ряду сидел Альберт Семёнович Шипунов и тихо улыбался своими спокойными и мудрыми глазами.