Дороги, которые мы выбираем

«ДОРОГИ, КОТОРЫЕ МЫ ВЫБИРАЕМ»
(О.Генри)

Звягин сидел на веранде небольшого прибрежного ресторанчика, курил, потягивал прохладный сок, с интересом смотрел, как неподалёку в море скользили виндсёрфинги. Здесь, в арабском княжестве, у него была пересадка. Ребята уже улетели в Россию, а Звягин решил остаться дня на три. Всё же два месяца в горах, снег, ветер, осточертевшая каша с тушёнкой… А тут тепло, море, покой. Да и кто его ждал в далёком сибирском городе Н.?
Звягин лениво раздумывал:
- Пойти переодеться? И попробовать виндсёрфинг? Интересно же –
Внезапно он ощутил беспокойство. Беспокойство шло со спины, Звягин затылком почувствовал – его кто-то рассматривает. За два дня он уже привык к любопытным мимолётным взглядам. Народ вокруг сплошь отдыхающий, разноязыкий, в разноцветных пляжных шортах, вьетнамках, лёгких рубашках, женщины в купальниках, непременных широкополых шляпах и тёмных очках. А тут вдруг мужик в клетчатой тёплой рубахе с закатанными рукавами, в видавших виды джинсах, на ногах тяжелые ботинки-берцы. Загар на кистях рук, на лице нездешный, тёмный, такой загар на пляжах не образуется. Отдыхающий народ, увидев Звягина, удивлённо вскидывал глаза, секунду его разглядывал, явно разрешая вопрос: « а это кто такой? как здесь оказался?» и, видимо, найдя ответ, успокоенно занимался привычным отдыхательным делом.
На этот раз взгляд был не такой, он был ощутим, требователен, неотступен. Звягин выждал – ощущение взгляда не отпускало. И тогда он медленно, вроде бы случайно, повернул голову.
Через два столика от него сидела женщина. Большие, в пол-лица, очки. На узком запястье браслет из зелёных камней в ажурной оправе. Тяжёлый жгут чёрных волос через загорелое оголённое плечо. И взгляд за очками –Звягин чувствовал это – устремлён прямо на него.
Женщина медленно подняла руку, сняла очки и Звягин услышал её голос:
- Не узнаёшь, Андрей Петрович? – в голосе сквозила усмешка.
«… Не узнаёшь?...»
А ему и не надо было вспоминать. Этот низкий чуть насмешливый голос, оказывается, всё время хранился где-то там, в отдельной клеточке мозга, лежал спокойно, ничем не беспокоя своего хозяина. Но стоило только легонько тронуть эту самую клеточку – и она, как весенняя почка, облегчённо раскрылась и события давней поры явились ярко, чётко, с забытыми, казалось бы, деталями. Нина! Горячева Нина Васильевна!
Боже мой, как же давно это было! Всё, казалось бы, успокоилось, прошло. Ну, было и было, прошлое не воротишь, не изменишь. Но сейчас вдруг стало жарко в груди, кровь рванулась к лицу, и Звягина явно, физически перенесло в прошлое.
……………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………

Пятнадцать лет назад он появился в университете города Н. после защиты диссертации. Молодой университет, молодая, но чопорная, на взгляд Звягина, кафедра, И тут он – со своими въевшимися на шахте привычками, стремительностью действий, отсутствием субординации, так почитаемой в университетской среде. Со всеми Звягин на «ты». Несколько особняком держалась лишь Нина Васильевна – единственный человек, с кем
- 2 -
Звягин был на «вы». Густые волосы перехвачены красной лентой, немного раскосые глаза, фигура, что называется, точёная – обычно такую проходящую мимо женщину мужчины исподтишка долго провожают взглядом. И – дистанция со всеми. Мягкая, дружелюбная, но дистанция. Завкафедрой, балагур и весельчак, большой любитель женщин, отозвался о ней так:
- Нина Васильевна у нас девушка дюже серьёзная, вольностей никаких –….
В середине сентября шеф сказал Звягину:
- Андрей Петрович, поезжай в колхоз, смени Горячеву -
Обычное дело в советские времена – студенты на сентябрь отправлялись в села, помогать в уборке урожая. И с ними в качестве надзирателя кто-то из преподавателей.
В деревне, как только обустроился, Звягин спросил:
- Нина Васильевна, на кафедру надо позвонить, где здесь телефон? –
- Он в конторе, пойдёмте, я покажу –
Телефон был допотопный, чуть ли не с революционных времён. Надо повертеть деревянную ручку, торчащую сбоку громоздкого чёрного ящика, и когда на том конце откликнется женский голос, сказать:
- Девушка, дайте мне город, номер такой-то –
Потом повесить трубку и ждать ответного звонка.
Так и сделали. Покрутили ручку, сказали, повесили трубку, стали ждать. Звягин искоса разглядывал Горячеву. Непривычная какая-то! В резиновых ботиках, в легкомысленных коротких брючках, волосы упрятаны под косынку, словно у передовой комсомолки тридцатых годов, ну просто своя в доску! Такую можно и приобнять, и хлопнуть ненароком по мягкому месту, правда, с риском получить в ответ шутливую, но крепкую оплеуху. Н-да! Горячева в институте, и Горячева здесь – это же два совершенно разных человека!. Неожиданно Нина Васильевна повернула голову и Звягин уткнулся взглядом прямо в её глаза. Наверное, такое бывает иногда с каждым. Едешь, например, в транспорте, случайно посмотришь на кого-нибудь, а тот посмотрит на тебя – и вот две-три секунды люди недоумённо смотрят друг на друга, потом торопливо отводят глаза. А здесь было не так. Ни Звягин, ни Горячева не отведи взгляд, наоборот, словно натянулись между ними невидимые нити. Натянулись, держат и не отпускают. И две пары глаз ведут между собой неслышный, понятный только им, глазам, разговор. А потом Звягин увидел, как в отвороте куртки по шее Нины Васильевны медленно поднимается краснота, поднимается выше, к подбородку, и вот уже заалели её скулы..... От телефонного звонка оба вздрогнули.
Через час Нина Васильевна уехала в город.
В университете всё пошло по привычной колее. И всё-таки Звягина что-то тревожило; это «что-то» лежало на самом донышке души, словно кинутое в землю зёрнышко: то ли взойдёт, то ли нет.
……………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………

- Не узнаёшь, Андрей Петрович? –
в голосе сквозила усмешка.
- Боже мой, Нина! Как ты здесь оказалась? –
Звягин порывисто встал, перешел к соседнему столику, стал нервно нащупывать в кармане пачку сигарет. Нина сняла очки:
- Да как и все, на отдыхе -
- Одна? Или с мужем? –


- 3 -
Так неуклюже Звягин попытался выяснить, замужем ли она и вообще – как сложилась жизнь. Нина чуть помедлила:
- С друзьями. А ты почему здесь? На отпускника не сильно похож –
Звягину наконец удалось выцарапать сигарету из пачки:
- Ну-у, не совсем на отдыхе. Из Гималаев возвращаюсь, захотелось
малость погреться –
Нина рассмеялась:
- Всё ещё по горам лазаешь? И жена отпускает? Или уже рукой махнула? –
Звягин прикурил, взглянул Нине в глаза, тихо и серьёзно ответил:
- Я один живу –
он на мгновение задумался, стоит ли продолжать, и всё-таки решил – стоит:
- Как девчонки мои выросли, своими семьями обзавелись - а они
ранними пташками оказались – так мы и развелись. Тихо, мирно, к
обоюдному, можно сказать, удовольствию –
Южное солнце уже не палило, склонялось к горизонту, веранда заполнялась праздным людом, тихо и вкрадчиво зазвучала из динамиков музыка.
Звягин спросил уже впрямую:
- А ты? Замужем? -
- Замужем –
- И кто же наш муж? –
непонятно зачем подбавил сарказма в голосе Звягин.
Тут же последовал рикошет, тон в тон:
- Наш муж директор НИИ, у него я и работаю –
Звягин внутренне себя одёрнул: ну чего заершился? Чего в бутылку лезть? Было… не было…, помню… не помню…Нина, может быть, и вспоминать ничего не хочет. А может, сожалеет.
И уже спокойно, уверенно – всё-таки бывшие коллеги, нечаянная встреча в далёких краях – предложил:
- Нина, слушай! Может, отметим встречу по чуть-чуть? –
И услышал залихватский ответ:
- А давай! Гулять так гулять! –
Они сидели за столиком, Звягин рассказывал о диких, пустынных местах Гималаев и Тибета. Нина слушала, изредка вскидывая на него свои чёрные раскосые глаза. Но вот она взглянула в сторону, посмотрел туда и Звягин. Недалеко стояла женщина, рядом с ней двое подростков. Женщина помахала в воздухе рукой, Нина махнула ответно. Один из подростком сорвался с места, подбежал к ним:
- Ма-ам, тётя Оля с Никитой уходят. Спрашивают, ты идёшь? –
Нина качнула головой:
- Дима, надо сначала поздороваться. Это мой старый коллега, Звягин Андрей Петрович -
Дима повернулся к Звягину:
- Здрассте! –
Он мгновение всматривался в лицо Звягина, потом воскликнул:
- Ой, а я вас недавно по телевизору видел! Вы наш флаг на какую-то
гору заносили. Только я её названия не помню –
- Это гора Чогир в Каракоруме, вторая по высоте вершина мира -
ответил Звягин и заинтересованно спросил:
- А ты что, альпинизмом интересуешься? –


- 4 -
Дима протянул в ответ:
- Ну-у, интересно же. А вы расскажете, как на горы забираться? –
Звягин усмехнулся, посмотрел на Нину:
- Расскажу, если не передумаешь. И если мама разрешит. А то обвинит
меня, что в горы тебя сманиваю –
Нина вмешалась в их разговор, вмешалась неожиданно сурово:
- Иди в отель, Дима. А я задержусь, мы ещё поговорим с Андрей
Петровичем –
Дима убежал, а Звягин проговорил:
- Взрослый у тебя сын. Сколько ему? –
Нина смотрела вслед убегающему сыну, помолчав, ответила:
- Тринадцать –
Солнце уже нырнуло за горизонт, мгновенно стемнело, матово засветились фонари. Народу на веранде заметно прибавилось, громче зазвучала музыка, уже кружилось в танце несколько пар. Звягин смотрел на браслет на тонкой и смуглой руке Нины, такой знакомый браслет из крупных зелёных камней в тонкой серебряной оправе. Давным-давно он увидел этот браслет в маленьком горном посёлке у подножия Памира Браслет одиноко и обречённо лежал в уголке витрины сельского магазинчика среди яркой, блестящей, вычурной бижутерии. Как он мог здесь оказаться? Что за прихоть сельского снабженца занесла его в эти чуждые края? Браслет, видно, давно потерял надежду – может, кому-то понравлюсь, кто-то меня возьмёт?
И ведь дождался………
Звягин поднял глаза на Нину:
- Браслет… Тот самый? –
Она шевельнула рукой, тихо ответила:
- Да вот привыкла как-то… ношу –
Потом помолчала и вдруг решительно тряхнула головой:
- А что, товарищ Звягин, слабо пригласить женщину на танец? –
Музыка плавилась в истоме, руки Нины невесомо лежали на плечах Звягина, лицо её было спокойно, она задумчиво смотрела в сторону, а Звягин думал:
« Вот сейчас расстанемся? Она уйдёт? И всё, что было раньше – ерунда
для неё – мимоходное событие? «
Он нерешительно проговорил:
- Извини, всё-таки хочу спросить…. Я вот и сейчас не могу понять,
почему ты обратила на меня внимание, когда я появился в университете? -
Нина подняла голову..Звягин глядел в её глаза и чувствовал: нет между ними этих пятнадцати лет, ничего нет, они снова рядом, снова близко-близко..
Нина ответила:
- Странно, и я об этом же подумала…..Действительно, почему?
Сейчас вот понимаю – дерзкий ты был какой-то, не такой, как другие –
Она задумалась и продолжила:
- Вроде как в натопленную комнату открывается дверь и вваливается мужик
в шубе, валенках, весь в инее. Шум, грохот, движение! Была за тобой
другая жизнь – непонятная нам,, неизвестная, горячая -
Звягин удивился:
- Во как! А мне кафедра показалась малость примороженной.
Молодые, а всё «вы» да «вы». Особенно тебя боялся -
Нина засмеялась:
- У нас сегодня прямо-таки вечер открытий. Чем же я тебя так напугала? –
Звягин усмехнулся:
- Ну как же, профессорская дочка! Не дай бог ляпнуть что-нибудь невпопад,
- 5 -
так поглядишь – мама не горюй!
Нина посерьёзнела, задумалась на мгновение:
- Не придумывай, Андрей! Боялся он….Быстро же
ты добоялся до кой-чего –
«Добоялся до кой-чего…» . Звягин понял, что оба они вспоминают одно и то же. Он тихо, медленно сказал:
- Пятнадцать лет прошло, а наш первый вечер я помню, словно это вчера
было –
Нина рукой прикрыла рукой его губы и осторожно положила голову ему на плечо..
……………………………………………………………………………
…………………………………………………………………………….

Пятнадцать лет назад был тёплый вечер конца бабьего лета. Звягин и Нина шли вдоль узорчатой чугунной ограды. Вдоль аллеи горели неяркие фонари, шелестели по асфальту машины.
Нина удивлённо сказала:
- Странный вы человек, Андрей Петрович! Так за Кусова заступались,
словно он вам родной. Вся кафедра «за», один вы «против» -
Звягин возбуждённо возразил:
- Это вы все странные люди, Нина Васильевна! « Больше некому,
больше некому!» - он словно передразнивал кого-то.
Потом продолжил:
- Ну да, Кусов человек не шибко приятный но это вовсе не значит, что
анонимка – его рук дело. Больно легко вы бросаетесь обвинениями!–
Он досадливо махнул рукой, добавил уже тише:
- По правде говоря, я догадываюсь, кто эту анонимку написал. Но не
спрашивайте, не скажу, Возможно, я ошибаюсь –
Они продолжали идти, и через мгновение Звягин нерешительно проговорил:
- Нина Васильевна, можно, я вас провожу до дома?-
И шутливо добавил:
- Темно уже, а профессорским дочкам допоздна гулять не положено –
Даже в темноте чувствовалось, что Нина улыбается:
- Что же, проводите профессорскую дочку. А сами-то почему домой
не торопитесь? Жена не осерчает? –
Звягин шевельнул плечами, с досадой ответил:
- Не осерчает. Опять не то конференция, не то симпозиум, так что
некогда ей –
- А девочки ваши с кем? На кафедре говорят, они к вам очень привязаны –
- Я их на выходные к своей матери отвёз. А что привязаны…это так..
По сути, я им отец и мать в одном флаконе –
Впереди из темноты проступили очертания небольшого аккуратного дома, за задвинутыми шторами неярко светились окна.
- Вот мы и пришли – сказала Нина
Звягин уже давно внутренне боролся сам с собой –говорить, не говорить. И всё же решился, нарочито залихватски спросил:
- На чай не пригласите, Нина Васильевна? -
Она звонко рассмеялась:
- Ой, а я-то всё гадаю, будете вы в гости напрашиваться или нет. Это для
вас обязательный обряд провожания?–
Звягин засмущался:
- Да не знаю я, может, сейчас так положено ? –
- 6 -
В ответ серьёзно прозвучало:
- Как-нибудь в другой раз, Андрей Петрович. Спасибо, что проводили –
- До свидания, Нина Васильевна –
облегчённо ответил Звягин. И пошел назад. Вот угол дома, сейчас надо повернуть. Внезапно он остановился, словно кто-то толкнул в спину, обернулся. Нина стояла, придерживая рукой полуоткрытую дверь и смотрела ему вслед.
Лица в темноте не видно, но Звягин отчётливо ощущал – она напряжённо, неотрывно смотрит на него. Неважно, что было темно, они и сквозь
темноту смотрели друг на друга, и глаза их вели свой отдельный немой разговор. И подчиняясь этому разговору, без всякого сомнения и смущения Звягин резко повернулся, быстро и решительно пошел назад.
Нина дождалась его, молча прошла вперёд. Заскрежетал ключ в замочной скважине, они вошли в квартиру, щёлкнул выключатель.
- Проходите в комнату, Андрей Петрович – тихо сказала Нина – я сейчас
кофе сделаю –
Звягин стоял у окна, смотрел в темноту на уходящий вдаль ряд неярких желтых фонарей, на робко поднимающийся над крышами узкий серп месяца. Из кухни доносился негромкий звон посуды. Она вошла с подносом в руках, на подносе блюдечко с печеньем, дымились паром две чашки кофе. Нина остановилась у стола:
- Вот… кофе… горячий….
Звягин осторожно взял у неё поднос, поставил на стол, руки положил ей на плечи. А Нина обхватила его за шею, прижалась всем телом, растерянно проговорила:
- Боже мой… Звягин! Я проваливаюсь, качусь куда-то!... –
………………………………………………………………………...
…………………………………………………………………………
После танца Звягин сказал:
- А ты, как в аспирантуру уехала, замуж быстренько выскочила.
Кажется, и полгода не прошло. Правильно, конечно. Только уж
больно быстро, как из винтовки –
Он вынул сигарету, размял её в пальцах, щёлкнул зажигалкой.
Нина долго смотрела на него, потом проговорила, и не понять было – то ли с усмешкой, то ли с огорчением:
- Какой же ты толстокожий, Звягин! Какой толстокожий! -
Звягин вновь, как тогда, много лет назад, в их первый вечер, ощутил внутреннее волнение и нерешительность. Нет, он боялся не отказа, боялся показаться смешным. Даже не смешным, а поглупевшим и примитивным. И глядя в темноту, всё же проговорил внезапно охрипшим голосом:
- Нина, пойдём ко мне! Мой отель недалеко, я отдельное бунгало
снимаю. Пойдём? –
Повисла тишина, потом рука Нины скользнула под его руку, и Звягин услышал почти шепот:
- Пойдём! – ………
Он лежал на спине на кровати. В комнату сквозь большое, до полу, окно пробивался мягкий свет наружного фонаря. Нина сидела рядом, тяжелые чёрные волосы рассыпались по её узкой гибкой спине. Он медленно собрал их в пучок, приподнял и смотрел, как они, словно волна, сначала медленно, потом всё
быстрее и быстрее соскальзывают с руки на её голое плечо, закрывают спину. Неожиданно, сами собой, всплыли где-то прочитанные строки, и он проговорил их:

- 7 -
Земля покрывается мглою
Мерцают огни вдалеке
И волосы чёрной волною
Стекают по тонкой руке
Нина спросила, не оборачиваясь:
- Откуда это? Или сам сочинил? -
- Сподобил господь однажды –
- Так прочитай полностью –
- Не сейчас. Окончание надо поменять. Оно другое напрашивается -
Нина тихо сказала:
- Я и сейчас словно в колодец провалилось.
Как тогда, в первый раз. И будто ничего не помню –
Звягин засмеялся:
- Это дело поправимое, могу напомнить -
Нина шутливо хлопнула его по груди:
- Всё-таки ты так и остался нахалом, Звягин. Дай хоть передохнуть немного –
Помолчала, потом задумчиво продолжила:
- Я ведь и раньше понимала, что ты своих девчонок не оставишь, очень
ты их любил –
Звягин глядел в тёмный потолок:
- Сама посуди, вот хожу я с друзьями в горы. Серьёзные горы, всякое было: и
травмы бывали, или просто кто-то ослабнет. Бывало, что и жизнь стоит на
кону. И что, плюнуть на всё и уйти одному? А с детьми особенно, оставлять
их совершенно невозможно -
Нина повернула к нему голову:
- Если хочешь оправдаться, то не надо. Я и раньше это понимала.
И никаких планов не строила. Просто была благодарна судьбе за то,
что ты мне встретился, Хоть и очень ненадолго –
Звягин обнял её, прижал к себе. Как о деле решённом, проговорил:
- Я сегодня поменяю свой билет на ваш рейс, полетим вместе. А в Москве –
как решишь: или мы втроём летим ко мне или, если с Москвой расстаться
не хочешь, я переведусь, старые товарищи помогут –
Нина защекотала губами его ухо:
- Успеем ещё всё обговорить….Ты ведь, кажется, обещал что-то напомнить? -

Звягин проснулся от ясного ощущения, что он один.
Комната, действительно, была пуста. Он поднялся, прошел к окну, Увидел на столе лист бумаги, прижатый недопитым бокалом вина, взял его. Там было написано:
« Андрюша, милый мой! Мы с сыном сегодня улетаем. И я прошу тебя,
очень, очень прошу – не провожай нас, не надо! И в Москве не ищи.
Помнишь нашу последнюю встречу в парке? Мы ведь тогда не стали
переступать через другие судьбы. Не надо делать этого и сейчас!
Судьба сделала нам подарок – мы встретились ещё раз. И этого
достаточно».
……………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………
Последняя встреча была четырнадцать лет назад. Звягин и Нина сидели на скамейке. Желтый лист густо устилал дорожки парка. На скамейке напротив дочери Звягина играли в «доктор-больной». Нина проговорила, глядя на них:
- Дочери опять с тобой –

- 8 -
Звягин поморщился:
- У их матери очередной междусобойчик –
Нина как бы невзначай, безразлично, сказала:
- Мне аспирантуру предлагают….. в Москве –
- А ты? – насторожился Звягин.
- Ничего пока не решила. Вот… с тобой хотела посоветоваться –
Звягин понимал, что не в совете дело, что это тот самый вопрос, который давно мучил обоих – что делать дальше, как быть?
И понимая, что говорит глупость, забормотал бессвязно:
- Ну-у….аспирантура всё же….перспективы всякие. Что тут думать? –
И замолчал.
Нина усмехнулась:
- Действительно, что тут думать? Тем более, перспективы -
От скамейки напротив к ним подбежала младшая дочь Звягина. заголосила, глотая слёзы:
- Па-а-ап! А Маринка всё время доктор и доктор, а я всё время только
больная! –
Не торопясь, степенно подошла старшая, недовольно пробурчала:
- Да-а, она ещё маленькая уколы делать –
Звягин платком вытер слёзы на щеках дочери, укоризненно проговорил:
- Марина, пусть Евгения у тебя практиканткой побудет, пусть поучится
уколы ставить. Ты вот доктор, а она практикантка, студентка. Надо же
её научить? Хорошо? Идите, играйте –
Старшая внимательно разглядывала Нину, переводила взгляд то на отца, то на неё. Потом взяла сестру за руку, повела её к скамейке, а сама время от времени всё оглядывалась и оглядывалась.
Нина задумчиво смотрела им вслед, потом сказала тихо:
- Ладно, пойду, пора мне –
Звягин решился спросить:
- Так что ты решила насчёт аспирантуры? –
Нина тряхнула головой, весело ответила:
- Подумаю ещё. Пока, Андрей! –
Она уходила по аллее, не оборачиваясь. Её сумка на длинном ремне, зажатом в ладони, волочилась по земле, оставляя дорожку в ковре желтых листьев.
…………………………………………………………………………...
……………………………………………………………………………

Звягин подошел к бару, вынул бутылку виски, налил в стакан, выпил залпом. В открытое окно дохнул с моря ветерок, подхватил лист, покружил его и бережно опустил на пол. И только теперь Звягин увидел ещё одну надпись на обороте листка:
« А сыну нашему не тринадцать, ему четырнадцать лет.
Он знает только одного отца, отца очень заботливого. И знать ему
другого пока рано. Может быть, когда-нибудь позже. Прощай.»
Звягин вновь налил виски, вновь залпом выпил и упал на кровать.
Через три дня он вернулся в свой город.